Долгий путь домой

Хала распахнула глаза, судорожно и прерывисто дыша. Ей снова снился Торин. Снилось, что он обнимал ее там на лестнице, прижимал к себе, целовал в губы и даже… даже засовывал ей в рот свой язык. Хала зажмурилась от ужаса. Однажды она видела такое. Когда зашла в конюшню в поисках Налиэн и обнаружила ее там, в компании заезжего менестреля, с которым Налиэн обжималась возле стойла. Хала тогда жутко смутилась и тихонько сбежала, так и оставшись незамеченной. В отличие от своей беспутной подруги, сама Хала никогда ни с кем не обжималась и не целовалась. Даже ни о чем таком не помышляла – слишком уж стыдно и боязно. Она спрашивала потом у Налиэн, не противно ли было, когда менестрель сунул свой язык в ее рот. Налиэн в ответ весело смеялась и говорила, что Хала просто не понимает. Хала действительно не понимала. Разве может быть приятно нечто подобное? Тем более, что во сне Хала видела не молодого и симпатичного менестреля, а грозного гномьего короля. Да к тому же, стыдно сказать, ей приснилось, что на Торине не было рубахи. Хала ощутила, как при воспоминании об этом, щеки заливает краска смущения, и чудилось, будто она все еще ощущает на своей коже следы его прикосновений. От этого было стыдно и очень страшно. Хала обернулась и глянула на противоположный край кровати, где спал Фили. Она смотрела на его профиль в тусклом свете факелов, и страх понемногу отступал. Хала прислушалась к звуку мерного спокойного дыхания Фили и постаралась дышать с ним в унисон. Постепенно сердце перестало биться в груди пойманной бабочкой, и Хала снова попыталась заснуть. Но сон не шел. В голову лезли странные, пугающие мысли. Почему-то казалось, что вон там, в углу, в тени кто-то затаился, и что-то тихонько шуршит за сундуком, и пламя факела качнулось, словно от легкого ветерка, но ведь это не возможно – здесь нет окон. Хала повыше натянула одеяло и поджала под себя ноги. Все это глупости. Здесь никого нет. Только она и Фили. Но та тень у двери очень похожа на силуэт и кажется, что еще мгновение, и тот, кто затаился в темноте, шагнет прямо к Хале и схватит ее. Ерунда какая! Такого не может быть. Просто глупые выдумки и страхи, навеянные ночным кошмаром. И никого там на самом деле нет. Ведь нет же? Через мгновение Хала уже была под боком у мужа. Тихонько шмыгнув под одеяло, она замерла и прислушалась. В опочивальне по-прежнему стояла тишина, нарушаемая лишь звуком сонного дыхания Фили. Но теперь эта тишина больше не казалась зловещей и не пугала. Страх бесследно исчез - также быстро, как и появился. Хала, наконец, перестала сдерживать собственное дыхание и, немного повозившись, устроилась поудобнее. Сейчас, когда она лежала рядом с Фили, все пугающие ее прежде мысли вдруг исчезли, и даже зловещая тень у двери теперь больше не была похожа на силуэт, а выглядела как самая обычная и совершенно непримечательная тень. Хала немного посомневалась, а потом осторожно обхватила руку Фили и прижалась щекой к его плечу. Просыпаться не хотелось. Хала сладко вздохнула, медленно потянулась и, наконец, открыла глаза. Фили лежал рядом на боку, подперев голову рукой, и смотрел прямо на нее тем же задумчивым изучающим взглядом. Ни привычной улыбки, ни смешинок в глазах – ничего. Хала даже испугалась, что Фили сердится за то, что она улеглась рядом с ним. - Мне снова кошмар приснился, - виновато понурилась Хала, - вот я и… - Я догадался, - чуть кивнул Фили. – Надо было меня разбудить. - Это просто сон, - смущенно пробормотала Хала, – ничего же не случилось. - Ты ведь не плакала? Нет? – озабоченно спросил Фили, вдруг протянул руку и, слегка коснувшись щеки Халы, осторожно убрал упавшую ей на лицо прядь. - Нет, - растерянно сказала Хала, - все было не настолько плохо, как в прошлый раз. Я… я просто немного испугалась, - сбивчиво закончила она. - Точно? – решил почему-то уточнить Фили, пристально глядя на Халу. - Угу, - кивнула та. – Надо вставать, а то на завтрак опоздаем, - протараторила Хала, мечтая поскорее прекратить этот смущающий ее разговор и, отодвинувшись от Фили, торопливо перебралась на свою половину кровати. - С тобой все в порядке? – поинтересовался ей вдогонку Фили. - Да, все хорошо. Спасибо, - кивнула Хала, хотя на самом деле все было далеко не в порядке и совсем не хорошо. Взгляд Фили отчего-то ужасно смущал, заставляя щеки Халы, по неизвестной ей причине, заливаться краской. А еще этот взгляд будто жег ей спину. Хала чувствовала, что Фили все еще смотрит, даже отвернувшись от него. Из-за этого Хала чувствовала себя как-то неуютно и скованно, поэтому очень хотела поскорее сбежать в купальню. И еще чтобы Фили перестал, наконец, так странно себя вести и снова стал прежним. Хала собиралась спокойно встать с кровати и отправиться совершать утренние омовения, но взгляд Фили заставлял ее ужасно нервничать. Она заторопилась, неуклюже попыталась выбраться из вороха простыней, но запуталась, не удержала равновесия на краю кровати и, коротко вскрикнув, упала на пол. - Хала! – Фили мгновенно оказался рядом с ней. - Ой, - болезненно выдохнула Хала, схватившись рукой за только что ушибленное колено, то самое, которое она умудрилась разбить днем. Фили вдруг подхватил ее подмышки, как ребенка, легко поднял и усадил на край кровати. Затем он снова, как прошлым вечером, опустился перед ней на одно колено и, не спрашивая на этот раз разрешения, приподнял подол ее рубашки. Едва подсохшая и схватившаяся корочкой рана снова была содрана до крови, и на этот раз Хале действительно было больно. Фили опять принес из купальни влажное полотенце и принялся осторожно обтирать кровь. Закончив, он взял мазь и, удостоверившись, что Хала держится и не плачет, начал полегоньку наносить ее на рану. Хала тихонько зашипела от боли, а Фили вдруг наклонился и подул на ее ранку. Боль и пощипывание немного приутихли, и Хале стало легче. А еще, увидев, как близко были губы Фили от ее обнаженного колена, Хала почувствовала странную теплоту где-то внутри и невольно затаила дыхание. Фили, продолжая тихонько дуть, вдруг поднял глаза, посмотрел вверх на Халу, и они встретились взглядами. Хале показалось, что ее щеки обдало жаром, а уши сейчас вспыхнут как головешки – так сильно она покраснела. - А я тоже тебя смущаю? – тихо спросил Фили. И Хала, почему-то, не нашлась, что ответить. Фили чуть улыбнулся уголком рта и, наконец, отвел взгляд. Только тут Хала и сообразила, что все время, пока он смотрел ей в глаза, она сдерживала дыхание. Фили закончил накладывать повязку и снова поднял на Халу взгляд. - Спасибо, - смущенно пробормотала Хала. - Постарайся быть осторожней, - снова улыбнулся ей Фили, а Хала нашла в себе силы лишь на ответный кивок и