Долгий путь домой

Ее подвенечное платье порвано и лежит в углу жалким ненужным комком. Хала слышит, как он подходит сзади и, мгновение спустя, чувствует его руки на своих плечах. Они скользят вниз и тянут за собой рубаху Халы, заголяя одно плечо. Хале страшно. Но он продолжает тянуть рубашку вниз одной рукой, а другой отводит в сторону ее распущенные волосы. Открытую беззащитную шею опаляет горячее дыхание, а затем Хала ощущает прикосновение его губ к своей коже. Хале очень страшно. Его борода чуть колется, а губы наоборот мягкие. А Хале вдруг становится холодно. Он спускается поцелуями вниз по ее шее, переходит на обнаженное плечо и сильнее тянет рубаху Халы вниз. Халу трясет. Она шепчет: «Не надо», и в отчаянии вцепляется в рубаху у себя на груди, пытаясь удержать ее на месте. Он прижимается к ней сзади всем телом, и Хала чувствует исходящий от него жар. «Пожалуйста, не надо». Он отпускает ее волосы и обхватывает Халу за талию одной рукой, плотно прижимая ее к себе, а второй продолжает тянуть вниз многострадальную рубаху. Ткань трещит, горловина рубахи легко рвется, как и платье, в которое Хала была одета до этого. Страх придает Хале сил, и она делает рывок в сторону, в надежде избежать того, что ей предстоит, но не может даже сдвинуться с места, зажатая в его руках словно в железных тисках. Ноги больше не чувствуют опору, потолок над головой поворачивается, и Хала запоздало понимает, что он подхватил ее на руки. Мгновенье – и она уже лежит на кровати, все еще отчаянно стискивая рубаху на груди, а Торин нависает над ней огромной черной тенью. Он наклоняется ниже, опираясь на локоть одной руки, а второй рукой убирает прядь волос, упавшую Хале на лоб. Хала чувствует его тяжелое дыхание на своем лице. Торин заправляет выбившуюся прядь Хале за ухо, а потом медленно проводит грубыми шершавыми пальцами по ее щеке, шее, спускается ниже, ласкает и чуть сжимает через ткань рубахи грудь, легко отводит в сторону руки, которыми она безнадежно пытается прикрыться. Также медленно скользит к талии, оглаживает бедро, движется еще ниже, приподнимает подол рубахи и, наконец, ныряет под нее рукой. Хала невольно дергается, когда чувствует прикосновение его ладони к своему обнаженному колену. Торин улыбается, а Хала чувствует, как из глаз начинают течь слезы. Теперь его рука движется вверх, и Хала, судорожно всхлипнув, отчаянно вцепляется в ткань рубахи у себя на бедрах. Торин снова улыбается, а его рука поднимается все выше и выше ее колена, шершаво царапая нежную кожу. Хала больше не может сдерживаться и плачет навзрыд. - Хала! Хала! Проснись, ну же! – чей-то голос вырвал ее из кошмара, и Хала, распахнув глаза, увидела в полумраке нависающий над ней мужской силуэт. - Нет! – отчаянно вскрикнула она и, задыхаясь от страха, попыталась отползти от склонившегося над ней мужчины. - Успокойся, тише, - проговорил он, - это просто сон. Плохой сон. Ты в безопасности. Успокойся, все хорошо, - повторил он снова, и на Халу снизошло узнавание. - Фили, - всхлипнула она, - Фили, - а затем подалась вперед, обвила шею мужа руками, прижалась к нему всем телом и уткнулась носом в его плечо. Фили замер на мгновение от неожиданности, но, почувствовав ее дрожь и услышав приглушенные всхлипы, осторожно обнял Халу в ответ. - Все хорошо. Все закончилось. Это просто сон. С тобой ничего плохого не случилось, - прошептал он, а затем осторожно откинулся на спину, увлекая Халу за собой так, чтобы она лежала головой у него на груди. – Тсссс. Ты в безопасности, - продолжил нашептывать он, осторожно поглаживая Халу по голове и плечам. – Я здесь, рядом с тобой, и я никогда не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Слышишь? Я всегда буду тебя беречь и защищать. Хала еще пару раз всхлипнула и затихла. Правда к тому моменту рубаха на плече Фили уже вся промокла от слез. Когда Хала перестала плакать, Фили разомкнул объятья, давая ей возможность отстраниться от него. Но Хала даже не попыталась отодвинуться. Тогда Фили снова обнял ее и набросил на них обоих одеяло. Проснувшись и открыв глаза, Хала обнаружила, что по-прежнему лежит головой на груди Фили. Ночью она немного поменяла позу и теперь больше не обхватывала Фили руками за шею, а лишь стискивала в кулаках его рубаху. Фили все еще спал. Его грудь мерно поднималась и опускалась под головой Халы. Нужно было попытаться тихонько выпутаться из его объятий, но Хала пригрелась в руках Фили, и ей было так уютно и удобно лежать, что она снова прикрыла глаза, дав себе обещание, что полежит еще одну минутку, а потом обязательно переберется на свою сторону кровати. Когда Хала снова открыла глаза, Фили уже не спал. Хала поняла это по изменившемуся ритму его дыхания. Она осторожно подняла голову и посмотрела на мужа. Встретившись с ним взглядом, Хала ужасно смутилась и покраснела. - Доброе утро, - улыбнулся ей Фили. - Доброе утро, - прошептала Хала. - Как ты? – заботливо спросил Фили, внимательно вглядываясь в ее лицо. - Хорошо, - потупилась Хала. – Прости, что я… - Перестань, - перебил ее Фили. - Тебе не нужно извиняться, – он подцепил опущенную голову Халы пальцем за подбородок и заставил ее взглянуть на себя. – Все в порядке, - заверил он Халу. – Ты всегда можешь обратиться ко мне, если тебе понадобиться утешение или помощь. Договорились? - Спасибо, - смущенно пробормотала