Запахи звёздной пыли. Том 2

После перерыва в комнату прошла Ева, расползся по всем углам запах её духов. Даже в слабом свете её плечи казались ослепительно-белыми. Лена, торчащая за Евиной спиной, казалась на её фоне оскорбительно невзрачной. — Здесь ведь все новички с нулевой ступени, да? — она оглядела комнату, едва поворачивая шею. — Извините, если инструктаж перед лекцией проводился слишком сурово. Но Лена рассказывала вам о хороших правилах, которые правда стоит запомнить. Кто может их повторить? Рука горе-поэтессы — Карины, кажется, — по-школьному взметнулась в воздух. — Алёна, может быть, ты помнишь? Даже в полутьме было видно, как девушка с косой покраснела. — Не выходить без разрешения. Не говорить без разрешения. Не отвлекаться. — Ну а что такой неуверенный голосок? Ты же всё говоришь правильно. Такие правила помогут лучше усваивать информацию. Если у кого-то будут вопросы, запомните их и подойдите в конце лекции. Сегодняшняя будет вводная, совсем небольшая, так что пока мы только начнём погружаться в основные вопросы... Свет мы на это время выключим — надеюсь, вы тут с Леной уже достаточно привыкли к темноте? Так будет проще вслушиваться в суть. Ну и отлично, подумала Кристина, когда щёлкнул выключатель. Может, хоть вздремнуть удастся? — Думающий человек не может жить в современном мире и не осознавать, сколько вокруг него противоречивой информации, — слышала она плавный голос Евы сквозь плёнку полусна. — Представьте себе, что вы решили никогда не смотреть ничего, кроме канала ТНТ. Ни Первый канал, ни канал «Культура», только ТНТ. Представьте, насколько неполным стало бы тогда ваше представление о мире. Вы бы не знали никаких актуальных новостей, ваше восприятие мира ограничивалось бы комедийными сериалами и развлекательными передачами. Это было бы глупо, правда? Никто не выбирает единственный канал для просмотра. Но почему-то именно так люди подходят к выбору своего мировоззрения. Потом вдруг скрипнула дверь, и весь сон слетел с Кристины, когда чей-то пронзительный голос заверещал: — Стойте, стойте, не пускайте его! Его же выгнали! Кристина открыла глаза на секунду раньше, чем вспыхнул свет. Кричала Карина, на пороге нерешительно мялся Евгений. — Он нарушил правила, — подтвердила Лена, поджав губы, — и я велела ему не возвращаться. — Что он сделал? — заинтересовалась Ева, бросив на Евгения обеспокоенный взгляд. Лена склонилась к её уху сухими узкими губами и неслышно зашептала. Да чего там рассказывать? Вступился за бабку, всего и делов... — Вступился за пожилую женщину, — нараспев сказала Ева, и Кристина вздрогнула от такого пересечения их мыслей. — Как благородно. Иного я, Лёша, от вас и не ждала. Садитесь, конечно. Лена, нельзя же так сурово с новичками! — Лена что-то пробормотала, уткнув глаза в пол. — Проходите, проходите, потом мы сразу выключим свет и продолжим. И спасибо вам, что вернулись. — Вам спасибо, — невпопад отозвался Евгений и неловко притулился у стены. Свет снова потух, тьма надавила на веки. Кристина зажмурилась. Добренькую из себя разыгрывает, подумала она. Наверное, затем и была тут эта Лена — чтобы кто-то мог побыть добрым, кому-то нужно быть злым. — ...Человек должен быть восприимчив к истине, не отбрасывать сразу то, что не соответствует его убеждениям, — мерным потоком лилось Кристине в уши. — Почему вы верите, допустим, в Аллаха, но не верите в Будду, Кришну, Яхве, Аматерасу? Кто сказал, что все эти религии не могут быть истинными в равной степени? Кто внушил вам, что они непременно должны быть противопоставлены друг другу? Представьте себе куб. С одной стороны он чёрный, с другой — белый. С каждой стороны стоит по человеку, один говорит: «Куб белый», другой говорит: «Куб чёрный». Кто из них прав? Оба. И оба неправы, поскольку не в состоянии осознать простую истину — куб и белый, и чёрный одновременно. То же самое можно сказать о Боге... — То есть Бог и белый, и чёрный? — Этот развязный голос, мигом стряхнувший с неё дремоту, Кристина не перепутала бы ни с каким другим. — Как Майкл Джексон, что ли? — Вон! — взвизгнула Лена, и снова вспышка света ударила Кристину по векам. — Немедленно вон! — Тише, Лена, тише, — остановила её Ева, — но вы и правда нарушили правила без всякой причины. Очень жаль, но мы с вами вынуждены попрощаться, по крайней мере, на сегодня. — И... извините, — пробурчал Куртка, не двигаясь с места. — Был неправ. — Но Ева всё ещё глядела на него, выжидающе склонив голову, так что он нехотя прошаркал к