Долгий путь домой

Хале очень нравился четкий распорядок ее повседневной жизни, и то, что она всегда была занята делом. А вскоре, к своему немалому удивлению, Хала вдруг поняла, что вполне запомнила дорогу от опочивальни к малой обеденной зале, к швейной мастерской и библиотеке. Она сообщила об этом Фили и получила в ответ похвалу, а также заверение в том, что пройдет совсем немного времени, и она сможет превосходно ориентироваться в Эреборе. Фили искренне улыбался и говорил так, словно и правда гордился достижением Халы. Хала зарделась от удовольствия и смущенно улыбнулась в ответ. Училась Хала с большой охотой. К тому же учителя, по мнению самой Халы, ей достались просто замечательные. Балин оказался терпеливым и мудрым преподавателем. Под его чутким руководством Хала изучала все особенности придворного этикета гномов, а также многочисленные важные нюансы и церемонии, знание которых было необходимо ей как принцессе и будущей королеве. Уроки этикета давались Хале легко. Бард, в свое время, не поскупился на учителей и воспитателей, а гномий придворный этикет не так уж и сильно отличался от этикета людской знати. Хале даже нравилось узнавать и подмечать сходные и отличающиеся моменты в канонах поведения. Чем дальше Балин с ней занимался, тем более понятными становились Хале поступки окружающих гномов, казавшиеся ранее странными и необъяснимыми. Хала была прилежна и всегда внимательна к деталям, так что ее превращение в благовоспитанную гномью принцессу шло семимильными шагами. А вот история рода Дуринов, к искреннему удивлению Халы, оказалась гораздо более длинной и запутанной, чем Хала изначально даже могла предположить. Но и с этим она помаленьку справлялась. Что же до Ори, так он и вовсе подошел к возложенной на него миссии со всей возможной изобретательностью и ответственностью. Чтобы сделать процесс обучения для Халы разнообразным и интересным, молодой библиотекарь начал приглашать на их уроки разных гномов, которые за свою долгую жизнь стали свидетелями того или иного исторического события. Так, например, мистер Оин – придворный лекарь, с которым Хала познакомилась, когда начала помогать в лазарете, оказался участником нескольких больших и серьезных, а также более мелких, но не менее важных сражений, кроме того, он присутствовал при заключении союза Трора и Трандуила. Хала с удовольствием слушала его неспешные повествования, и не раз благодарила Ори за такую замечательную идею, потому что рассказанная в лицах история гномьего народа оживала, затягивала и вовсе не казалась Хале скучной или непонятной. Показавшийся изначально невероятно сложным кхуздул, тоже понемногу поддавался. Гобелен еще не был вышит и наполовину, а Хала уже вызубрила весь алфавит, и теперь потихоньку пробовала читать по слогам, медленно и старательно складывая слоги в слова. Ори был очень доволен прилежной работой своей ученицы и ее результатами. Вот только произношение Халы оставляло желать лучшего. Ей далеко не с первого раза удавалось правильно произносить отрывистые гортанные звуки, свойственные речи гномов – приходилось долго и упорно тренироваться, прежде чем Ори, наконец, кивал и признавал, что считает результат более-менее удовлетворительным. Действительно тяжелыми для изучения и запоминания Халы оказались бесчисленные традиции и обычаи гномьего народа, которые сами гномы очень чтили, всегда соблюдали и, видимо, время от времени еще и новые придумывали. Для Халы настоящим мучением были попытки удержать в памяти великое множество различных норм и порядков, связанных с разнообразными гномьими праздниками и прочими значимыми событиями. Хала упорно старалась все выучить, но часто путалась или забывала что-нибудь важное, и каждый раз сильно расстраивалась по этому поводу. Оставалось только надеяться, что со временем она все же сможет их хоть как-нибудь запомнить. Но гораздо больше Халу огорчал тот факт, что Торин начал все чаще привлекать Фили к государственным делам, и теперь они с Халой зачастую виделись лишь утром, пока вместе шли на завтрак, перед сном, да во время трапез. И никаких больше вечерних прогулок. Фили был слишком занят даже для того, чтобы провожать ее на обед и ужин. Зато Кили, кажется, был свободен постоянно. Хала никуда и шагу не могла ступить, чтобы он тут же не оказался с ней рядом. Сперва, Хала очень нервничала по этому поводу, потому что подспудно все-таки ждала, что Кили станет к ней приставать. Но он ни разу не попытался ни обнять, ни поцеловать, ни зажать Халу где-нибудь в уголке, хотя они теперь довольно часто и надолго оставались наедине, так что удобных моментов у него было предостаточно. Но Кили ничего предосудительного не делал и вел себя вполне корректно, вот только по-прежнему смотрел так, что Хала не знала, куда от этих взглядов деваться. Он все время пытался Халу растормошить, разговорить, куда-то отвести и что-то показать. А еще он повадился брать ее за руку. В самом этом жесте ничего ужасного, конечно, не было. Придворный этикет вполне одобрял подобные прикосновения, вот только они считались прерогативой близких друзей или влюбленных. Даже Фили, будучи ее законным супругом, ничего подобного себе не позволял. Они с Халой всегда ходили под руку. Но Кили, похоже, просто игнорировал все правила приличия и беспардонно