Хала. - Эй, - Фили вдруг легонько щелкнул Халу по носу, - пора вставать, а то на завтрак опоздаем, - сказал он и улыбнулся, наблюдая за тем, как Хала удивленно потирает кончик носа. Хала чувствовала себя ужасно смущенной из-за ночного инцидента. Но Фили умудрился не только успокоить ее, но также сгладить возникшую неловкость, за что Хала была ему бесконечно благодарна и признательна. Последнее время Хала вообще часто думала о том, как ей несказанно повезло, что она вышла именно за Фили. И все же кое-что не давало Хале покоя. Она ну никак не могла выкинуть из головы слова Балина о том, что Фили сам вызвался стать ее мужем и как-то смог добиться согласия не только Барда, но и Даина с Торином. Правда, Хала сильно сомневалась, что ее дядю пришлось долго уговаривать. Барду ведь, по большому счету, было не принципиально, кто именно из рода Дуринов станет мужем Халы. Да, изначально он планировал на роль ее супруга Кили, но раз с Кили ничего не вышло, то, разумеется, Бард скорее предпочел бы видеть мужем Халы Фили, чем самого Торина. А вот с остальными участниками переговоров было гораздо сложнее. Балин сказал, что Фили – прекрасный оратор, но Хала, сколько не думала, никак не могла сообразить, какие аргументы оказались настолько убедительными, что подвигли гномьих правителей согласиться на этот брак. Промучившись весь день этим вопросом, вечером Хала все же набралась мужества чтобы прояснить ситуацию. Надоедать своими вопросами Балину она не хотела, а спросить у самого Фили постеснялась и решила обратиться к Ори. Но ни перед уроком, ни после него, Хала так и не решилась завести об этом речь. Просто как-то к слову не пришлось. Оставался еще Кили, который, едва Хала освободилась от занятий, в очередной раз позвал ее на стрельбище. Хала очень любила их совместные тренировки, но сегодня ее голова была занята совершенно другим, и она никак не могла сосредоточиться на мишени. - С тобой все в порядке? – поинтересовался Кили, озабоченный внезапной серьезностью и задумчивостью Халы. - Да, все хорошо, - кивнула Хала и решила, что это самый удобный момент, чтобы подступиться к Кили с расспросами. – Скажи, Кили, - неуверенно начала она, - а почему Фили сам вызвался быть моим мужем? - Откуда ты знаешь? – удивленно взглянул на нее Кили. - Балин поведал мне о том, как все случилось, - смущенно призналась Хала, - а что, это секрет? - Нет, - качнул головой Кили, - конечно, нет. Просто… понимаешь, там все так сложно было… - вздохнул он. - Расскажи мне? - попросила Хала. - В общем, - вздохнув начал Кили, - когда Торин наотрез отказался женить на тебе меня и вызвался сам, то Даин заявил, что пойдет войной на Эсгарот чтобы не допустить этот брак. А Фили, во что бы то ни стало, хотел предотвратить войну и сохранить мир между нашими народами. И брак с тобой был самым верным способом. - Но ведь, наверняка, не единственным. Ведь можно же было придумать что-то еще, найти какой-то компромисс? – спросила Хала. - Наверное, можно было, но… - замялся Кили. – Идем, - он вдруг отложил лук и протянул Хале руку. - Куда? – заинтригованно спросила Хала. - Я хочу тебе кое-что показать, - привычно ответил Кили, но лицо его при этом было непривычно серьезным. - Хорошо, - кивнула Хала, вкладывая свою руку в руку Кили и готовясь бежать сломя голову, как обычно это бывало, однако на этот раз Кили не побежал. Он стремительно шел вперед и вел едва поспевающую за ним девушку куда-то вглубь горы, а его необычайно суровый строгий вид внушал Хале трепет. Она никогда раньше не видела Кили таким сосредоточенным, потому что рядом с ней темноволосый принц всегда улыбался. Озабоченная странным поведением Кили, Хала не сразу обратила внимание на то, куда именно они идут. А когда все же посмотрела по сторонам, то очень удивилась: они с Кили пришли в тронный зал. До этого момента Хала бывала в тронном зале Эребора всего пару раз, да и то мельком. И оба раза ей было здесь очень не по себе. Узкий мостик без перил, словно висящий в воздухе, навевал на Халу страх и заставлял ее опасливо жаться поближе к Кили. Сам же Кили лишь коротко глянул на нее, сильнее сжал руку Халы в своей и продолжил идти вперед, остановившись только перед троном. Хала послушно замерла рядом с ним. Когда эхо их шагов стихло, вокруг воцарилась тишина, от которой Хале стало жутко. Сейчас, Кроме нее и Кили, здесь никого больше не было, и Хала старалась прислушиваться к звуку их дыхания, чтобы хоть немного успокоить бешено бьющееся в груди сердце. - Видишь, - Кили указал Хале на высокую спинку трона, которую венчал огромный сияющий драгоценный камень, - это Аркенстоун. - Я знаю, - осторожно кивнула Хала. - Какие чувства ты испытываешь, глядя на него? – вдруг спросил Кили. - Ну, - неуверенно начала Хала, - он необычный, красивый, большой и сияет… - Да, - перебил ее Кили, - но что именно ты чувствуешь, когда смотришь на этот камень? - Я… - замялась Хала, в попытке прислушаться к своим ощущениям, - ничего… - И я тоже, - удовлетворенно кивнул Кили, – совсем ничего не чувствую. Как и Фили. А вот Торин… он словно околдован этим камнем. Аркенстоун – сердце Эребора. Он был найден во времена правления Трора – моего прадеда. Говорят, что, отдав гномьим правителям свое сердце, гора тем самым наложила на род Дурина проклятие. - Проклятие? - потрясенно прошептала Хала. - Да, - удрученно