сбежала в купальню. Хала не знала, что происходит, но такой Фили совершенно ей не нравился. Что на него нашло? Ведь у них все было так замечательно! Хала со временем совсем перестала бояться мужа, за последние пару месяцев она и вовсе успела привыкнуть к нему и начала доверять. И ей действительно нравилось находиться в компании Фили. А теперь вдруг с ним что-то случилось, он как-то изменился, и Хала была уже совсем не уверена, чего от Фили теперь ожидать. Может быть, ей стоит поговорить об этом с Кили? Вдруг он знает, в чем дело? Но, сколько не пыталась Хала разузнать у младшего принца причину странного поведения его брата, ничего у нее не получалось. И в основном потому, что Хала просто не могла толком объяснить Кили, что именно настораживает ее в поведении Фили. То, что теперь он время от времени пристально на нее смотрит? Ну, так ведь он и раньше смотрел, только Халу это прежде не смущало. Или то, что он подолгу перебирает и расчесывает ее волосы. Не так уж и долго. И к тому же Халу, совершенно точно, раньше подобные прикосновения совсем не волновали. Но, все же, было в поведении Фили что-то. Что-то, что Хала пока не могла облечь в слова. И еще губы Фили. Близко-близко от ее коленки. Хала почему-то никак не могла об этом забыть. Но поведение Фили было не единственной вещью, изменившейся с отъездом эльфов. Правда, в отличие от странного поведения Фили, другие перемены Хале нравились. Она словно попала в совершенно иной Эребор. Эребор, где она больше не была чужой, где гномы всегда улыбались и искренне радовались при встрече. От улыбок всех тех, кто раньше одаривал Халу лишь хмурыми взглядами, среди каменных стен словно бы стало светлей и уютней. Хала дарила им в ответ такие же искренние улыбки и порхала по Эребору, словно у нее и впрямь крылья выросли. Весна в этом году выдалась хоть и не слишком ранняя, зато теплая. Хала теперь проводила долгие вечерние часы на своем балкончике. Темнело уже не так рано, и Хала имела возможность обозревать окрестности при дневном свете. Смотреть, правда, особо было не на что: сажа, сухая серая пыль и голые камни. Но весна, тем не менее, брала свое, и постепенно оживало даже это мертвое место. То тут, то там между камней у самых ворот Эребора выглядывали робкие зеленые веточки и мелкие желтые цветочки. Хала с высоты своего балкона не очень-то могла разглядеть, но все же радовалась, что жизнь потихоньку возвращается в эти места. Наконец началось строительство Дейла. Из Эсгарота пришли обозы с древесиной. Люди ставили палатки и разбивали передвижной лагерь, чтобы жить в нем во время строительных работ. Эреборские каменотесы каждый день подвозили щебенку, большие прямоугольные обтесанные каменные глыбы для фундаментов и камни для кладки. Работа кипела с самого рассвета и до поздней ночи. Стоя на своем балконе, Хала часто слышала, как поют строители во время работы – ветер доносил их веселые голоса, и Хала с удовольствием подхватывала знакомые с детства мотивы. Гномы принимали в восстановлении Дейла самое деятельное участие – не только материалами и инструментами – вместе с людьми постоянно работали две большие бригады гномов-каменщиков. Когда-то Дейл был ближайшим соседом Эребора, славившимся своими рынками и купцами на много лиг вокруг. Гномы, также как и люди, стремились поскорее вернуть те благодатные времена. Эребору было очень выгодно иметь в ближайших соседях крупный торговый город, и Торин не скупился оказывать всевозможную помощь людям. В том числе и потому, что с будущим правителем Дейла его теперь связывали родственные узы. Оба принца все чаще выезжали на место строительства, а Хала все чаще оставалась с Дис. Хала не возражала. Общаться со свекровью девушке было очень интересно. Дис учила ее всяким гномским премудростям и рассказывала интересные истории из своей жизни. Хала слушала про далекие Синие Горы, в которых обрели дом гномы после тяжелых скитаний по чужим негостеприимным землям. О том, как, рано лишившись отца, росли под присмотром Торина сыновья Дис. Слушала рассказы о детстве и юности самой гномьей принцессы. Балин на своих уроках истории говорил Хале, что у Торина и Дис был еще средний брат – Фрерин, который пал в битве под Азанулбизаром. Тогда принц Фрерин был для Халы всего лишь еще одним именем в истории, но после рассказов Дис все переменилось. Дис очень любила Фрерина. В то время, как наследный принц Торин, будучи старшим из сыновей Трора, готовился продолжить династию Дуринов и занять однажды свое законное место на троне Эребора, Фрерин уделял все свободное время своей младшей сестренке. Дис говорила, что Хала с Кили очень напоминали их с Фрерином. «Мы тоже были совершенно неугомонными, никогда не ходили пешком – только бегали. И облазили весь Эребор с низу до верху. У меня не было друга ближе Фрерина. Я доверяла ему все свои тайны. А он всегда и во всем меня поддерживал и помогал. Я все еще по нему тоскую. Фрерин был большой шутник и проказник. С ним было очень весело. Мы частенько устраивали разные шалости, и нам влетало от отца. Но он никогда не сердился на нас всерьез, скорее журил для порядка. С Торина всегда спрос был строже, как с наследника, а нам многое прощалось. И мы вовсю этим пользовались» - вспоминала Дис. Хала с искренним интересом слушала все, что готова была поведать ей гномья принцесса, пыталась представить себе Фрерина и юную Дис, играющих в салки в тронном зале и удирающих от Торина по коридорам. Хале очень нравились рассказы о Фрерине. Иногда она сама просила Дис рассказать ей что-нибудь о нем. И Дис с большой радостью и удовольствием делилась с Халой воспоминаниями о давно прошедших счастливых временах. А Хала жадно ловила каждое ее слово. С Фили они теперь виделись редко. В основном по утрам. После завтрака Фили зачастую уезжал на стройплощадку и возвращался в Эребор очень поздно. Хале было немного жаль, что с недавних пор у них совсем нет времени на вечерние чтения, которые оба очень любили. Но Хала старалась радоваться тому обстоятельству, что легендарный Дейл скоро будет отстроен заново и станет торговать со всем близлежащими землями, а люди будут жить в достатке и совсем рядом с Эребором. Пока же приходилось мириться с постоянным отсутствием Фили. Иногда он возвращался чуть раньше, и Хала выспрашивала у него о том, как идет строительство. Но в основном Фили приходил очень поздно. Зачастую Хала уже спала. Утром же у них было совсем мало времени и пообщаться почти не удавалось. Однажды Хала по обыкновению заскочила после обеда в свои покои, чтобы забрать прочитанную накануне книгу и отнести ее назад в библиотеку. В опочивальне Халу поджидал сюрприз. На прикроватной тумбе, с той стороны кровати, где