Долгий путь домой

Пробуждение было резким и не слишком приятным. Что-то будто выдернуло Халу из сна. Она села на постели, растерянно оглядываясь, не сразу осознав, где находится. И, только спустя пару минут, вспомнила свадьбу, бесконечную лестницу, полутемные коридоры и то, как они с гномом заплетали друг другу венчальные косички. Хала быстро обернулась и глянула на противоположный край кровати. Гнома не было. Она нахмурилась, внимательно осмотрела всю опочивальню и убедилась, что находится в комнате одна. Тут со стороны двери, ведущей в купальню, послышался легкий шорох, а затем она тихонько открылась, явив взгляду Халы ее мужа при полном параде. Волосы гнома уже были заплетены и заколоты на тот же манер, что и вчера на церемонии, на кончиках усов покачивались серебряные бусины, и только венчальная косичка игривой змейкой выбивалась из общей композиции. Он уже был одет в сапоги, штаны и рубаху, подвязанную широким поясом с богато украшенной серебряной бляхой. Для полноты картины не хватало только верхнего камзола, который Хала заметила висящим через спинку кресла. Гном явно старался двигаться осторожно и не шуметь, но, обнаружив, что Хала уже не спит, перестал осторожничать и улыбнулся. - О, ты уже проснулась, - констатировал он. – С добрым утром. - Уже утро? – удивилась Хала, на всякий случай, отодвигаясь чуть дальше от остановившегося у изголовья кровати гнома, и натягивая одеяло едва ли не до ушей. - Утро, - кивнул гном, - хоть и довольно раннее. - А… - Хала не удержалась от того, чтобы обшарить стены взглядом в поисках окна, - а как ты это определяешь? - Просто знаю и все, - чуть пожал плечами гном. – Я приготовил для тебя ванну, - тут же продолжил он. – Скоро придет прислужница и поможет тебе с одеждой, а я вернусь чуть позже и провожу тебя на завтрак. - Хорошо, - как можно более вежливо и немного стеснительно кивнула Хала, наконец, перестав прятаться за одеялом, - спасибо. Гном подхватил свой камзол, еще раз улыбнулся Хале и вышел за дверь. Хала терпеливо дождалась, пока звук его шагов отдалится, а затем чуть слышно хлопнет дверь, ведущая в их покои и, только после этого, выбралась из кровати, чтобы пойти в купальню. Большая зеленая чаша, действительно была наполнена до краев горячей водой и изумительно благоухала какими-то травяными настоями. Хала сбросила рубашку и скользнула в нее, не сдержав блаженного вздоха. Быстро помывшись, она вытерлась, снова надела рубаху и принялась сушить волосы полотенцем, стараясь действовать осторожно, чтобы не растрепать венчальную косичку. Закончив с волосами, Хала развесила полотенце для просушки и вернулась в спальню. Обувшись, она распахнула дверцы платяного шкафа и обнаружила там, помимо мужских камзолов, висящие вряд платья. Хала очень удивилась тому факту, что портные все-таки успели подготовить для нее соответствующий гномьей моде и ее новому статусу гардероб, поскольку свадьба была слишком уж внезапной. Большинство платьев были синего цвета и отличались в основном богатством и разнообразием отделки. Хале сейчас было не до нарядов. Так что она просто взяла то, что висело ближе, и принялась одеваться. В большом кованом сундуке были аккуратно сложены накрахмаленные нижние сорочки для нее и ее супруга, а шкафчики трюмо были полны массивных серебряных украшений, инкрустированных темно-синими сапфирами, и отмеченные гербом дома Дуринов. Хала не знала, были ли все эти украшения сделаны для нее специально или гномьи мастера просто взяли фамильные драгоценности королевской семьи и подогнали их под ее размеры, но все кольца и браслеты были ей точно в пору. Хала выбрала небольшое колье, серьги к нему, а также браслет и один перстень, решив, что этого вполне достаточно. Едва Хала закончила с одеждой и украшениями, как в дверь постучали. Быстро оглядев себя и убедившись, что вид у нее вполне презентабельный и ничего неподобающего нигде не видно, Хала обернулась к двери. - Войдите! – позвала она. - Доброе утро, Ваше Высочество, - на пороге опочивальни стояла пожилая гномка с кудрявой светло-каштановой бородкой. – Мое имя Тэя. Я горничная Вашего Высочества и, кроме того, буду вашей личной прислужницей. - Доброе утро, - немного растерянно улыбнулась Хала. Такое обращение было ей внове. Хоть она и являлась прямым потомком правителей Дейла, никто никогда прежде не обращался к Хале по ее титулу. А за всеми своими переживаниями она как-то упустила тот маленький нюанс, что, поскольку ее супруг – принц крови, то, выйдя за него замуж, Хала стала автоматически причисляться к правящей гномьей династии. Так что она постаралась выглядеть уверенно и скрыть свое удивление. - Вы сами искупались и оделись, - отметила очевидное гномка, входя в опочивальню. - Нельзя было? – встревожено спросила Хала. - Можно конечно, - от Халы не укрылось то скорбное выражение лица, с которым Тэя разглядывала ее худосочную, особенно по сравнению с гномьей, фигурку. – Но мне сказали, будто у людей принято, чтобы прислуга помогала им одеваться и принимать ванну. Это неправда? - Правда. Но