кивнул Кили. – Мы, гномы, любим драгоценные металлы и камни, но Аркенстноун делает эту любовь безумной, а желание обладать самим сердцем горы непреодолимым. Когда напал дракон, Трор едва не прыгнул ему в пасть, пытаясь спасти Аркенстоун. Торин еле успел его остановить. - Но ты ведь сказал, что Торин и сам одержим этим камнем. - Тогда еще Аркенстоун так на него не действовал. Сила проклятия тем выше, чем старше гном. - Значит, со временем ты и Фили… - испуганно начала Хала, но Кили ее прервал. - Нет, - покачал он головой, - проклятие передается через поколение. Трор был одержим Аркенстоуном, а Траин – отец Торина – нет. Траин любил золото не больше, чем любой другой гном. А вот над Торином камень опять имеет власть. - Получается, что на вас с Фили Аркенстоун не действует, и вы не станете со временем одержимы им, как Торин. - Не станем, - кивнул Кили. - Но что если вернуть Аркенстоун обратно в недра горы – тогда проклятие исчезнет? – спросила Хала. - Думаю, что не исчезнет. Да и не станет Торин избавляться от Аркенстоуна, ведь это символ королевской власти и династии Дуринов, символ величия Эребора. - И что же, совсем ничего нельзя сделать? - Ничего. Аркенстоун – наша самая большая ценность и самое большое проклятие. Под влиянием этого камня наши короли теряют рассудок. А если отнять у них камень, они будут искать его день и ночь, забыв о еде, сне и отдыхе, и заставят искать его всех остальных, не взирая ни на какие потери и жертвы. И так до тех пор, пока снова его не найдут. - Это ужасно, - прошептала Хала. - Ужасно, - согласился Кили. – Я показал и рассказал тебе это, чтобы ты поняла: тот спор между Торином, Даином и твоим дядей разрешить другим способом было невозможно. Либо династический брак, либо война между гномами и людьми. Торину нужен был Аркенстоун немедленно. Он совсем не мог ждать и не хотел тратить ни одной лишней секунды на то, чтобы попробовать найти другие варианты и договориться по-хорошему. Просто Торин настолько сильно был охвачен желанием заполучить назад сердце горы, что все остальное совершенно потеряло для него значение. Ты бы видела его в то время… - тяжело вздохнул Кили, - он был абсолютно невменяем, не мог мыслить здраво, говорил только об Аркенстоуне, и готов был ради него на все. Я до сих пор удивлен, что он тогда не дал согласие на наш с тобой брак и долго не соглашался на ваш с Фили. Все повторял, что нельзя заключать брачный союз без любви, хотя сам собирался нарушить это правило. - Наверное, он очень сильно любит вас с Фили, раз даже проклятие не смогло заставить его пожертвовать вашим счастьем, - осторожно предположила Хала. - Я тоже так думаю, - чуть улыбнулся Кили, одарил Халу благодарным взглядом и легонько сжал ее руку в знак признательности. – Но это Торин был не в себе, - продолжил свой рассказ Кили. – А вот Даин, поскольку не подвержен проклятию и мыслит здраво, в свою очередь, был готов на все, чтобы предотвратить ваш с Торином брак, и чтобы женщина из рода людей не стала королевой только что возвращенного Эребора. Кто знает, чем бы все это закончилось, если бы Фили тогда не вмешался. - Но как он смог уговорить Даина – ведь сам Фили, хоть и не король, все равно ведь наследный принц? - Все дело в проклятии. Фили заставил Даина согласиться, что жизненно необходимо найти способ снять его. Даин ведь видел, что творится с Торином. Видел, что проклятие Аркенстоуна затмевает разум королей из рода Дуринов, заставляя их принимать неверные, опрометчивые решения. Даин испугался, что этот камень может сделать некогда мудрых гномьих правителей совершенно невменяемыми и одержимыми жаждой сокровищ. Он понимал, что в итоге эта неутолимая жажда может стать началом конца великого гномьего рода и разрушить целое королевство. Фили убедил Даина, что, поскольку, проклятье усиливает свойственную гномам жажду сокровищ, то, вероятно, единственной возможностью избавиться от проклятия или хотя бы ослабить его действие будет смешать кровь гномов с кровью людей. Ведь ни один представитель вашего народа, никогда не сможет полюбить сокровища так сильно, как любой из гномов. Даин хоть и нехотя, но все же принял эти аргументы, согласился на ваш с Фили брак и дал слово, что не станет воевать против Эсгарота. - О… - пораженно выдохнула Хала. – А Торин? Как Фили смог убедить его? - Ну, я думаю, что Фили его просто переупрямил. Они больше часа ругались. Фили ведь никогда раньше Торину не перечил, а тут просто уперся, стоял на своем и ни в какую не уступал. Торин и кричал, и угрожал, и приказывал, и даже просил, но Фили не подчинился. Тогда Торин махнул рукой и сказал, что Фили может поступать как хочет, только пусть потом не жалуется. - Я даже подумать не могла, что все настолько сложно и запутано - изумилась Хала. - Но ты ведь не сердишься на Фили? – взволнованно спросил Кили. - За что? – удивилась Хала. - Ну, за то, что именно из-за него ты оказалась здесь в Эреборе, - пояснил Кили. - Что за глупости? Нет, конечно! Я не сержусь, я очень ему благодарна. Он ведь предотвратил войну людей и гномов. Он спас Эсгарот. Хала не солгала. Она действительно была очень благодарна Фили за то, что он вмешался и смог отговорить Даина идти войной на ее родной город. Даже страшно было представить, что могло случиться, если бы не Фили. С чего Кили вообще взял, что Хала будет