выходу. Свет погас. Мда, Куртку они тут явно больше не увидят. — Подумайте о том, — доносился Евин голос словно издалека, — что, возможно, ваши представления не являются единственно верными. Подумайте о кубе с бесконечным количеством граней. Попытайтесь взглянуть на каждую из возможных сторон — и затем подняться ввысь и охватить взором весь куб целиком. Мы здесь с вами будем расширять ваше зрение и учиться видеть то, что нельзя увидеть... Сначала слушали то, что нельзя услышать, теперь вот будут видеть то, чего нельзя увидеть — ну замечательно, подумала Кристина. Думалось ей с трудом, клонило в сон. Чугунная усталость надавила на неё, даже слушать, что там вещает Ева, стало лень. Из этого состояния её снова вывел хлестнувший по векам свет. — Спасибо, что слушали, спасибо, что пришли. Это только начальная ступень ваших знаний, впереди будут лекции, предполагающие более глубокую степень погружения. Также я рекомендовала бы выездные семинары, но для вас это пока, конечно, рановато... Следите за расписанием, приходите на другие наши мероприятия, а если вам интересна более полная и систематизированная информация, то записывайтесь на платную лекцию по основам извлечения истины — это общее собрание для нулевого и первого уровня, поэтому количество мест ограничено. — Восемь осталось вроде, — вклинилась Лена. Ева покивала. — Всего восемь! Нужно успеть записаться, если кому-то хочется посетить. Ну а пока что можно попрощаться, рады будем видеть вас снова. Толпа, по-прежнему молчаливая, потекла к двери. Ева остановила Алёну у дверей и заговорила с ней о чём-то, на Кристину с Евгением сегодня внимания не обратила — это было к лучшему. С Кристиной снова потянулась заговорить девица по соседству, но та односложно отбрехалась и нагнала Евгения уже на рецепшене. По лестнице они шли уже вместе. Изгнанный Куртка, как выяснилось, никуда не ушёл — сидел себе на лавочке во дворе и, едва завидев Кристину с Евгением, охотно приподнялся. — Ну наконец-то, а я вас всё жду да жду, — сказал он, протягивая Евгению длинную ладонь. — Алексей и Анджела, я правильно запомнил? — Правильно, — подтвердил Евгений. Его кисть тряслась, зажатая между пальцами Куртки, будто под электрошоком. — А вас Эдик зовут, да? — Точно, подумала Кристина, он же тоже тогда как-то представился... А она и не запомнила, ну Куртка и Куртка. — Всё верно, — Эдик кивнул и разжал наконец свою клешню. — Слушайте, давайте отойдём подальше. Вы меня подождите там за углом, окей? — А в чём дело? Вы чего-то опасаетесь? — Евгений хотел, кажется, вставить и что-то ещё, но Кристина дёрнула его за рукав и потащила за собой. — Они могут следить, — прошипела она Евгению на ухо. — Лучше чтоб нас с ним вместе не видели. — Это правда, что в сектах не приветствуется общение новичков между собой, — шёпотом согласился Евгений. — Но мы ведь не можем быть уверены, что он новичок. Кристина уловила, что он имеет в виду. Если этот Эдик и впрямь догадывается о слежке и обо всём прочем, зачем бы он стал вести себя так нагло? Здесь может быть подвох. Больше они ничего не говорили и в молчании дождались Эдика. Тот вынырнул из-за угла, искоса глянул за спину и вполголоса продолжил, точно разговор и не прерывался: — Я вас сразу отметил, по вам, как бы это сказать, видно, что вы не из обычного контингента. — Вы тоже, — расплывчато заметила Кристина. — Это очень бросается в глаза. — Умора, а? Цирк с конями, — Эдик стрельнул в их сторону весёлыми глазами, точно ждал, что они посмеются вместе с ним. — Может, зря я про Майкла Джексона брякнул, но блин, это того стоило. Как у этой Лены или как там её лицо вытянулось... — Он сдавленно заржал в кулак. — Ну правда, как они там весь этот бред слушают? Свихнуться ж можно. То про чёрно-белого бога информацию впитывай, то, значит, колокол слушай, которого нет... — Колокол был, — возразил Евгений, и Кристина с Эдиком синхронно повернули к нему головы. — Я его слышал, во всяком случае. — Хм, — пробормотал Эдик себе под нос, — ну дела. Внушение какое-то, вероятно... И на таких как вы, выходит, действует? Я же правильно понимаю, что вы сюда осознанно пришли? Ну, типа, по какому-то делу? — Как и вы, надо полагать? — Пусть, подумала Кристина, сначала расскажет о себе. Эдик покивал и, порывшись в кармане, выудил оттуда студенческий билет в погнутой красной обложке. Он с хрустом раскрылся, с не особенно чистой странички на них уставилась лохматая Эдикова башка. Меж проставленных за три курса штампов Кристина успела увидеть