Долгий путь домой

Кили был неправ. Элронд совершенно не походил на Трандуила. Хале хватило всего лишь одного взгляда, брошенного в сторону гостей из Ривенделла, чтобы это понять. И дело было вовсе не в цвете волос. Лихолесского владыку Хала впервые увидела в ночь перед своим венчанием, которую она провела в полевом лагере эсгаротцев. Трандуил был там вместе с ее дядей. Несмотря на то, что Хала тогда ужасно боялась и переживала перед свадьбой, не заметить присутствие короля эльфов она не могла. Трандуил был очень высок, статен и красив какой-то завораживающе холодной, совершенной, присущей лишь эльфам красотой. Хала и раньше видела эльфов несколько раз, когда те посещали Эсгарот. Они все были одинаково высокие, белокурые и прекрасные. Поговаривали, что среди подданных Трандуила были темноволосые эльфы, но к ним в город они никогда не приезжали. Все лихолеские посланники всегда были непременно с белыми волосами. Словно специально старались усилить свое сходство со снегом и льдом, подчеркивая этим свою холодность и отчужденность. Они, и правда, всегда были очень спокойны и надменны. Но все же Трандуил многократно превосходил их всех. Казалось, он просто источает равнодушие, холод и величие. Во всяком случае, Хала запомнила его именно таким. Когда дядя представил ее Трандуилу, тот едва ли взглянул на Халу. Бессмертному эльфийскому владыке не было до нее никакого дела. Тем удивительнее было заметить в глазах Элронда нечто похожее на любопытство. Еще владыка Ривенделла улыбался. А его блестящие каштановые волосы, по мнению Халы, были гораздо красивее, чем белые. И если Трандуил Хале категорически не понравился, то первое впечатление от Элронда было крайне приятным. Хала также была приятно удивлена тем фактом, что все прибывшие из Ривенделла эльфы, гораздо более приветливы и не так скрытны в выражении своих эмоции, как лихолесские. Но в Элронде, все же, было нечто особенное. Нечто более человеческое. О, Элронд несомненно был красив и грациозен, как любой эльф. Ему, как и остальным, была свойственна плавная текучесть движений, а глаза светились мудростью и величием, присущим эльфийским владыкам. И все же, в отличие от своих сородичей, Элронд казался Хале каким-то более живым и подвижным. Ему был не чужд тонкий юмор и определенная искренность. Он не старался создавать вокруг себя ореол загадочности и отчужденности, которым надежно окутал себя Трандуил. В отличие от лихолесского владыки, лорду Элронду хотелось верить и доверять. Несмотря на то, что гномы и, в первую очередь, конечно, сам Торин, в особом восторге от приезда эльфов не были, прием проходил в приятной и на удивление дружеской обстановке. После того, как закончилась официальная часть с приветствиями и церемониальными расшаркиваниями, хозяева и гости переместились в большую обеденную залу, где прием продолжился пышным пиром и более непринужденным общением. Хала обратила внимание, что на этот раз ее и Дис не сопровождал неотступно ни Двалин, ни кто либо еще из королевского рода, как это было в присутствии эсгаротских вельмож. Видимо эльфы, которые, в отличие от любвеобильных людей, были известны своей верностью и строгостью в сердечных делах, не воспринимались так остро в качестве объекта для ревности. Разумеется, гномы все же зорко следили за тем, чтобы на покой их принцесс никто не покушался. Но, тем не менее, не бросались сломя голову, чтобы оградить их от общения с гостями. Правда эльфы и сами были, в отличие от тех же людей, прекрасно осведомлены насчет гномьих обычаев, поэтому свое общество ни Хале, ни Дис специально не навязывали, любопытных взглядов не бросали и соблюдали солидную дистанцию. Пир закончился довольно поздно, но Хала, тем не менее, все же изъявила желание посетить перед сном свою дозорную площадку, которую именовала не иначе как балконом. Правда Кили, сопровождавший туда Халу, не смог провести с ней время на свежем воздухе как обычно, потому что, в связи с приездом эльфов, у него было много забот и поручений от Торина. Но он пообещал, что зайдет за Халой через час и проводит ее. Однако, на этот раз Хала явно переоценила свои возможности. Не прошло и получаса, прежде чем она почувствовала, как сильно устала за этот длинный и насыщенный день. Да еще и ночь выдалась достаточно прохладной, поэтому Хала быстро продрогла. Немного подумав, она приняла решение отправиться в их с Фили покои самостоятельно, и попросить по пути кого-нибудь из стражников предупредить Кили, что она ушла. Сбегая вниз по широкой лестнице, Хала была занята мыслями об эльфах. Все же гости из Ривенделла сильно отличались от своих собратьев, живущих в Лихолесье. И нравились они Хале тоже куда больше здешних эльфов. Завернув за очередную колонну, Хала неожиданно столкнулась с кем-то и потеряла равновесие. Гном обхватил ее за пояс, удерживая от падения, и Хала, едва успевшая открыть рот, чтобы извиниться и поблагодарить, испуганно замерла на месте, обнаружив, что столкнулась нос к носу с самим Торином. Причем именно нос к носу, так как Хала, стоявшая ступенькой выше подгорного короля, оказалась одного с ним роста. - Ой… - испуганно пискнула Хала, - простите. Я нечаянно… - Все в порядке? – поинтересовался Торин, наконец, выпуская Халу из рук. - Д-да… - запинаясь промямлила Хала, – я просто была на балконе… то есть, на старой дозорной площадке, - исправилась она, опустив взгляд, потому что смотреть Торину прямо в лицо стоя так близко было страшно. - И что ты там делала? – поинтересовался Торин. - Любовалась на звезды, - неуверенно пробормотала Хала. - Понятно, - ответил Торин. - А теперь куда направляешься? - Иду к себе, - тихо ответила Хала. - Одна? – уточнил Торин. - Одна, - почти прошептала Хала, с ужасом ожидая, что гномий король снова станет ее ругать. - Позволь, я тебя провожу, - неожиданно предложил Торин, подставляя Хале свой локоть. - С-спасибо, - выдавила из себя растерянная и перепуганная до полусмерти Хала. Торин подождал, пока