Драбблы по Котам-воителям

- Знаешь, Листвичка, очень здорово, что ты вернулась, – мой нерешительный голос кажется детским, когда я произношу это. Но. Но ты должна об этом знать. Знать, что есть коты, которым ты небезразлична. Ты сдавленно киваешь, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону, и наконец глухо произносишь: - Спасибо, Долголап. Я тоже рада, что теперь нахожусь на своем месте. Ммм… Мне показалось, или ты совсем не рада? - Тебя можно понять, честно, - произношу одними губами, пугаясь своих собственных мыслей. – Будь я на его месте, я бы никогда не заставил тебя делать выбор. Неужели он действительно такой поддонок? Ты вздрагиваешь, как будто я только что ударил тебя когтями по морде, отступаешь на шаг назад, прижимаясь спиной к холодной стене в своей палатке, и срывающимся голосом сипишь: - Он вовсе не… Я сама натолкнула себя на выбор… Ты не знаешь ничего, ни о нем, ни обо мне, - ты набираешь обороты, берешь себя в лапы, и уже резче кидаешь, - А сейчас тебе лучше уйти. Твои раны в полном порядке. Послушный кивок, и я бреду на поляну, пока ты не выцарапала мне глаза. За него. Из-за него. Из-за этого паршивого Грача из племени Ветра. Из-за Грача, который увел тебя у меня, у нас. И как он живет с этим? На Совете я вижу его, сидящего в окружении своих соплеменников и заметно округлившейся черной кошки, кажется Сумеречницы, Сумеречницы, точно. Он крепко обвивает её хвостом, иногда касаясь языком ушей, и даже не смотрит в твою сторону. А я смотрю только на тебя. Ты заметила его, их, и теперь как-то сжалась на месте рядом с другими целителями. Только минуту спустя я замечаю крупную дрожь по твоему телу. - Может, ты посидишь со мной, Листвичка? Кажется, я плохо себя чувствую. – враньё во благо. Иначе ты себя выдаешь. Твои глаза расширяются, удивление сменяется облегчением, и ты прижимаешься к моему боку своим, введя чуть поодаль к двум деревьям. Он замечает нас и громко фыркает на ухо своей подруге, тут же получая хвостом по ушам. Мне вдруг становится радостно.