Уничтожить Айвери

Бьерн раскрыл перед ней совсем другую, но все такую же массивную дверь. Второй этаж, совсем недалеко от покоев самого халидэла. Айвери покорно ступила за порог. Упираться было незачем. Дверь закрылась на ключ. Она услышала удаляющиеся шаги грузного Бьерна, а затем все стихло. Когда сердце немного успокоилось, Айвер отвернулась от двери, и, наконец оглядела комнату. Та была светла и прекрасна. И создана для девушки. На высоких окнах колыхались легкие занавески. По левую руку была заправлена, словно только сейчас, огромная кровать с балдахином. Прямо у окна виднелся небольшой стол, вероятно, для приема пищи. Слева она увидела шкафы, сундуки и туалетный столик. Зеркало. Еще одно. Комната была шикарна. Обитое дорогой тканью кресло словно приглашало посидеть здесь. Просторно, уютно. Вот камин для особенно холодных вечеров. Статуэтки, косметика – радость хозяйки. Шкафы просто ломятся от платьев. Но что это? Мелкими шажками она приблизилась к огромной деревянной кровати. И в ужасе отпрянула. Все здесь подготовлено для содержания узницы. На полу лежали самые настоящие кандалы. К тому же, цепь от них заканчивалась далеко под кроватью. На широких окнах только сейчас она заметила – решетки. Айвер усмехнулась. Что ж, вполне в духе куарского халидэла. Она подошла к окну, тронула занавески. Открылся вид на прекрасный ухоженный сад. Интересно, что же теперь. Ждать пришлось не слишком долго. Ключ повернулся в двери, она увидела на пороге собственной персоной халидэла Дьярвета. Он закрыл за собой дверь на замок. Подошел к ней стремительно, быстро, и Айвер дернуться не успела, как очутилась в его объятиях. У нее хватило силы отодвигаться, пытаться вырваться. Правда, когда его горячие губы коснулись шеи, и дорожка из поцелуев прошлась до линии роста волос, Айвери застыла, словно ее загипнотизировали. Пронзительный вздох, больше похожий на всхлип, и еще немного сопротивления. Она задрала голову вверх. В глазах – слезы и немного отблесков звезд. - Скажи, что не бросал меня. Скажи. - Никогда в жизни, моя ринтана. Твой халидэл и правда прошелся по твоим землям с мечом. Прости меня. Прости, я хотел тебя так сильно, что пошел за тебя воевать. Прости меня. Осыпая нежными поцелуями, срываясь с цепи, наконец-то чувствуя именно так – нужно. Айвер плавилась, как воск под его руками. Как бы ни вырывалась, итог был один. Белая кожа, та, которую он помнил, слегка краснела от жадных, жарких поцелуев. Айвери стонала, подаваясь на него, хотя, видят боги, он ничего еще и сделать не успел. Его испуганная девочка вдруг превратилась в демона. Она вся – жажда. Раздевать его прежде, чем обнажаться самой. Быстро, молниеносно, рывками развязывать все эти многочисленные тесемки, веревочки на рукавах рубашки, и снять, избавиться, скорее. Айвер прижалась губами к его обнаженному телу, целовала бесконечно плечи и руки, спустилась ниже, встала на колени, чтобы обнажить своего халидэла полностью, лихорадочно водя руками то по голой коже, то по одежде. Но и тут нашла миг, чтобы прижаться губами к тыльной стороне ладони. Дьярвет поднял ее. - Айвери. Желанная. И снова осыпал ее дождем из поцелуев, не менее неистово, чем сама, срывая с нее платье, опускаясь в водоворот ее безумной страсти, утопая в ней. Припоминая и то, как шелкова на ощупь эта бледная кожа, и как щекочутся волосы, если она стремительно напрыгивает на него, жарко обхватывая бедрами. В комнате прохладно, но аж дышать нечем, до чего между ними искрит. Не дошли до кровати, просто опустились на пол. Айвери и верно перевернула халидэла, и сверху на него упал весь водопад ее волос. Тугая, жаждущая плоть вошла, как меч в