Бесцветный цветок

Солнце бьет Тэхену прямо в глаза, поэтому ему приходится перевернуться на другой бок. Приоткрыв глаза, он взвизгивает, как свинка, от того, что оказывается нос к носу с Чонгуком. В голове сразу всплывают картинки прошлого вечера, отчего лицо непроизвольно краснеет. Поняв, что парень даже не проснулся, Тэ позволяет себе задержать взгляд на точеном лице. Чонгук обладает действительно красивыми чертами лица, а челка, упавшая на глаза, создает ощущение домашнего вида, отчего он понимает, что такого Чонгука он не видел никогда. Даже в то утро их первого знакомства главарь выглядел как с картинки, будто не давал незнакомому человеку увидеть его без маски. Но сейчас он спокойно спит рядом с Тэ, а другой не может налюбоваться этим. Погодите, налюбоваться? «С такой внешностью у него явно есть много фанаток, ну что тут говорить, вон вчерашняя швабра как вешалась на него.» Вы когда-нибудь ревновали человека? Если да, то вы прекрасно знаете, что это чувство ни с чем нельзя спутать. Оно обволакивает все внутренности и ослепляет разум, кажется, что все твое нутро готовится отбивать «мое», причем явно не словами «отдайте, пожалуйста» или «уберите от него, пожалуйста, свои кривые ручки». Вот и Тэ на танцполе казалось, что он хочет разорвать этих двоих, ведь, ну, не дело творить такое на глазах у всей толпы. Сейчас же, лежа с утра рядом с ним, он понимает, что чувство стыда ощущается совершенно по-другому, когда Чимин блевал на одной из тусовок, но продолжал пытаться лезть к другим людям, Тэ приходилось, краснея, убирать друга от всех, постоянно просив прощение. А здесь что-то другое…наполняющее изнутри, вызывающее желание забрать и присвоить себе. Присвоить? Округлив свои и ни без того огромные глаза, он уставился на Чонгука, продолжая в голове прокручивать один лишь вопрос: «Я правда хочу присвоить себе парня? Не как друга?» — Во мне скоро будет дырка, солнышко, — грубый, хриплый шепот раздается с соседней подушки, заставляющий Тэхен подскочить на кровати, тем самым ударяясь затылком о изголовье. — Ай, perro, — он начинает с закрытыми глазами тереть ушибленное место, но вдруг чувствует дыхание, опаляющее правый висок. — Сильно ударился? Шишка будет? Может что холодное найти? — Чонгук рукой проводит по чужой голове, зарываясь пальцами в волосы и чувствуя, как тело под рукой замирает и напрягается. Резко убрав руку, Чонгук снова надевает привычную строгую маску на лицо и кинув тихое «надо домой», подрывается с кровати и уходит вниз. Тэхен остается сидеть как изваяние, не зная, что ему делать дальше. Побежать за ним? А зачем? Что он ему скажет? «Погоди, верни руку, потому что от нее у меня по всему телу пошли мурашки, и я испугался»? Схватившись за волосы Тэ сидит так еще пять минут и слышит рев мотора, отъезжающей тачки. В окне он наблюдает за удаляющимся силуэтом черного лексуса, кусая губы от незнания, что делать дальше. Открыв дверь ключом, он вваливается в прихожую, полностью погруженный в свои раздумья. Жажда начинает мучить очень сильно, поэтому он направляется на кухню и замирает в дверном проеме. Между разведенных ног Чимина стоит Юнги, улыбаясь и поглаживая чужое бедро. Руки же второго блуждают под чужой футболкой. — О-х-у-е-т-ь Резко отпрянув друг от друга, друзья замирают с глазами полными страха и отчаяния от сложившейся ситуации. Первым тишину нарушает Юнги, он поднимает взгляд от пола и подходит к своему парню, обнимая его и позволяя спрятать лицо на своем плече. — Скажешь что-нибудь? — просит он Тэ, — Я понимаю, ты в шоке, но не молчи, а то Чимин в обморок упадет. — Эм, Чимин, успокойся, я не стану осуждать вас или что-то из того, чего ты боишься. Я слишком давно догадывался об этом, просто увидеть вживую было как-то неожиданно после этой ночи. — дальше его речь была больше похожа на бубнеж, — Как знак свыше, ей богу, какого хрена? Чимин срывается с места и обнимает его. Он слишком сильно переживал о том, как сказать об этом своему другу, чтобы тот не отвернулся от него. — Спасибо, правда спасибо, — сдавленно мычит он в грудь друга. — Расслабься, все в порядке, я бы ни за что не осудил вас, вы же мои друзья.  — Что ты там бубнил, кстати, про сегодняшнюю ночь? Куда ты пропал с вечеринки, мы искали тебя, но нам подсказали, что ты ушел наверх, рассказывай давай. — Да! Да! Что за девчонку ты склеил? Это после танца кто-то тебя утащил? — Чимин оживился и сел за стол, рядом с Юнги, внимательно слушая друга. — Ну, в общем, — Тэхен замялся, не зная, стоит ли говорить им, с одной стороны, он еще сам ничего не понимает, но с другой, они ведь могут подсказать ему, — я действительно ушел наверх, чтобы побыть один, но потом ко мне пришли, — услышав «уууу», он закатил глаза, — да, мы много говорили, слушали музыку, а потом мы уснули вместе. — Так и как выглядела эта красотка, покорившая тебя?  — Как главарь банды «Змей» — на выдохе произнес Тэ и поднял взгляд на друзей. Два открытых рта и перекати поле — великолепная реакция, что-то подобное он и ожидал, если честно. — Как. Вот скажи, как тебя угораздило-то? Ты же никогда по парням не был, хотя, Юнги всегда это говорил, так что, да, неважно, что тебя беспокоит? Рассказав всю утреннюю картину, очень эмоционально, прошу заметить, он уставился на друзей с немой просьбой помощи в разборке с самим собой. Ребята переглянулись, и Чимин подтолкнул Юнги, чтобы тот задал главный вопрос. — Так он тебе нравится?  — Что?! Нет, это не то, это просто дружба, какой нравится. — замахал руками Тэ. — О, ну тогда хорошо, так он сможет спокойно начать встречаться с той девушкой, как ее, Чимин? Касандра, кажется. Они неплохо смотрелись вместе, — увидев, как его парень злобно смотрит на него, Юнги подмигивает ему и продолжает. — А их танец? Ты видел? Она так красиво двигалась, возможно, он не видел никого вокруг, смотря только на нее… — Нет! Мы смотрели друг другу в глаза! — Тэ подскочил на месте — Я видел, что он смотрел на меня! И это ко мне он в комнату пришел, а не к ней, он вообще мог не оставаться со мной! Услышав тихий смех, Тэ поворачивается к Чимину и выгибает бровь. — Как же сильно ты втрескался, друг, прости, что говорю тебе это, но кто-то же должен. Тэхен оседает на пол, чем пугает своих друзей, уставившись в одну точку. Нравится? А ведь действительно, нравится. — Нравится…мне нравится Чонгук…твою ж мааать, — схватившись за волосы, он бьется затылком о холодильник, шипя от боли, а в голове сразу всплывает утро, откуда его «нравится» сбежало под самым нелепым предлогом. А вдруг он догадался обо всем и теперь просто не захочет даже говорить с ним? Ему срочно надо убедиться, что все хорошо. Встав с пола, он пулей бежит в коридор, хватает телефон и, под удивленные взгляды друзей, начинает печатать сообщение. «Что делаешь?» — Ты же не собираешься признаться парню натуралу в любви по смс? — усмехнувшись спрашивает Юнги, но не получив ответа, решает продолжить, — Эээй, да ты хотя бы вживую пофлиртуй с ним немного, может поймешь, что там стена глухая, ай! — Чимин наступает на ногу этому болтливому идиоту, чтобы тот замолчал наконец-то. — Да что?  — Пойдем, оставим его, мы подождем тебя на кухне, я налью нам сок, подходи, как сможешь, друг, — сказал Чимин и утянул своего парня из коридора. От наблюдения за этой картиной отвлекает звонок на телефоне. На экране высвечивается заветное имя, заставляющее сердце сжаться. Собрав свои гейские (что уж греха таить) яйца в кулак, он поднимает трубку. — Да?  — Что ты хотел?  — В смысле?  — Я работаю. Ты спросил, я думал по делу, мне некогда болтать просто так.  — Извини, я не хотел мешать, больше я тебя не побеспокою, не дурак.  — Что? Тэ, о чем ты? Тэ? Сбросив звонок, он обувается и выходит из дома, когда за ним захлопывается дверь, Юнги вопросительно смотрит на Чимина. Тот сразу понимает не озвученный вопрос. — В Танцзал он, там теперь до посинения будет, с детства так делает при любой проблеме. Сбегает от реальности туда. Если не явится до утра, надо будет с собой бутерброды ему утром взять. Пошли спать, милый? Услышав ласковое прозвище, Юнги тает как плитка шоколада, берется за протянутую руку и позволяет утянуть себя в спальню. С другом все будет хорошо, раз Чимин не закатывает истерики, значит все в порядке. Добравшись до зала, Тэхен переодевается и врубает музыку. С самого детства он привык, что все слезы можно легко заменить залом, выбив из себя все, занимаясь до потери сознания. Зато вся дурь выходит. Вот и с этим «нравится» он будет прощаться точно также. Встав в центр зала, он поднимает взгляд на зеркало, оглядывает весь зал и закрывает глаза.  — Что это сейчас было, твою мать?! Разъяренный Чонгук — очень, очень плохо. А злой Чонгук из-за ссоры с человеком, который ему не безразличен — где там гробы по акции? Меряя шагами комнату взад и вперед, он пугает всю банду, поэтому Джун решает вмешаться. — Друг, давай подышим, пошли. — потянув за куртку, Джун утягивает друга на улицу, после дает отдышаться и задает вопрос. — Это из-за того парня? Не смотри так на меня, я не слепой, ты торчишь в переписке с ним все время, а сейчас после разговора с ним сам не свой. Я видел вас в ту ночь на вечеринке у тебя дома, ты никого не пускаешь к себе в комнату, даже я, твой друг, не решусь попросить тебя оставить меня там, а его ты оставил, так еще и укрывал перед сном. Давно ты понял, что он тебе нравится? — Вчера вечером. — решив, что толка скрывать нет никакого, тем более друг вроде не отворачивается от него, он продолжает, - А утром я ушел. Он дернулся от моей руки, как от огня, будто на него напал удав, а я просто проверил его ушибленную голову, и нет, мы не спали, точнее, мы только спали. — С чего ты решил, что ему стало противно? Ты говорил с ним о своих чувствах? Вижу, что нет, тогда с чего ты это взял? Ты раньше касался его? — Только обнял один раз, но это было в порыве эмоций, я тогда не понимал, что делаю…  — Ну и чего ты ждешь от него? Все знают тебя, как страшного, угрюмого человека, почти никто и не догадывается, что в душе ты тот еще мягкий котенок. — За котенка я выбью тебе все зубы.  — У нас тут разговор двух друзей, а не главаря с участником банды, так что молчи и слушай. Позвони ему. Разберись, в чем причина, что он решил перестать с тобой общаться. Что смотришь? И слону понятно, что не из-за пирожных вы поругались. Возможно, он накрутил себя с утра, а тут ты с этим своим холодным тоном. Учись переключаться друг, он — не твоя банда и даже не я, я привык к тебе. А он — должен узнать настоящего тебя, того, кто сидит внутри этой самоуверенной коробки. — Но, что если ему будет противен такой я? Что если ему не нужны мои чувства?  — Кто не рискует — тот не главарь «Змей». Ты пример для всех нас, так иди и выясни причину, а не разводи нюни, — увидев грозный взгляд, он поперхнулся, — кхм, согласен, перегнул.  — Иди внутрь. Я, наверное, сейчас уеду. Оставшись один, Чонгук достает телефон и считает до пяти. А после быстро нажимает на вызов. Один, два, восемь гудков, никто не отвечает, уже собираясь сбросить, он слышит тихое: «алло», но голос совсем не похож на Тэхен. — Вы кто? Где Тэ. То есть, Тэхен.  — А вы случайно не Чонгук?  — Эм, да, а как я подписан у него?  — «Парень с вечеринки» — услышав это, сердце Чонгука болезненно сжалось, но завладеть рою мыслей в голове не дал незнакомец, — вы его ищите? Если да, то он скорее всего еще в зале, он не уйдет оттуда теперь, раз вы поссорились.  — На дворе ночь, в каком он зале? — А, это наш зал, у нас у всех есть ключи уже лет шесть, он всегда туда ночью пробирался до этого, чтобы «от мыслей избавиться», — процитировал Чимин, — думаю, это из-за него нам их и дали. Забери его оттуда. Адрес скину тебе смской. — А ты его сосед, да?  — Вообще-то еще и лучший друг! Вот говнюк! Ну пусть только придет домой. Когда на другой стороне послышались короткие гудки, сообщающие от сброшенном вызове, Чонгук стоял как истукан, пытаясь представить этого паренька у себя в голове. Улыбнувшись собственным мыслям, он смотрит в экран, где написан адрес студии и, не раздумывая, идет к байку. Через двадцать минут он оказывается у входа. Пройдя внутрь, он с ужасом осознает, что этот придурок не запер за собой дверь. Да мало дебилов что ли? Это же лакомый кусочек для шпаны — погромить что-то, что не имеет камер. Закрыв за собой дверь, Чонгук движется на звук, останавливаясь у двери и не решаясь открыть. Из зала раздается глухой стук, а затем стон боли, и он срывается внутрь, замирая за пару метров от сидящего на полу Тэхен. Тишина, слышимая даже через музыку, угнетает. Чонгук решается, вздыхает и присаживается рядом с Тэ, принимаясь осматривать лодыжку. — Так больно? — не услышав ответа, он стал двигать ногу, пока не услышал такой же стон боли, — Растяжение, ничего серьезного, но на сегодня с тебя достаточно.  — Зачем ты здесь? Из жалости? — О чем ты говоришь? С чего бы мне приезжать сюда из жалости?  — Чимин должно быть сказал тебе, что я провожу тут все свое время. Но я в порядке, он зря волнуется, ты можешь ехать, я обещал не беспокоить тебя. — Что ты несешь? Почему мы должны перестать общаться? — Чонгук закипал. Когда ему что-то непонятно, он пытается выяснить это, но тут разговор больше похож на беседу со стенкой. –Объясни ты мне наконец! — Объяснить?! Хорошо! — Тэхен почти никогда не поднимал голос, но сейчас он не может сдержаться - С утра ты ушел, бросив такую дебильную причину! «Надо домой», да что не навестить бабушку в больницу? ТЫ сам говорил мне, что дома не любишь быть из-за чувства одиночества, а теперь что? Понравилось? — Я не знал, что тебе сказать, ты замер как вкопанный из-за моей руки. Я решил не пугать тебя дальше, раз я так противен, поэтому и ушел.  — Да это было совершенно из-за другой причины!  — А мне откуда знать! Я что мысли твои читаю? Вот и скажи давай, что заставило тебя замереть, а? Если это не страх, в чем я очень сомневаюсь, то что это, а?!  — Да я понял, что ты мне нравишься, кусок идиота! — поняв, что ляпнул, Тэхен срочно срывается к колонкам, хватает телефон и уже готовится бежать сломя голову, но, развернувшись, натыкается на эти глаза, что стоят в пяти сантиметрах. — Повтори. — Тэхен вздрагивает, и Чонгук понимает, что снова звучит устрашающе, вспомнив слова друга, он пытается сказать мягче, — Тэ, пожалуйста, повтори.  — Ты. Мне. Нравишься. — запинаясь, произносит Тэ и устремляет взгляд в пол. Чонгук подходит еще ближе, между ними остаются только считанные миллиметры. Он приподнимает чужой подбородок и смотрит в эти прекрасные голубые глаза. — Мне страшно, солнышко, я впервые не знаю, как себя вести и что мне делать. Что мне делать?  — Я никогда ни с кем не встречался, да и вообще ничего в этом не понимаю, но я пойму, если ты не захочешь со мной больше общаться после этого, с таким как я, ведь… Договорить ему не дают. Поняв, что разговор уходит в никуда, а действовать все-таки нужно, Чонгук наклоняется и целует его. Нежно, легонько, так, как он никогда и никого не целовал в своей жизни вообще. Поняв, что ему пытаются робко отвечать, он улыбается и прижимает дрожащего парня к себе, поддерживая его, ведь ногу поцелуем не излечишь, так что ее беречь тоже надо. Отстранившись, Тэхен утыкается в чужое плечо, боясь оторвать голову, чтобы Чонгук не заметил его краснющего лица. — Не прячься, солнышко, я видел, что ты весь горишь, — получив тычок в бок, он сильнее прижимает его, кладя свою голову на его плечо, чувствуя внутри себя бурю, но, когда на его спине начинает двигаться ладонь, поглаживая, он отпускает себя, позволяя Тэхен видеть настоящего романтика, живущего внутри и жаждущего наконец-то выйти наружу. — Пойдем домой, останься сегодня у меня, я завезу тебя утром в универ, с твоей ногой не хорошо много ходить сейчас.  — Хорошо. Поехали, только вещи соберу, подожди. — Тэхен начинает аккуратно собирать вещи, стараясь не ступать на лодыжку всем весом. Подождав Тэ, Чонгук помогает закрыть студию, а затем, помявшись секунду, он берет его за руку, вызывая в другом еще больше эмоций. Когда они уже подошли к байку, Чонгук видит немой вопрос на лице парня, поэтому решает решить все сейчас. — Что такое, Тэ?  — Мы теперь что-то типа вместе? Или как мне это правильно называть? Ты ведь не скажешь сейчас, что это твой эксперимент?  — Вот это все ты надумал за эти три минуты? Черт, мне предстоят тяжелые будни, раз мой парень (сказав это вслух, он преодолевает еще один свой внутренний страх) такой параноик. Поехали, солнышко, я очень устал, уверен, что ты тоже. Усевшись на байк, Тэхен раздумывает как поступить, но решив делать все, что он хочет, прижимается к Чонгуку, обвивая руками его торс, тем самым вызывая тахикардию (и не только это) у главаря. Наконец, звучит рев мотора, и мотоцикл срывается с места, везя двоих счастливых парней и позволяя им осмыслить происходящее.