спала она, стояло серебряное блюдо, а на нем, сверкая наливными боками, горкой лежали крупные красивые яблоки. Хала некоторое время с восхищением глядела на свою находку, а затем осторожно взяла одно и надкусила. Яблоко было очень сочное и вкусное. У Халы не возникло ни малейшего сомнения насчет того, кто принес ей гостинец. Но где смог Фили найти такие чудесные яблоки в это время года? Сейчас ведь только весна и, значит, эти яблоки из прошлогоднего урожая. Конечно, яблоки прекрасно хранятся всю зиму в погребах, но к весне их, как правило, уже не остается. А если и остаются, то выглядят не слишком привлекательно – зачастую они успевают подмерзнуть за зиму, подувянуть и годятся только на компот. Но плоды, лежащие перед Халой, были крепкие, сочные и даже сохранили свой аромат. В это время года такие яблоки на рынке запросто не купишь. Их, наверное, только ко двору эльфийского короля и подают. Фили, должно быть, немало потрудился, чтобы так порадовать Халу. И вдруг Хала вспомнила еще одну важную вещь: Фили терпеть не мог яблоки. Просто-таки ненавидел их после того, как во время побега из плена лесных эльфов, сплавился по реке в закупоренной бочке, пропахшей этими фруктами. Кили не раз с удовольствием и гордостью рассказывал Хале историю этого дерзкого и отчаянного побега. Тогда как Фили, наоборот, о нем вспоминать не любил. И, тем не менее, Фили озаботился тем, чтобы достать специально для Халы такие чудесные плоды. Все только потому, что Хала яблоки очень любила и как-то упомянула об этом вскользь. А Фили запомнил и принес их специально для нее. Да не просто яблоки, а самые что ни на есть чудесные, восхитительные, достойные настоящей принцессы. От мысли об этом рот Халы невольно растянулся в улыбку, а в груди разлилось ласковое тепло. Забота Фили была очень приятна и почему-то немного волнительна. А в памяти, совсем не к месту ни с того ни с сего опять всплыла разбитая коленка и губы Фили, и его взгляд в тот момент. Почему она никак не может об этом забыть? Кили был занят в связи со строительством Дейла не меньше, чем Фили. Свободные вечера у него теперь выпадали редко. Однако, едва представилась возможность, Кили сразу предложил Хале составить ему компанию на стрельбище – на что Хала с радостью согласилась. В зал для стрельбищ Хала пришла первой. Кили, которому по пути из Дейла не повезло попасть под дождь и вытаскивать застрявшую колесом в грязи повозку, немного припозднился – принимал ванну. Он прибежал запыхавшийся, с непросохшими после мытья волосами, и ужасно взъерошенный. Увидев его, Хала невольно рассмеялась. Она, не задумываясь, протянула руку и принялась поправлять беспорядочно торчащие во все стороны пряди. А Кили чуть наклонил голову, чтобы Хале было удобней. И тут Хала вдруг осознала, что именно она делает. - Ой, - смутилась Хала, - извини. Я не подумала. - Не подумала о чем? – не понял Кили. - Ну, твои волосы… я должна была спросить разрешения, - виновато проговорила Хала. - Считай, что оно у тебя уже есть, - просто ответил Кили. - А можно, я тебя заплету? – воодушевилась Хала, у которой уже давненько чесались руки сделать что-нибудь с вечно лохматой шевелюрой младшего принца, а то все гномы, как гномы, а это что за безобразие? - Ладно. Попробуй, - кивнул Кили, после секундного колебания, и уселся прямо на пол, а Хала опустилась рядом на колени и принялась за работу. Прежде всего, она распустила небрежно перехваченные заколкой пряди, и отложила заколку в сторону. Гребня под рукой не было, и Хала принялась расчесывать Кили, пропуская его волосы сквозь пальцы. Волосы Кили, в отличие от вьющихся волос Фили, были совершенно прямыми, и потому казались менее жесткими, хотя, конечно, ни в какое сравнение с человеческими они не шли. В нескольких местах пряди были сильно спутаны, и Хале пришлось немало повозиться, чтобы аккуратно распутать их и не сделать гному больно. Причесав Кили, Хала собрала часть волос у него на затылке и перехватила их заколкой так, как делал всегда он сам, а затем отдельно собрала те пряди, что выбивались по бокам и частенько придавали его прическе немного лохматый вид. Начала Хала с левого виска. Она аккуратно заправила непослушные прядки Кили за ухо и принялась сплетать их в косичку. Из множества видов плетения кос, которым обучила Халу Тэя, Хала выбрала, едва ли не самый сложный, но зато, по мнению Халы, самый красивый. Хала плела медленно и старательно. Ей очень хотелось, чтобы все получилось правильно. Кили молча сидел и терпеливо ждал, предоставив Хале полную свободу действий. Когда первая косичка была готова, Хала придирчиво осмотрела полученный результат и осталась очень довольна. Чтобы закрепить косичку, Хала воспользовалась одной из резных серебряных бусин, которые в изобилии украшали ее собственную прическу. Переместившись поближе к правому виску Кили, Хала принялась проделывать то же самое с другой стороны. Она была так увлечена своим занятием, что даже не сразу услышала шаги. Подняв голову, Хала обнаружила Фили, остановившегося поодаль и наблюдавшего за ней и Кили с искренним удивлением. - Как тебе это удалось? – спросил он Халу, подходя ближе. - Меня Тэя научила. И я много практиковалась, - Хале стало обидно, что Фили считает ее неумехой, тогда как упорная и любознательная Хала, под чутким руководством своей прислужницы, освоила немало способов плетения волос. - Да нет же, - улыбнулся Фили, - косичка просто чудесная. Я хотел знать, как ты смогла уговорить Кили посидеть на месте спокойно и позволить заплести ему волосы? Он же никому не дается. А в детстве и вовсе беда была: от матушки убегал, от меня отбивался и сидел спокойно, только когда Торин брался за ремень, да и то, если не успевал до его прихода удрать. - Просто Хала вежливо меня попросила, - хитро улыбнулся в ответ Кили. – К тому же она очень осторожна и не пытается содрать с меня скальп, как ты или дядя. - Если бы ты хоть иногда расчесывался, твои волосы не путались бы так сильно, - покачал головой Фили. - Если бы они не путались, Хале не пришло бы в голову меня заплетать, - задорно рассмеялся Кили и показал брату язык, на что тот весело фыркнул. Хала слушала эти шутливые препирательства с улыбкой и продолжала свое занятие. Когда вторая косичка была готова и также закреплена на кончике бусиной из прически Халы, пришло время оценить проделанную работу. С аккуратно заплетенными волосами Кили выглядел гораздо опрятней и больше походил на холеного принца, чем на безалаберного разгильдяя, к образу которого Хала успела привыкнуть. Фили новый облик брата очень понравился, как и самому Кили, который не поленился сбегать до общественных купален, в которых находилось ближайшее зеркало. После