надпись «факультет журналистики». — Я про них собираюсь репортаж делать, — пояснил он и захлопнул студенческий. — Нужно было что-то такое выбрать, с социальным подтекстом. Ну, я и вышел на эту секту в конце концов. — Информации, насколько я понимаю, не так много, — заметил Евгений. — Я вот в интернете ничего плохого не нашёл. — В интернете вы ничё и не найдёте, — щербато ухмыльнулся Эдик. — Информацию они зачищают будь здоров. Я из жизни узнал. Был такой случай... не знаю, рассказывать вам пока или нет. Я не то что не доверяю, а просто вдруг проболтаетесь? — Тогда лучше не рассказывайте, — ровным тоном откликнулся Евгений. — Мало ли что. — Спасибо, чувак, знал, что поймёшь, — Эдик хлопнул его по плечу. — И давай уже на «ты» перейдём, нам бы лучше держаться вместе. Я ж сразу понял, что вы оба тоже не просто так тут оказались. Уж очень независимо вы смотритесь, мало общего с неудачниками, которые сюда обычно таскаются. — К вашему... к твоему сведению, в секты попадают отнюдь не только неудачники, — Евгений замедлил шаг. — У того, кто думает «ну, со мной-то такого не случится», шанс увязнуть даже больше. Всё-таки главная цель вербовщиков — платёжеспособная или, во всяком случае, работоспособная часть населения... — Чёрт, подумала Кристина, вот он и выдал, что шарит в этой теме. А ведь так поначалу осторожничал... — Ты, смотрю, в этом разбираешься, — отметил Эдик со смешком. — Может, поможешь со статьёй? Шутка. Наслушаюсь тебя и сам ума наберусь. Вы где живёте, кстати? Вас, может, подвезти? — Мы на трамвае, — сказала Кристина почти неожиданно для себя. — Доедем сами, спасибо, конечно. Эдик не отвязывался, проводил их до остановки — Кристина запрыгнула в первый же подъехавший трамвай, Евгений последовал за ней. — Напиши Дюхе, — скомандовала она, помахав Эдику в закрывающуюся дверь, — чтобы подъехал за нами к Дворцу молодёжи, дотуда все трамваи ходят. Мы там выйдем и будем его ждать. Евгений полез в карман. — Да, напишу сейчас. Ты это правильно придумала, меня тоже не слишком... э... тянет ему доверять. — Я намного больше ему доверяла, пока он не подлез к нам с разговорами. Думала — ну явно же случайно чувак оказался здесь, вот и ржёт над всем. Но если он сюда нарочно внедрился, то ему бы надо маскироваться, а он своё чувство юмора выгуливает... Если это принять за правду, то даже ты в сравнении с ним не лох, вот настолько он лох. Но по общению он при этом на лоха не тянет, даже вроде умным кажется... Короче, мутный он тип. — Мне тоже так показалось, — Евгений продвинулся к выходу: надо же, заметил, что скоро их остановка. Кристина на миг почувствовала нечто вроде гордости — уже совсем почти настоящий Горожанин. — Что-то неувязок много... И сразу в друзья к нам набиваться стал, подвезти хотел даже... Вспомнилась почему-то та история, как за тобой следили. Кристине она, конечно, тоже вспомнилась. Она обхватила себя за плечи, будто чтоб согреться — но холодом веяло не снаружи, а изнутри. — Без доказательств мы его обвинять не будем, это неправильно. Но говорят же, — двери раскрылись, Евгений соскочил со ступенек и закончил уже внизу, — доверяй, но проверяй. Всю дорогу до Района Дюха ворчал, какие они параноики, дурдом по таким плачет, напридумывали себе чёрт знает что и его из-за этого гоняют туда-сюда как сагайдака. — И что вы так себе в голову вбили, — бурчал он, неторопливо покручивая руль, — что кто-то там за вами следить собрался, как будто вы нужны кому-то. Если за каждым таким дураком следить, всю следилку понапрасну изведёшь. Они об этом, может, и не думают даже, это вам попы внушили... Кристина думала, Евгений ввяжется с ним в спор либо о сектах, либо о религии вообще, — такие между ними регулярно случались, — но тот, кажется, решил предоставить Дюхе возможность выговориться. — А побыстрее нельзя? — не выдержала Кристина, когда увидела на экране телефона, что время уже приближается к семи, а они только-только въезжают в Район. В семь должен был вернуться Антон. Или, может, в восемь? Кристине очень хотелось поверить, что в восемь. — Мне через пять минут уже нужно быть дома. — Мне тоже много где нужно быть, — отрезал Дюха, ненадолго прервав бубнёж. — Мне, между прочим, ещё брата на шахматы везти, ради вас же стараюсь... — Всю оставшуюся до дома дорогу он бубнил уже на эту тему. — Спасибо, — сказала Кристина, едва он остановился напротив «Полной кадки». — Раз у тебя так много дел, можешь просто не возить нас, не обидимся. Мы бы и на трамвае нормально доехали. — Ну