хватал руку Халы своей огромной лапищей, стоило только девушке оказаться в зоне досягаемости. Хала пробовала носить с собой книжки, чтобы руки были заняты, но Кили, не смотря на протесты, книжки забирал и нес их сам, при этом снова держа Халу за руку, и ей оставалось только обреченно идти рядом. Хала также пыталась по возможности избегать навязываемых ей Кили прогулок, ссылаясь то на усталость, то на необходимость заниматься. Кили при этом всегда сильно расстраивался, хоть и покорно ее отпускал, доставив по месту назначения: будь то библиотека или супружеские покои. Иногда, если в какой-нибудь день Хале везло очень быстро избавиться от общества Кили, она видела на его лице такую искреннюю печаль и даже тоску, что ей становилось немного стыдно за то, что она была так холодна с ним. Но Хала убеждала себя, что поступает правильно. Они с Кили и так проводят слишком много времени вместе. Не хватало еще, чтобы о них начали судачить. Правда, на своих занятиях с Ори, когда он объяснял Хале уклад жизни и менталитет своего народа, она с удивлением узнала, что у гномов не бывает измен. Представители этой расы влюбляются лишь один раз и на всю жизнь. Причем, со временем, их чувства к своим избраннику или избраннице никогда не угасают, а даже наоборот. Обоюдное доверие и отсутствие страха быть обманутыми делали гномов гораздо более свободными, общительными, а также позволяют сохранять тесные дружеские и родственные связи даже после вступления в брак. Если бы Фили и Кили были человеческой расы, то после свадьбы Фили вряд ли простил бы своему брату такое пристальное внимание к своей молодой жене, и уж совсем маловероятно, что Хале и Кили позволили бы так много времени проводить наедине, а уж слухи про них гуляли бы самые невероятные. Поэтому Хала всегда была очень сдержана в общении с Кили. Даже если про них никто плохо и не подумает, Хале все равно было как-то не по себе. Но волновало Халу не только мнение окружающих. Причина была скорее в самом Кили. Его полные ожидания взгляды ужасно смущали, а слишком настойчивое желание быть рядом и навязчивые прикосновения пугали. Хала очень старалась держать хоть какую-то дистанцию, но Кили этих попыток совершенно не замечал, раз за разом вторгаясь в ее личное пространство. Хала в его обществе была немного зажата и скупа на слова. На все его попытки шутить она отвечала лишь сдержанной вежливой улыбкой, даже если шутка была действительно смешной. Она никогда не начинала разговор первой и вообще говорила немного и только по делу. Это Кили все время ее о чем-то расспрашивал, травил байки, балагурил и вообще, по мнению Халы, болтал без остановки. А главное – все смотрел, и смотрел, и смотрел. Чтобы не расстраивать Фили, Хала мужественно сносила слишком навязчивое общество его младшего брата, не жалуясь даже тогда, когда Кили ей очень сильно докучал. По той же причине, она старалась слишком явно не избегать темноволосого принца, находя различные варианты и уловки, чтобы Кили не понял, что она его сторонится. Так, например, если они с Ори заканчивали занятия чуть раньше или если Кили сам задерживался на службе, Хала под предлогом того, чтобы лишний раз, по ее словам, не беспокоить младшего принца по пустякам, просила самого Ори ее проводить, или же отправлялась вместе с ним к Дори, который, будучи аптекарем, всегда угощал их ромашковым чаем, а также развлекал интересной беседой. Хала, правда, чай из ромашки не любила, а вот общество Ори и Дори ей очень нравилось, так что она шла на небольшие жертвы. Кили, к ее огромному сожалению, эти визиты во владения Дори довольно быстро вычислил и теперь, если не находил ее в библиотеке, то сразу отправлялся за Халой сюда. Но все равно от аптеки до обеденной залы идти было гораздо ближе, чем от библиотеки. Так что Хала вполне справедливо считала это своей маленькой победой. Конечно, Хала вполне могла бы ходить по Эребору и в гордом одиночестве. Это не возбранялось. Но гномы воспринимали Одинокую гору не как единый дворец, вырубленный в горе, а как город. А ходить леди, а тем более принцессе, по городу без сопровождения, было как-то не принято. Хотя Дис довольно часто пренебрегала этим правилом. Хала точно знала, что ей, да и любой другой женщине передвигаться по Эребору в одиночку совсем не опасно, ничего кроме улыбки и поклона от встречных гномов ждать не приходится. Здесь это скорее просто дань традиции. Тогда как в своем родном Эсгароте, Хала бы в жизни не вышла на улицы после заката в одиночестве. Там были некоторые кварталы, в которые и днем-то ходить было чревато. Так что Хала покорно терпела общество Кили и вовсе не собиралась нарушать гномьи традиции ради своего желания хоть ненадолго избавиться от его навязчивого присутствия, но однажды у нее просто не осталось выбора. Непонятным взглядам и молчаливому ожиданию Кили, видимо, пришел конец. В то утро по дороге на завтрак, обычно болтающий без умолку Кили выглядел необычайно взволнованным и непрерывно поглядывал на Халу кусая губы, будто собирался что-то ей сказать, и сдерживало его только лишь присутствие Фили. Сам Фили тоже заметил состояние брата и спросил, все ли в порядке, на что Кили отговорился, что просто переживает из-за предстоящих военных учений, которые решил провести Двалин. Фили ему поверил, но