Хала с Кили упражнялись в стрельбе из лука, пока Фили метал в цель ножи и кинжалы. Когда они втроем вошли в малую обеденную залу, Торин разговаривал с Балином и как раз собирался садиться за стол. Король поприветствовал вошедших легким кивком, и снова вернулся к разговору. Однако, через пару мгновений он оборвал свою фразу на полуслове и снова повернулся в сторону Халы и принцев, пристально разглядывая Кили. После чего хмыкнул – не понятно: то ли удивленно, то ли одобрительно и глянул на Халу, отчего та ужасно смутилась. Балин тоже с улыбкой смотрел на Халу, и девушка окончательно уверилась, что Кили на самом деле был совершенно безнадежен в вопросе плетения волос, и никто прежде не мог с ним сладить, раз уж гномы так быстро догадались, кому именно удалось совладать с этим оболтусом. Весна все больше вступала в свои права. Наверное, там, на берегу Долгого озера, где когда-то был дом Халы, сейчас радует глаз сочная свежая зелень листьев, а босые ноги ласкает молоденькая зеленая травка. Наполняя еще прохладный весенний воздух густым сладким ароматом, цветут вишни, и все вокруг радостно пестреет разноцветными красками от распустившихся весенних цветов. Но здесь, в Эреборе, все было по-прежнему: тот же причудливый орнамент на стенах, тот же блеск драгоценных камней, тусклое сияние в свете факелов серебра и золота. Гномам не понять, как можно восхищаться трепетной и такой краткосрочной красотой цветка, но сердце Халы тосковало по этой живой красоте. - Хочешь поехать завтра вместе со мной? – спросил как-то вечером Фили. - Поехать? – не сразу поняла Хала. - Посмотреть, как строится Дейл, - улыбнулся Фили. - Ты приглашаешь меня выйти из горы? – ахнула Хала. - Ну да, - пожал плечами Фили, - я подумал, вдруг ты захочешь немного прогуляться. - Конечно, я хочу! – воскликнула Хала, все еще не веря своей удаче. Они выехали рано утром на следующий день. Хала была так взбудоражена и счастлива, что едва сдерживалась и чинно ехала рысью, как все, вместо того, чтобы пустить пони галопом, как ей хотелось на самом деле. Разумеется, вблизи Пустошь Смауга выглядела ничуть не лучше, чем когда Хала обозревала окрестности с высоты своего балкона: кругом лишь голые камни и такая же серая мертвая земля. Но засидевшаяся в горе Хала все равно была безмерно счастлива и ужасно радовалась уже тому, что над головой у нее небо, в лицо дует теплый весенний ветерок, глаза слепит от солнца, и иногда чуть всхрапывает симпатичный пушистый пони, на котором Хала едет верхом. Халу переполняло восторгом от одной только мысли, что она находится за пределами горы. Нет, Эребор Хала, с недавнего времени, действительно считала своим домом, и ей нравилось там жить. Но она просто скучала по ощущению свободы и большого открытого пространства. Несмотря на то, что Хала приехала вместе с Фили, она его за целый день почти не видела. Фили был очень занят, и большую часть времени Хала провела в компании Кили, у которого сегодня дел было не так много, и он на самом деле отправился с братом специально ради того, чтобы приглядеть за Халой. А когда и он тоже отъезжал, с Халы не спускали глаз четверо стражников, которых Фили также взял ради Халы. За весь день Хале было позволено всего лишь поздороваться со знакомым ей по Эсгароту вельможей, который руководил строительством Дейла, да перекинуться с ним парой слов. В основном они с Кили гуляли по окрестностям или разглядывали то, что уже было построено. Не слишком-то насыщенное событиями времяпровождение, но для Халы все вокруг было новым и очень интересным. После обеда прошел небольшой дождик, и сразу же повсюду образовались лужи. Лошади и колеса повозок, на которых перевозили доски и щебенку, быстро превратили эти лужи в сплошное грязное месиво. И Хала, несмотря на старания кудахтающего вокруг нее Кили, безнадежно испачкала сапожки и низ подола своего платья. А весь ее плащ, как и плащ Кили, был забрызган грязью, отлетающей от лошадиных копыт. Но Хала была безмерно счастлива и совершено не расстроилась по этому поводу: оказывается, просидев несколько месяцев среди каменных стен, она успела соскучиться даже по грязи. Фили вернулся к ним с Кили под вечер, уставший и такой же чумазый. Но, услышав веселый смех Халы и увидев ее счастливое лицо, он и сам не смог сдержать улыбки. Всю обратную дорогу Хала делилась своими впечатлениями и не уставала благодарить Фили за подаренную ей возможность прогуляться. А обещание Фили и впредь время от времени брать Халу с собой в Дейл на прогулки, стало для Халы самым чудесным подарком. Хала быстро взбегала вверх по ступеням, спеша на свой балкон, чтобы поскорее почувствовать на лице легкое дуновение теплого весеннего ветерка. Конечно пейзаж, открывающийся со старой дозорной площадки, никак не отражал присущее этому времени года буйство красок, и ничего весеннего и радостного в нем не было, но все же весна чувствовалась даже здесь, на Пустоши. Ощущалась какой-то непонятной, беспричинной радостью, трепетом и волнением. Воздух был как будто наполнен загадочным томлением и сладким ожиданием чего-то особенного. Едва ступив на балкон, Хала замерла от неожиданности, не поверив собственным глазам. Ее скучный пустой балкон с высокими перилами, было просто не узнать, словно, миновав мертвые земли Пустоши Смауга, весна заглянула именно сюда. По углам стояли четыре больших, высоких, искусно выполненных и изысканно украшенных гномьим орнаментом темно-зеленых малахитовых вазона. В двух из них вальяжно раскинули ветви кусты жасмина, усыпанные пахучими белыми цветами. В двух других только-только завязывались бутоны на кудрявых кустах шиповника, обещающих зацвести в ближайшие недели. По центру балкона располагался более низкий и широкий вазон, густо засаженный кустиками мелиссы, яркими и золотисто-желтыми от распустившихся цветов. Хала ахнула от представшего ее взору великолепия, невольно хватаясь рукой за сердце. Она двинулась вперед между вазонами, с восторгом осматриваясь по сторонам и не замечая, что от волнения идет крадучись на носочках и временами сдерживает дыхание от переполняющего ее восторга. Хала останавливалась перед каждым растением, вдыхала сладкий, настойчивый запах цветущего жасмина и легкий аромат мелиссы, гладила пальчиком нежные бархатистые лепестки, прикасалась с волнением к бутонам и долго любовалась простой, и такой знакомой красотой весенних цветов. Хала так увлеклась, что совершенно не заметила наступившие сумерки и даже ни разу не вспомнила, что опаздывает на ужин. А когда на балкон пришел Фили, чтобы напомнить ей об этом, его тоже ожидал сюрприз. Едва он ступил за порог, Хала подлетела к нему, обхватила руками за шею и звонко чмокнула в щеку. А затем