уж нет, — неслыханно оскорбился Дюха на это предложение. — Сказал, буду — ну и буду, значит! Что я, крыса, что ли? Они отъехали, Евгений махал ей и что-то, кажется, говорил, но Кристина уже не слышала. С сожалением мазнула взглядом по вывеске «Полной кадки» и рванула в проём двора между домами. Она не успела даже добежать до подъезда, когда в спину ей донеслось: — Торопишься? Кристина не сразу обернулась, парализованная ужасом. Кажется, это разозлило Антона окончательно. Он подошёл в три шага и развернул её сам без особой любезности. — Я уже давно знал, что ты снова что-то от меня скрываешь, — его губы застыли в усмешке, в его глаза Кристина старалась не смотреть. — Напрасно ты думала, что я ничего не замечаю. Ты думала, я не заметил, как ты то и дело расспрашивала, когда меня не будет дома? Он потянул её куда-то за локоть, пальцы гвоздями вдавливались в кожу. Кристина шла за ним бездумно, как кукла. — Сегодня я никуда не уезжал. Я ждал. Я видел, как за тобой заехал этот твой дружок, и видел, как ты сейчас вернулась с ним и с дружком номер два, тем, в шапке. Ты ничего не хочешь сказать мне, милая? — Я... — С чего ты взяла, что я теперь захочу слушать?! — он неожиданно перешёл на крик и кричал теперь на всю улицу. Кристина вдруг поймала себя на мысли, что куда стыднее ей сейчас перед прохожими, чем перед ним. Он подтащил её к своей машине — и как Кристина могла не заметить днём, что она всё ещё тут стоит? — и впихнул в заднюю дверь, точно багаж. — Но, — его голос утонул в кряхтении заводящегося мотора, — ты сможешь рассказать мне об этом позже. После того, как подумаешь о своём поведении.

***

— Слушай, — сказала Туся, и это было так же неожиданно и непостижимо, как если бы с Гелей заговорила злая соседская собака. — Слушай, мне нужна твоя помощь. Геля нахмурилась, подозревая очередной подвох. — Мне сейчас нужно на отбор на конкурс чтецов, это в старшей школе. Туда не пустят без сменки, я уже пробовала пройти — дежурные тупые развернули. Дай мне свои туфли на один урок, я выступлю и тебе потом сразу отдам. У нас один размер, да ведь? — У меня тридцать шестой, — сказала Геля, и это не было согласием, но Туся всё равно принялась разуваться. Геля вздохнула и сбросила туфли с ног. — Тебе один только урок посидеть, — сказала Туся и, завидев, что туфли уже свободны, радостно полезла в них ступнями. — Спасибо! — и выскочила из раздевалки. Геля видела из окна, как она мчится к большой школе по октябрьской грязи. Сегодня на втором уроке они сидели в школе просто так — была физкультура, а им обеим дали освобождение. Геля обычно всегда оставалась в классе — читала хрестоматию «Родничок» или старую книжку про пионеров-героев. Но вместе с Тусей — нет, ни за что!.. Так что она нарочно отправилась вместе с книжкой «Серебряные коньки» вниз, в пустующую во время занятий раздевалку: даже седой гардеробщицы не было, видимо, пошла с охранником чай пить. Так почти весь урок они и просидели на разных этажах — только под конец Туся заявилась в раздевалку, и Геля сразу захлопнула книжку и выставила кулак. Но Туся, как выяснилось, явилась с миром. Резанул по ушам шум звонка, школа неторопливо загудела, точно просыпающийся пчелиный рой. Геля вздохнула, натянула на ноги уличную обувь и пошла обратно в класс. — Куда в сапогах? — остановил её уже почти на лестнице усатый охранник. — Нельзя в сапогах! За вами всеми не перемоешь, каждый ведь в сапогах норовит... Сменка где? — Забыла, — сказала Геля. Не соврала — если ради благородной цели, то это враньём не считается, а благородная цель была такая: чтобы Тусе не попало и она её не посчитала ябедой, как тогда. Обидней всего было считаться ябедой — Геля была кто угодно, только не ябеда. — Ну а я что поделаю? — вопросил охранник. — Всё равно в сапогах нельзя, с меня же потом и спросят. Геля вздохнула себе под нос, сняла сапоги и пошла обратно в раздевалку. Сапоги оставила там, в своём мешке для сменки со Скуби-Ду. Раздевалка уже наполнилась народом, и на Гелины ноги в одних колготках все пялились, перехихикивались. Пол был холодный, особенно на лестнице, и ступни замёрзли так сильно, что хотелось поджать пальцы. Кто-то по дороге чуть не наступил на них. Кто-то опять смеялся... много кто смеялся. Коротенькая, давно знакомая дорога до класса казалась Геле бесконечной, как очередь к зубному. В классе тоже, конечно, смеялись — первый Барбосов заметил, за ним подхватили и Миша с Матвеем. — Сменку забыла? — перегнувшись через чужую парту, сочувственно