Хала точно знала, что дело здесь вовсе не в учениях, а в ней самой. Она весь день волновалась и пыталась догадаться, о чем хочет поговорить с ней Кили, и почему-то ей совершенно не хотелось этого знать. Кили как обычно повсюду ее сопровождал, но, похоже, удача была на стороне Халы: за весь день они ни разу не оставались наедине. По пути в швейные мастерские, и на обед их сопровождала Дис, а по дороге в библиотеку за ними увязался Балин, которому, слава Валар, срочно понадобилось о чем-то переговорить с Ори. Поэтому Кили снова молчал и кусал губы. Но Хала знала, что вечно везти ей не может и по дороге на ужин они с Кили все-таки останутся только вдвоем. Разумеется, она решила попытаться всячески этого избежать. Как назло именно сегодня вечером Ори должен был в строго назначенное время встретиться с кем-то из советников Торина в совершенно противоположной стороне от обеденной залы и поэтому не мог Халу проводить. Но зато он закончил урок немного раньше обычного, и Хала решила воспользоваться своим шансом. - Ты точно сможешь добраться сама? – допытывался у нее Ори. – Может все же сообщить Кили, чтобы встретил тебя? - Нет, Ори, не нужно его беспокоить. Я уже вполне запомнила дорогу, - успокаивала его Хала. - А вдруг все же заблудишься? – переживал сердобольный Ори. - Попрошу кого-нибудь помочь мне. Все будет в порядке, Ори. Не тревожься, - улыбнулась Хала, мысленно умоляя Валар, чтобы гном поскорее позволил ей уйти. - Ладно, - вздохнул, наконец, Ори, - до завтра. - До завтра, - еще раз улыбнулась Хала своему учителю, и они разошлись в разные стороны. Едва Ори скрылся за поворотом, Хала сразу же припустила бегом. Благо времени до ужина еще было предостаточно, и большинство гномов до сих пор были заняты своими делами, так что коридоры были практически пусты. Чтобы не вызвать вопросы своим странным поведением, Хала замедляла бег и переходила на быстрый шаг каждый раз, как впереди раздавалась тяжелая поступь окованных сапог, и снова бросалась бежать, едва заворачивала за угол и исчезала из поля зрения гномов. Чтобы избежать неожиданного столкновения с Кили, Хала решила пойти в обход. Так было немного дальше, но зато шансы случайной встречи значительно снижались. Подбегая к очередному повороту, Хала замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась в нерешительности. В тишине коридора раздавалась быстрая тяжелая поступь. Хала сразу узнала звук этих шагов: Двалин. Двалин был для Халы загадочной личностью. Прошло уже почти два месяца, с тех пор как она попала в Эребор, но Хала так до сих пор и не знала, как относится к ней этот суровый гном. Хотя с отношением к ней всех других его соплеменников Хала разобралась довольно давно. Гномы, в сравнении с людьми, отличались феноменальной честностью и никогда не притворялись. Лесть и двуличность здесь не были в ходу, так что Хале сразу дали понять, кому она приглянулась, а кому была как кость в горле. Конечно, явной враждебности к ней никто не проявлял. Все же Хала теперь была супругой наследного принца, и обращались с ней соответственно, но, тем не менее, девушка была прекрасно осведомлена о персональном отношении к ней каждого встречного. Все гномы были безукоризненно вежливы и относились к Хале с должным уважением и почтением, никогда не отказывали, если ей требовалась помощь или подсказка. Но при этом по их взглядам и выражениям лиц Хала легко угадывала тех, кого совсем не радовала идея смешать кровь великого королевского гномьего рода с кровью людей, пусть даже Хала тоже была из знати. И тех, кто не одобрял этот брак, к огромному огорчению Халы, было гораздо больше, чем его сторонников. Гномы хоть и роптали, но открыто протестов не выказывали и поступок Торина не осуждали, потому что Эребор был возвращен, битва пяти воинств выиграна, а Аркенстоун занял свое законное место в тронном зале. Недовольные, скорее уж, винили людской род и Барда в частности, но опять же в открытую никто претензий не выдвигал, так как Эсгарот, а в дальнейшем и Дейл обещали стать ближайшими соседями, поставщиками провизии и прочих товаров. А гномы всегда умели видеть свою выгоду. Но если со всеми окружающими гномами Хале все было более-менее ясно, то вот о том, что думает относительно ее персоны начальник охраны Эребора, Хала не имела ни малейшего представления. Она видела Двалина не слишком часто, и каждый раз он стоял за спиной Торина, скрестив руки на груди с совершенно нейтральным выражением лица. Ни да, ни нет. Так что фактически сейчас Хале предстояла первая встреча с ним лицом к лицу. И тогда, наконец, станет понятно – поддерживает ли Двалин своего короля в негативном отношении к Хале или же, наоборот, испытывает к ней симпатию как его старший брат Балин. Но Хале почему-то совершенно не хотелось это выяснять. Внешний вид Двалина был довольно устрашающ, и хотя Хала вовсе не думала, что от сурового Двалина может исходить хоть какая-то опасность лично для нее, но встречаться с ним в пустом коридоре один на один Хале почему-то совсем не хотелось. Хала тихонько шмыгнула в соседний коридор и притаилась в надежде, что Двалин пройдет мимо и не заметит ее. Однако, спустя мгновение, она узнала коридор, в котором решила спрятаться и поняла, какую ошибку совершила. Хале аж стукнуть себя захотелось – ведь коридор, в