сердиться на его брата? Да этот брак минимальная из всех возможных потерь Эсгарота! Нет-нет, Хала вовсе не была сердита! Наоборот, она безмерно уважала Фили за то, что он смог подобрать нужные слова и найти все необходимые доводы, чтобы убедить Даина Железностопа поверить ему. Да Фили просто герой – он спас столько невинных жизней с обеих сторон! После рассказа Кили, Хала начала еще больше ценить Фили. Она была ужасно благодарна ему за Эсгарот, а также за его терпение, доброту, и за поддержку, что Фили всегда ей оказывал. Хале очень хотелось как-то показать Фили свою благодарность и то, что она больше его нисколечко не боится, что с ним ей очень хорошо и комфортно. Этим же вечером усевшись читать, Хала незаметно, как ей самой казалось, подвинулась немного поближе к центру кровати. Следующим вечером – еще ближе. Фили, хоть и заметил ее маневры, но виду не подал и ничего по этому поводу не сказал, лишь едва заметно улыбнулся в усы, глядя на сосредоточенно перелистывающую страницы жену. Вечерние чтения вслух и обсуждения прочитанного на кхуздуле уже давно превратились для Халы из суровой необходимости в самое настоящее развлечение. Как оказалось, у гномов было немало прекрасных поэтов, чьими стихами и поэмами Хала теперь зачитывалась. А приключенческие романы, что так нравились Фили, были захватывающе-интересными. И оказалось, что обсуждать их гораздо удобней, если сидеть с Фили рядом, а не на противоположной стороне кровати. Однако прежде чем заснуть, Хала добросовестно перебиралась назад на свой край постели. - Идем, я кое-что тебе покажу! - Подожди, Кили! Не так быстро! – Хала как обычно едва успела подхватить юбки, прежде чем Кили, сграбастав ее за руку, опять рванул куда-то бегом и потянул Халу за собой. - Давай быстрее! Если опоздаем на обед, то от Торина точно влетит! Он сегодня с самого утра не в духе! – поторапливал ее Кили. - Куда мы бежим? – выкрикнула на ходу Хала. - Это сюрприз! – весело отозвался Кили. Такая новость Халу не обрадовала. В прошлый раз, когда Кили обещал ей сюрприз, он предъявил Хале непонятно откуда взявшийся в гномьих подземельях цельный скелет огромного дикого кабана с ужасными длинными клыками. Жуткое было зрелище. Так что, при упоминании сюрприза энтузиазм Халы значительно поугас. Кроме того, Халу сильно беспокоил тот факт, что на этот раз Кили вел ее в ту часть горы, которая больше всего пострадала при нападении дракона, и где до сих пор разбирались завалы. - Кили, нам сюда нельзя, - попыталась остановить гнома Хала. – Фили просил не ходить туда, где еще не закончены восстановительные работы. - Все в порядке, - беспечно откликнулся Кили, - я знаю, где уже установлены опоры. Не бойся. - Ты уверен? – продолжала сомневаться Хала, осторожно ступая следом за ним. Но Кили действительно провел Халу по укрепленным подпорными балками переходам. А затем они начали взбираться вверх по узенькой и крутой лестнице, которая в свое время тоже сильно пострадала от дракона: многие ступеньки были частично или полностью разрушены и отколоты практически через одну. Так что Хале пришлось задрать подол платья неприлично высоко, чтобы он не мешал карабкаться по обломкам. Кили шел впереди, легко перепрыгивая через развалившиеся ступени, а затем подавал руку Хале, чтобы помочь ей забраться. Хала, старательно пыхтя, лезла наверх, попутно пытаясь понять, почему она совершенно не стесняется сверкать голыми коленками в присутствии Кили, но при этом, наверняка, сгорела бы со стыда, будь на его месте Фили. На подступе к верхней площадке, на лестнице было обломано сразу две ступени подряд. И, пока Хала размышляла, как бы ей все же попасть наверх, Кили, который на этот раз не торопился идти вперед, вдруг бесцеремонно подхватил Халу под мягкое место и подтолкнул ее вверх. Хала, тихонько взвизгнув от неожиданности, ухватилась за какой-то выступ и быстро забралась на верхнюю площадку. Пока Кили сам залезал следом, красная от стыда и ужасно сердитая Хала поджидала его на площадке с твердым намерением высказать беспардонному принцу все, что она думает о его манерах, а точнее полном их отсутствии. Но, оказавшись, наконец, рядом с ней, Кили даже не взглянул на Халу. - Пришли! – радостно объявил он уставившейся на него с возмущением девушке. - Да как… - сердито начала Хала и тут же замолчала на полуслове, потому что Кили нажал на какой-то камень, и маленькая незаметная до этого момента дверь мягко распахнулась. В лицо Хале ударил порыв ледяного ветра. Хала в ту же сеунду забыла все претензии, что собиралась высказать Кили, и поспешила вслед за ним к выходу на очередную дозорную площадку. Хала просто обожала бывать на дозорных площадках, потому что для нее это была единственная возможность выбраться из горы на свежий воздух. Как обычно в первый момент у Халы немного закружилась голова от холода и яркого света, и она, слегка покачнувшись, оперлась для равновесия о стену. Кили тут же оказался рядом и подхватил ее под локоть. - Осторожно, - едва Кили открыл рот, как оттуда вырвалось облачко пара, - это с непривычки,- сказал он. – Мы сейчас очень высоко. Глянув по сторонам, Хала обнаружила, что они с Кили, действительно, находятся совсем недалеко от вершины Эребора. День был солнечный и теплый. Но это там внизу у подножия горы. А здесь наверху были вечный снег и лед, дул холодный, пронизывающий