прошептал Глеб. — Ага, — Геля решила в подробности не вдаваться. — Ну то есть не совсем... неважно, короче. — Холодно? — спросил и Серёжа, подходя с другого конца класса. — Хочешь, я тебе один свой ботинок дам? Ты его одевай по очехеди, на одну ногу и потом на дхугую. И я тоже буду, чтобы всё по-честному. Хочешь? Геля помотала головой. — Не, не надо. У меня скоро будет сменка, урок только потерпеть. — Ходители пхивезут? — предположил Серёжа. Ему-то, наверное, всё-таки можно было сказать. — Не, я просто Тусе их дала на время... У неё конкурс чтецов сегодня, там без сменки не пускали. Она потом отдаст. — Надеюсь, она там хуже всех читать будет, — злорадно сказал Серёжа. — Вот она наглая! Сменку выпхосила у тебя, а сама обзывалась всегда. — Она же попросила, — заступилась почему-то Геля за Тусю. — И даже «спасибо» сказала. — Вот это прогресс, — ехидно прокомментировал Глеб со своей парты. Подслушал! Не вышло бы и теперь такого, как год назад... — Ты никому не говори, понял? — потребовала она у Глеба. Тот равнодушно пожал плечами. — Не очень-то нужно. Но если не отдаст... — Да отдаст она! — чуть ли не со слезами перебила его Геля, почему-то тоже начавшая представлять, что будет, если Туся и правда не отдаст. Возьмёт себе Гелины туфли навсегда и всё. Мама разозлится ужасно и бабушка тоже. Скажут — вот вечно ты так, только и знаешь, что добро разбазаривать... Геля от этих мыслей аж заранее сжалась. Сжиматься ей пришлось весь урок — от холода. К счастью, Ольга Васильевна не заметила, что Геля без обуви, а то бы тоже, наверное, мораль стала читать. Один раз только сказала: — Геля, ну что ты вся извертелась, как вошь на гребешке? Ты в туалет хочешь, что ли? Можно ведь просто сказать и просто выйти. — Нет, нет, — Геля тут же головой замотала так яростно, точно хотя бы так надеялась согреться. — Я не хочу выйти, я сидеть хочу. Туся явилась под конец урока в Гелиных туфлях и как ни в чём ни бывало прошла за парту. — О, вот и Наташа пришла, — улыбнулась Ольга Васильевна. — Ну что, как результаты? Туся мрачно мотнула головой, даже на ненавистную «Наташу» никак не отреагировала. На перемене Геля подбежала босиком к её парте. Туся неприязненно скосила глаза на её обтянутые колготками ступни. — Это ты нарочно, — заявила она с вызовом, — чтобы тебя жальче было... Да возьми ты свои туфли вонючие, возьми, подавись ими! — Она с оскорблённым видом смахнула сначала одну туфлю, потом другую, так поспешно, точно они были чем-то отравлены. Геля надела их тоже очень быстро, чтобы поскорее от Туси отойти. — Они потные, — сказала она на весь класс с торжеством, потому что ступни неприятно заскользили в разношенных туфлях. — Противно в них ходить после тебя. Миша и Матвей дружно заржали — над Тусей и её потными ногами, не над Гелей. Туся ничего не ответила ни Геле, ни им, только проводила садящуюся на своё место Гелю тяжёлым взглядом и принялась натягивать обратно свои ботинки. — Ты на неё внимания не обхащай, — привычно посоветовал Серёжа. Геля только вздохнула в ответ. — Давай после ухоков игхать, что она — злой монстх из космоса... Это Гелю немного подбодрило. Они с Серёжей много уже во что играли, но вот в Тусю — никогда. А ведь это будет чудище похлеще всяких там бабок-ёжек и кощеев... Правда, сегодня им с Серёжей в Тусю поиграть не удалось — их после художки Егор позвал играть в «выше ноги от земли». Геле бегать не очень хотелось, чтобы её опять все догоняли, как всегда — тем более, водил у них сейчас Барбосов, и он, когда к Геле бежал с вопросом «Ты играешь?», уже руку держал наготове. Как только она согласилась, он её сразу заляпал. Вот уже несколько минут она безуспешно носилась за игроками, стараясь заляпать хоть кого-то, когда бабушка позвала её из открывшейся двери. — Стоп игра! — закричала Геля. — Я ухожу, за мной бабушка пришла. — Здрасьте, — сказал Барбосов, нагло подходя вплотную к Геле и держа руки по швам, как примерный мальчик. — Здравствуй, Яша, — вид у бабушки был дружелюбный, хотя ни самого Барбосова, ни его родителей она всегда терпеть не могла. — Ну, как дела у тебя, как учишься? Гельку-то не обижаешь? — Да вы что, Марь Михална, — замахал руками Барбосов. — Это знаете кто обижает? Миша с Матвеем. И Чертова ещё. Она её сегодня туфлями знаете как обидела? Да вы сами спросите! — Барбосов! — закричала Геля с возмущением, и тот, предвидя её желание засадить ему по кумполу, тут же отскочил в сторону. Не будь здесь бабушки, Геля бы погналась за ним — но бабушка здесь