котором она оказалась, вел к оружейным. Так что Двалин, скорее всего, направлялся именно сюда. И весь ужас ситуации заключался в том, что когда Двалин увидит ее, он наверняка захочет узнать, что она здесь делает, а Хала, разумеется, не сможет ничего внятно ответить. Ну, не говорить же гному, что она от него пряталась, да еще в таком месте! Вот тут Двалин, наверняка, решит, что она шпионка. Вряд ли такой вывод прибавит Хале популярности в глазах гномов. К тому же у Ори могут быть неприятности из-за того, что он отпустил ее одну бродить по Эребору. Нужно было срочно спрятаться. Беда в том, что этот коридор был совершенно прямой, без каких-либо ответвлений, поворотов или примыкающих к нему комнат, так что укрыться Хале было негде. Разве что вон за той небольшой статуей, стоящей в нише на стене. Шаги Двалина стремительно приближались, и Хала, больше не тратя время на раздумья, бросилась к спасительной нише. Ниша была расположена высоковато от пола, и Хала смогла в нее забраться с большим трудом. Протиснувшись за статую и зажав себе нос, чтобы ненароком не чихнуть от пыли, Хала замерла, притаилась и даже дыхание задержала, чтобы не выдать своего присутствия. Мгновение спустя Двалин, стуча окованными сапогами по каменному полу, прогрохотал мимо. Хала позволила себе тихонько дышать, но оставалась на месте. Коридор ведь совершенно прямой. Нехорошо будет, если Двалин вдруг обернется и увидит, как Хала выбирается из своего укрытия. Когда звук тяжелой поступи Двалина затих вдалеке, Хала принялась выскребаться из-за статуи. Едва ей это удалось, как она чуть не вскрикнула от неожиданности, увидев, что у самой ниши ее спокойно дожидается Кили. «Проклятье! – раздосадовано подумала Хала. – Как он меня нашел?» Кили, тем временем, улыбнулся, шагнул ближе и протянул к Хале руки, предлагая свою помощь, чтобы спустить Халу вниз. Ниша действительно была расположена довольно высоко от пола, и отказываться от помощи Кили было глупо. К тому же Хала чувствовала себя немного виноватой за то, что убежала от него. Она подошла к краю, чуть присела и положила руки на плечи Кили, он ухватил ее за талию, а затем, вытащив девушку из ниши и легко приподняв, крутанулся на месте вместе с ней, чем заставил не ожидавшую ничего подобного Халу, тихонько взвизгнуть. Когда он, наконец, опустил ее на пол, они с Кили оказались стоящими лицом к лицу, близко-близко друг от друга. Руки Халы все еще лежали на плечах Кили, и он по-прежнему крепко держал ее за талию. Мгновение – и Хала вывернулась из рук Кили, отскочила на пару шагов в сторону и, чувствуя, как щеки заливает румянцем, принялась с деловым и сосредоточенным видом отряхивать платье от пыли и паутины. Кили стоял рядом и наблюдал за ней. - Знаешь, - обратился к ней Кили пару мгновений спустя, - тебе не нужно прятаться от Двалина. На самом деле он вовсе не страшный и не злой. - Да, разумеется, - пробубнила Хала, все еще чувствовавшая некоторое смущение и легкую досаду оттого, что попалась. - На самом деле он – само очарование и любит котят, а также плести венки и бегать за бабочками по ромашковому полю. Кили расхохотался в голос. От неожиданности Хала даже оставила в покое свое платье и удивленно воззрилась на веселящегося гнома, внезапно сообразив, что это был первый раз, когда она пошутила в присутствии Кили. А еще Хала вдруг вспомнила. Вспомнила, у кого она раньше видела такой же полный ожидания и нетерпения взгляд. Идрик. Так звали шестилетнего сына кухарки. У них во дворе окотилась кошка, произведя на свет чудесного серого котенка с большими зелеными глазами и хвостиком-морковкой. Идрик ужасно хотел с котенком поиграть, но мать сказала ему, что котенок еще слишком мал, и Идрик может сделать ему больно, если станет тискать и таскать его. Идрик был добрым мальчиком и совсем не хотел причинить малышу боль. Но и уйти от котенка он тоже не мог. Хала, носившая кошке молоко, каждый день видела, как обычно шебутной и очень подвижный Идрик часами просиживал возле корзинки и с восторгом наблюдал за копошащимся в ней серым комочком. А когда просто смотреть уже не было мочи, он позволял себе осторожно, одним пальчиком прикоснуться к полосатой спинке или, затаив дыхание, тихонько погладить котенка по лобастой голове. И взгляд мальчишки, полный нетерпения и ожидания того момента, когда же можно будет, наконец, получить котенка в свое полное распоряжение и поиграть с ним, был точно таким же, как и взгляд Кили, который Хала постоянно ловила на себе с того момента, как оказалась в Эреборе. Кили все еще смеялся, и Хале показалось, что его смех полон не только веселья, но еще радости и облегченья. Еще бы. Хала ведь всегда была с ним отстраненной и холодной, а он покорно ждал почти два месяца, и вот теперь, наконец, его ожидание закончилось. Своей неосторожной шуткой Хала словно дала Кили понять, что его котенок вырос, и теперь Кили может беспрепятственно с ним играть. Выводы Халы немедленно подтвердились. - Идем, я кое-что тебе покажу! – Кили, отсмеявшись, ухватил ее за руку и дернул за собой, почти сразу переходя на бег. - Не так быстро, пожалуйста! – взмолилась Хала, едва успевшая подхватить юбки, чтобы не мешали при беге. Они неслись куда-то по коридорам и лестницам, и Хала не сразу сообразила, что вместо того, чтобы