в основном это прерогатива очень состоятельных людей. А мой дядя, несмотря на высокое происхождение, никогда не был слишком богат. Конечно, мы всегда жили в достатке, но без излишеств. К тому же мой дядя – солдат, и он считает, что человек должен быть способен сам обслуживать себя. Так что меня особо не баловали. - Ясно, - Тэя коротко кивнула в ответ. - А как принято у вас? – полюбопытствовала Хала. - У нас каждый делает то, в чем он может принести наибольшую пользу: кузнецы, войны, рудокопы, камнетесы, портные, повара, горничные, ювелирных дел мастера – все мы находимся в услужении у нашего короля. Но даже у короля нет личной прислуги. Мы упрямый и независимый народ. Если гном не может самостоятельно одеться или помыться, значит, он либо очень стар, либо очень болен. - То есть для меня сделали исключение? – решила уточнить Хала. - Ваш супруг просто хотел, чтобы Вам было удобно. - Скажите, - неуверенно начала Хала, - а он не обидится, если я откажусь от услуг личной прислужницы? Я бы хотела и дальше мыться и одеваться самостоятельно. – Хале, честно говоря, ужасно претила мысль, что у нее отнимут эти последние крохи личной свободы. - Думаю, что не обидится. Его Высочество велел мне сделать все, чтобы Вы были довольны. - Хорошо, тогда пусть так и будет. Я продолжу купаться и одеваться самостоятельно, - Хала с облегчением посмотрела на гномку. - Как пожелает Ваше Высочество, - кивнула та. - Вот только я только не знаю, что мне делать с волосами, - смущенно пожаловалась Хала, - я не умею заплетать их по вашим традициям. - О, думаю в этом я сумею вам помочь, - чуть улыбнулась Тэя, и Хала заметила, что взгляд гномки несколько смягчился. – Садитесь к зеркалу. А затем Хала с удивлением наблюдала, как толстые и кажущиеся неповоротливыми пальцы гномки с удивительным проворством расчесывали и переплетали ее, все еще немного влажные после ванны волосы, собирая их в высокую сложную прическу. Люди никогда не уделяли такого внимания своему внешнему виду. До того, как Хала попала к гномам, она чаще всего просто заплетала волосы в косу, чтобы не мешали, а то и вовсе ходила простоволосая. Прическу обычно делали только в честь какого-нибудь праздника. У гномов же в самый обычный день даже у прислужницы волосы заплетались так, что были достойны самых изысканных комплиментов. - Готово, – наконец провозгласила Тэя. - Очень красиво, – искренне восхитилась Хала. – Спасибо. - Пожалуйста, - чуть склонила голову в поклоне Тэя. – Волосы Вашего Высочества значительно мягче гномьих, и не каждая наша прическа для них подойдет. Если Ваше Высочество не нуждается во мне как в личной прислужнице, я могла бы, помимо обязанностей горничной, заниматься вашими волосами. Постепенно мы отберем те прически, что подходят Вашему Высочеству, и я научу вас заплетать их самостоятельно. - Это было бы чудесно, Тэя, - улыбнулась Хала. – Я буду только рада. Тут в гостиной раздался звук шагов, а затем в дверь опочивальни постучали. - Войдите! – бодро сказала Хала, которой общение с гномкой очень подняло настроение. - О, ты уже готова! Прекрасно выглядишь, - поприветствовал Халу супруг. – Доброе утро, Тэя, - обратился он к прислужнице с легким поклоном. - Доброе утро, Ваше Высочество, - поклонилась в ответ Тэя. Хала, честно говоря, была приятно удивлена этим обменом любезностями, потому что состоятельные представители человеческого рода, в том числе и Налиэн, со своей прислугой не то что не здоровались, они вообще зачастую держали себя так, будто этих людей вовсе нет в комнате. И Хале такое поведение всегда казалось очень неправильным. А вот гном, который был не просто представителем знати, а наследным принцем, совсем не гнушался обменяться с простой служанкой парочкой вежливых фраз и улыбок, чем вызвал у Халы искреннее уважение и восхищение. - Готова идти на завтрак? – обратился гном уже к Хале. - Да, - кивнула девушка. – Еще раз спасибо, Тэя. - Не за что. Всего доброго, Ваше Высочество. Гном подставил Хале локоть, чтобы она могла взять его под руку, и они вместе покинули опочивальню, оставив Тэю убирать постель и взбивать подушки. Однако в гостиной Халу ждал неприятный сюрприз: из кресла ей навстречу поднялся младший брат ее мужа. Раскланявшись и пожелав друг другу доброго утра, они втроем отправились на завтрак. Темноволосый принц сразу же пристроился рядом с Халой, хотя все правила приличия указывали на то, что ему следовало идти рядом с его братом. Но, либо придворный этикет гномов отличался от этикета людей, либо младший принц его просто игнорировал, а Хала больше склонялась именно ко второму варианту, потому что молодой гном не просто шел рядом, он шел слишком близко к ней. Они практически касались друг друга плечами. Чтобы по возможности избежать этих прикосновений, Хала прижалась поближе к мужу и крепче вцепилась в его локоть. Но если тот и обратил внимание на ее действия, то виду не подал. Он был занят тем, что рассказывал Хале об основных достопримечательностях Эребора. Хала же просто молча шла, опустив голову, и ужасно