ветер, и Хала сразу замерзла, но тут ей на плечи опустился камзол Кили. - А как же ты? – воспротивилась Хала, пытаясь стряхнуть камзол с плеч и вернуть его назад владельцу, но Кили немедленно закутал ее обратно. - Мы не мерзнем, - серьезно сказал он. – Гномам не страшны ни холод, ни жара. Хала недоверчиво глянула на него, но Кили и правда выглядел совершенно нормально. В отличие от самой Халы, у которой сразу же покраснел от холода нос. - Ты, правда, не мерзнешь? – уточнила Хала у Кили, зарываясь замерзшим носом в ворот его камзола. - Нет, - отмахнулся Кили, - вон, посмотри лучше туда. Это Каррок. - Та самая скала, на которую вас высадили орлы? – удивилась Хала, поворачиваясь в ту сторону, куда указывал Кили. - Да, мы сейчас так высоко, что ее видно. - Ух ты… - изумленно выдохнула Хала, с восторгом вглядываясь в высокую узкую скалу виднеющуюся вдалеке. Хала много раз слышала историю о полете на огромных орлах, которые спасли Торина и его отряд от орков. Ей рассказывали об этом и Балин, и Фили, и сам Кили. Но такие невероятные события были скорее похожи на волшебную старинную легенду, чем на хронику военного похода, поэтому, увидев воочию тот самый Каррок, Хала почувствовала, словно узнала нечто таинственное и сокровенное. Она, не отрываясь, с восторгом вглядывалась в горизонт, чуть переступая на месте от холода. А Кили, с неодобрением понаблюдав пару минут за пританцовывающей на морозе Халой, решительно шагнул к ней, обхватил продрогшую девушку рукой за пояс прямо поверх камзола, в который она была закутана, сгреб ее в охапку и прижал к себе. Хала замерла от неожиданности, не зная, что ей делать. Первым порывом, естественно, было оттолкнуть Кили и отойти от него на безопасное расстояние. Но Хала заставила себя оставаться на месте. Кили ведь никогда не делал ей ничего дурного, и сейчас он просто пытался ее согреть. Укрывшись в объятиях Кили от пронизывающего ледяного ветра, Хала пыталась убедить себя, что это для людей было бы неприемлемо им с Кили стоять так обнявшись, а с точки зрения гномов сейчас вовсе не происходит ничего неправильного. К тому же в руках Кили действительно было гораздо теплее, и Хала окончательно уверилась, что не произойдет ничего страшного, если они постоят так еще минутку. - Вон, гляди, - продолжил тем временем Кили, указывая рукой чуть правее Каррока на черную стену леса вдалеке, - отсюда и Лихолесье видно, и Долгое озеро, и Эсгарот. Хала грелась в руках Кили и смотрела на маленькое пестрое пятно на берегу темно-синего, похожего с такой высоты на зеркальце, озера. Там когда-то был ее дом, и Хала все еще скучала по нему. При мысли о родных местах, на глаза навернулись непрошенные слезы. - Эсгарот, - тихонько прошептала Хала. - Со дня на день приедет эльфийский владыка, - голос Кили отвлек Халу от грустных мыслей. - Правда? – встрепенулась Хала. – Вот уж не думала, что Трандуил будет навещать Эребор так часто. В Эсгароте он ни разу лично не был. - Нет, не Трандуил, - качнул головой Кили, - приедет Элронд – владыка Ривенделла. Мы останавливались в его владениях во время похода – помнишь, я тебе рассказывал? Так вот Элронд тогда помог Торину прочитать лунные руны на карте. А теперь он хочет приехать посмотреть на Эребор и лично поздравить Торина с тем, что его поход увенчался успехом, и мы вернули себе великое гномье королевство. - О… - удивилась Хала. – А Элронд, он какой? Похож на Трандуила и остальных своих сородичей? Он ведь полуэльф. - Не знаю, - пожал плечами Кили, - по мне так эльф, как эльф. Такой же важный и надменный, как и Трандуил. Только волосы у него не светлые, а темные. - Темные? – изумилась Хала. – Никогда раньше не видела темноволосых эльфов. Интересно будет на него посмотреть. - Приедет, и посмотришь, - ухмыльнулся Кили. – Идем внутрь, а то совсем замерзнешь. Эльфы из Ривенделла во главе с Элрондом прибыли через два дня. По случаю их приезда, Торин устраивал пышный прием в большой обеденной зале. Приемы по случаю приезда гостей и послов Торин устраивал довольно часто. В Эреборе сейчас нередко бывали знатные вельможи и правители соседних земель, стремящиеся установить дружественный союз с могучим гномьим королевством, а также представители торговых гильдий, спешащие заключить выгодные договора. Но на такие рядовые приемы, ни принцесса Дис, да и, вообще, ни одна другая гномка, ни, уж тем более, Хала никогда не допускались. Но тут случай был особый. Ведь приехал не просто какой-то мелкий градоначальник, а сам владыка Ривенделла, когда-то предоставивший кров идущим к Эребору гномам, и оказавший помощь в расшифровке карты. Это был тот редкий случай, когда королевская семья, должна поприветствовать высокородных гостей в полном составе. Фили еще утром предупредил Халу, что к обеду ей следует прийти в тронный зал, где состоится официальная церемония приветствия. А уже после нее будет непосредственно прием в большой обеденной зале. В честь такого важного события Хала не стала, как обычно, просиживать за вышиванием гобелена до самого обеда, а закончила немного раньше и отправилась в их с Фили покои, чтобы переодеться и выглядеть на приеме, соответственно своему нынешнему титулу. Выбрав нежно-розовое платье с расшитым золотыми нитями и украшенным бриллиантами корсажем, Хала оделась, уложила волосы в высокую прическу, не забыв увенчать