ножны. О, лучшие ножны на свете. А потом от ее бешеной скачки только что красных кругов перед глазами не было. Дикая, ненасытная, она то билась в объятьях, как пойманная в сеть серебряная рыбка, то медленно, мучая бесконечно, поднималась и опускалась в омут снова. От безумного трепещущего желания сводило рассудок. И каждая звучащая тогда, несколько нукаров назад клятва обжигала, словно каленым железом. Она помнила его. Каждую черточку, каждый изгиб, каждую складку кожи. И он так же не забывал. Не мог, из него знание о цветочной Айвери смогли вырвать ни прошедшие нукары, ни упрямое желание его женить, ни сотни соблазнов рядом. Он здесь, и теперь все правильно. Он послал отряд воинов к ее замку, но ничего не добился. Те, кто рыскали там, видно, все же смогли найти припрятанное Хнором добро. Еще один разговор с отцом не дал ровно ничего. Он приходил к Айвери каждую ночь. Не мог насытиться, не мог понять, как жил без нее. Хотелось то отпустить ее, как же, ринтана. Честь, достоинство – не пустые для нее звуки. То вдруг накатывало желание удвоить, утроить стражу, не выпускать из комнаты, привязать, скрыть от всех свою Айвер. Он то понимал, что она его всецело, то боялся потерять. Боялся недостойным халидэла страхом. Понимая, что даже собственная смерть рядом с этим страхом и не стояла. Айвер каждую ночь пыталась сопротивляться. И неизменно сдавалась, стоило до нее лишь дотронуться. Между ними по-прежнему были вспышки и пожары, и ничего вокруг не существовало. Но Лорет подыскивал невесту. В конце концов объявив сыну, что приглашает в гости ринтана Панхелату. Ее любезно согласился сопровождать брат. У него, правда, женя тяжела, но тут ведь дело особенное. И нет, он не снимает с Дьярвета воли, пусть сам выбирает себе жену. И девочке он ничего не обещал. Просто в гости. Но ты присмотрись, сын. Панхелата, когда он видел ее в последний раз, была пятилетней златокудрой девчушкой. И мало напоминала хоть какое подобие ринтаны. Ладно, посмотрим. - Они приедут через четыре восхода, к обеду будут, думаю, тут недалеко. Знаешь, я думаю, хочешь проверить свою ринтану, ты ее пригласи к столу с нами. Пусть Айвери на правах гостя с нами будет. Почему нет? - Может потому, что дверь в ее комнату закрывается снаружи, отец? - Но тебе было бы приятно ее пригласить, не так ли? - И чьи это смотрины, отец? - Вот и увидим. Дьярвет не понимал задумки отца. Зато знал, что для Айвери понимание, что он может скоро жениться, будет тяжелым испытанием. Ладно. У него еще есть время решить, что делать. Долг или чувства, отец? Что выбрал ты в свое время? Он зашел в ее комнату на закате. Зашел, а за ним – незнакомая женщина. Прежде Айвери ее не видела. Та приветливо улыбнулась и кинула прямо на постель Айвери целый ворох тканей. - Выбирай, ринтана. - Что происходит? - У нас будут гости, - объяснил Дьярвет. – Ринтана Панхелата и ее брат. Я хочу тебя видеть. Но ты же не можешь принимать гостей в том старье, что на тебе сейчас. - Могу я узнать мой халидэл, сколько Панхелате нукаров? - Двадцать, кажется. Она устремила на него взгляд. Глаза Айвери потемнели. - Возраст невесты, - сказала она спокойно. – Зачем же я вам – там? Неужели не помешаю? - Айвер, я сказал, хочу, чтобы ты была. И чтобы ты была прекрасна. Я сказал, у нас гости. Что из этого навело тебя на посторонние мысли? У тебя есть великолепная без преувеличения портниха и четыре восхода. Сделай так, чтобы я не пожалел о своем желании видеть тебя, прошу. Айвери чуть склонила голову. - Да, мой халидэл. Сделаю все возможное. А глаза темны. Темны и страшны, и смотреть в них не хочется. Дьярвет наблюдал, как она выбирает ткани, чуть спорит с