нервничала, потому что темноволосый принц опять на нее смотрел. Хала чувствовала, как под его пристальным взглядом у нее дыбом встают волоски на шее и полыхают от смущения уши и щеки. Они добрались почти до конца коридора, прежде чем ее супруг все-таки заметил, что происходит. - Кили, - укоризненно сказал он, повернувшись к младшему, и тот, виновато улыбнувшись в ответ, наконец, оставил Халу в покое. Все же вспомнив об этикете, он зашагал рядом с братом, и Хала облегченно выдохнула. Вот только радовалась она недолго. Не прошло и нескольких минут, прежде чем Хала осознала одну ужасную вещь: она не имеет ни малейшего понятия о том, как зовут ее мужа. То есть, дядя, разумеется, называл ей имя будущего супруга, когда объявлял о свадьбе, да и вчера на церемонии оно, наверняка, не раз звучало, но Хала все это время была так испугана и занята своими переживаниями, что просто пропустила все мимо ушей. Это ж надо быть такой дурехой! И что теперь делать? А если ей понадобиться к нему обратиться или еще что-нибудь? Хала принялась нервно покусывать губу, пытаясь придумать какой-нибудь способ выяснить, как зовут ее мужа. И единственное, что пришло ей в голову – это просто постараться услышать его имя в разговоре. Тем временем, они пришли в малую обеденную залу. Она хоть и была довольно просторной, но действительно казалась небольшой, по сравнению той, в которой они вчера пировали. Как и все помещения Эребора, в которых за последние сутки довелось находиться Хале, малая обеденная зала была неброско, но со вкусом украшена и обставлена, поэтому показалась Хале довольно уютной. Правда потолок был немного высоковат. Почему-то гномы, при их небольшом росте, везде старались сделать высокие потолки. За накрытым столом уже сидели Торин, тот самый Даин, что привел армию гномов из Железных холмов, и еще несколько гномов, чьи имена Хала не знала, а также ее дядя с парой Эсгаротских вельмож. Только что подошла Дис. Закончив с приветствиями и поклонами, Хала и оба принца также заняли свои места за столом. Хала поймала на себе напряженный обеспокоенный взгляд дяди и улыбнулась ему, показывая, что с ней все в порядке. Тот ободряюще улыбнулся в ответ, и завтрак начался. Хала внимательно прислушивалась ко всем беседам, ведущимся за столом, в надежде узнать имя мужа, но к нему всегда обращались по его титулу, а не имени. Зато Хала выяснила, что строительство Дейла будет начато весной, как только сойдет снег. Торин, помимо ранее оговоренной компенсации золотом, также пообещал предоставить гномов-камнетесов, инструменты и некоторое количество строительных материалов. Судя по тому, какими довольными выглядели по завершении обеда Эсгаротские вельможи и сам Бард, Хала сделала вывод, что переговоры прошли более чем успешно. Едва завтрак закончился, люди начали прощаться. Им сегодня предстояло покинуть гномье королевство и вернуться назад в Озерный город. Когда официальная церемония, наполненная поклонами, вежливыми расшаркиваниями и заверениями в вечной дружбе была завершена, Бард подошел проститься с племянницей. Хала очень старалась держаться молодцом и не разреветься: кто знает, когда они теперь свидятся. Бард долго говорил ей ласковые и ободряющие слова, потом крепко обнял, чмокнул в макушку и отошел к остальным. А после Хала стояла и смотрела как люди, весело улыбаясь и переговариваясь, покидают Эребор, оставляя ее здесь совсем одну. Ощущение, что ее бросили, предали, просто использовали как разменную монету, а теперь, когда они получили то, к чему стремились, им больше нет до нее дела, давило непомерной тяжестью. Хала пыталась убедить саму себя, что ее обвинения несправедливы, и что ее жертва была необходима, но тоска и обида никак не отпускали. Она чувствовала себя очень несчастной, беззащитной и одинокой. Испугавшись того, что окончательно впадет в меланхолию и расплачется, Хала решила срочно себя чем-нибудь занять, дабы отвлечься от этих тягостных размышлений. Краем уха она слышала, как сидящая недалеко от нее Дис отдавала кому-то распоряжения принести еще лекарственных сборов в лазарет. Там до сих пор оставались раненые в битве войны. Среди них, наверняка, есть люди, те, чьи ранения оказались слишком тяжелы, чтобы можно было перевозить их в Эсгарот. Мысль о том, что в Эреборе до сих пор остаются представители ее расы, невероятно грела душу, но увидеть их воочую было бы еще лучше. Хале не раз приходилось помогать лекарям выхаживать раненых после набегов орков, и она подумала, что могла бы предложить свою помощь в качестве сиделки. Но вряд ли Дис, которая и без того весь завтрак недовольно на нее поглядывала, захочет терпеть присутствие Халы в лазарете. Не зная, куда себя приложить, Хала решила, что ей следует расспросить о своих обязанностях мужа. Лишь бы только ей нашли хоть какое-нибудь занятие, Хале очень нужно было сейчас отвлечься от гнетущих мыслей о своем одиночестве. Ее супруг сидел в компании короля, младшего принца и Даина Железностопа. Они что-то активно обсуждали. Приблизившись настолько, чтобы пока не обращать на