принялась горячо благодарить, попутно восхищаясь и самой идеей превращения старой дозорной площадки в цветущий сад, и изящными вазонами, и восхитительным цветущим жасмином, и чудесным шиповником, чай с которым Хала очень любит, и яркой, солнечной мелиссой, которая как будто принесла теплое весеннее солнышко на пустой каменный балкон. Фили был немало удивлен таким оживленным поведением обычно очень скромной и стеснительной девушки. Он смотрел на восхищенно щебечущую Халу и улыбался. Они даже немного опоздали на ужин, но Торин, хоть и нахмурился, замечания им не сделал. Может, не захотел портить Фили и Хале их хорошее настроение, а, может, решил не ссориться с Дис, которая, заметив недовольство Торина опоздавшими сыном и невесткой, чувствительно ткнула брата локтем под ребра и беззвучно прошептала одними губами: «Даже не думай!». Хала с Кили сидели на балконе под кустом цветущего шиповника на пушистой шкуре, расстеленной прямо на полу. - Нет, ты неправильно произносишь. Нужно сильнее тянуть в начале слова, а в конце звук должен быть более твердым. Вот, повторяй за мной. Хала старательно разучивала вместе с Кили новое слово – вроде бы какое-то старинное и малоиспользуемое теперь гномье приветствие. По крайней мере, она так поняла из путаных объяснений Кили. Но Хала поклялась себе выучить кхуздул досконально, поэтому даже старомодное приветствие было ей интересно. Видимо слово, действительно, было очень старое – уж больно сложно его было произносить. Однако упорная Хала, после долгих мучений все же смогла сказать его правильно и гордо улыбнулась заслуженной похвале. Вошедший Фили выглядел немного уставшим. Он опять весь день провел на стройке, а после отчитывался перед Торином и долго обсуждал с ним разные вопросы, касающиеся восстановительных работ в Дейле. - Как дела? – спросил Фили, опускаясь на шкуру рядом с Халой. Хала бросила быстрый взгляд на Кили и, получив в ответ едва заметный утвердительный кивок, поприветствовала Фили, использовав только что выученное слово. Реакция Фили была странной: у него потешно округлились глаза, а рот чуть приоткрылся, словно он собирался Хале возразить, но так и не подобрал подходящую случаю фразу. Хала успела переволноваться, что снова ошиблась в произношении и ляпнула вместо приветствия какую-нибудь глупость, но Фили вдруг прищурился, повернулся к Кили и отвесил ему легкий подзатыльник. Кили же в ответ на это весело расхохотался. И тут Хала все поняла. - Кили! – воскликнула она. – Что я сейчас сказала на самом деле?! - Поверь мне, ты не хочешь этого знать, - ответил вместо брата Фили. – Зачем ты учишь ее гадостям? – обратился он уже к младшему принцу. - Разве можно знать язык, если не умеешь на нем ругаться? – весело отозвался Кили. - Я девушка! Да к тому же принцесса! Мне не пристало ругаться! – возмутилась Хала. - Так ведь я не сказал тебе, что это слово означает, - самодовольно парировал Кили. – Зато теперь если ты услышишь его, то будешь знать, что кто-то рядом выругался. Хала не могла не признать правоту слов темноволосого принца. А сам Кили широко улыбался и аж светился весь от гордости за свой хитрый план. И Фили с Халой тоже не смогли сдержать ответной улыбки. Но Фили все же пожурил немного брата за его выходку. - А если бы она это слово сказала не мне, а Торину? – строго спросил Фили младшего. – Ты подумал о последствиях? - Вот тогда бы мне влетело! – весело расхохотался Кили. – Уверен, что дядя сразу бы смекнул, откуда ветер дует! Тут уже Хала с Фили перестали сдерживаться и тоже рассмеялись, глядя на веселящегося Кили. А Хала вдруг подумала, что у Фили очень красивый смех. Случайно глянув на его рот, она снова вспомнила, как близко были однажды губы Фили от ее колена, и опять почувствовала легкое смущение и волнение. Это воспоминание частенько не давало Хале покоя. Что-то произошло тогда между ними. И с того момента все изменилось. Фили изменился. Хала не могла точно сказать, в чем именно проявлялись эти изменения, но они были. Хала это чувствовала. В поведении Фили с недавнего времени было нечто странное. Иначе как объяснить то, что теперь Хала краснеет от его взглядов? Или что ее сердце начинает биться быстро-быстро, когда Фили подходит слишком близко и заглядывает ей в глаза? Или то, что ей отчего-то становится жарко, когда руки Фили перебирают ее волосы? Или может… может дело вовсе не в Фили, а в ней самой? Хала совсем запуталась. Фили снова уезжал. Но на этот раз в Эсгарот. И это означало, что его не будет несколько дней. Не то чтобы в этом было что-то особенное – они с Халой в последнее время не очень часто виделись, поэтому Хала думала, что едва ли заметит такое непривычно долгое отсутствие мужа. Днем она действительно была занята и почти не думала о Фили. А вот оставшись вечером совершенно одна в опочивальне, Хала вдруг почувствовала себя одиноко. Нет, ей, конечно, и раньше приходилось ложиться спать без Фили, когда он задерживался. Но раньше Хала всегда знала, что Фили все равно придет, и утром они обязательно увидятся. Теперь же мысль о том, что Фили не будет несколько дней, никак не давала Хале заснуть. Она немного почитала, но как-то без особого удовольствия и решила ложиться пораньше. Однако сон никак не шел. Оказывается, Хала так привыкла к звуку дыхания Фили, что сейчас, когда тишину опочивальни нарушало лишь ее собственное, Хале было как-то тоскливо и неуютно. Она извертелась на своем месте, пытаясь улечься поудобнее, но заснуть так и не смогла. Вздохнув, Хала пришла к неутешительному выводу, что выспаться ей сегодня, видимо, не удастся. Она улеглась на спину и сложила руки на груди. Вверху на потолке мерцали звезды. Хала привычно нашла глазами знакомые созвездия и вздохнула, осознав одну простую вещь: она скучала по Фили. Хала снова перевернулась на бок, закрыла глаза и подложила сложенные вместе ладони под щеку. Однако через мгновение вскочила совершенно ошарашенная. Звезды! Ей показалось, что на потолке были звезды! Хала задрала голову вверх и ахнула – не показалось. На высоком, окутанном мраком потолке, действительно, поблескивали звездочки. Хала все еще не могла поверить собственным глазам. Она слетела с кровати и бросилась разжигать дополнительные, потушенные на ночь факелы. Когда в опочивальне стало светло, Хала снова посмотрела вверх. Потолок был украшен десятками бриллиантов. Все они были немного разного размера и располагались в определенной последовательности, образуя узор, соответствующий расположению звезд на ночном небосводе. Хала засмеялась от восторга: Фили подарил ей не просто звезду с неба, а все звездное небо целиком! Хала снова погасила факелы, оставив гореть лишь один, чтобы в опочивальне было как можно