портнихой, которая настаивает на шелке, и тем не менее уступает. Снимать мерки он уже не остался, выставил стражу у ее комнаты, и впервые оставил дверь открытой. Панхелата выросла. Теперь это чудное жизнерадостное дитя превратилось в прекрасную ринтану. Хороша собой, умеющая выгодно показать ну буквально все свои стороны. Дьярвет встретил ее почти у ворот. Девушка буквально светилась от камней, и даже платье ее отливало золотом. Во всем буквально чувствовалась роскошь. Немногословный брат кланялся и улыбался. Панхелату впечатлил ухоженный сад халидэла и прекрасная обстановка. Картины на стенах, многочисленные шкуры на полу. Она была счастлива, наблюдая за разносящими драгоценные золотые кубки служанками. Ее цепкий взгляд уловил и вышитые скатерти, и опрятно одетых людей повсюду. Просторный зал с длинным столом посередине привечал и не таких гостей, но Панхелата была полна гордости за себя. Дьярвет не стал мешать ей с удовольствием подмечать, что бы хотелось поменять в его жилище. Из своих покоев спустился бывший халидэл. И гостей пригласили к трапезе. Айвери зашла последней. Признаться, сначала он не понял ее выбора. К ней отправили портниху и предложили и струящийся шелк, и тяжелый бархат, и платья его матери, которые были ей впору, оставалось ушить лишь немного. Почему Айвери выбрала тонкий лен этого невзрачного болотного оттенка? В лен одевали как раз служанок да шили из него незаметные при взгляде на госпожу внутренние рубахи. О, она не должна подчеркивать свой статус. Дьярвет думал уже запретить ей шить из льна. Но Лорет попросил не торопиться. Старый халидел знал ее мать, у которой именно лен преобладал в гардеробе. И нет, она не была от этого менее ринтаной. И богатым красавицам ни на пядь не уступала. Дьярвет понял, что отец имеет в виду, лишь когда Айвери переступила порог большой гостиной. Платье болотного оттенка было сшито просто, но на ее прекрасной фигуре сидело как влитое. Из-под узких рукавов одеяния слегка было видно белоснежную льняную же рубаху. Глаза ее преобразились, став немного теплее, поменяв оттенок в тон платью. А еще этот простой венец – единственное ее украшение на распущенных волосах, смотрелось истинно как знак высшей власти. Айвери и прежде не любила обилия побрякушек. Но тут ей так удалось придать своему наследному венцу значительности, что хотелось преклоняться немедленно. Уже занявшая свое место рядом с халидэлом Панхелата во всех своих невозможно красивых камнях этой простоте проигрывала. Айвери выглядела как божество, как лесная нимфа, как колышущаяся на ветру трава. Нереально. И соперница почувствовала нутром, что не к ней прикован взгляд не только будущего жениха, но и брата, да еще и старого халидэла. Лорет улыбался. О, от этого обеда многое зависело. Как поведут себя женщины? Что скажет Панхелата? Айвери поклонилась сначала старшему халидэлу, затем младшему, потом – гостям. - Позвольте представить – ринтана Айвери, дочь ныне почившего друга нашей семьи. Айвери заняла указанное ей место – напротив Дьярвета. Что, вероятно, было даже несколько преувеличенно значимо. По правую руку от Лорета – сын, а по левую – она, получается. Айвер подали прибор. Она, знающая всех служанок по именам, тихонько поблагодарила за заботу и улыбнулась – до того светло, что хотелось смотреть бесконечно. Панхелата наличие девушки, прислуживающей ей, просто проигнорировала. Ее брат из рук служанки и вовсе грубо вырвал салфетку. Просто так, потому, что захотелось. Удивительно ли, что за столом все самое лучшее будет теперь у ринтаны Айвери? Лорет наблюдал за девушками и неприкрытым интересом. Сейчас каждая покажет себя. Что же будет? Панхелата