себя внимания, но достаточно близко, чтобы уже слышать разговор, Хала в нерешительности остановилась. Она не хотела мешать их беседе и подумала, что лучше подождать в сторонке, пока ее муж освободится. - Думаю, мне следует для начала все ей здесь показать и объяснить наши порядки, - произнес тем временем ее супруг, и Хала навострила уши, надеясь, что в этот раз ей повезет больше, и она все-таки узнает его имя. - Не сегодня, Фили, - ответил племяннику Торин. – Ты должен непременно присутствовать на совете. Я ведь официально назвал тебя своим наследником. - Я могу это сделать! – тут же с готовностью отозвался темноволосый принц. – Все ей покажу и объясню. - Хорошо, - согласился король. – Я скажу Двалину, чтобы освободил тебя на сегодня от всех обязанностей. Хала тихонько попятилась, а потом развернулась и почти бегом бросилась догонять уже покидающую обеденную залу Дис. Радость от того, что ей, наконец, удалось узнать имя мужа, почти мгновенно исчезла, как только она увидела, с каким энтузиазмом его брат предложил себя в качестве ее провожатого. Дис уже была в дверях, когда Хала окликнула ее. - Ваше Величество! Позвольте мне пойти с вами в лазарет? Я умею ухаживать за ранеными. Я могла бы помочь, - Хала умоляюще смотрела на свекровь и с трепетом ждала ответа. Дис неспеша окинула ее не слишком дружелюбным взглядом, и Хале показалось, что гномка сейчас ей откажет. - Хорошо. Идем, – неожиданно ответила та, и Хала, стараясь скрыть охватившее ее облегчение, ликование и легкое удивление от того, что Дис выказала ей доверие, последовала за гномьей принцессой. Лазарет располагался недалеко от центральных ворот Эребора, видимо раненых просто занесли в ближайшее от входа свободное помещение, и представлял собой большую просторную залу, на полу которой сейчас рядами стояли походные переносные койки и просто лежали тюфяки. Раненых было очень много, и Хале пришло в голову, что, скорее всего, Дис позволила ей прийти вовсе не потому, что собиралась налаживать с Халой отношения, а по той простой причине, что в лазарете действительно очень нужна была помощь. Хале выдали тканевые нарукавники и широкий, вероятно рассчитанный на гномов фартук, который миниатюрная Хала дважды обернула вокруг себя. Она как раз повязала на голову косынку, когда в лазарет вошел темноволосый Кили. Увидев, что Хала пришла сюда не ради любопытства, и что она собирается остаться, чтобы заботиться о раненых, а, значит, экскурсия по Эребору отменяется, на его лице отразилось такое искреннее разочарование, что Хале на мгновение даже стало его жалко. Но только на мгновение. Как только он снова принялся ее разглядывать, Хала тут же сбежала работать. Больше всего среди раненых было гномов, людей и эльфов гораздо меньше. Хала не делала между ними никаких различий, одинаково добросовестно ухаживая за представителем любой расы. Она была приветлива и с гномами, и с эльфами, и с людьми, не скупилась на улыбки и ободряющие слова, умело и сноровисто промывала раны, меняла повязки, приносила раненым попить и кормила с ложечки тех, кто не мог есть самостоятельно. Гномки оградили Халу от самой тяжелой и грязной работы, но ей и без того забот хватало с лихвой. За хлопотами время пролетело незаметно, и Тэя, которая тоже была здесь, позвала Халу обедать. На обед все собрались в небольшой комнатке, прилегающей к лазарету, и Хала впервые увидела такое количество представительниц гномьего народа. Здесь были, как пожилые гномки с окладистыми седыми бородами, так и совсем молодые, на скулах которых росли еще не слишком густые, но изысканно украшенные разноцветными бусинами бакенбарды. Все гномьи женщины были плотные, коренастые и фигуристые. Рядом с ними Хала чувствовала себя совсем крошечной. Она с любопытством поглядывала на таких странных, непохожих на представительниц человеческого рода женщин. Кто-то из гномок смотрел на нее в ответ настороженно и с неодобрением, кое-кто с нескрываемым интересом, а некоторые, как например Тэя, улыбались вполне доброжелательно. После обеда Халу отправили помогать одному из эльфийских целителей. Видимо гномки, несмотря на заключенный мир, не могли вот так сразу позабыть былой обиды на дивный народ и не слишком рады были такому вынужденному соседству. Эльф в основном занимался теми, у кого были самые тяжелые и опасные для жизни ранения. Шустрая и расторопная Хала превосходно подошла ему в качестве помощницы. Она споро выполняла все его поручения, не забывая успокаивать и подбадривать тех раненых, что были в сознании. Эльф был очень доволен ее работой. Раненые тоже были не против заботливой и улыбчивой сиделки, а сама Хала к концу дня заметила, что многие из тех гномок, которые еще утром косились на нее с недоверием, теперь выглядят гораздо дружелюбней. День прошел в заботах и беготне. И Хале совсем некогда было вспоминать о своем одиночестве. А вечером в лазарет пришел ее супруг, чтобы сопроводить Халу и Дис на ужин. Однако, едва они вышли из лазарета, Дис окликнула одна из гномок, что оставалась дежурить на ночь, и Дис