Хала уцепится за его руку и двинулся вниз по лестнице. Хала дышала через раз от страха, потому что тот момент, когда Торин держал ее в своих объятьях, вдруг ужасно напомнил ей увиденный однажды ночной кошмар. Да к тому же она все еще ждала, что Торин вот-вот начнет ее за что-нибудь отчитывать. - Думаю, мне следует перед тобой извиниться, - изрек вдруг Торин. - Что? – от неожиданности Хала даже на мгновение забыла о своем страхе. - За то, что я накричал на тебя сегодня, - повернулся Торин к Хале. – Фили прав: я был слишком несдержан и строг с тобой. - Но я ведь и правда допустила серьезную оплошность, - виновато пробормотала Хала. - Это всего лишь платье, - покачал головой Торин. – Я не должен был так кричать на тебя. Прости. Впредь постараюсь держать себя в руках и не срываться по пустякам. - Я тоже постараюсь больше не ошибаться, - искренне пообещала Хала. - Договорились, - кивнул Торин. – Так почему ты собиралась возвращаться в свои покои одна? – спросил он. - Кили должен был зайти за мной. Но я замерзла, поэтому решила не ждать и сказать по дороге кому-нибудь из стражников, чтобы его предупредили о моем уходе. - Я сам скажу Кили, - ответил Торин. Весь оставшийся путь до покоев Халы они не разговаривали. Торин был погружен в свои мысли и не смотрел на Халу, а Хала иногда бросала на него робкие взгляды и думала о том, что вряд ли она сможет хоть когда-нибудь привыкнуть к Торину, потому что ей рядом с суровым гномьим королем даже просто молча идти рядом, и то страшно. Хорошо, что они уже почти добрались. - Спокойной ночи, - проговорил Торин, открывая перед Халой дверь. - Спокойной ночи, Ваше Величество, - вежливо поклонилась Хала и шмыгнула за дверь. Когда Фили вошел в опочивальню, Хала сидела на кровати ужасно взволнованная и немного испуганная. - Что случилось? – тут же спросил Фили. - Ты говорил с Торином! – выпалила Хала, вскакивая. - Надо полагать, он принес свои извинения? – уточнил Фили, расшнуровывая кожаные наручи. - Да. Он сказал, что был неправ и пообещал, что больше не станет на меня кричать. - Ну, вот и хорошо, - кивнул Фили, расстегивая пояс. - Торин меня до покоев проводил, - не унималась Хала. - Хорошо, - откликнулся Фили. - И в коридорах никого, кроме нас, не было. Я ужасно испугалась! – тараторила Хала, хвостиком следуя за Фили. - Я ведь говорил, что тебе не нужно его бояться, - мягко ответил Фили, направляясь к сундуку с бельем. - Да, но это же Торин! Он такой… такой… - Страшный? – подсказал Фили, сдерживая смех. - Нет, ну… то есть… - смущенно пролепетала Хала, возвращаясь следом за Фили к кровати. - Тебе нужно успокоиться, - улыбнулся Фили, расстегивая камзол. - Не могу, - пожаловалась Хала. - Присядь-ка сюда, - Фили усадил нервно перетаптывающуюся на месте Халу на постель, примостился рядом и принялся расплетать ей волосы. – Сейчас я вернусь из купальни, и ты немного почитаешь вслух те стихи, что вчера принесла из библиотеки, а потом мы ляжем спать. И больше ни слова о Торине. Договорились? - Угу, - послушно кивнула Хала. Однако устроить традиционные вечерние чтения так и не получилось. Хала все никак не могла перестать переживать по поводу произошедших за день событий и близкого общения с подгорным королем. Она буквально через строчку прерывала чтение, чтобы излить Фили свои эмоции, от волнения постоянно перескакивая с весторна на кхуздул и обратно. - Так, все! Спать! – скомандовал Фили, терпение которого вскоре лопнуло. - Но как же… - попыталась возразить Хала. - Все завтра, - успокоил ее Фили. – А сейчас спать! - с этими словами он отнял книгу, у все еще пытающейся что-то возражать Халы, закутал ее в одеяло и подоткнул его с боков. – Больше ни слова, - погрозил он Хале пальцем, сделав суровое лицо, от чего Хала весело разулыбалась. – Спокойной ночи, - улыбнулся ей в ответ Фили. - Спокойной ночи, - ответила Хала, и Фили отправился укладываться на своей половине кровати. – Спасибо, - услышал он через мгновенье, - ну, за Торина и… и все остальное. - Не за что, - ответил Фили. Почти весь следующий месяц, что в Эреборе гостили эльфы, Хала провела в обществе Дис и была несказанно этому рада, потому что гномья принцесса совершенно отринула образ холодной суровой свекрови. Так как Торин и оба принца были практически все время заняты с гостями, Дис и Хала завтракали теперь чаще всего вдвоем. И Хала эти завтраки просто обожала. Они с гномкой много говорили и смеялись. Дис рассказывала забавные истории из детства Фили и Кили, и никогда еще простой прием пищи не казался Хале таким веселым и интересным. Затем Хала как обычно отправилась вышивать гобелены, и Дис, к огромной радости Халы, частенько составляла ей компанию. Она и раньше нет-нет, да и присоединялась к Хале и работающим с ней гномкам, но в те времена Дис в основном была молчалива и сдержанна. Теперь же гномья принцесса с удовольствием подпевала девушкам и вместо хмурых взглядов одаривала Халу доброй теплой улыбкой, от которой у Халы все радостно замирало внутри. После обеда, который они снова проводили вдвоем, Хала бежала на занятия в библиотеку, а после на ужин, где присутствовали все представители рода Дурина, а также советники короля, участники похода на Эребор и эльфийская делегация. Накануне отъезда эльфов, вместо вышивания гобеленов и занятий в библиотеке, Хала отправилась помогать Дис с организацией и приготовлением прощального пира для эльфийских гостей. Хала наблюдала за тем, как Дис отдает распоряжения, сама выполняла ее указания и чувствовала себя так, словно у нее за спиной крылья выросли. На это у Халы была всего одна, но очень серьезная причина: за прошедший месяц Хала совершенно уверилась, что Дис, на самом деле, никогда ее не ненавидела. Скорее Хала даже нравилась ей, но тревога за судьбу Фили, женившегося против обычаев своего народа без любви, и врожденное гномье упрямство не позволяли Дис принять Халу в семью. Однако увидев, как испугалась и расплакалась Хала от того, что