спускаться вниз, внутрь горы, как это было обычно, когда Кили или Фили хотели показать ей что-нибудь новое и интересное, в этот раз они поднимались наверх. Хала уже совсем запыхалась, когда они миновали центральные ворота и принялись подниматься по боковой лестнице. Кили, легко перепрыгивая через две ступеньки, протащил ее мимо выхода на большую дозорную площадку, расположенную над центральными воротами. Фили как-то приводил Халу сюда во время одной из их вечерних прогулок. К большому огорчению Халы, тогда уже было слишком темно, чтобы можно было рассмотреть хоть что-то за пределами горы, а все небо было затянуто тяжелыми снеговыми тучами, так что Хала даже на звезды полюбоваться не смогла. Но она осталась безмерно довольной хотя бы тем, что смогла подышать морозным ночным воздухом. Сначала Хала еще лелеяла надежду, что сможет хотя бы иногда приходить и гулять здесь, но потом поняла, что вряд ли сможет заставить себя спокойно прогуливаться перед целой шеренгой воинов, которые постоянно несли здесь караул, сменяясь дважды в сутки. Кроме того, Торин и Двалин также частенько приходили сюда, а уж столкнуться с кем-то из них лишний раз Хала совсем не горела желанием. Поэтому о прогулках на свежем воздухе Хале пришлось забыть. Воспоминание об этом немного опечалило Халу. Она была слишком погружена в свои мысли и даже не сразу заметила, что Кили прямо на ходу что-то ей рассказывает. Хала смогла уловить лишь окончание фразы. - …нашел ее совсем недавно и сразу решил, что тебе должно понравиться. - Что должно мне понравиться? – переспросила Хала. - Смотри сама, - широко улыбнулся Кили, остановившись, и легко распахнул небольшую каменную дверцу. Хале показалось, что она ослепла, когда в глаза ей ударил холодный белый свет, а легкие обожгло свежестью и запахом холодного зимнего дня. Она на мгновение зажмурилась, чтобы избавиться от разноцветных пятен и кругов перед глазами, и Кили, осторожно приобняв Халу за талию, медленно двинулся вперед вместе с ней. Когда Хала снова открыла глаза, и они немного привыкли к свету и яркости, девушка увидела, что они с Кили стоят на небольшом каменном балконе с высокими перилами, а прямо перед взором Халы расстилается, словно бескрайнее белое полотно, Пустошь Смауга. Из рассказов дяди Хала знала, что это ужасное место – выжженная мертвая земля, навсегда почерневшая от копоти и сажи дракона. Но сейчас, покрытая пушистым белым покрывалом снега, она казалась Хале самым прекрасным местом на земле. Снег вспыхивал золотыми бликами от заходящего за горизонт солнца, а морозный воздух освежал и успокаивал разгоряченное после бега тело. Хала застыла на месте не в силах отвести взгляд от раскинувшейся перед ней красоты. - Нравится? – осторожно спросил Кили, убирая руки с талии Халы. - Очень, - зачарованно прошептала Хала. Наверное, это был первый раз, когда Хала даже не стала пытаться вырваться из объятий Кили, так ей не хотелось портить этот волшебный момент. Хотя в любой другой ситуации она бы непременно отшатнулась от него на приличествующее случаю расстояние. Но Кили отпустил ее сам, и Хала подумала, что может все-таки стоит больше ему доверять. - Балин сказал, что раньше здесь была дозорная площадка, - начал рассказывать Кили, - но потом случился обвал и вот этот камень, - Кили указал на огромный валун, возвышающийся слева от балкона, - закрыл обзор на северную сторону. - А почему его не убрали? – полюбопытствовала Хала. - Он слишком крепко зацепился. Побоялись, что если попробуют его сдвинуть, то случится новый обвал, и решили, что легче и безопасней будет сделать новую дозорную площадку выше места обвала. Так что эта теперь никому не нужна. И я подумал, что ты могла бы использовать ее для прогулок, если тебе вдруг захочется иногда выбираться из горы на свежий воздух. Хала, наконец, оторвала взгляд от горизонта и огляделась вокруг. Дозорная площадка действительно напоминала собой балкон. Часть его находилась под крышей, а часть была открытой. Этот импровизированный балкон был не слишком большой, но довольно просторный и с него открывался изумительный вид на все окрестности, кроме северной стороны. Но зато огромный камень, закрывший обзор, надежно укрывал балкон от холодных северных ветров, и даже сейчас здесь было не настолько холодно, как могло быть, если бы сюда доставали порывы ледяного ветра. - Спасибо, что показал мне это место, Кили, - искренне поблагодарила Хала. – Это самый лучший подарок. - Пожалуйста, - расцвел улыбкой Кили. – Но нам надо возвращаться, а то на ужин опоздаем. - Кили, - Хале ужасно не хотелось уходить, - а мы можем вернуться сюда после ужина? - Конечно, - кивнул гном, - все, что захочешь. Хала широко улыбнулась в ответ и последовала за ним к выходу. Им снова пришлось бежать бегом, и остановились они лишь перед дверями обеденной залы, чтобы немного перевести дыхание. Но, когда пару минут спустя, они все-таки ввалились внутрь, все уже сидели за столом и Торин, глянув на их взлохмаченные волосы и раскрасневшиеся лица, удивленно приподнял бровь. Хала и Кили быстро поклонились и юркнули на свои места. Торин рассматривал их еще некоторое время, но, к огромному облегчению Халы не стал их ни о чем расспрашивать. Хала покосилась на Фили и заметила, что он переводит обеспокоенный взгляд с брата