голову небольшой изящной бриллиантовой диадемой, и отправилась в тронный зал. Хала специально решила пойти в тронный зал пораньше, надеясь застать там Фили или Балина и уточнить у них некоторые моменты относительно рекомендованного ей гномьим придворным этикетом поведения в присутствии высоких эльфийских гостей. Но, ни Фили, ни Балина, против ожиданий Халы, на месте не оказалось. Пока что огромный и всегда сумрачный тронный зал был пуст, за исключением Торина и Двалина, которые тихонько что-то обсуждали, стоя недалеко от входа. Они оба обернулись на звук шагов Халы. А Хала, стараясь не выдать своего разочарования и испуга от столь нежелательного для нее поворота событий, вежливо поклонилась и пожелала гномам доброго дня. - Что на тебе надето? – вдруг спросил Халу Торин. - Что…? – растерялась Хала от такого вопроса, моментально почувствовав, как тело словно сковало страхом, и кровь отхлынула у нее от лица, едва в памяти всплыл недавний ночной кошмар. - Что на тебе надето? – повторил свой вопрос Торин. - П-платье… - непонимающе прошептала Хала, оглядев себя и не найдя в собственном внешнем виде никакого изъяна. - Платье, - проговорил Торин, нехорошо прищурившись. – Скажи мне, Хала, какой цвет у дома Дуринов? - Синий, - немедленно ответила Хала, вспомнив уроки Балина. - Синий, - опять повторил за Халой Торин. – Так почему же твое платье розовое?! – внезапно рявкнул он. - Ой… - испугано пискнула Хала. – Простите, я просто не подумала, что… - Не подумала?! – окончательно разозлился Торин. – Она не подумала! – обратился он к стоящему со скрещенными на груди руками Двалину, который лишь нахмурился в ответ. - Простите, я сейчас же переоденусь… - начала было Хала. - Ты не имеешь права не подумать! – перебил ее Торин. - Простите… - перепугано прошептала Хала. - Ты – наследная принцесса, и не должна допускать подобные ошибки! – все больше распалялся Торин. – Ты хоть представляешь, какое оскорбление нанесешь дому Дуринов, появившись на официальном приеме в таком виде?! - Я переоденусь… - всхлипнула Хала, у которой от страха ноги, словно к полу приросли, и она просто не могла сдвинуться с места, а только стояла, слушала, как ругает ее Торин, и чувствовала, что по щекам бегут слезы и капают на злополучное розовое платье. - Как можно быть такой бестолковой и безалаберной? – не унимался Торин. - Не смей кричать на ребенка! – раздалось за спиной у застывшей в дверях Халы, и на ее вздрагивающие от рыданий плечи легли крепкие руки принцессы Дис. - Да ты посмотри, как она вырядилась! – рыкнул в ответ Торин. - Ну и что?! – фыркнула на него Дис. – Девочка просто ошиблась. Сейчас пойдет и переоденется. У нас еще предостаточно времени до начала церемонии. - Ей не пристало допускать такие ошибки, - вяло огрызнулся в ответ Торин уже более спокойным голосом. - Тоже мне трагедия, - отмахнулась Дис, - ничего ведь страшного не произошло. Сейчас все исправим. Можно подумать, что мы с тобой никогда по молодости не ошибались. Будь снисходительным! - строго добавила она. – Иди к себе и переоденься, - мягко обратилась Дис к Хале, - а я сейчас подойду и помогу тебе. - Хорошо, Ваше Величество, - дрожащим от пережитого шока голосом отозвалась Хала. Она попятилась, опустив глаза в пол, не смея поднять взгляд на гномьего короля, выскочила из дверей и припустила бегом из тронного зала. Убегая, она слышала, как Дис что-то высказывает Торину сердитым голосом, но уже не могла разобрать слов, да и не хотела. Вбежав в их с Фили опочивальню, Хала, рыдая, принялась трясущимися руками срывать с себя проклятое платье. Она как раз отбросила его на кровать, когда в опочивальню вошла Дис. - Ну, как ты? – заботливо спросила гномка. – Все еще плачешь? Не надо. Успокойся. - Простите, - всхлипнула Хала, - я, правда, не подумала. - Ничего страшного. У нас есть время, чтобы все исправить, - успокаивающе улыбнулась Хале Дис. – Ну же, не плачь. - Такое больше не повторится. Я буду очень внимательна, - пообещала Хала, вытирая мокрые щеки. - Я знаю, - ласково проговорила Дис и вдруг протянула руку и погладила Халу по голове. – Знаю, что будешь. Ты молодец, Хала. Я же вижу, как ты стараешься. А ошибки бывают у всех. Не переживай так сильно. Все образуется. Я в тебя верю. - Спасибо. Я буду еще больше стараться, - с искренней благодарностью прошептала Хала, неуверенно улыбаясь сквозь слезы. - Ну, вот и славно, - тепло улыбнулась ей в ответ Дис. – Теперь иди, умойся, а я пока выберу для тебя платье. Когда Хала умылась и вышла из купальни, Дис помогла ей облачиться в богато украшенное темно-синее платье и поправить растрепавшуюся от бега прическу. Они как раз закончили приводить Халу в подобающий вид, как в дверь постучали, и в опочивальню вошел обеспокоенный Фили. - Матушка? – удивился он, увидев Халу в компании Дис. – Что случилось? - Твой дядя накричал на Халу, вот что случилось! – ответила Дис. – Довел бедную девочку до слез. - Но почему? Что произошло? – нахмурился Фили. - Это моя вина, - ответила Хала. – Я надела на прием розовое платье вместо синего. - Что? Торин накричал на тебя из-за платья? – изумился Фили. - Твой дядя совершенно не способен держать себя в руках, когда дело касается эльфов, - сердито покачала головой Дис. – Ты только посмотри, как он ее напугал! Бедняжка до сих пор вся дрожит. - Хала? – Фили подошел к девушке. – Как