не очень искренне улыбнулась. - Не видела вас в наших краях, ринтана. Вы проездом, наверное? Тогда почему одна? Это очень опасно, путешествовать в одиночестве. Айвери улыбнулась сдержанно. - Видите ли, со мной действительно по дороге домой случилось недоразумение, и я рада, что пока могу оставаться здесь. Здесь безопасно, к тому же, халидэл Дьярвет очень добр ко мне. Я под его защитой, и как ринтана, не могу не отметить его заботы о каждом своем подданном. Панхелата неприятно рассмеялась ей в лицо. - То есть, у вас нет своего дома, и вы теперь живете тут? Айвери улыбнулась и еще более сдержанно кивнула. - Пока так угодно моему халидэлу. Брат Панхелаты, который и думать забыл, увидев Айвери, про беременную жену и двух маленьких дочек, подхватил: - А почему бы мне не оказать вам честь и не приютить у себя, как только закончится доброта вашего господина? А она ведь закончится. Хотите переехать ко мне? Айвери и ему светло, ничуть не натянуто улыбнулась. Складывалось впечатление, что делать ей это так легко, и все эти копья, которые летят в нее одно за другим, все эти жестокие намеки на то, что она приживалка и тут, пока делит с халидэлом постель, ее просто не касаются. Что происходит внутри Айвери, было сказать сложно. Дьярвет видел лишь, как потемнели ее зеленые глаза. Он такое наблюдал лишь однажды – когда сказала про возраст невесты. Боль? Тебе больно, Айвер? - Прошу простить, - усмехнулся Дьярвет, - но мы с ринтаной уже договорились о сроке ее пребывания тут. Думаю, мой дорогой Вентор, ваша супруга гораздо раньше явит свету наследника, чем Айвери покинет этот дом. Айвер это заставило слегка побледнеть. Как она сохранила на губах сползающую улыбку – известно только богам. Дьяр посмотрел на нее через стол прямо. Я не дам тебя в обиду. Что в целом было логично и без этого небольшого соперничества. Он – халидэл, а она – его гостья. И то, что его решения ставят под сомнение ринтаны, совершенно неприемлемо. Гости это учли. И говорили об урожайности полей и надоях какое-то время. Пока служанки в сговоре с поваром не решили изящно отомстить обидчикам. На стол принесли сложное блюдо из смеси ахетти, сыра и мяса в небольшой вазочке. Секрет был с том, что верхнюю сырную корку, под которой запекалось содержимое, было лучше не есть. А для того, чтобы ее удалить, у каждого гостя на столе лежали небольшие щипчики. Впрочем, рядом с ними положили несколько различных ложек и вилок – никогда не догадаешься, для чего. Айвер посмотрела на все это ненужное многообразие равнодушно. Она приступать к еде совершенно не спешила. Спокойно разложила на своих коленях большую салфетку, еще раз улыбнулась служанке, чем привела ту в восторг, и даже не думала смотреть на гостей. Панхелата попробовала свою корку удалить ложкой. И, конечно, немедленно утопила половину ее в вазочке, да еще и облилась. Дьярвет сдержанно объяснил, как вести себя с блюдом. Но и на второй раз у расстроенной девушки не вышло. Она подняла на соперницу, которая со своей вазочкой управлялась лихо и ни у кого не просила помощи, взгляд, переполненный ненавистью и ядом до краев. Часть обеда прошла в гнетущей тишине, пока Панхелата не стала наступать вновь. - Вероятно, раз халидэл так настаивает на вашем пребывании тут, вы исполняете для него какую-то функцию. - Разумеется, это так. Видите ли, моя мама когда-то учила меня управляться с хозяйством. Здесь моим умениям нашлось применение. Панхелата расширила глаза. - То есть… вы просто… просто, - она не знала, как высказать свое презрение, ее хорошенькая мордочка скривилась, словно она запачкалась, - просто экономка? Я тогда не понимаю, - она обратила свой