темнее. Бриллианты отражали свет единственного факела и, так же как звезды, загадочно поблескивали высоко в темноте над головой Халы. Хала опять забралась в постель и принялась созерцать раскинувшуюся перед ее взором красоту. Фили в очередной раз смог ее удивить. Запомнив рассказ Халы о ее привычке засыпать, любуясь звездами через окно, Фили, поскольку не мог сделать под землей окно, перенес ночное небо в опочивальню Халы. Хала повернула голову и посмотрела на пустующий край кровати Фили. Его не будет еще три дня. А день рождения у Халы послезавтра. Значит, Фили не успеет вернуться. Обидно. Хале так хотелось поблагодарить его за этот чудесный подарок и за все, что Фили для нее делает. Целых три дня. А Хала уже тоскует. И сна ни в одном глазу. Хала поднялась и шустро перебралась на тот край кровати, где спал Фили. Забравшись под одеяло, она ткнулась носом в подушку и улыбнулась. Подушка пахла как Фили. Хала немного повозилась, устраиваясь поудобнее, вздохнула и закрыла глаза. Окруженная запахом Фили, она снова улыбнулась и заснула почти мгновенно. На следующее утро за завтраком Хала узнала, что не далее, как завтра, в Эребор прибудет сам Гендальф Серый. Хала видела его на свадьбе, но помнила довольно смутно, слишком уж была тогда напугана. Но сейчас Хала была совсем не прочь познакомиться со знаменитым волшебником поближе и поболтать с ним. Еще проживая в Эсгароте, Хала слышала о нем всякие невероятные слухи и байки, Фили и Балин не раз о нем рассказывали, а еще Хала выспрашивала о Гендальфе у Ори и Кили. После всех этих рассказов интерес Халы только разгорался сильнее. Конечно, Гендальф приезжает, чтобы повидать Торина, обсудить с ним какие-нибудь важные дела и мало вероятно, что великий волшебник вообще обратит на Халу внимание, а уж тем более - захочет вести с ней беседы и рассказывать интересные истории. И даже тот факт, что завтра Хала будет именинницей, скорее всего, ничего не изменит. У гномов не принято отмечать дни рождений шумными застольями, как это обычно бывает у людей. Так что вряд ли получится использовать свой день рождения как повод для общения. Но Хала надеялась, что обязательно придумает что-нибудь и сможет обратить на себя внимание мага. Очень уж она была заинтригована возможностью пообщаться с самим Гендальфом Серым. Сегодня ей исполняется шестнадцать. Хала внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале. Она как раз вернулась из купальни, оделась и теперь расчесывала волосы, раздумывая, какую прическу ей сделать в этот особенный день. Хала, улыбаясь, бережно погладила пальцами венчальную косичку, и тут в дверь постучали. Удивившись, кто мог прийти к ней так рано, Хала отложила гребень и пошла открывать. За дверью оказался Кили. - Доброе утро! – поздоровался он. – Я сейчас уезжаю в Дейл на весь день и вернусь поздно вечером. Поэтому и пришел так рано. Хочу быть первым, кто поздравит тебя с днем рождения! - Я очень польщена такой честью, - искренне улыбнулась Хала, а Кили тем временем приосанился и придал своему лицу серьезное и торжественное выражение. Из уроков с Ори, Хала знала, что по обычаям гномов, именинника поздравляли небольшой ритуальной речью. «Иногда в кругу близких родственников, помимо общепринятого поздравления, имениннику оказывают еще какие-нибудь небольшие дополнительные знаки внимания, - рассказывал ей молодой летописец, - например, в нашей семье есть традиция петь короткую шутливую песенку». Хале и самой доводилось поздравлять с днем рождения нескольких гномок, вместе с которыми она вышивала гобелены. Но они не были из числа ее ближайших родственников, поэтому Хала ограничивалась только поздравительной речью. А вот то, что она вчера не удосужилась выяснить, есть ли какие-нибудь дополнительные знаки внимания, оказываемые имениннику в ее собственной семье, несомненно, было большим упущением Халы. Но она весь предыдущий день размышляла, как бы ей подружиться с Гендальфом, так что совсем упустила эту важную вещь из виду. Хорошо еще, что первым ее поздравляет Кили, и если она вдруг что сделает не так, то он подскажет и поправит. Кили, тем временем, принялся торжественным голосом произносить традиционную речь. Хала внимательно его слушала, улыбаясь необычайно серьезному виду темноволосого принца. Кили в этот момент выглядел очень сосредоточенным и важным – совсем на себя не похож. Прежде чем произнести финальное пожелание счастья и долголетия, Кили, не меняя серьезного выражения лица, вдруг сгреб Халу в объятья, смачно расцеловал в обе щеки, а затем и вовсе прижался своими губами к ее. Хала только задушено пискнула от неожиданности и уперлась кулачками Кили в грудь. Кили отлепился от ее губ с громким чмокающим звуком, произнес последние пожелания и низко поклонился. Ошарашенная Хала заплетающимся языком пролепетала положенные по традиции слова благодарности, с перепугу перепутав окончания. Кили исправил ее ошибку, и Хала машинально повторила за ним правильный вариант. Кили одобрительно кивнул, пожелал Хале доброго дня и поспешил по своим делам. Хала закрыла за ним дверь и прижалась к ней спиной. Вот так небольшой дополнительный знак внимания для именинника! Хала в ужасе прикрыла рот рукой: ладно еще Кили, но ведь и Торин тоже будет ее целовать. В памяти сразу всплыли все те кошмары, что снились Хале о гномьем короле. Хала почувствовала, как в груди холодным липким комком сворачивается страх. Зябко обхватив себя руками за плечи, Хала малодушно пожелала не выходить сегодня из опочивальни весь день и не показываться никому на глаза. Но это желание было неосуществимым. Хала тяжело вздохнула и отправилась заплетать волосы. Сделав прическу, она, рискуя опоздать на завтрак, еще долго переминалась с ноги на ногу возле выхода из своих покоев. Наконец, набравшись смелости и сделав глубокий вдох, Хала осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Но там, вопреки ее опасениям, никого не было. Хала тихонько кралась по коридорам и очень старалась не думать о том, какой ужас ждет ее сегодня в обеденной зале. И вдруг в соседнем коридоре Хала услышала шаги. Какие-то странные шаги. Слишком легкие и немного шаркающие. Гномы в их тяжелых сапогах так не ходят. Подгоняемая любопытством, Хала быстро пробежала вперед и осторожно выглянула из-за угла. По коридору шел высокий худой старик в серой хламиде. Сообразив, кого именно ей посчастливилось встретить, Хала вышла из своего укрытия и вежливо поприветствовала мага. - А-а-а, Ваше Высочество, - улыбнулся волшебник и отвесил Хале легкий поклон. – И вам тоже доброго утра. Не проводите старика в обеденную залу? А то я, кажется, слегка заплутал, - Гендальф одарил Халу веселым озорным взглядом. - С