пошла к ней, сказав, чтобы сын с невесткой шли ужинать и ее не ждали. По пути до малой обеденной залы, муж расспрашивал Халу о том, как прошел ее день, и Хала, вкратце пересказывая то, что происходило сегодня в лазарете, вдруг с удивлением поймала себя на мысли, что она сейчас почему-то совсем не боится гнома. За столом Хала впервые за несколько последних дней почувствовала, что по-настоящему проголодалась, и даже слишком пристальное внимание темноволосого принца не испортило ей аппетит. А еще Хала дала самой себе твердое обещание, что отныне больше не будет в мыслях называть мужа «гном», а обязательно только по имени. После ужина они с гномом… с Фили немного побродили по бесконечным запутанным коридорам Эребора и, к большой радости Халы, Кили с ними пойти не смог – Дис попросила его помочь ей с чем-то. Фили оказался прекрасным провожатым: он вел Халу по огромным богато украшенным залам и галереям, показывал величественные статуи, искусно выполненные и инкрустированные драгоценными камнями кубки и комнату, вся мебель в которой была выточена из разноцветных полудрагоценных камней. При этом он подробно объяснял Хале, чем именно примечательна та или иная вещь, откуда взялся камень такого необычного цвета и чем он знаменит, рассказывал различные поверья и легенды о том, как были созданы некоторые статуи. Его истории были и романтичные, и страшные, и веселые, а над некоторыми Хала и вовсе смеялась до слез, и при этом все, о чем Фили рассказывал, было невероятно интересно. Хала слушала его с огромным удовольствием. Кроме того, Фили попутно отмечал, по каким признакам Хале следует ориентироваться и на что обращать внимание, чтобы легко находить путь к их покоям. Хала кивала и очень старалась все запомнить, но к концу прогулки она окончательно уверилась, что никогда в жизни не сможет выучить все эти ходы-переходы, коридоры, лестницы и залы. Правда, несмотря на столь неутешительные выводы, Хале все равно было очень весело. Однако, когда они вошли в свою опочивальню, вся веселость Халы исчезла в ту же секунду. Ее супруг сегодня выглядел вполне здоровым и бодрым, плечо его, кажется, практически не беспокоило и у Халы тут же возникли вполне серьезные опасения, насчет предстоящей ночи. Хала пошла в купальню первой и вымылась так быстро, как только могла, постоянно поглядывая на дверь и поминутно опасаясь, что Фили войдет, пока она раздета. Но супруг совсем не спешил посягать на ее невинность. Покончив с омовениями и облачившись в чистую сорочку, Хала опасливо приоткрыла дверь и заглянула в опочивальню, где Фили как раз переодевался. В тот момент, когда Хала высунулась из-за двери, он снимал через голову рубаху, и Хала успела разглядеть широкую волосатую грудь и подтянутый живот, также покрытый редкими золотистыми волосками. Они становились более густыми к центру живота, где сплетались в дорожку, уходящую вниз от пупка и исчезающую за поясом едва держащихся на тазовых косточках расшнурованных штанов. Хала быстро отшатнулась назад и тихонько прикрыла дверь. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Конечно, Хале приходилось раньше видеть мужчин без рубах: рыбаки и плотники часто раздевались летом по пояс во время работы. Но Хала всегда при этом старалась находиться как можно дальше от них, а если уйти было невозможно, то опускала взгляд, как и положено юной благовоспитанной девушке. А вот Налиэн наоборот совсем не стеснялась разглядывать полуобнаженные мужские тела, и тормошила Халу, предлагая посмотреть то на того красавчика-матроса, то подмигнуть этому. У Халы вдруг мелькнула ужасная догадка – что если она сейчас выйдет, а Фили там совсем голый?! Вчера после венчания Хала была слишком растеряна и перепугана, чтобы здраво размышлять, но сегодня, когда она более-менее успокоилась и смогла привести мысли в порядок, ей вспомнился последний разговор с Налиэн. Веселой, непостоянной, ветреной, склонной к авантюрам и иногда, по мнению Халы, слишком бесстыжей в любовных делах Налиэн. Которая, еще за два года до своего замужества, умудрилась запустить руку в штаны к своему очередному ухажеру, а потом рисовала палочкой на песке то, что она там увидела и звонко смеялась над Халой, которая краснела до корней волос, глядя на эти рисунки. Та самая смешливая и распутная Налиэн, которая дождаться не могла брачной ночи, чтобы узнать, наконец, как все это бывает, в тот их последний разговор была очень сосредоточенной и серьезной. - Кто знает, как у этих нелюдей все там устроено? - размышляла она вслух. – Может, у них он весь покрыт шипами, а может там и вовсе щупальца как у осьминога, - предполагала Налиен, передергивая плечами от отвращения, а затем долго отпаивала водой Халу, едва не лишившуюся чувств от страха. Хала выждала несколько минут, отчаянно молясь Валар, чтобы все предположения Налиэн оказались неправдой и чтобы Фили был одет. Наконец, она решилась приоткрыть дверь, чтобы снова заглянуть в опочивальню. Гном сидел на кровати, подогнув одну ногу под себя, и расчесывал волосы. На нем была нижняя рубаха