Торин накричал на нее, Дис не смогла равнодушно пройти мимо. Как бы то ни было, Хала стала членом семьи, и Дис не собиралась позволять обижать ее, тем более из-за таких пустяков. Гномья принцесса все же смогла найти силы побороть собственное упрямство и признать невестку. Хала слышала, о чем шептались старые гномки, поглядывая на них с Дис: «Не может быть черствым сердце материнское. Да и девчушка вон как ластится. Хоть и не гномочка, да все равно теперь дочь ей. А Дис-то и рада. Глаз с нее не сводит. Всегда ведь о дочке мечтала». И пусть гномы считают ее чужой, пусть Торин кричит и ругается, Хала все равно чувствовала себя очень счастливой. И искренне улыбалась Дис. Пир гномы закатили знатный. Да и отношение их к эльфам Ривенделла за прошедший месяц стало гораздо более доверительным. Понятно, что не лучшие друзья на всем белом свете, но уж ни в какое сравнение с отношением к лихолеским эльфам точно не шло. В общем гости, что называется, пришлись ко двору. Но погостили, пора и честь знать. Эльфы собирались покинуть Эребор на следующий день после завтрака, так что прощальный пир довольно быстро набирал обороты, превращаясь в крайне веселое и шумное празднество. Спустя какое-то время, когда бочки с элем значительно опустели, а под сводами большой обеденной залы разливались веселые мелодии и пение, Хала оказалась в одиночестве. Дис с Балином в компании Торина и Элронда переместились в сторону стоящих в углу залы каменных кресел и небольшого столика, сервированного кубками с элем и блюдом с сушеными фруктами. А Фили и Двалин увлеченно беседовали с сыновьями лорда Элронда. Другие гномы также были заняты общением с гостями и друг с другом. Отовсюду слышался смех, выкрики и оживленные разговоры. Сидящий рядом с Халой Кили, обсуждал технику стрельбы из лука с высокой темноволосой эльфийкои и даже, кажется, пытался за ней ухаживать. Хале не хотелось принимать участия в беседах об оружии, также как и быть третьей лишней, поэтому она отошла немного в сторону и присела на резную каменную софу недалеко от музыкантов. - Прошу прощения, что нарушаю ваше уединение, но у меня создалось впечатление, что вы скучаете, - произнес приятный мужской голос за спиной Халы. - Немного, - ответила Хала, обернувшись, и увидела перед собой Линдира – секретаря Элронда. - Я мог бы развлечь вас беседой, если не возражаете? – предложил Линдир, обходя Халу и опускаясь на софу, стоящую напротив нее. - Беседой? – Хала по вновь приобретенной привычке первоначально уверилась, что между ней и эльфом довольно приличное расстояние и они у всех на виду, а затем еще бросила вопросительный взгляд на Фили. Тот ответил ей сдержанной улыбкой и легким кивком головы. – Я бы не отказалась от беседы, - обернулась Хала к Линдиру, получив разрешение мужа. – Как вам Эребор? – поинтересовалась она. - Честно говоря, я весьма и весьма впечатлен, - ответил эльф. – Я, конечно же, был наслышан о великолепии подгорного королевства, но увиденное превзошло все ожидания. - Я думала, что у эльфов несколько другие представления о красоте, - удивилась Хала. - Гномья архитектура не настолько легкая и изящная, как эльфийская и кажется мне тяжеловатой и немного кондовой, но я не могу не отметить ее гармонии, - парировал Линдир. - И что же впечатлило вас больше всего? – полюбопытствовала Хала. - В первую очередь, конечно, масштабность, - чуть улыбнулся эльф. - Да, - не стала скрывать своего восхищения Хала, - масштабность Эребора, в самом деле, впечатляет. – Особенно когда попадаешь сюда в первый раз. Разговаривать с Линдиром действительно было очень интересно. Они с Халой коснулись самых разных тем и обсудили все, что только могли. Эльф оказался превосходным рассказчиком, и Хала за время их беседы успела полностью изменить свое мнение об эльфах как, о надменных и не умеющих веселиться существах. И все же Халу не покидало чувство, будто Линдир хочет ее о чем-то спросить. Поэтому Хала никак не могла полностью ощутить удовольствие от их беседы, все время подспудно ожидая этого загадочного вопроса. - И как женщине из рода людей живется в подгорном королевстве среди гномов? – наконец произнес Линдир, а Хала интуитивно поняла, что это и есть тот самый вопрос, который эльф хотел задать с самого начала. - Хорошо, - честно ответила Хала. – Сначала все было очень непонятно и странно, но постепенно я привыкла и теперь мне здесь даже нравится. - Люди не созданы для того, чтобы жить под землей, - покачал головой Линдир, скользнув взглядом куда-то за спину Халы. - Мы не под землей, а внутри горы, - упрямо возразила Хала. – И к тому же я каждый вечер выхожу прогуляться на дозорную площадку, чтобы полюбоваться звездами, - похвасталась она. Хала вдруг подумала, что на самом деле ее упрямство в этом вопросе было более чем странно. Ведь буквально каких-то пару месяцев назад она и сама считала, что заперта под землей в склепе, но потом с какого-то момента Хала почему-то перестала чувствовать себя пленницей, привыкла к отсутствию окон, начала думать об Эреборе как о городе, и теперь воспринимала себя исключительно как жительницу горы. - Разве этого достаточно для человека, родившегося и выросшего там, снаружи? Для того, кто привык к дуновению ветра и прохладе дождевых капель на коже, к пению птиц, к солнечному свету и теплу, к шуму деревьев и журчанию ручья? – продолжил Линдир. - Все это осталось в прошлом, - не стала скрывать свою печаль от эльфа Хала. – Теперь мой мир здесь, в Эреборе, среди гномов. - Наверное, нелегко привыкнуть к гномам. Все же они сами, их привычки и уклад их жизни совсем не похож на человеческий. - Думаю, что попади я не в Эребор, а в Ривенделл или Хоббитон, мне бы тоже пришлось привыкать, - пожала плечами Хала. – Все народы отличаются друг от друга. - Но, все же, мне кажется, что с эльфами или хоббитами вы бы нашли общий язык гораздо быстрее, - продолжил развивать тему Линдир. – Гномы, предпочитающие не покидать недра горы, все же сильно