на нее. Кили радостно улыбнулся, и подмигнул им обоим. Хала тоже чуть растянула губы в улыбке и едва заметно кивнула, показывая, что все в порядке. Фили тоже кивнул в ответ и, наконец, успокоился. После ужина он вместе с Торином как обычно ушел по делам, а Хала и Кили вернулись на балкон. Пустошь Смауга больше была не видна, окутанная темнотой, зато перед взором восхищенной Халы развернулось бескрайнее звездное небо. Кили накинул ей на плечи свой сюртук, заверив Халу, что гномы не мерзнут и после они долго стояли, запрокинув головы вверх, любуясь на звезды и слушая тишину. - Балин как-то пытался научить меня ориентироваться по звездам, - сказал Кили, нарушив молчание, - но я так и не смог ничего запомнить. Зато вот Фили умеет. И неплохо. А как насчет тебя? – поинтересовался он. - Я – нет, - покачала головой Хала. – Но я знаю некоторые созвездия. - Правда? – обрадовался Кили. – Покажи! Хала долго рассказывала Кили о созвездиях, указывая пальцем на звезды, холодно мерцающие над их головами. Кили внимательно слушал и кивал, но, кажется, красотой и волшебством ночного неба так и не проникся. - Оно похоже на алмазные копи. Но только ты всегда можешь дотянуться и взять любой алмаз, который тебе приглянулся. А звезды слишком далеко. Их не достанешь, - сказал он Хале, когда они шли по коридорам в направлении покоев Халы. – Хочешь, я завтра покажу тебе алмазные копи? - Конечно, - улыбнулась Хала. – С удовольствием. Честно говоря, Хала с гораздо большим удовольствием опять отправилась бы завтра на свой новоприобретенный балкон – любоваться звездным небом, но ей очень хотелось сделать что-нибудь приятное для Кили, чтобы отблагодарить его. А балкон никуда не убежит: теперь Хала может выйти на свежий воздух и смотреть на небо в любое время. От этой мысли хотелось смеяться и танцевать. Кили снова о чем-то рассказывал, а Хала шла рядом, слушая его вполуха, беспечно улыбаясь и думая о том, что Кили, оказывается, вовсе и не страшный. Стоило ему прекратить бросать на Халу эти ужасные взгляды, как он сразу превратился в очень милого и веселого парня. Он даже перестал непрерывно хватать Халу за руку, чем неимоверно ее радовал. Теперь они просто шли рядом, иногда чуть соприкасаясь плечами. Так ходить было гораздо лучше. И Хала подумала, что, наверное, раньше Кили просто боялся, что она от него сбежит, поэтому и старался держать ее при себе насильно. - Хала, я тебя потерял. Все в порядке? – Фили встретил их в гостиной. - Все прекрасно, - кивнула Хала, - мы ходили смотреть на звезды. - На звезды? – приподнял бровь Фили. – И где же вы были? - На старой дозорной площадке над центральными воротами, - ответил Кили. – Я подумал, что раз она никому не нужна, то Хала может там беспрепятственно гулять. - Отличная идея! – Фили похлопал брата по плечу. – Но вам не следует гулять допоздна – завтра рано вставать. Будете потом весь день носом клевать. - Да, похоже, пора спать, - зевнул, не потрудившись прикрыть рот рукой, Кили. - Мы постараемся больше не задерживаться так долго, - кивнула Хала. А затем, к большому удивлению Фили, Хала и Кили попрощались и пожелали друг другу доброй ночи, совершенно пренебрегая правилами этикета, но при этом искренне и от души улыбаясь. - Пойдем, я тебе кое-что покажу! – именно такими словами начиналась теперь каждая вечерняя прогулка Халы. Правда, прогулкой ее назвать язык совершенно не поворачивался, потому что они с Кили никогда не ходили пешком. Нет, они всегда неслись как угорелые и замедляли шаг, чтобы чинно пройтись под ручку только когда навстречу им попадался какой-нибудь высокопоставленный гном или один из советников Торина. А затем со смехом снова бежали, иногда даже держась за руки. В том чтобы держаться с Кили за руки, как оказалось, тоже не было ничего страшного, во всяком случае, с тех пор, как Хала стала делать это добровольно. Вскоре Хала практически совсем перестала смущаться в присутствии Кили. Хотя она по-прежнему старалась держать между ними некую дистанцию, не подпуская Кили к себе слишком близко не только в физическом плане, но и следила за тем, чтобы корректно отвечать на некоторые его не совсем благопристойные вопросы. Да и вообще старалась больше слушать, чем говорить. Кили, конечно, это небольшое отчуждение чувствовал и изо всех сил пытался сквозь него пробиться, но Хала просто не могла поступиться всеми правилами приличия и сблизиться с Кили слишком сильно, стать на равных. Потому что, как ни крути, они с Кили не были равны. Мало того, что Хала – женщина, она теперь еще и замужняя женщина. А значит заводить слишком откровенные дружеские отношения с мужчиной, который, хоть и стал теперь ее ближайшим родственником, но все же не был ей мужем, она просто не имела права. Какими бы свободолюбивыми не были взгляды гномов на этот счет. Хала даже подумать не могла о таком вызывающем, недостойном порядочной супруги поведении. И да, Фили, несомненно, был прав, когда сказал, что Кили немного бестактный. Хала неоднократно в этом убеждалась. Однажды Кили привел Халу в просторную светлую залу, возле дальней стены которой стояло множество сделанных из соломы и глины мишеней. - Я был довольно серьезно ранен в плечо во время битвы, - пояснил Кили. – Рана уже давно зажила, но рука еще не работает в полную силу и у меня