удовольствием! – радостно ответила Хала, улыбаясь в ответ. - Я слышал, что у вас сегодня день рождения? Примите мои поздравления. - Благодарю, - Хала была очень польщена, что великий волшебник не только обратил на нее внимание, но даже знает о дне ее рождения. Он вообще казался очень добрым и улыбчивым. И Хала подумала, что, вполне возможно, ей все же удастся услышать от мага какие-нибудь интересные истории. По дороге они с Гендальфом действительно разговорились. Оказалось, он приехал еще ночью и собирался погостить в Эреборе пару недель. Вопреки страхам Халы, Гендальф Серый был совсем не надменным, а очень даже веселым и приятным в общении. Хала так увлеклась беседой с ним, что не сразу заметила идущего им навстречу по коридору начальника Эреборской охраны. Двалин слегка кивнул Гендальфу – видимо они сегодня утром уже виделись – и повернулся к Хале, у которой тут же сердце в пятки ушло. Как она могла забыть, что и Двалин, и Балин – оба являются близкими друзьями Торина, и имеют все права и привилегии членов семьи. При мысли о том, что Двалин сейчас ее поцелует, Хале сделалось очень страшно. Пока суровый воин произносил слова ритуального поздравления, Хала стояла, вся сжавшись, и с ужасом ждала неизбежного. А уж когда поздравление Двалина стало подходить к концу, Хала и вовсе втянула голову в плечи. Однако Двалин целовать ее не стал. Даже приобнять не попытался. И это было странно. Нет, Хале, разумеется, ни на секунду не хотелось этого поцелуя, просто Хала давно уже убедилась, что гномы всегда очень чтят и соблюдают свои традиции, скрупулезно стараются им следовать, а тут вдруг такое пренебрежение. Хала задумчиво посмотрела вслед удаляющемуся по коридору Двалину. - Скажите, мистер Гендальф, а почему Двалин меня не поцеловал? - А должен был? – удивленно приподнял бровь маг. - Ну, а как же? – удивилась в свою очередь Хала. – Когда Кили поздравлял меня сегодня утром, он… - Хала вдруг замолчала на полуслове, пораженная страшной догадкой, а, бросив, быстрый взгляд на волшебника, увидела, что он улыбается, и покраснела до корней волос. - Так что там с Кили? – невинно поинтересовался у нее Гендальф. - Ах, он! Да я ему! Ух! – Хала аж слов не находила от возмущения. Подумать только! И ведь вел себя так уверенно! Хала и решила, что это часть традиции – даже подумать не могла, что Кили ее просто разыгрывает. Бессовестный! А уж какого страху Хала натерпелась думая, что ей придется целоваться с Торином! - Вот мы и пришли, - проговорил тем временем Гендальф, но кипящая от возмущения Хала едва ли его услышала. - Ну, Кили! Ну, попадись ты мне только! – сердито воскликнула она, чем вызвала веселый смех мага. Ничего страшного в этот день не произошло. Торин был весьма учтив, и Хале даже показалось, что он немного ей улыбнулся. Все остальные поздравления также были вежливыми, и поцеловать Халу никто больше не пытался. Вечером, направляясь в свои покои после ужина, Хала увидела Кили, идущего впереди по коридору вместе с Двалином. - Кили! – тут же окликнула она темноволосого принца и от снова переполнившего ее возмущения даже забыла, по обыкновению, испугаться сурового Двалина. Кили что-то быстро сказал своему попутчику и тот продолжил идти вперед, а Кили развернулся и, широко улыбаясь, подошел к Хале. - Как прошел день? – беспечно поинтересовался он. – Познакомилась с Гендальфом? - Ты! – возмущенно воскликнула Хала. – Ты – бессовестный гном! Как ты мог так надо мной подшутить?! – продолжала кипятиться она, а Кили вдруг расстегнул свой камзол и вытащил из-за пазухи букет ярких весенних цветов. - Вот, это тебе. В качестве извинения, - слегка поклонился он. - Где ты их взял? – спросила Хала, с восторгом разглядывая это чудо. - Нашел одно местечко, - расплылся в гордой улыбке Кили, наблюдая за Халой, которая просто не могла оторвать взгляд от цветов. - Когда поедешь в следующий раз на прогулку в Дейл, я тебе покажу. - Ты ведь не думаешь, что я так просто тебя прощу? – строго спросила Хала. - Нет, конечно, - не слишком правдоподобно изобразил раскаяние Кили. - Тебе хоть немного стыдно? – вздохнула Хала. - Не-а! – мотнул головой Кили, улыбаясь от уха до уха. Первой не выдержала Хала, за ней тут же рассмеялся Кили, и они, весело переговариваясь, вместе пошли по коридору. Кили проводил Халу до ее покоев, где они и распрощались. Оказавшись в своих покоях, Хала принесла из гостиной в опочивальню одну из хрустальных ваз, налила в нее воды и поставила букет. Комнату сразу заполнили изумительные цветочные ароматы. Перед сном Хала немного почитала, время от времени отрываясь от книги и любуясь живой, трепетной и, к сожалению, такой недолговечной красотой цветов. В отличие от вечной красоты звезд – холодной и загадочной. И изящной, но не менее загадочной красоты бриллиантов на ее потолке. Прежде чем лечь спать, Хала перенесла вазу с цветами на прикроватную тумбу с той стороны, где обычно спал Фили, и сама тоже улеглась на его месте. Перед сном она долго смотрела на звездное небо. Ее собственное звездное небо. Хала уже почти заснула, как вдруг явно услышала тихий звук открывающейся двери и чьи-то шаги. Хала приподнялась на постели и изумленно замерла. - Фили! - Извини, что разбудил, - улыбнулся Фили, явно удивленный тем фактом, что Хала спит на его половине кровати, а не на своей. - Я там воду из вазы пролила, - зачем-то соврала Хала, тут же смутилась и покраснела до кончиков ушей. - Понятно, - еще шире улыбнулся Фили, проигнорировав тот факт, что между их спальными местами вообще-то было такое расстояние, что Хала спокойно могла бы спать там даже поперек кровати. - Я так рада тебя видеть! – застенчиво улыбнулась Хала, выбираясь из постели и подходя к Фили. – Как ты здесь оказался? Мы ждали тебя только завтра к обеду! - Хотел непременно успеть на твой день рождения, - ответил Фили, скинув дорожный плащ. - Ты вернулся раньше специально ради меня? – распахнула от удивления глаза Хала. - Конечно, - кивнул Фили. - Это так… так мило, - зарделась от удовольствия Хала. – Я очень хотела, чтобы ты приехал. И еще я хотела тебя поблагодарить за звезды на потолке. Они очень красивые и мерцают совсем как настоящие. - Я подумал, что раз ты любишь смотреть на ночное небо, то пусть у тебя будет возможность сделать это в любой момент, как захочешь, - пожал плечами Фили. – Тебе и правда понравилось? - Еще как! Это похоже на самое настоящее волшебство! – воскликнула Хала. – Большое спасибо, Фили. Мне действительно очень-очень нравится на них смотреть, - призналась она. - Пожалуйста. Мне хотелось тебя порадовать, - Фили выглядел очень довольным. – Цветы? – вдруг удивился он, заметив стоящий в вазе букет. - Это Кили подарил. В качестве