отличаются от тех, кто живет на поверхности и привык наслаждаться видами природы. Ведь гномы слишком зациклены на золоте и не знают другой красоты, кроме красоты драгоценных камней и металлов. И еще гномы чрезмерно горды и упрямы. И их упрямство часто берет верх над разумными доводами. Также не могу не отметить, что они довольно грубы и прямолинейны. Да и ваше с принцессой Дис присутствие, сегодня здесь на пиру, скорее исключение из правил, ведь гномы ограничивают свободу своих женщин. Если и есть в Средиземье народ, который совершенно не подходил бы женщине из человеческого рода, то гномы первыми приходят на ум. - Вы так хорошо знаете гномов? – Хале почему-то вдруг стало очень обидно за весь подгорный народ. - Я не вожу с ними дружбу, если вы об этом спрашивали, - откликнулся Линдир. И весь опыт моего общения с ними сводится к этому визиту в Эребор и той остановке в Ривенделле Торина и его отряда. Но я много читал и слышал о гномах, чтобы составить об этом народе собственное представление. - Что ж, - хмыкнула Хала. – Я думаю, вы составили о гномах совершенно неверное представление. - Неужели? – брови Линдира изогнулись изящной дугой, и он на мгновение снова скользнул взглядом мимо Халы. – Разве все то, что я перечислил не свойственно гномам? - Еще как свойственно, - кивнула Хала, - вот только я не могу согласиться, что все указанные вами недостатки гномов на самом деле являются недостатками. И вы также не упомянули ни одно из их достоинств. - В таком случае, мне было бы интересно услышать ваше мнение о гномах. Вы ведь в Эреборе уже несколько месяцев и успели как следует осмотреться. Насколько сильно отличаются гномы от тех, кто живет на поверхности? - Я совсем не знаю эльфов и не могу сравнить гномов с дивным народом, но я частенько сравниваю гномов с людьми, - ответила Хала. – И знаете, пока что все мои сравнения совсем не в пользу людей. - Странно слышать подобное от человека, - заметил Линдир. - Но это чистая правда, - ответила Хала. – Вы сказали, что гномы слишком зациклены на золоте и не знают другой красоты, кроме красоты драгоценных камней и металлов – так и есть. Но как бы гномы не любили сокровища, они никогда не станут убивать друг друга ради них. А вот у людей такое сплошь и рядом: в подворотне разбойники готовы зарезать за пару золотых, а князья идут друг на друга войной, чтобы захватить земли и богатства соседа. Я подробно изучала историю гномов и ни разу не встречала упоминание о междоусобных войнах за всю их историю. Они предпочитают утолять свою жажду сокровищ, добывая их, а не отбирая друг у друга. - Это так, - согласно кивнул Линдир. – Гномы действительно никогда не воюют друг с другом. - Вот видите, - воскликнула Хала. – А еще вы говорили, что гномы грубы и прямолинейны. Что тоже правда. И сначала меня это ужасно смущало, но, как оказалось, такие качества – это совсем неплохо. Потому что их грубость и прямолинейность вовсе не от злобности, а от честности. Гномы не привыкли скрывать свои чувства, лгать и плести интриги. У людей часто бывает, что тот, кто всегда тебе улыбается, кого ты считаешь своим другом и кому доверяешь, на самом деле, тебя не только не любит, но даже ненавидит. Человек может лгать, глядя тебе прямо в глаза или же притворяться твоим лучшим другом лишь для того, чтобы в удобный момент подставить ради собственной выгоды, а то и вовсе нож в спину воткнуть. Гномы никогда так не поступают. Они честно проявляют свои чувства. И я прекрасно знаю, кому из гномов я не нравлюсь. Но, знаете, я вовсе на них не в обиде. Наоборот, я безмерно признательна, за их откровенность. Потому что когда оказывается, что ты долгое время любил и доверял кому-то, кто тебя терпеть не может, строит козни за твоей спиной и смеется в душе над твоими неудачами, в то самое время, когда выражает тебе свое лживое сочувствие, - это очень больно. Пережив такое предательство, многие больше не могут доверять и становятся озлобленными. Я видела такое в Эсгароте при дворе бургомистра. Это ужасно. И я готова всю жизнь ощущать на себе чье-то открытое выражение враждебности, чем хоть раз пережить такое предательство. - Не ожидал я услышать столь горькие слова от такой юной девушки, - тихо и серьезно произнес Линдир, глядя куда-то за спину Халы задумчивым взглядом. - В мире людей нельзя долго оставаться наивным ребенком, - вздохнула Хала. – Мы рано взрослеем. У людей, несмотря на родственные и дружеские связи, все же каждый стремится к собственной выгоде. Наша история хранит бесчисленное множество примеров того, как брат убивал брата, а дядя племянников ради богатств или власти. Не гнушались даже убийством детей, лишь бы получить право престолонаследования. У гномов же семья превыше всего. Им несвойственна неуемная жажда власти, из-за которой люди готовы предавать и убивать. Гномы горой стоят друг за друга и всегда поступают по совести. Может, кому-то их честность и покажется чрезмерной, но у меня она вызывает лишь уважение. - Хорошо, вы меня убедили, - согласился Линдир. – А что насчет непомерного гномьего упрямства? - Думаю, что упрямство в их характере не просто так. Сама жизнь требует от них быть упорными и не уступать ни в чем. Ведь, согласитесь, чтобы выдолбить в недрах горы целое королевство, нужно немало сил, целеустремленности и того самого упрямства и упорства. Именно благодаря наличию этих черт гномы добиваются поставленных целей. Гномы несговорчивы, да. Но они проявляют свое упрямство не только в спорах, они также упорно работают. - Я слышу в вашем голосе восхищение, - улыбнулся эльф. - Я действительно восхищаюсь ими, - кивнула Хала. – Все гномы очень трудолюбивы, они всегда стремятся выполнять свою работу как можно лучше и никогда не станут халтурить, лишь бы затратить поменьше сил и поскорее получить плату, как это часто бывает у людей. Именно поэтому работа гномьих кузнецов так высоко ценится у моего народа. Гномы очень уважают талантливых мастеров, хорошо