ты? – озабоченно спросил он. – Иди ко мне. Хала шагнула к Фили и тут же оказалась в его объятиях. Она благодарно ткнулась носом в его плечо и прикрыла глаза. Фили легонько поглаживал ее по спине и мурлыкал разные успокаивающие слова. - Позаботься о ней, - легонько кивнула сыну Дис, - мне нужно вернуться в тронный зал. - Мы скоро придем, - ответил Фили и крепче прижал к себе Халу. – Все будет хорошо, - нашептывал он в маленькое, особенно по сравнению с гномьми, ушко, - забудь, что он тебе наговорил. И не бойся его. Торин ничего плохого тебе не сделает. - Никогда? – спросила Хала. - Никогда, - немедленно ответил Фили, – ты ведь теперь его семья – хочет он того или нет. - Я очень испугалась, - призналась Хала. - Я знаю, - шепнул Фили. – Мне жаль, что я не был рядом с тобой. Но я поговорю с Торином, чтобы он больше не кричал на тебя, - пообещал ей Фили. - Что? – переполошилась Хала. – Нет, не надо. Я ведь сама виновата, что разозлила его. - Ты просто немного ошиблась. Он не должен был на тебя кричать. - Все равно не надо, - взмолилась Хала. – Не говори ему ничего, пожалуйста. А я постараюсь впредь быть внимательной и не допускать подобных ошибок. - Ты у меня умница, - улыбнулся Фили, продолжая обнимать притихшую в его руках Халу. – Ну, как? Успокоилась? – спросил он через некоторое время. - Да. Мне уже лучше, - смущенно потупилась Хала, отстраняясь от Фили. – Спасибо. - Не за что, - ответил он. – Ты готова идти? - Да, - сосредоточенно кивнула Хала. - Эй, а ну-ка улыбнись, - Фили подмигнул Хале и легонько щелкнул ее по носу. От этого губы Халы невольно сами по себе растянулись в улыбку, и она привычно потерла кончик носа. Когда Хала была ребенком, ее дядя частенько делал так, чтобы подбодрить племянницу, каждый раз расстраивающуюся из-за его очередного отъезда. И Хала вдруг впервые подумала, что, может быть, Фили тоже видит в ней всего лишь ребенка. Ему ведь за восемьдесят, а самой Хале и шестнадцати еще нет. Он всего лишь заботится о ней, помогает учиться, успокаивает, когда Хала испугана или расстроена, и приглядывает за ней, как за маленькой. А она-то – дурочка боялась, что Фили однажды возжелает ее. Наверняка сам он о подобном ни разу и не подумал. Может так все и есть? Может, именно в этом и кроется причина отсутствия у Фили ревности по отношению к ней? Просто все дело в том, что он совершенно не воспринимает Халу как женщину, а видит в ней всего лишь ребенка? Хала растерялась, пытаясь понять, огорчает ее такое положение вещей или, наоборот, радует. - Фили? – неуверенно обратилась она к мужу. - Что? - Нет. Ничего, - Хала решила ни о чем его не спрашивать и оставить все, как есть, потому что сейчас ее гораздо больше волновала совсем другая загадка. - Все хорошо? – уточнил Фили, внимательно поглядев на Халу. - Да. Все прекрасно, - улыбнулась она. - Тогда идем, - Фили подставил ей локоть, Хала взяла его под руку, они вместе покинули свои покои и отправились в сторону тронного зала. Пока они с Фили шли по многочисленным коридорам и лестницам, Хала все время думала о Дис. То, как обычно холодная и отстраненная гномья принцесса защищала ее сегодня перед Торином, а затем успокаивала и жалела, было очень похоже на поведение матери, заботящейся о своем ребенке. При мысли об этом у Халы на душе стало очень тоскливо. Хала выросла сиротой, не зная ни своего отца, ни матери. И ей никогда не доводилось испытать на себе ни материнской любви, ни ласки, ни заботы. Нянюшки сменяли одна другую, и никто из них не оставался с Халой достаточно долго, чтобы по-настоящему привязаться к ней. Кроме того, каждая нянюшка Халы была, как правило, из простых людей и никогда не стала бы защищать Халу перед другими высокородными детьми, она могла лишь попытаться осторожно сгладить разногласия. А жаловаться на своих обидчиц дяде маленькая Хала не привыкла, да он и дома-то редко бывал – военная служба обязывала его частенько покидать Эсгарот, неся патрули на удаленных рубежах, чтобы не подпускать орков близко к границам города. Когда Хала была совсем ребенком, то частенько мечтала, что однажды и у нее тоже будет мама, которая станет гладить ее по голове, обнимать и целовать в макушку, как это делали мамы других девочек. В детстве это было самым сокровенным желанием Халы. Она частенько приставала к дяде с вопросами о своих погибших родителях, снова и снова просила рассказать ей о том, какими они были. Повзрослев, Хала перестала мечтать о том, что ее мама чудесным образом к ней вернется. Но все же она очень переживала, и все чаще жалела, что ее мама не может дать ей мудрый совет, как давала советы Налиэн ее мама. Правда сама Налиэн далеко не всегда к ним прислушивалась. Хале казалось, что, если бы были живы ее родители, то она никогда не пренебрегала бы их советами. Но ее родители погибли, и ближайшим родственником Халы был ее дядя. Конечно, он всегда заботился о Хале и любил ее, но, разве мог суровый солдат, бывающий дома иногда всего по несколько месяцев в году, окружить свою маленькую племянницу так необходимой девочке материнской заботой? Хала прекрасно понимала, что дядя и так очень много для нее сделал: благодаря ему, она всегда жила в достатке и довольстве. Когда Хала подросла, Бард не поскупился и нанял для нее лучших учителей и воспитателей, чтобы обеспечил Хале достойное ее высокого происхождения