и простые холщовые штаны. Хала горячо поблагодарила Валар и тихонько прошмыгнула к кровати. Фили обернулся и удивленно посмотрел на нее. - Ты быстро, - отметил он. – Все в порядке? - Да. Я просто устала сегодня. Не хотелось долго возиться, - оправдалась Хала, чувствуя, что неудержимо краснеет, потому что в памяти очень некстати всплыла дорожка из золотистых волос, исчезающая за поясом штанов. - Ясно, - кивнул Фили, никак не прокомментировав заалевшие щеки Халы, отложил гребень и отправился в купальню. Пока он мылся, Хала снова понапридумывала себе всяких ужасов относительно гномьего мужского достоинства и накрутила себя до такой степени, что когда Фили вернулся в опочивальню, Хала дышала через раз от страха и лежала на самом краешке кровати, так, что достаточно было одного неловкого движения, чтобы она сразу упала. Для Фили это, разумеется, не осталось незамеченным. - Ты можешь лечь ближе к центру кровати. Я не кусаюсь, - сказал он, садясь на постель со своей стороны. - А я вовсе не укусов боюсь, - ляпнула внезапно даже для себя самой Хала, и тут же от стыда нырнула с головой под одеяло. Великие Валар, что она несет?! И как язык только повернулся! Срам-то какой! Интересно, ей показалось или Фили, и правда, смеялся? Хала неуверенно высунулась из-под одеяла и глянула на мужа. Тот, действительно, все еще посмеивался и широко улыбался. Увидев, что Хала выбралась из своего убежища и смотрит на него, он попытался изобразить серьезное выражение лица, но смешинки в глазах его выдавали. - Обещаю, что не притронусь к тебе и ничего неподобающего не сделаю. Можешь лечь нормально, - торжественно пообещал он, положив правую руку на левую сторону груди напротив сердца. - Ладно, - осторожно кивнула Хала. Не то чтобы она полностью поверила, но выказывать свое недоверие вроде как не хотелось. К тому же, Фили имел на нее полное право и мог в любой момент этим правом воспользоваться. Ему вовсе не нужно было лгать, чтобы заполучить ее. А раз он до сих пор ничего такого не сделал, значит, просто не хотел. Этим Хала себя и успокоила. Она осторожно перебралась подальше от края и снова взглянула на мужа. - Спокойной ночи, - сказал Фили, улыбнувшись ей, тоже укладываясь и набрасывая на себя одеяло. - Спокойной ночи, - ответила Хала. – Извини, - добавила она через мгновение, все-таки Фили был очень добр к ней, и Хале совсем не хотелось его обидеть. - Все в порядке, - заверил ее Фили. По его интонации Хала поняла, что он до сих пор улыбается, и заснула с легким сердцем. На следующее утро все повторилось: Фили проснулся чуть раньше, привел себя в порядок, приготовил для Халы ванну и ушел, дав ей время спокойно искупаться и одеться. Затем появилась Тэя и помогла Хале с прической. А после снова вернулся Фили в сопровождении брата, и они втроем пошли на завтрак. По дороге в малую обеденную залу Кили решил завести с Халой беседу. Он упорно, но не очень умело пытался вывести ее на разговор, задавая различные вопросы. Хала отвечала вежливо, но в основном немногословно. Однако Кили не отступал, снова и снова старательно выспрашивая у нее, нравится ли ей в Эреборе, удобно ли она устроилась, успела ли подружиться с кем-то из гномок, пока вчера работала в лазарете, и другие подобные вопросы. Так продолжалось до того момента, когда Фили, посмеивающийся над не слишком успешными попытками младшего брата общаться, наконец, попросил его оставить Халу в покое. Кили разочарованно вздохнул и принялся вместо вопросов снова ее разглядывать. За столом опять собрались все представители рода Дуринов, и Хала, во время завтрака, поймала на себе множество тяжелых и крайне недружелюбных взглядов. Едва завтрак закончился, они с Дис, как и накануне, отправились в лазарет, где Хала пробыла до самого вечера, пока за ней снова не пришел Фили, чтобы проводить на ужин. После ужина они с мужем опять немного погуляли. Однако удовольствие от прогулки было для Халы подпорчено присутствием Кили и его постоянным навязчивым вниманием. Спать Хала легла ближе к центру кровати, демонстративно отодвинувшись подальше от края, чем вызвала у Фили веселую улыбку, и сама смущенно улыбнулась в ответ. Она уже почти задремала, когда вдруг услышала его голос. - Не обижайся на моего брата. Он не желает тебе ничего дурного, просто Кили немного бестактный, - Халу очень тронуло то, с какой теплотой в голосе Фили говорил о своем младшем брате. - Я на него совсем не обижаюсь, просто он… - Хала неуверенно замялась, не зная, как продолжить. - Что он? – откликнулся Фили. - Он меня немного смущает, - призналась Хала. - Я скажу ему, чтобы поменьше возле тебя крутился. - Нет-нет, не надо. Все в порядке. Я привыкну. Пусть он приходит, - обеспокоенно выпалила Хала, – ей вовсе не хотелось стать причиной раздора между братьями. - Уверена? - Да. Все хорошо. - Ладно. Но если он будет слишком тебе докучать – скажи мне. - Хорошо, - пообещала Хала. На самом деле Хала не сказала мужу всей правды. То есть Кили действительно ее смущал своим бесцеремонным поведением, но кроме этого он также