сделанную работу и чтут все ремесла. Разве не должно подобное отношение к труду вызывать уважение и восхищение? - Несомненно, - согласился Линдир, задумчиво посматривая за спину своей собеседницы. - А знаете, что еще меня восхищает? – продолжила Хала. - И что же? – немедленно отозвался эльф. - То, что в Эреборе я чувствую себя в полной безопасности. Я могу пойти куда угодно в любое время дня или даже поздно вечером и ничего плохого со мной не произойдет. Живя в Эсгароте, я даже помыслить не могла о подобном. В человеческих городах полно лихих людей, и есть улицы, на которых опасно даже вооруженному мужчине при свете дня. У гномов же никто никого не обижает и не боится. Гномы опасны и безжалостны лишь для своих врагов. - Что ж, это, несомненно, вызывает уважение, - согласился Линдир. – Но как же отношение гномов к их женщинам? Разве оно не кажется вам ужасным? - Ужасным? – удивилась Хала. – На самом деле, любая моя соплеменница могла бы позавидовать гномкам. - Вот как? – удивился в свою очередь Линдир. – И в чем же конкретно? - Вообще-то буквально во всем, - улыбнулась Хала. – Гномы очень ценят и берегут своих женщин. Вы сказали, что наше с принцессой Дис присутствие на пиру, есть исключительный случай, потому что гномы якобы ограничивают свободу своих женщин. - Это не так? – приподнял бровь собеседник Халы. - Совсем не так, - качнула головой девушка. – У моего народа есть не слишком красивая традиция использовать женщин для того, чтобы похвалиться перед гостями своей состоятельностью – когда, разодев жен и дочерей в дорогие платья да меха и увешав драгоценностями, их сажают в качестве украшения стола. А то и вовсе выставляют, как товар на рынке, в надежде выпихнуть замуж за кого побогаче. Тогда как ни один гном никогда не отдаст свою дочь замуж по расчету или ради выгодного торгового союза, закрыв глаза на то, что жених не вызывает у невесты никаких чувств, кроме отвращения. И какой смысл мне или принцессе Дис присутствовать при обсуждении закупок зерна и соли? Тогда как сегодня на пиру наше присутствие вполне уместно и оправдано. Что бы ни казалось со стороны, на самом деле, гномы очень уважают своих женщин и никогда их не принуждают и не обижают. - Мне казалось, мужчины вашего народа чтят своих женщин? – задумчиво изрек Линдир. - Это только людской знати присущи манеры, а простой люд совсем по-другому живет. Любой матрос или плотник может свою жену обругать или даже поколотить и за волосы оттаскать, а уж если напьется… Гномы совсем другие. Даже самый простой рудокоп, упившись вдрызг, все равно будет относиться к своей жене как к леди. А вы говорите про ужасное отношение, - покачала головой Хала. – Или вот еще пример: есть одна гномка по имени Айнур. Она кует лучшие боевые кинжалы и славится своим мастерством на весь Эребор. А попробовала бы хоть одна женщина из моего народа сказать, что ее призвание ковать оружие? Мужчины бы ее на смех подняли и отослали домой вышивать да похлебку варить. Гномки же вольны выбрать себе любое ремесло по душе, и всегда получат поддержку и помощь. Так что я бы не стала говорить, будто гномы ограничивают свободу своих женщин. Все как раз наоборот. - Разве гномы не запирают своих жен, запрещая покидать супружеские покои? – упорствовал эльф. - Запирают, конечно, - кивнула Хала. - Я чувствую, что здесь будет «но», - улыбнулся Линдир. - Но с чего вы взяли, что сами гномки этого не хотят? - не сдержала смешок Хала, глянув на удивленно изогнувшиеся брови эльфа. - А они хотят? – изумился Линдир. - Ну, разумеется! - засмеялась Хала. – Чем ревнивей муж, тем лучше. Ведь для гномок ревность и чувство собственничества есть не что иное, как прямое доказательство любви, заботы и почтения. - Вы действительно много узнали о гномах, – улыбнулся эльф. – И я вижу, что вы искренне восхищаетесь ими. - Но так было не всегда, - честно ответила Хала. – Попав в Эребор, я была очень напугана и думала, что мне ужасно не повезло, что моя жизнь загублена. А теперь я не устаю каждый день благодарить Валар за то, что оказалась в подгорном королевстве среди гномов. - Вы счастливы здесь? – вдруг спросил Линдир, глядя прямо Хале в глаза. - Да, - немедленно и без колебаний ответила Хала. Линдир едва заметно улыбнулся и снова бросил быстрый взгляд куда-то за спину Халы. И она, наконец, осознав, что эльф бросал такие взгляды добрую половину их разговора, невольно обернулась, чтобы обнаружить за своей спиной крайне удивленного Фили и еще более удивленного Глоина, стоящего с приоткрытым от растерянности ртом. Память услужливо подсказала Хале, что поглядывать ей за спину Линдир начал аккурат с того момента, как задал Хале тот самый вопрос о нелегкой судьбе человеческой женщины в мире гномов. Хотя, больше похоже на то, что эльф развлекал ее разговорами на посторонние темы до тех пор, пока Фили и Глоин не подошли достаточно близко, чтобы услышать, о чем они с Халой беседуют. И тогда-то как раз и начал весь этот балаган. Не нужно было обладать слишком острым умом, для того, чтобы догадаться – Линдир сделал все это специально. И взгляд, который Фили бросил на эльфа, лишь подтвердил предположения Халы. Хотя вот Глоин, похоже, принял все за чистую монету. Он уставился на Халу, да так и не отвернулся за все то время, что она и Фили прощались с эльфом, прежде чем покинуть большую обеденную залу вслед за расходящимися по своим покоям хозяевами и гостями прощального пира. Всю дорогу до личных покоев Хала была занята тем, что пыталась разгадать причину поступка Линдира. Какие цели он преследовал? Чего хотел добиться своими действиями? Может, просто думал развлечься? Собирался посмеяться над несмышленой девчонкой, которая решила, что может чем-то удивить бессмертного эльфа? Вряд ли Линдир на самом деле был так уж мало осведомлен о гномах. Тогда зачем он сделал свидетелями этого разговора Фили и Глоина? Непонятно. Хала подумала было спросить мнение Фили на этот счет, но глянув на идущего рядом