образование и воспитание. И Хала ценила это, и была очень ему благодарна за все. А теперь, когда Хала вышла замуж, у нее и вовсе появилась новая семья. Хала никогда в своей жизни и предположить не могла, что станет женой гнома. Но она больше не собиралась роптать по этому поводу. Более того, Хала была признательна судьбе, что в супруги ей достался именно Фили, благодаря поддержке, терпению и заботе которого, Хала потихоньку смогла прижиться в этом странном и непонятном ей подгорном мире. И даже, кажется, по-своему полюбить Эребор. Конечно, нельзя было забывать и о Кили, чей веселый нрав и искренняя дружба, пусть и не сразу, но стали для Халы так важны и необходимы. Еще был Торин. Хала невольно поежилась, вспомнив, как он кричал на нее сегодня. И тут же почувствовала, как внутри все замирает от робкой надежды, при одной только мысли о том, что сделала для нее Дис. Такое непривычно заботливое поведение гномьей принцессы сильно взволновало Халу. Попав в Эребор, Хала первое время чувствовала себя здесь очень одинокой и напуганной. Она никак не могла понять, почему Дис так с ней холодна, что лишь изредка одаривает ее хмурыми взглядами. Хала знала, что у людей невестки далеко не всегда уживались со своими свекровями. Но также бывало и наоборот – когда родители мужа становились для невестки настоящей семьей. Хала бы очень этого хотела. Она была покладистой, послушной и мечтала понравиться матери Фили, так что недоумевала, почему свекровь даже видеть ее не хочет. За время работы в лазарете, Хала немного обвыклась, успокоилась и получше присмотрелась к Дис. Гномья принцесса поражала Халу: грациозная и очень красивая, даже не смотря на непривычное для людей наличие волос на лице. Кроме того, Дис всегда была решительна, уверена в себе и обладала поистине королевским величием. Хала искренне восхищалась ею. Но Дис, казалось, даже не замечает свою невестку. Правда иногда Хале чудилось, будто Дис, хоть и редко, но, все же, бросает на нее короткие одобрительные взгляды, когда Хала хорошо делает порученную ей работу. Но на этом и все. Дис никогда открыто не показывала своего одобрения, и ее похвалы были крайне редки и сдержаны. Хала старалась изо всех сил, но ничего не менялось. А потом она услышала тот разговор в комнате за слюдяным зеркалом и поняла, что Дис никогда ее не примет просто потому, что она человек, а не гном, и потому что Фили не любит ее и никогда не сможет быть с ней счастлив. Хала смирилась. И старалась по-прежнему прилежно делать порученную ей работу и без необходимости не попадаться свекрови на глаза. Но сегодня произошло нечто необыкновенное. Хала снова и снова вспоминала заботливый нежный взгляд Дис, то, как она приобнимала рыдающую Халу за плечи в тронном зале, то, как помогала ей переодеваться и поправлять прическу, как гладила по голове, нашептывая при этом ласковые ободряющие слова. Как будто она действительно переживала за Халу, как будто Хала была ей небезразлична. Как же хотелось поверить в это! И еще очень хотелось, чтобы Дис снова погладила ее по голове. От этих мыслей у Халы тоскливо и сладко заныло в груди. Но только-только пробудившуюся надежду сковало страхом: что если Хале просто показалось? Что если ей так нужна была поддержка, что она навыдумывала себе того, чего на самом деле не было? Что если сейчас Дис снова окинет ее холодным и безразличным взглядом как обычно? Хале казалось, что тогда она точно расплачется от несправедливости и жгучей обиды прямо там, где будет стоять. Хала была так погружена в свои мысли, что не заметила, как они дошли до тронного зала. Фили, также думавший о своем и молчавший всю дорогу, наконец, обернулся к ней с легкой улыбкой. - Готова? – спросил он. - Да, - слабо кивнула Хала, почему-то вдруг снова разволновавшись. Огромные двери мягко распахнулись, и они с Фили вошли внутрь. На этот раз в тронном зале было полно гномов: пришли все участники похода, собрались все королевские советники и другие важные родовитые представители подгорного народа, а сам Торин сидел на троне, возле которого стояли Двалин, Кили и Глоин. Они втроем что-то оживленно обсуждали. Кили, заметив Халу и Фили, отвлекся от разговора и радостно им улыбнулся. Но Хала только скользнула по нему взглядом, выискивая в толпе Дис. Гномья принцесса обнаружилась поодаль, у колонны. Она о чем-то тихонько беседовала с Балином, стоя спиной к вошедшим. Балин, заметив, что Хала смотрит в его сторону, отвесил ей небольшой поклон, и Дис прервала беседу, чтобы поприветствовать сына с невесткой. Хале казалось, что ее сердце замерло на то мгновенье, пока гномья принцесса оборачивалась. А потом Дис увидела их, тепло улыбнулась и подошла. - Ну, как ты? – мягко спросила она, взяв Халу за руку. – Успокоилась? - Все хорошо, - счастливо выдохнула Хала, чувствуя, как в груди раскрывается, разворачивается нечто огромное и теплое, и как от облегчения и радости на лице неудержимо расцветает искренняя улыбка. - Умница, - похвалила ее Дис, - и выглядишь чудесно. - Спасибо, - Хала смотрела в синие глаза гномьей принцессы и больше не видела там привычного холода и отчужденности, а только заботу и поддержку. - Нам нужно идти, - проговорил стоящий рядом с ними Фили. - Скоро все начнется. - Идем, - улыбнулась Хале Дис. Они заняли свои места рядом с троном, и глашатай объявил, что прибыли эльфы.