немного пугал Халу. И дело было вовсе не в том, что он мог ее обидеть, нет. Хала побаивалась темноволосого принца совсем по другой причине: она никак не могла понять, чего он от нее хочет. Если, например, Торин страшил Халу тем, что явно ее недолюбливал и был очень сильно не рад их вынужденному родству, то в Кили пугало то, как он на нее иногда смотрел. Хала никак не могла разгадать смысл этих взглядов. Сперва она подумала было, что привлекает его как женщина, но в его глазах не было ни страсти, ни желания. Хале невольно вспомнился торговец мехами, которого не так давно прочили ей в женихи. Вот уж от чьих бесстыжих похотливых взглядов одетая да еще закутанная в шаль Хала чувствовала себя голой и едва сдерживалась, чтобы не прикрыться руками. Кили никогда так на нее не смотрел. Ну, кроме того единственного раза у алтаря, когда он пялился ей на грудь, но и в тот момент его взгляд был вовсе не похотливый, а скорее оценивающий. Словно он решал, достаточно ли хороша Хала для его брата, что было странно, потому что самого Фили она в этом смысле, кажется, совершенно не интересовала. Хала совсем запуталась. С одной стороны, поведение Кили очень походило на поведение молодого человека, увлеченного девушкой: он всегда улыбался ей и радовался при встрече, явно хотел проводить с ней время и очень расстраивался, когда у него это не получалось. Он постоянно старался идти, встать или сесть с ней рядом, завести разговор, прикоснуться и, конечно, эти долгие пристальные взгляды, которыми он щедро одаривал Халу, стоило ей только появиться в поле его зрения. Но вот со взглядами-то как раз и была нестыковка. Ну не смотрят мужчины так на привлекающую их женщину! Хала много раз наблюдала, как желанием да восхищением загорались глаза и молодых и старых при виде красавицы Налиэн, а во взгляде Кили не было ни того, ни другого. Он смотрел на Халу так, словно, чего-то от нее ждал. Очень ждал, едва сдерживаясь от нетерпения. Но Хала не имела ни малейшего представления, о том, чего Кили может от нее хотеть. А еще такой взгляд, полный ожидания и нетерпения, почему-то казался Хале ужасно знакомым. Словно она уже сталкивалась с чем-то подобным, вот только Хала никак не могла вспомнить, где и у кого его видела. Весь свой первый месяц в качестве супруги наследного принца Эребора, Хала провела в лазарете, где она старательно и добросовестно ухаживала за ранеными. Благодаря чудодейственным бальзамам эльфийских целителей, слаженной работе гномок-сиделок и помощи Халы, раненые быстро шли на поправку. Постепенно в лазарете их оставалось все меньше и меньше: люди и эльфы, едва выздоравливали, хотели поскорее вернуться к своим сородичам, а гномам не терпелось приступить к восстановлению Эребора и они сбегали в шахты и кузни, едва лекарь разрешал им вставать с постели. Вскоре все эльфы и люди ушли. Проводив последний обоз со своими бывшими соплеменниками, возвращающимися в Эсгарот, Хала все-таки осталась единственным человеком в гномьем королевстве. Но теперь она больше не была одинока. За время, проведенное в лазарете, Хала подружилась со многими гномками, и даже те, кто как принцесса Дис до сих пор не слишком ее жаловали, все равно больше не были незнакомками и всегда здоровались с ней при встрече. Гномы же, чьи раны она залечивала, всегда были рады ее видеть, вежливо раскланивались с ней, дружелюбно улыбались и частенько подходили, чтобы просто перекинуться парой слов, а то и вовсе останавливались поболтать. За прошедший месяц Фили не разу не нарушил своего слова и не сделал ни одной даже самой маленькой попытки прикоснуться к Хале в том самом смысле. А Хала за это время настолько привыкла к его присутствию в спальне, что совсем перестала бояться. Дождавшись, когда все его воины будут достаточно здоровы и крепки, чтобы отправиться в обратный путь, Даин Железностоп и его армия покинули Эребор, но некоторые войны Даина предпочли остаться, чтобы обживать отобранную у дракона гору. К ним из Железных холмов приехали семьи и привезли с собой родственников и соседей. Обозы с подданными Торина из Синих гор приходили почти каждый день, и вскоре огромный пустой Эребор совсем перестал напоминать Хале склеп. Он весь наполнился гномами, их гортанной отрывистой речью, топотом тяжелых кованых сапог, песнями, смехом, запестрел разноцветными густыми бородами. В бесконечных переходах, залах и коридорах теперь повсюду кипела жизнь. Когда помощь в лазарете стала больше не нужна, Фили объявил Хале, что ей пора начать обучение. Заниматься ей предстояло в библиотеке. Ори – летописец и хранитель библиотеки, собирался преподавать Хале историю и культуру гномов, кхуздул, ознакомить ее с обычаями и традициями своего народа. А первый советник Торина Балин – тот самый седой гном с крючковатым носом, что венчал их с Фили, должен был поведать Хале все о династии Дуринов, к которой она теперь принадлежала, и обучить придворному этикету – словом сделать из Халы достойную супругу наследного принца и будущую королеву-под-горой. Хала была большой любительницей