с ней в молчании мужа, передумала. Фили как-то странно на нее смотрел. Каким-то незнакомым непонятным изучающим взглядом. Хала заволновалась. Может, она, сама не заметив, ляпнула что-то глупое? Или, того хуже, оскорбительное? То есть она-то ни в коем случае не думала никого оскорблять, но вдруг что-то из сказанного ею прозвучало как-нибудь двусмысленно? - Фили? – несмело начала Хала. - Да? – немедленно откликнулся гном. - А ты долго там стоял? То есть… ты весь разговор слышал? - Почти весь, - кивнул Фили. - Я… я что-то не так сказала, да? - Не так? – не понял Фили. - Ну, в разговоре с эльфом? Я что-нибудь глупое сболтнула? - Вовсе нет, - покачал головой Фили. – Ты говорила очень… умные и правильные вещи. Я и не думал, что ты когда-либо размышляла на подобные темы. И что ты стремишься нас понять. - А как же иначе? – удивилась Хала. – Разве можно стать частью народа, если не понимаешь его? - Ты хотела бы стать частью моего народа? – Фили даже остановился от удивления. - Конечно, - немедленно подтвердила Хала, - то есть, - смущенно добавила она, - если можно. - Я бы этого хотел – серьезно ответил Фили. - Правда? – просияла улыбкой Хала. - Правда, - сказал Фили. – Я и не думал, что ты такая, - тихо добавил он. - Какая? – удивленно переспросила Хала. - Эй, Фили! Подожди! – зазвенело в пустом коридоре эхо голосом Кили, а через мгновенье он и сам нагнал их. - Что-то случилось? – нахмурился Фили. - Нет, просто Торин хочет, чтобы ты еще раз все перепроверил, - с этими словами Кили вручил брату свиток пергамента. – Как насчет пострелять завтра вечерком? - обернулся Кили к Хале. - Конечно. С удовольствием, - улыбнулась Хала, которая никогда не отказывалась от такого времяпровождения. - Тогда договорились, - подмигнул ей Кили. Пожелав друг другу доброй ночи, они разошлись. Хала хотела было возобновить прерванный появлением Кили разговор, но Фили был занят изучением записей в свитке, и Хала не стала ему мешать. Вернувшись из купальни, она угнездилась на своей половине кровати и раскрыла томик стихов. Халу завораживала способность гномов одинаково трепетно и возвышенно признаваться в любви как женщине, так и рубинам с изумрудами. Ори уже грозился подарить Хале собственную лесенку и еще тележку в придачу, чтобы ей было удобно не только карабкаться на верхние полки в поисках новых шедевров гномьей поэзии, но и перевозить выбранные книжки в свои покои для дальнейшего прочтения. Обычно Хала читала вслух, а Фили лежал, закинув руку за голову, прикрыв глаза, и слушал ее, изредка исправляя редкие ошибки в произношении, которых Хала теперь уже практически не допускала. Но иногда, когда Фили приходил поздно, сильно уставал и сразу ложился спать или был занят, как сегодня, Хала читала не вслух а про себя, машинально поглаживала пальцами страницы и чуть шевеля губами, когда проговаривала шепотом некоторые сложные в произношении слова. Перелистнув очередную страницу, Хала случайно подняла глаза от книги и обнаружила, что Фили снова смотрит на нее тем странным изучающим взглядом. Хала почему-то вдруг смутилась и чтобы отвлечься, попыталась снова вернуться к чтению, но теперь она никак не могла сосредоточиться на пышных витиеватых фразах, описывающих сердечные восторги пожилого гнома-ювелира, нашедшего свой идеальный алмаз. Через пару минут Хала решилась бросить еще один быстрый взгляд на мужа. Фили снова был занят своим свитком. Но, когда Хала подняла глаза в следующий раз, Фили опять смотрел на нее. Хала снова смутилась, рассердилась на себя за это, отложила книгу и, пожелав Фили доброй ночи, с головой закопалась в одеяла. Когда Хала проснулась утром, Фили как раз уходил. Они с Торином утрясали какие-то важные нюансы, связанные с отъездом эльфийских гостей, так что последние несколько дней Хала частенько просыпалась в одиночестве. Она как раз закончила прихорашиваться перед зеркалом, когда в дверь постучали. За дверью обнаружился чрезвычайно довольный чем-то Балин. Пожелав Хале доброго утра, он предложил проводить ее на завтрак в большую обеденную залу. Хала ничего не имела против общества своего учителя, даже наоборот, была ему очень рада. И они с Балином неспешно двинулись в путь. Хала поинтересовалась у седовласого гнома причиной его необыкновенно веселого настроения, но получила в ответ лишь загадочную улыбку и туманное обещание, что узнает все в свое время. Хала почувствовала себя очень заинтригованной, но решила терпеливо ждать. А пока они с Балином беседовали о том, что на Пустоши Смауга вот-вот начнется строительство Дейла. Когда попавшийся им навстречу гном-рудокоп, вместо уже привычного небольшого поклона, поприветствовал Халу согнувшись едва ли не до пола, Хала вежливо поклонилась в ответ и не придала его поступку значения. Когда также низко раскланялись с ней суровые, покрытые шрамами воины, Хала заподозрила неладное. А уж когда в поклонах и приветствиях принялась рассыпаться проходящие мимо ювелиры, Хала окончательно уверилась в том, что происходит нечто очень странное, если не сказать больше. - Балин, - настороженно прошептала Хала, - что случилось? Почему они так рады меня видеть и все время кланяются? - О, - хитро улыбнулся Балин, - я думаю, что все дело в небольшой пирушке, которую устроил сегодня ночью Глоин. - Как это? – не поняла Хала. - Дело в том, что Глоину вчера на пиру довелось услышать ваш разговор с секретарем Элронда. Глоин был невероятно впечатлен той отповедью, что получил эльф, из ваших уст, когда попытался разузнать, тяжело ли Вашему Высочеству живется среди гномов. Желая поделиться тем, что услышал, он устроил небольшой поздний ужин для близких друзей. - Глоин пересказал своим друзьям наш с Линдиром разговор? – удивилась Хала. - Друзей было много, - улыбнулся Балин, - и эль лился рекой, - добавил он через мгновенье. – Гномы снова и снова поднимали кубки за Ваше Высочество. А речь вашу на цитаты разобрали. - Не может быть… – опешила Хала. - Что вы, - покачал седой