Бесцветный цветок

— Проходи. Я сейчас, надо окна открыть, — скрывшись в другой комнате Чонгук принялся проветривать помещение и голову. — «Что я должен был делать? На дворе ночь, так что выбора у меня не было. Да, именно так. Но, куда его положить?» Поток мыслей прерывается топотом в гостиной. Выйдя, он обнаруживает Тэхен, разгуливающего по его дому и рассматривающего висящие картины. Мешать ему не хотелось совершенно, хотя очень хотелось узнать понравилось ли ему здесь, но спросить такое он не решится. — Здесь уютно. На вечеринке я не мог нормально все рассмотреть, а теперь вижу твоего внутреннего эстета. — улыбнулся Тэ, развернувшись к Чонгуку, — это будет сильная наглость, если я попрошу чай? — Что? О чем ты вообще? Будь как дома, я не хочу, чтобы ты ощущал себя как в гостях. Может хочешь в душ? Я пока чайник поставлю. — неловкость, висящая в воздухе, немного давила, поэтому ее надо было срочно разрядить. — О, да, только, эм, одежду одолжишь? — замялся Тэ, — Это, похоже, становится моей привычкой — забирать что-то из твоего гардероба. Эта улыбка. Черт возьми, эта улыбка, на которую Чонгук, как он уже понял, готов залипать часами. Откашлявшись, он идет в свою комнату, по привычке закрывая за собой дверь, чем вызывает у Тэ легкую грусть, подойдя к шкафу, он принимается искать на полках что-то менее черное. Выбор падает на футболку с котом, которую когда-то подарил Джун, и на серые шорты. Отдав все это Тэхену, он отправляет его в душ, а сам шагает на кухню, чтобы попытаться сварганить какие-никакие бутерброды. Выйдя из душа и прихрамывая, Тэхен чувствует вкусный запах плавленого сыра. До кухни он доходит на запах, пытаясь залезть на высокий барный стул, но из-за ноги это никак не удается. Заметив это, Чонгук подходит к нему и, преодолев чувство неловкости, подхватывает парня под бедра и усаживает на стул. Стоять между разведенных ног вашего только появившегося парня — подобно смертельному приговору, потому что как можно удержаться, чтобы не провести руками по этому лицу, не залезть под футболку… Вот и Чонгук, собственно, не знает, поэтому прижимает парня к себе, наблюдая, как и без того большие глаза грозятся вывалится из орбит. Он аккуратно целует в нос, проводя рукой по волосам, зарываясь в них. Кажется, он итак, как размокшая булочка, но когда чужие руки обвивают его торс, то он понимает, что до этого были еще цветочки. — Чай остынет, Чонгук. А я, если честно, немного замерз, — не разрывая кольца рук, шепчет Тэ. — Замерз? Но ты же из душа…стоп, точно, я окна забыл закрыть! Вот дебил, так, пей чай, я сейчас. — Чонгук быстренько закрывает все окна, коря себя за невнимательность, хватает свои тапочки и идет на кухню. Пройдя внутрь, он видит уютного паренька в своей одежде, отчего на душе ему становится тепло, наклонившись, он одевает тапочки на чужие ноги, а потом присаживается напротив, наблюдая краснющее лицо. Тэхен терзает один вопрос, ведь, как он понял, в комнату Чонгук никого не пускает, поэтому его волнует, доверяет ли тот ему или постелет на диване. Решив, что это не имеет сильного значения, да и вообще ждать такого в первый день отношений такое себе, он дожевывает бутерброд. — Пойду постелю.  — Да, конечно, немного расстроившись, Тэхен опустил взгляд в кружку, катая последний глоток по дну.  — Давай помогу слезть. — сказал Чонгук, подойдя к стулу и снимая с него Тэ. Дойдя до гостиной, Тэ не обнаруживает расстеленного дивана, поэтому решает спросить. — А где ты постелил? У тебя есть гостевая? — Вообще есть, но там обычно Джун спит, когда остается у меня, но тебе я с собой постелил, а ты против, да? Я тороплюсь слишком? Прости, я тогда…— поток слов прерывает Тэ, сгребший его в медвежьих объятиях. — Эм, все нормально? — Нет, все хорошо, даже отлично, я боялся, что ты не пустишь меня к себе в комнату, ну, то есть, ты понял. Усмехнувшись, какие они оба дураки, Чонгук проводил парня до комнаты, указывая на незанятую половину кровати. Улегшись, Тэ ощущает себя самым счастливым, погружаясь в свои мысли, откуда его вырывает что-то холодное на ноге. — Фу, что это?  — Мазь, от ушибов, чтобы меньше болело завтра, — растирая мазь отвечает Чонгук, — не бойся, солнышко, не отравлю. — Откуда она у тебя? У меня в аптечке только пластырь с парацетамолом.  — Не забывай, что я главарь банды, синяки и ушибы обычное дело для такого как я, — увидев в глазах напротив испуг, он продолжил, — но мазь, на самом деле, положил Джун, он всегда следит, чтобы я не умер, так что не волнуйся. — Даа, звучит, конечно, очень успокоительно, надо будет поблагодарить твоего друга при встрече.  — Ты хочешь познакомиться с моими друзьями?  — Да, Чонгук, это же логично, или ты не хочешь? — с опаской спрашивает Тэ. — Нет! Что ты! Я просто, они ведь из банды, я думал тебе будет неприятно их общество, ты, все-таки, нежный цветочек, — он еле успевает уклониться от прилетающей в него подушки. — Какой я тебе цветочек?! Совсем обалдел? Я и вмазать могу! — пыхтя от злости, ругался Тэ. — Да, да, можешь, кто сомневается-то? А сейчас давай спать, — обойдя кровать, Чонгук откидывает одеяло и укладывается рядом с Тэхен. — Спокойной ночи, солнышко.  — Спокойной ночи, Чонгук. Спустя пять минут Тэхен уже видел десятый сон, а Чонгук все никак не мог уснуть из-за роя мыслей в своей голове. Однако, все это становится неважным, когда Тэ, во сне, прижимается к нему всем телом и укладывает голову на его плечо. От такой картины плюшевый Чонгук хотел завизжать, но сдержался и лишь тихонечко умильнулся, обнимая парня в ответ и погружаясь в царство Морфея.