извинения. - Извинения? - Он… он немного неудачно надо мной пошутил, а потом извинился и подарил цветы. - Целоваться полез, - догадался Фили. - Он просто дурачился! – вступилась за Кили Хала. - Да знаю я, - весело фыркнул Фили, закатив глаза. – Ну как, готова принимать поздравление? – спросил он, и Хала с радостью и облегчением кивнула, мечтая побыстрее свернуть эту смущающую ее беседу. Однако Фили, пока произносил традиционную поздравительную речь, так пристально смотрел Хале в глаза, что она смутилась еще больше. Когда с ритуальным обменом любезностями было покончено, Фили протянул Хале небольшую пузатую шкатулку. - Что это? – поинтересовалась Хала, осторожно принимая шкатулку из рук Фили. - Подарок на день рождения, конечно, - улыбнулся Фили. - Но у гномов не принято дарить на день рождения подарки, - удивилась Хала. - Зато у людей принято, - ответил Фили. Хала благодарно улыбнулась, осторожно открыла шкатулку и ахнула. Внутри лежало восхитительное золотое ожерелье с изумрудами. Хала смотрела на него, затаив от восторга дыхание, и не могла насмотреться. Это, несомненно, был очень дорогой и роскошный подарок. Нет, конечно, Хале и раньше дарили украшения. Бард нет-нет, да и радовал свою единственную племянницу – то бусы и браслетик купит, то сережки с самоцветами. А став супругой наследного принца, Хала и вовсе получила огромный сундук, доверху наполненный ювелирными шедеврами гномьих мастеров. Большинство тех украшений, что Хала носила в Эреборе, по традиции, так или иначе, демонстрировали различные вариации родового орнамента Дуринов, а среди драгоценных камней преобладали сапфиры, также являющиеся традиционными для правящей королевской династии. Вот только все гномьи украшения, хотя были красивы и искусно сделаны, не очень-то Хале подходили: большие и тяжелые, они уместно смотрелись на дородных фигуристых гномках, а для миниатюрной Халы казались слишком массивными и кондовыми. Но ожерелье, которое принес ей Фили, было словно специально создано именно для самой Халы. Хала осторожно вынула подарок из шкатулки. Изящное ажурное ожерелье вызвало у нее неподдельное восхищение, а крупный изумруд глубокого зеленого цвета просто притягивал взгляд. Хала рассматривала мудреное переплетение узоров, с улыбкой отметив, что среди них гармонично и ненавязчиво проглядывает родовой орнамент Дуринов. Несмотря на заключенную в украшении символику, оно не было ни массивным, ни большим, напротив, это ожерелье отличалось от всех прочих необычайной утонченностью и изысканностью. Также Хала с восхищением любовалась великолепным изумрудом и, не в силах сдержаться, осторожно коснулась камня пальцем. - Какой красивый, - прошептала Хала и чуть погладила переливающиеся многочисленные грани. - Я подбирал под цвет твоих глаз, - тихонько проговорил Фили, почему-то вдруг оказавшийся совсем рядом с Халой. – Хочешь надеть? - Да, - кивнула Хала и повернулась к Фили спиной, чтобы ему удобнее было застегнуть замочек. Ожерелье было довольно легким и быстро согрелось, не дразня неприятно холодом обнаженную шею Халы. Хала снова медленно обернулась к Фили и искренне улыбнулась. - Оно тебе подходит, - заметил Фили, осторожно заправив прядь волос, упавшую на лицо Халы, ей за ухо. – Похоже на тебя. - Спасибо, - прошептала Хала, встретившись с Фили взглядом. Фили улыбался. И стоял так близко, что Хала ощущала исходящее от него тепло. И ей вдруг очень-очень захотелось, чтобы Фили сделал то, что сегодня утром сделал его брат, но только не в шутку, а всерьез. По-настоящему. Хала даже не успела удивиться своим мыслям или смутиться, как Фили, словно догадавшись о ее желаниях, шагнул еще ближе к ней. Они так и не разомкнули взглядов. Фили чуть подался вперед, и Хала поймала себя на том, что тянется ему навстречу. От первого прикосновения губ Фили к ее губам, глаза почему-то закрылись сами собой, и Хала ощутила, как по всему телу словно прокатилась яркая, обжигающе горячая волна. Хала чуть вздрогнула. Тогда Фили обнял ее за талию и прижал к себе. От его запаха и от ощущения таившейся в нем силы, Халу повело. В коленках внезапно появилась слабость, и закружилась голова. Хала хотела ухватиться за плечо Фили, чтобы не упасть, а вместо этого вдруг обняла его за шею. Затем губы Фили чуть раздвинули ее собственные, а его язык слегка толкнулся вперед, Хала, не задумываясь, приоткрыла рот, позволяя ему войти. Когда Хале было двенадцать, она провалилась под лед на одной из речек, что впадает в Долгое озеро. В тот день ветер сорвал наброшенный на ее плечи платок и унес его. Хала отыскала платок, лежащим на едва застывшем льду небольшой речушки. Зима только началась, и лед был еще тонок, но Хале было жаль терять платок – дядин подарок. И она решила попробовать его достать, понадеявшись на то, что извечная причина недовольства нянюшки – чрезмерная худоба Халы, здесь сослужит ей добрую службу. Однако лед еще не успел схватиться как следует и треснул. Хала оказалась в воде. Хорошо еще, что речка в том месте была совсем неглубокая – едва доходила Хале до пояса, так что она легко смогла выбраться. Но, пока Хала добежала до дома, продрогла до синих губ и стучащих зубов. Нянюшка закутала ее в одеяло и отпаивала горячим вином с пряными травами. От вина Халу сразу развезло: тело наполнила приятная истома, голова кружилась, плыло перед глазами. И сейчас, когда Фили целовал ее, Хала чувствовала себя так, словно была пьяна. А еще она ощущала счастье, от которого хотелось петь, смеяться и танцевать. Хала совершенно не умела целоваться, но очень старалась повторять то, что делал Фили. Кажется, у нее даже получалось что-то путное. Когда поцелуй закончился, и Фили чуть отстранился, прижавшись лбом ко лбу Халы, Хала ощутила невероятную легкость во всем теле и еще это странное чувство, словно в животе у нее порхают бабочки, и от прикосновений их легких крылышек было немного щекотно. Сделав глубокий вдох, Хала постаралась хоть немного взять себя в руки и только тут услышала настойчивый стук в дверь. - Мне надо идти, - с сожалением вздохнул Фили. – Торин требует меня к себе для отчета. - Я тебя дождусь, - пообещала Хала. - Боюсь, это может затянуться надолго. Лучше ложись спать. Увидимся утром. - Обещаешь? – Хале очень не хотелось, чтобы Фили сейчас уходил. - Обещаю, - улыбнулся Фили, наклонился и вновь на мгновение прижался своими губами к губам Халы. – Спокойной ночи. - Спокойной ночи. Когда Фили ушел, хмельная от счастья Хала, раскинув руки, упала на кровать и засмеялась от переполняющего ее восторга. Она просто лежала так и любовалась на свое звездное небо. В голове было совершенно пусто, кроме одной настойчивой мысли: Налиэн была права – это совсем-совсем непротивно.