головой гном, - ваши слова и меня тронули до глубины души. Как ваш учитель я испытал чувство гордости от осознания того, что наши занятия не прошли даром. Что вы, благодаря моим урокам и своей наблюдательности, смогли увидеть и понять дух и саму суть гномов, да еще облечь все это в слова. А как гному, мне было вдвойне приятно, что вы вступились за честь моего народа перед эльфом и показали себя истинной принцессой гномов. Сказав это, Балин церемонно поклонился Хале, улыбнулся и распахнул перед ней двери большой обеденной залы. Едва растерянная, и все еще не до конца поверившая в случившееся Хала перешагнула порог, как к ней подошел Глоин. Замерев на предписанном этикетом расстоянии, он отвесил ей низкий поклон и пожелал доброго утра. Хала учтиво поприветствовала его в ответ, с искренним удивлением заметив, что впервые с момента их знакомства, на лице Глоина нет привычной отчужденности и суровости. Вместо этого обычно крайне недружелюбный рыжий гном выглядит чрезвычайно довольным и даже улыбается. Они с Глоином, к обоюдному удовольствию, обменялись несколькими вежливыми фразами и разошлись. Хала искренне обрадовалась, что один из тех, кто ее прежде недолюбливал, вдруг воспылал к ней уважением. А Глоин, в свою очередь, с превосходством поглядывал на эльфов. Хала огляделась, чтобы найти Фили, и вдруг заметила, что Глоин, успев отойти всего на несколько шагов, внезапно остановился и принялся не слишком умело, но очень старательно делать вид, будто разглядывает что-то на потолке. Хала воззрилась на него с недоумением и тут заметила, что в ее сторону направлялся Линдир. После традиционного обмена любезностями и пожеланиями доброго утра, Линдир обратился к Хале с крайне серьезным видом. - Думаю, что мне следует принести вам свои извинения, - начал он. - Извинения? – удивилась Хала. - За мое чрезмерное любопытство, - покаянно кивнул эльф. – Мне показалось, что вопросы, которые я задавал вчера, были не слишком уместны. Прошу прощения, если моя несдержанность задела ваши чувства. Уверяю, я ни в коем случае не хотел вас обидеть. - Вы меня не обидели. Все в порядке, - заверила эльфа Хала, едва сдерживая улыбку, потому что Глоин, который явно подслушивал, сейчас ужасно напоминал Хале важного горделивого индюка. - И все же, примите мои самые искренние извинения, - склонил голову Линдир. Услышав, что эльф, которому Хала накануне утерла нос, еще и извиняться пришел, Глоин надулся от гордости, выпятил грудь колесом и немедленно отправился, делиться своими восторгами по этому поводу с другими гномами. Хала проводила его взглядом и повернулась к Линдиру. - А я думаю, что это мне стоит вас благодарить за то, что помогли завоевать уважение гномов. - Вовсе нет, - улыбнулся эльф, - я лишь оказал небольшое содействие. Вы все сделали сами. - И все равно большое вам спасибо, – искренне улыбнулась Хала. - Пожалуйста, - кивнул Линдир. – Но благодарите лучше лорда Элронда. Это была его идея. - Непременно, - пообещала Хала. Проще сказать, чем сделать. Элронд почти все время был в обществе Торина. И вокруг них постоянно крутились другие эльфы и гномы – не подступишься. Хала немного приуныла. Торин тем временем пригласил всех за стол, и гномы вместе с эльфами принялись рассаживаться завтракать. Хала присела на свое место рядом с Фили, вздохнула, и кинула еще один взгляд на Элронда. И тут эльфийский владыка вдруг обернулся и посмотрел прямо на нее. «Спасибо» - быстро прошептала Хала одними губами и чуть склонила голову в поклоне. Эльф ответил мимолетной улыбкой и едва заметным кивком головы. А в его глазах Хала снова заметила маленькую и совершенно не свойственную эльфам хитринку. Во время завтрака Хала развлекалась тем, что старалась поймать взгляд кого-то из тех гномов, что раньше ее недолюбливали, и каждый раз она получала в ответ искреннюю улыбку. Это было так непривычно и очень приятно. Хале прямо не терпелось поделиться своей радостью с Дис, а пока что они тоже обменивались улыбками. Но, конечно, счастье Халы никак не могло быть безоблачным и абсолютным. В очередной раз бросив взгляд на сидящих рядом Торина и Элронда, Хала обнаружила, что они тихо о чем-то переговариваются и оба смотрят при этом почему-то именно на Халу. И крайне хмурое и недовольное выражение лица Торина только добавило Хале переживаний. Эльфы уехали сразу после завтрака, и Хала, не дожидаясь, пока Торин снова обратит на нее свое грозное внимание, сбежала вышивать гобелены. На обеде Торин вновь сверлил Халу тяжелым хмурым взглядом, но в это время за столом шла оживленная дискуссия, касающаяся недавно отбывших эльфов. Так что Торин вскоре отвлекся от созерцания Халы и принял участие в разговоре. Едва обед подошел к концу, Хала улучила удобный момент и сбежала в библиотеку заниматься. После занятий за Халой зашел Кили, и они пошли на стрельбища, как и договаривались. А затем Кили отправился к Двалину, предварительно проводив Халу до аптеки, где она скоротала время в компании Ори и Дори, бесповоротно испортив себе аппетит перед ужином сладкой запеканкой из яблок с корицей. В детстве нянюшка всегда запрещала Хале таскать сладости перед ужином, но сейчас нянюшки рядом не было, и устоять перед соблазном Хала не смогла. Она попалась по дороге на ужин. До малой обеденной залы оставалось не больше пары десятков шагов, затем поворот и высокие резные двери. Но до поворота Хала так и не дошла. Голос Торина грянул громом в пустом коридоре, заставив ее замереть на месте. - Хала! - Да, Ваше Величество? – испуганно отозвалась Хала, когда гномий король приблизился к ней. Торин подошел почти вплотную. Так что Хала едва смогла подавить в себе желание отшатнуться прочь. Но вместо того, чтобы начать говорить, Торин принялся молча обходить Халу по кругу, разглядывая ее со всех сторон. Хале очень хотелось поворачиваться вслед за королем, чтобы не пустить его себе за спину и все время быть к нему лицом. Как будто Торин был опасным диким зверем. Однако