была, и хитрый Барбосов отлично знал, что погоня в таких условиях ему не угрожает. Нарочно ведь про туфли рассказал, чтобы бабушка начала Гелю выспрашивать. И отругает ведь потом, это всем понятно — зачем Геля туфли отдавала? — Молодец, Яша, — похвалила бабушка. — Ну всё, Геля, прощайся с ребятами, домой пора. Напрасно она надеялась, что бабушка, может, про туфли не расслышала. Всё она прекрасно расслышала — и, как только они отошли от школы, принялась выпытывать: — Так что там с туфлями-то случилось? Что ты молчишь, как бессловесная? Целы хоть? — Геля с чистой совестью покивала. — Ты ей так и скажи в следующий раз — если что-то из твоих вещей попортит, мы её родителей в суд... — Она не портила, — сказала нехотя Геля. — Просто она мои туфли брала, на время. На конкурс чтецов. Весь остаток дороги и ещё полпоездки в троллейбусе ей пришлось выслушивать, какая она слабохарактерная, вечно никому отказать не может, поэтому все так и будут ей пользоваться и у неё на шее ездить. Геля в ответ молчала и упорно смотрела куда-то вбок. Когда они пришли домой, бабушка потихоньку отстала. Можно было забиться ненадолго в диванный угол и сидеть там, пока не придёт мама и не нужно будет делать домашку... Геля поёжилась. Хотя сегодня же должен прийти Сарк. В последнее время он был ничего, терпимым. Часов в пять позвонила Света: Геля ей очень обрадовалась и сразу стала рассказывать, как всё погано получилось с этими туфлями и этой Тусей. Света слушала, что-то сочувственно угукала, и Геле становилось от этого хорошо на душе, что у неё теперь есть такая подруга. — У нас в классе тоже есть такая Туся, — сообщила Света злым голосом. — Только её зовут Леся. Вечно больше всех выпендривается. То у неё пятёрка, то сапоги из Америки... Меня всё время спрашивает — тебе где родители одежду покупают, на рынке? Ну и если даже и на рынке! Не у всех же тёти в Америках! Геля тоже стала подугукивать: — Откуда она вообще знает, где эта тётя берёт сапоги? Может, с американского бомжа сняла! Света явно ещё что-то хотела рассказать про эту Лесю, даже уже начала, но тут Геля услышала, что в окно стучат. Пришлось скомканно прощаться и идти открывать. Сарк подтянулся, залезая на подоконник, и перебрался с него на диван. — Ну начинай, что ли. Геля вздохнула. За всё время занятий с Сарком она не то чтобы стала лучше понимать математику, разве что теперь садилась за стол чуть с меньшим отчаянием. — Да что ты так долго сидишь-то над ним? — неожиданно раздался голос Сарка над её плечом. — Это ж всего один пример, а их там ещё десять. — Чего лезешь? — буркнула Геля, прикрывая тетрадь рукой. — Я думаю. — Ну, ты давай побыстрее думай, — и нехотя отполз обратно на диван. Думать быстрее не получалось, но примера два-три со скрипом Геля дорешала. — И это всё, что ты за столько времени родила? — снова занудело над ухом. — Я тут так весь день с тобой проторчу. — Ты же обещал мне помогать, — сказала Геля, чувствуя, как в голосе плещется обида. — Ну или хотя бы не мешай, что ли. — Обещал и помогаю! Ладно, хочешь, я прямо тут с тобой постою, прослежу полёт твоей мысли... — Ой, не надо, — Гелю от такого предложения передёрнуло даже. — Может, лучше отдохнём пока? Я, наверное, устала просто. — Да ты всё время то устала, то ещё что-нибудь у тебя... — проворчал Сарк, но всё-таки передвинулся в тот угол дивана, где обычно сидел, когда они играли. А они играли теперь почти каждый раз, как Сарк приходил, и Геле это нравилось, понятное дело, гораздо больше, чем математика, да и Сарку сто процентов тоже. Геля каждый раз старалась находить разные игры, но теперь, кажется, все кончились, так что она притащила коробочку шахмат. — Так, — сказала она, раскрывая доску и вытряхивая из неё фигуры, — ты будешь за чёрных, а я за белых. — По-моему, у тебя тут некоторых не хватает, — оценил Сарк, по-хозяйски шаря среди фигур. — Все квадратики не заполним. — Их и не надо все заполнять. Вот, смотри как я делаю и повторяй, — Геля принялась расставлять фигуры. — В первом ряду пешки, за ними по краям ладьи, потом кони, потом слоны... знаешь, что нужно запомнить про королеву? Королева всегда любит свой цвет. — Я не понимаю вообще никаких твоих слов, — мрачно сказал Сарк, пялясь на доску. — Да я сама, если честно, не все знаю. — А вот это что за харя? — он подцепил коня, повертел его в пальцах. — Это конь. — А-а-а, тот самый, который выполз из черепа того мужика и кого-то укусил? Ну, этот мог бы, да. По роже вижу. Геля фыркнула. — Ты всё перепутал! Это