не выходит стрелять так же метко, как раньше. Оин говорит, что мне нужно много практиковаться, чтобы разработать мышцы. Я тренируюсь каждый день. Но сегодня разбор завалов в северном коридоре слишком затянулся, и я не успел. Ты не будешь против немного подождать, пока я постреляю? А потом мы снова пойдем гулять. - Разумеется, я не против! – ответила Хала. – Можешь стрелять, сколько хочешь, а я пока займусь заданием, что дал мне Ори. Хала забралась с ногами на высокую каменную лавочку, покрытую шкурой, и раскрыла книгу. Она с трудом по слогам разбирала небольшой рассказ, время от времени отвлекаясь, чтобы понаблюдать за Кили. Он раз за разом вытягивал из заплечного колчана стрелу, накладывал ее на тетиву и почти сразу отпускал. Стрела, просвистев в воздухе, втыкалась прямехонько в цель, каждый раз поражая мишень. Но Кили хмурился и накладывал на тетиву новую стрелу. Видимо он все же попадал не совсем туда, куда хотел. Расстреляв два полных колчана стрел, он, наконец, отложил свой лук и подошел к Хале. - Не скучаешь? – поинтересовался он, потирая израненное когда-то плечо. - Все в порядке, - заверила его Хала. – Я как раз закончила с заданиями. - Хочешь, научу тебя стрелять из лука, - предложил Кили. - Да я, вообще-то, немного умею, - призналась Хала. – Меня дядя учил. - Серьезно?! – обрадовался Кили. – А ну-ка вставай и покажи, на что способна. Хала отложила книгу и встала. Кили подал ей свой лук и протянул колчан, чтобы она могла взять стрелу. Хала вытянула одну, попутно отметив, что гномьи стрелы были значительно короче, чем те, какими привыкли пользоваться человеческие лучники. Лук гномов также был меньше, немного отличался формой и был значительно тяжелее. Хала наложила стрелу, натянула тетиву и прицелилась. Мгновение спустя стрела поразила мишень, хоть и значительно выше того места, в которое рассчитывала попасть Хала. - Я целилась ниже, - призналась она Кили. - Попробуй еще раз, - кивнул он, снова протягивая Хале колчан. Хала выпустила еще несколько стрел, и каждая попадала немного не туда, куда хотелось бы Хале. - Похоже, мой лук тяжеловат для тебя, - вынес вердикт Кили. – А ну попробуй встать по-другому, чтобы твою руку меньше водило. - Так? – уточнила Хала, немного меняя позу. - Нет, поставь ноги пошире, тебе нужно быть более устойчивой, - Кили подошел к Хале, которая стояла, натянув тетиву и глядя на мишени, и прижался сзади грудью к ее спине, чтобы как можно точнее повторить ее позу и понять, что нужно изменить. – Локоть приподними чуть выше и немного согни, - напутствовал он. Хала замерла в нерешительности, широко распахнув глаза от удивления, и почувствовала, как ее щеки медленно заливает румянец. Кили вплотную прижимался к ней сзади и, чуть придерживая одной рукой за бедро, второй пытался установить плечи Халы в подходящее для стрельбы положение. У Халы мелькнула совершенно естественная мысль оттолкнуть Кили и возмутиться его бесцеремонным поведением, когда она вдруг поняла – Кили просто не осознает, что делает нечто неприличное. С его стороны не было никаких неподобающих намеков или каких-то двусмысленных прикосновений, сбившегося дыхания – ничего. Кили от чистой души пытался помочь Хале приспособиться к стрельбе из непривычного ей лука и даже не понимал, в какой компрометирующей позиции они с Халой сейчас находятся. Хале оставалось только удивляться, насколько наивным и недогадливым на самом деле был молодой гномий принц. Окажись он при дворе любого человеческого короля, его бы быстренько и без особых усилий оклеветали и оставили как без королевского доверия, так и без наследства. Люди, в отличие от гномов, умели плести интриги и избавляться от соперников, пробивая себе путь наверх. Такое нередко можно было наблюдать даже при дворе Эсгаротского наместника, не говоря уже о королевском. И Хала вдруг подумала, что может быть дело тут не только в наивности Кили. Ведь за все время своего нахождения в Эреборе и общения с самыми разными гномами, как теми, которые были приближены к королю, так и с простыми рудокопами и портнихами, Хала ни разу не заметила, чтобы кто-то из тех или других проявлял скрытность или пытался выставить другого в невыгодном свете перед остальными. Напротив, гномы всегда были предельно честны, доброжелательны и готовы прийти на помощь своему соседу, кем бы он ни был. Поэтому Хала справедливо рассудила, что дело вовсе не в Кили, просто ей самой надо перестать смотреть на гномий мир глазами человека. В этот момент дверь отворилась, и в тренировочную залу вошел Фили. Не смотря на все свои предшествующие мысли, Хала моментально почувствовала, как сердце сковывает страхом. Она однажды видела, как устроили поединок на мечах двое ухажеров Налиэн, пытаясь в сражении доказать, кто из них двоих достоин сердца надменной красавицы. Налиэн же была необычайно горда тем фактом, что двое мужчин ради нее рискуют собственной жизнью. Хала не помнила, что чувствовала тогда она сама, но сейчас мысль о том, что простое недоразумение может стать причиной кошмарных событий, что из-за того, как близко они с Кили стоят, Фили может сделать неправильные выводы и вызвать брата на поединок, привела ее в ужас. Но, видимо, отсутствие подозрительности и доверие были чертой всех гномов поголовно. Фили, к огромному облегчению