чтения. И размеры эреборской библиотеки произвели на нее неизгладимое впечатление: она никогда прежде не видела такого огромного собрания всевозможных книг и свитков в одном месте. Ори провел ей небольшую экскурсию по своим владениям и Хале было интересно узнать, что помимо впечатляющего количества книг на вестроне, здесь также хранилась литература на эльфийском и еще нескольких незнакомых ей языках. Но, конечно, больше всего книг и рукописей в библиотеке было на кхуздуле. Толстые тома и целые секции с уходящими под потолок стеллажами были посвящены описанию свойств различных металлов, горных пород и драгоценных камней, кузнечному и ювелирному делу. Другие отделы библиотеки были заполнены историческими, приключенческими и любовными романам, географическими картами и дневниками с заметками путешественников, в третьих можно было найти сборники стихов, легенды и детские сказки с картинками, были даже книги по кулинарии. Хала решила, что все это станет ей прекрасным стимулом для изучения гномьего языка. Они с Ори договорились, что Хала будет приходить к нему после обеда и заниматься до ужина, а дважды в неделю место Ори будет занимать Балин. Таким образом, у Халы оставалось свободной вся первая половина дня. Хала не любила бездельничать и по-прежнему не знала, чем ей следует заняться в Эреборе, поэтому решила, что может скоротать время за чтением и попросила у Ори дать ей какую-нибудь книгу с собой. Ори, который и сам с детства обожал читать, проводил Халу к секции с литературой на вестроне и с радостью предложил ей выбрать все, что только душе угодно. Хала предпочла старинный любовный роман в стихах. А потом они с Ори болтали обо всем на свете почти два часа, пока не появился Фили. Ори Хале очень понравился. Поначалу они оба немного стеснялись, но когда разговорились, то сразу нашли много общих тем, так что Хала осталась вполне довольна своим будущим учителем. Ей даже нетерпелось снова его увидеть, пообщаться и приступить непосредственно к обучению. На следующий день за завтраком Кили, узнавший, что у Халы теперь много свободного времени, как-то уж слишком сильно обрадовался. И Хала, переполненная не самых радужных ожиданий по этому поводу, тихонько поинтересовалась у Дис, не может ли она быть полезна гномьей принцессе в каких-нибудь делах. Дис недовольно поджала губы, но все же спросила, умеет ли Хала вышивать гобелены. Хала гобелены вышивать не только умела, но и любила. Поэтому сразу после завтрака она, к огромному разочарованию Кили, отправились помогать Дис. В восстановлении Эребора участие принимали абсолютно все. Но если на мужчин легли обязанности по разбору завалов, ремонту разрушенных драконом стен и перекрытий, запуску шахт и кузней, а также организация дозоров, то женщины старательно наводили в горе порядок и уют. Они помогали расселять новоприбывших, снаряжали и отправляли обозы за провизией, наполняли хранилища запасами еды, мыли, убирали и приводили в порядок каждый закуток Эребора, стараясь придать ему прежний величественный вид. Одним из атрибутов прежнего убранства Эребора был огромный гобелен, изображавший генеалогическое древо рода Дуринов. При нападении дракона гобелен был частично уничтожен огнем, и Дис все эти годы хранила то, что от него осталось. Теперь же она решила, что пришло время восстановить семейную реликвию и вернуть ее на прежнее место в рабочий кабинет короля-под-горой. Гномы всегда чтили обычаи, и Торин уже интересовался, можно ли починить их родовой гобелен. Поэтому теперь Хала и еще несколько гномок полдня просиживали с иголкой в руках. Хала умело и ровно делала стежки золотой нитью на темно-синем полотне и слушала, как поют работающие вместе с ней гномки. Среди них были и те, с которыми Хала ранее вместе трудилась в лазарете, и несколько новоприбывших, с которыми она только-только успела познакомиться. Голоса у гномок были очень красивые. В основном они пели старинные песни своего народа. Иногда эти песни были веселые, иногда грустные, и Хале очень хотелось поскорее освоить гномий язык, чтобы узнать, о чем поется в этих чудесных песнях. Время от времени гномки, чтобы порадовать Халу, принимались петь на вестроне, придумывая и складывая куплеты прямо находу, чем немало удивляли и веселили девушку. Теперь каждый день Халы снова был наполнен заботами и расписан по минутам. Утром она с Фили и Кили шла на завтрак, после которого в сопровождении Дис отправлялась вышивать гобелен, затем Фили – один или с братом, провожали ее и Дис на обед, а после обеда в библиотеку, где Хала занималась с Ори или Балином до самого ужина. Вечером за ней снова приходил кто-то из принцев, и они вместе шли ужинать, а перед сном Хала читала сидя прямо в постели. Однажды она так и заснула с книгой в руках и сквозь сон чувствовала, как Фили осторожно забрал томик стихов из ее рук и отложил его на тумбочку, а после укрыл ее одеялом. Хала сонно ему улыбнулась и впервые подумала, что, может быть, ее брак с Фили – это не самое плохое, что могло с ней случиться, пусть даже Фили и не человек.