змея выползла из черепа коня... Ну, змею я тебе потом как-нибудь покажу, тут, в шахматах, её нету. В общем, просто смотри на меня и расставляй дальше. Когда все фигуры наконец встали на доске в нужном порядке, Геля объявила: — Теперь начинаем играть. У меня белые, значит, я хожу первая. — И передвинула стоявшую в самой середине пешку на две клетки вперёд. Дядя Проша говорил, что это называется «е два на е четыре» и что с этого положено начинать каждую партию. Сарк подумал и передвинул крайнюю слева пешку на три. — Так нельзя! — строго сказала Геля и вернула пешку на место. — Только на одну можно. — Ага! — завопил Сарк. — А сама-то на две сходила! — В первый раз пешки могут ходить на две вперёд. А на три нельзя. — Ну ладно, ладно, — Сарк нехотя подвинул пешку на положенные две клетки. — Знать бы ещё, что это ты не сама на ходу эти правила придумываешь... Потом Геля, как и было положено, переставила слона, затем пустила в ход королеву и в два счёта поставила Сарку мат. — Это детский мат, — пояснила она, — мне так дядя Проша показывал. Сарк даже не фыркнул на упоминание дяди, как он делал обычно — только надулся весь и буркнул: «Нечестно». Правда, пояснять, что именно нечестно, не стал. — Так, хватит, — сказал он только. — Перерыв закончен. Садись делай давай. Будут вопросы — подходи. Пришлось вернуться за стол и снова склонить голову над тетрадкой. Решила ещё пару примеров: осталось не так много, зато самые трудные. Они у неё не шли совсем. — Опять не выходит? — голос Сарка прозвучал как-то даже сочувственно: это Гелю удивило. — Ладно-ладно, не мучайся ты пока. Давай я тебе сам покажу одну игру? Только мне понадобится что-то поплотней вашей бумаги. — Есть картон, — сообщила Геля и сразу побежала за ним в большую комнату. Сарк с видом знатока ощупал принесённое. — Сгодится, — определил. Согнул картонку по каждому длинному краю, так что получилось что-то типа бортиков. — Вот поле. Теперь нужен ещё какой-то маленький предмет... ну вот этот сойдёт. — Он подхватил с дивана игровой кубик. — Теперь смотри, я буду держать эту штуку и раскачивать, а ты будешь пальцем маленькую штуку гонять. Твоя задача — чтобы она упала с моей стороны, моя, естественно — чтоб с твоей. Поняла? Ну, тогда начинаем. — Без предупреждения он резко дёрнул за лист, и кубик скатился на пол. — Нечестно! — закричала Геля. — Я ничего не успела, я вообще не поняла ничего. — Ладно, — согласился Сарк с видом доброго царя, — дам тебе фору в пять секунд. Он и правда выждал некоторое время, но когда Геля погнала кубик пальцем к своему краю, тут же снова затряс картонку. На этот раз борьба была чуть продолжительней — и всё-таки снова кончилась победой Сарка. — Нечестно, — снова возмутилась Геля, — тут в любом случае кто трясёт, тот и выигрывает. — Ну, держи теперь ты, — позволил он, — вот и посмотрим. Геля схватила картонку и качнула, но Сарк тут же мощным щелчком выбил кубик в нужную себе сторону. — Дурацкая игра, — решила Геля, проиграв три раза подряд. — Сама ты дурацкая! Мы в эту игру в младшем звене играли на четвертьчасовках отдыха. Она, между прочим, очень полезна для детей твоего возраста, развивает мелкую моторику, реакцию, а также упорство и соревновательный дух... Просто нужно больше тренироваться, а не сдаваться при первой же неудаче. Побеждать каждому дураку приятно, а ты попробуй научиться достойно проигрывать... Слышать это от Сарка, который дулся каждый раз, как проигрывал, было странно и смешно. Тоже ещё нашёлся поучатель! — Так же достойно, как ты в шахматы, что ли? Сарк насупился, но ответить ему было явно нечего. — Давай просто поиграем во что-нибудь, где нельзя проиграть? — А так разве бывает? — усомнился Сарк. — И в чём тогда игра? — Ну... в самой игре. Давай ты кто-нибудь будешь и я тоже кто-нибудь. Например, ты будешь чёрт, а я буду от тебя убегать. — Я чёрта не знаю, — сказал Сарк, — но это же, получается, сюжетно-ролевые игры? Подражающее релевантным взрослым моделям детское поведение... Ага, понятно. А хочешь... — он задумался ненадолго, — хочешь поиграть вот как? Я буду твоим начальником, а ты — спецагентом. Буду тебе давать всякие важные и ответственные спецзадания, а ты их будешь выполнять. — Давай! — обрадовалась Геля. Она и не ожидала от Сарка, что он может что-то такое интересное придумать, а тут вон как — спецагенты, спецзадания... — Задавай задания! Я готова. — Хм, — сказал Сарк и снова немного подумал. — Агент! Поручаю вам задание экстренной важности — расшифровать