она заставила себя оставаться на месте и позволила ему и дальше смотреть. Завершив круг, Торин снова встал напротив Халы лицом к лицу. - Твой дядя кое-что утаил от меня, - холодно проговорил Торин. - Утаил? О чем вы? – растерялась Хала. - О твоем происхождении, - прищурился Торин. – Твоя мать была из дунэдайн. Элронд сказал мне. - Но это вовсе не тайна, - удивилась Хала. - В Эсгароте все об этом знают. Мой отец много странствовал, когда был молод. В своих странствиях он и повстречал мою мать – деву дунадан из рода Исилдура. Они полюбили друг друга, вместе вернулись в Эсгарот и поженились. - Ты совсем не похожа на дунэдайн. Они все темноволосы и славятся высоким ростом. - Мать моего отца была светловолосой. Дядя говорит – я на нее похожа. А что до роста… - вздохнула Хала. – В ту ночь, когда я появилась на свет, на Эсгарот напали орки. Они убили моего отца и смертельно ранили мать. Она умирала на руках у лекаря, а мне тогда еще не пришло время родиться. Мама умоляла лекаря спасти меня, и он сделал, как она просила, разрезав ее живот. Но слишком рано было для меня, и никто не думал, что выживу. Я бы и умерла, не будь во мне крови дунэдайн. Вся ее сила ушла но то, чтобы удержать во мне жизнь. На рост и стать совсем ничего не осталось. - А как насчет тех особых способностей, которыми наделены дунэдайн? - Мне никаких способностей не досталось. Слух и зрение у меня ничуть не лучше, чем у других людей, а звериный и птичий язык я не понимаю. - Это все? – хмуро уточнил Торин. - Все. Разве что… - замялась Хала, - я за всю жизнь ни разу не хворала. Даже когда под лед на реке провалилась. - Можешь идти, - коротко бросил Торин. Хала поклонилась и заспешила к малой обеденной зале, чувствуя спиной тяжелый взгляд гномьего короля. Чтобы не волновать Фили, Хала ничего ему об этом разговоре не сказала и старалась выглядеть веселой и беззаботной. Сам Торин появился на ужине спустя несколько минут после Халы и больше хмурых взглядов на нее не бросал. Кили, как и любой гном, был ужасно упрям. Если ему в голову что взбредет, то разубедить его не было никакой возможности, и ни один разумный довод тогда не помогал. Вот и на этот раз происходило то же самое. Кили упорно гнул свою линию, не слушая никаких возражений, так что Хале пришлось спасаться бегством. Хала заскочила в свои покои, продолжая на ходу отбиваться от настойчиво тянущего к ней руки Кили. - Прекрати сейчас же! – возмущалась она. – Кили, нет! Даже не думай! - Что происходит? – в гостиную из опочивальни вышел готовившийся ко сну Фили, одетый только в рубаху и штаны. - Хала не позволяет мне заглянуть ей под юбку! – возмущенно пожаловался Кили брату. - А зачем ты хочешь заглянуть ей под юбку? – спокойно поинтересовался Фили, чуть приподняв бровь. - Чтобы посмотреть на ее ноги! – ответил Кили таким тоном, словно Фили спросил самую очевидную вещь на свете. - Ясно, - сказал Фили и повернулся к пунцовой от стыда Хале. - Я упала и разбила коленку, - быстро пояснила Хала. - Ну, вот! Я же и говорю! – снова возмущенно воскликнул Кили и попытался ухватить подол платья Халы, но та проворно отскочила назад и шлепнула наглеца по рукам. Фили на мгновенье прикрыл глаза и чуть покачал головой. - Кили, - обратился он к брату, - будь добр, сходи, пожалуйста, к Оину за целебной мазью. А я пока сам осмотрю ее коленку. - Хорошо, - покладисто согласился Кили, - я мигом! – и выскочил за дверь. - Могу я взглянуть? – обратился Фили уже к Хале. - Да, - неуверенно кивнула в ответ все еще красная от стыда Хала. Фили помог Хале сесть, а сам опустился перед ней на одно колено. Кинув на Халу еще один вопросительный взгляд и, получив в ответ утвердительный кивок, он осторожно приподнял подол ее платья. - Как это произошло? – поинтересовался он, осматривая содранную до крови кожу. – Вы опять бежали сломя голову? - Я споткнулась, - ответила Хала, - совсем не смотрела под ноги. Фили сходил в купальню и вернулся с влажным полотенцем. Снова присев перед Халой, он принялся аккуратно обтирать ранку от крови. - Больно? – спросил он, когда Хала чуть поморщилась. - Совсем немного, - смущенно качнула головой Хала, - ерунда. - Ты не обижайся на Кили, - вздохнул Фили, осторожно продолжая свое занятие. – Он ничего дурного в виду не имел. Просто Кили не всегда думает, прежде чем что-то сказать или сделать. - Зато с ним всегда весело, - чистосердечно выпалила Хала. - Это точно, - улыбнулся Фили. – С Кили никогда не соскучишься. - Вот! Я принес! – Кили был легок на помине. Подбежав к Фили, он шлепнулся на пол рядом с ним, практически уткнувшись носом Хале в колени. Хала поспешно одернула подол и для надежности вцепилась в него обеими руками. - Давай мне мазь и отойди, в сторону, - попросил брата Фили. - Почему это?! – возмутился Кили. – Я помочь хочу! - Ты и так уже помог, - заверил его Фили. – Отойди, пожалуйста, ты смущаешь Халу. - Я тебя смущаю? – обрадовался Кили и, состроив смешную рожицу, поиграл бровями. Хала не удержалась и хихикнула, Фили закатил глаза, спрятав улыбку в бороде. - Так все же, как это произошло? – спросил он, осторожно нанося мазь на ранку. - Это моя вина. Она упала, а я не успел ее поймать, - виновато отозвался Кили. - Я сама виновата, что не смотрела под ноги, - одновременно с ним ответила Хала. - Все с вами понятно, - широко улыбнулся Фили. – Ну, вот и готово, - сказал он, закончив накладывать повязку. - Спасибо, - поблагодарила его Хала, вставая. - Постарайтесь больше не носиться как угорелые, - укоризненно попенял Фили брату, - и смотреть под ноги, - добавил он, обращаясь уже к Хале. - Я могу носить ее на руках! – воодушевился Кили и решительно направился к Хале, которая, взвизгнув, шмыгнула за спину Фили. Кили со смехом попытался ее оттуда выловить, но Фили ему не позволил и, минуту спустя, они весело хохотали уже втроем. И Хала, почему-то вдруг вспомнив Линдира, вновь мысленно ответила на заданный тогда вопрос: «Да. Я действительно счастлива здесь».