Халы, совсем не спешил записывать себя в обманутые мужья. Более того, несмотря на довольно компрометирующую ситуацию, в которой он застал свою жену и брата, Хала не заметила у Фили на лице ни удивления, ни даже тени беспокойства. - Кили, я не думаю, что Хале будет интересна возня с оружием, - спокойно сказал он, присаживаюсь на ту же лавочку, где до этого сидела Хала, и закуривая трубку. - Еще как будет! - радостно отозвался Кили, наконец, отодвигаясь от Халы и отходя в сторону. – Она умеет стрелять из лука! - Неужели? – удивленно приподнял бровь Фили. - Немного, - пробормотала Хала, все еще не до конца поверившая, что ей и Кили так просто сойдет с рук их оплошность. - Попробуй теперь, - обратился Кили к девушке, оценив правильность ее новой стойки, - целься в центр. Звонко тренькнула тетива, и стрела вонзилась точно в цель. - Попала! – радостно констатировал Кили. – У тебя превосходно получается, – подбодрил он Халу, - даже не смотря на то, что мой лук тебе не подходит. - Действительно, - улыбнулся Фили. – Прекрасный выстрел, Хала. - Спасибо, - немного смущенно ответила Хала, все еще не до конца отошедшая после своих переживаний. - Давай, попробуй еще, - не унимался Кили. Хала принялась выпускать стрелу за стрелой, и большинство из них попадали именно туда, куда целилась Хала. Правда у нее довольно скоро устали руки и плечи. Все-таки гномий лук, как не крути, не был рассчитан на хрупкую человеческую девушку. Хала опустила оружие, когда в колчане закончились стрелы. - Очень хорошо, - похвалил ее Фили. - Замечательно! – присоединился более эмоциональный Кили. - Спасибо, - улыбнулась Хала, - думаю, мне нужно больше практики, тогда результат будет значительно лучше. - Слышал, братишка? – весело засмеялся Кили. – В рядах лучников прибыло! Можно будет устроить соревнование! А ты, кстати, почему не у Торина? - Он сегодня отпустил меня пораньше. - Отлично! Можем устроить что-нибудь веселое! – воскликнул Кили. - Ваша тренировка уже закончена? – решил уточнить Фили. - Думаю, на сегодня хватит. Я немного размялся, а Хала, похоже, даже устала. И я все же я считаю, что тебе нужен другой лук, - обратился Кили уже к девушке. - Не гномий – они слишком тяжелы для тебя. Найдем тот, что изготовлен людскими мастерами. - Все оружие – и гномов и людей, что уцелело после битвы, и не было похоронено вместе с павшими, хранится в оружейных у Двалина. Спроси, есть ли у него что-то подходящее, - подсказал Фили. - Непременно! откликнулся Кили. – Сейчас же этим займемся. Идем! Вечером, когда они с Фили готовились ко сну, Хала все же решила прояснить ситуацию. - Фили, скажи, а ты не против, что мы с Кили так близко общаемся? - Что? – удивился Фили. – Нет, конечно. Почему ты решила, что я должен быть против? - Ну, - смутилась Хала, - у людей не принято, чтобы супруга уделяла слишком много внимания другим мужчинам помимо мужа. У нас такое поведение не только не приветствуется, а скорее даже порицается и наказывается. А здесь все улыбаются, словно так и должно быть. Я немного запуталась, - призналась Хала. - А… - осознал проблему Фили, - видишь ли, в чем дело, - он прекратил расплетать косичку и присел на кровать напротив Халы, - у гномов родственные связи очень крепки. Когда кто-то из нас женится или выходит замуж, то не просто объединяются два клана. Мы действительно становимся одной большой семьей. Поэтому то, что ты подружилась с Кили, очень меня радует. Ты всегда можешь положиться на него, если меня вдруг не будет рядом. Кили в любой ситуации за тобой присмотрит и поможет. Он теперь твоя семья, так же как и я. И, конечно, ты можешь проводить с ним столько времени, сколько захочешь. В этом нет ничего неправильного или дурного. Раньше мы с ним всегда были вместе, но теперь я вынужден помогать Торину, так что мы редко видимся, и Кили тоскует. А с тобой рядом он снова начал улыбаться. Да и ты в последнее время тоже очень повеселела. Мне кажется, твое общение с Кили идет на пользу вам обоим. - Спасибо, - смущенно кивнула Хала, – мне и правда весело с ним. - Ну, вот и чудесно, - улыбнулся Фили и снова принялся за свои косички. - Фили? - Да? - А можно я… можно мне расплести твои волосы? – Хала не была уверена, что имеет на это право, в конце концов, они с Фили даже друзьями не были, а волосы, как узнала Хала из уроков с Ори, имели для гномов очень важное значение и плести их они разрешали только тем, кому действительно доверяли. Но Хале очень хотелось показать Фили, что она стремится получить его доверие, и что сама ему доверяет. - Конечно, ты можешь их расплести, - улыбнулся Фили, протягивая Хале гребешок и поворачиваясь к ней спиной, чтобы дать доступ. - Спасибо, - польщено улыбнулась Хала, обошла кровать и села на край рядом с Фили. Она тут же принялась за работу, стараясь действовать очень бережно и аккуратно. Когда Хала закончила расплетать и расчесывать шикарную пшеничную гриву, не тронув только венчальную косичку, Фили обернулся к ней с легкой улыбкой. - Благодарю. А теперь позволишь мне расплести твои? Хала радостно кивнула и села к Фили спиной. Она в очередной раз подумала, что, возможно, зря роптала на судьбу, и с гномами в Эреборе ей не так уж и плохо. Хала тихонько вздохнула и закрыла глаза, когда почувствовала легкие прикосновения к своим волосам.