перехваченную вражескую шифровку. — И ткнул пальцем в ненавистные примеры. — За дело! Мир на вас рассчитывает. Геле очень не хотелось их решать, но мир ведь рассчитывал на неё, так что она очень постаралась. Пыхтела над примерами, пару раз перепроверила — а вдруг где-то в расчётах ошиблась и мир тогда не спасётся? — и наконец протянула Сарку. Тот пробежал взглядом по тетрадным листам и одобрительно покивал с непривычно взрослым видом. — Так, всё чётко. Молодец, агент! Объявляю вам благодарность планетарного масштаба. Потом он заставил Гелю перекатываться по полу (уклонение от пуль), свешиваться с дивана вниз головой (разведка и шпионаж) и даже задерживать дыхание на целую минуту, пусть и короткую, тершскую (выход в открытый космос без скафандра). Было весело и немного страшно, как будто она и правда на настоящем задании. — Так, — сказал Сарк наконец, когда у него то ли фантазия иссякла, то ли нужно было уже возвращаться на ракету, — это мы, конечно, играли, но попутно я тебя ещё проверял. Проверку ты, можно сказать, прошла. — И помолчал загадочно. — Помнишь, я тебя как-то хотел кое о чём спросить... Геля яростно закивала. — Только пообещай, что будешь молчать. И вопросов лишних не задавай пока. Геля закивала ещё яростней. — Ладно-ладно, верю. Ну так вот, тебе нужно будет кое-что узнать у твоей мамы. Спроси у неё, во-первых, не делали ли ей каких-нибудь операций, во-вторых, как протекала её беременность... ты хоть знаешь, что это такое? — Геля ужасно возмутилась и подтвердила, что, ясное дело, знает. — А в-третьих... ну, про это как-нибудь поаккуратней... что она делала в тот период, когда уже закончила школу, но ещё не родила тебя. Всё запомнила? Геля покивала опять. — Тогда обо всём мне в следующий раз доложишь, — и Сарк усмехнулся вдруг как-то очень по-доброму, как она от него и не ждала вне игры. — ...Агент. Мама вернулась с работы нервная. Мама всегда возвращалась с работы нервная, но в этот раз как-то особенно. Она даже ботинки так отшвырнула с ног, словно они её чем-то обидели. Геля, со своими тройками по математике не столь безвинная, как ботинки, занервничала тоже. Ну и как к ней теперь подступиться? Может, лучше бы в другой день, в выходной... Нет, сказала себе Геля. Я сильная. Я смелая. Я спецагент. Я пойду и про всё спрошу. Вот так. — Мам, — не очень внятно сказала она, пока мама грела борщ на кухне, — а скажи... тебе делали операцию когда-нибудь? — Аппендицит резали, — сказала мама, не отвлекаясь от борща. — В детстве. А тебе зачем? — Просто. А... а ты когда была беременная, то как всё было? — Обыкновенно было, — мама помешивала борщ. Голос у неё уже делался немного недовольный. — Тошнило. — От меня? — От беременности, это у всех так. А тебе зачем? — Ну просто... А... — Геля набрала побольше воздуху, чтобы вместе с ним вдохнуть больше уверенности. — А что ты делала до того, как я родилась? Когда тебе было лет восемнадцать там... двадцать... Мама обернулась от борща к Геле. Лицо у неё было борщово-красное, глаза смотрели невидяще и страшно. — Да что ты привязалась-то? — заорала она. — Поесть не даст, пристала как с ножом к горлу — то да потому, то да потому... Что у меня за ребёнок-то такой, у всех дети как дети, а эта... Иди! Иди отсюда живо! Геля живо ушла, думая по пути в свою комнату, что из неё, наверное, плохой спецагент.

***

— Ну как? — спросил Зашфер и ухмыльнулся Сарку во весь рот так, словно они были старые приятели. Это Сарку было приятно. — Как там у тебя продвигается? — Дело сдвинулось, — отрапортовал Сарк. — Контакт установлен и стабилизирован, указания даны, результаты... результаты ожидаются. — Ну-ну, ожидай, — хмыкнул Зашфер. — Разумный подход — медленно, но верно... Это ты молодец — начал бы сразу приставать, так ещё б поди спугнул. — Сарк гордо расправил плечи, но почти сразу сам ощутил, как поневоле поник. Обозлился сам на себя: ну зачем опять из-за такой ерунды... — Что такое? Ты что-то хочешь сказать? — Это... — выдавил Сарк. — То, что я с ней вожусь — это ведь не обман? Мне же бывает интересно... местами. Ну то есть я не то чтобы сильно вру. Просто... использую. — Все мы друг друга используем, так устроено любое общество. Но вот что я хочу тебе сказать. — У Зашфера был непривычно задумчивый голос. Он редко так говорил, зато становилось понятно — момент важный, и Сарк был рад, что он так отвечает на его важный вопрос. — Если что-то было настоящим хоть на двадцать процентов, то это не обман. Поверь мне, мальчик Сарк. Я это знаю.