взор к Лорету, - почему, мой халидэл, мы сидим со слугами за одним столом? Дьярвет сощурился. Ох, несдобровать Панхелате. - Знаете, ринтана, я ожидаю от своей избранницы умения вести немалое хозяйство. И если вы считаете, что полностью можете положиться на слуг, то ошибаетесь. Рука хозяина должна быть на всем. Иначе что это за хозяин? Его слова заставили Айвер распрямиться. Я ожидаю этого от своей избранницы. Айвер мне подходит больше. Так вот, да. Лорет еще и добил. - Меня всегда изумляло умение матушки Айвери быть и умелой хозяйкой, и прекрасной собеседницей, и чуть не первой красавицей халида. Удивительная женщина была. Жаль, что прожила недолгую жизнь. Поверьте, любой ринтан бы ее захотел видеть хозяйкой в своем доме. При ней замок моего друга Макмара процветал. Более прекрасной ринтаной в Куаре можно назвать лишь матушку Дьярвета. На ее плечи и вовсе легло немалое хозяйство халидэла. Лорет замолчал. Кажется, воспоминания о жене и сейчас причиняли ему боль. Гости затихли. Но почти сразу произошло непредвиденное. В зал тихонько вошел Бьерни. Подошел к халидэлу и что-то шепнул ему на ухо. Дьярвет нахмурился и немедленно встал. - Простите, господа, мне нужно разобраться со срочными делами. Он быстро вышел. Остаток обеда прошел в полном молчании. Айвер выскользнула из-за стола, как только ей позволил это сделать халидэл. Некоторые слова Панхелаты все еще жгли ей грудь, хотелось найти хоть немного уединения. Но прежде она зашла к Бьерну, спросить, что за вмешательство потребовалось от халидэла. Тот был расстроен. Его в который раз обманывал один и тот же купец, и это было никак не доказать после того, как товар, а речь шла о шелке, был принят. Он уже искал заступничества Дьярвета, тот пообещал разобраться. Но кто ж знал, что придется вот так, из-за стола. Разобрался, слава всем богам. - Ринтана, что-то и ты не слишком рада богатому обеду. Выглядишь как повелительница сердец, а глаза плачут. Иди к себе. Бьерн угадал. Айвер кивнула, и как можно скорее ретировалась. Хотелось и правда остаться одной. Однако, открыв дверь в свою комнату, с удивлением увидела будущую невесту Дьярвета. - О, приживалочка. Знаешь, что я тебя выкину, выставлю за дверь, как только стану тут хозяйкой. Айвер ступила назад, в коридор. Ссориться с ринтаной ей не хотелось. Тем более, что она права по-своему. Да и вообще непонятно, зачем ее заставили пройти через подобное унижение. Что этим хотел сказать Дьярвет? И кому? Отцу? Да тот не больно-то настаивает на немедленно браке именно с этой девушкой. Ей? Может и ей, но все равно это было страшно тяжело. Видимо, она должна привыкнуть видеть его с другой. Вот только привыкнуть к этому совершенно невозможно. - Как ты вообще смела, будучи служанкой, явиться на обед к халидэлу? Как ты вообще… Кто ты? Утешение в постели, не более. Уходи. - А вам не кажется, что это халидэлу решать? Хладнокровное спокойствие вместо истерики мгновенно разъярило Панхелату. Она, уверенная, что все ей сойдет с рук, залепила Айвери пощечину. Венец упал с головы покачнувшейся ринтаны, зазвенел. Панхелата снова замахнулась. Айвер в этот раз была готова, перехватила ладонь. В глазах соперницы просто полыхала ненависть. Но ее поднятую руку у Айвер кто-то забрал. Девушка обернулась, ожидая увидеть кого угодно, но не старого халидэла Лорета. - Видите ли, ринтана, мой сын – халидэл, и я сам захотел так. А значит, решения в Куаре, все решения, принимает он. В том числе, на ком ему жениться. Я могу лишь предложить. Вы, разумеется, получите после этого инцидента мои самые прямые рекомендации сыну. И я буду более осторожен в выборе впредь. Мы уже убедились, что ваши манеры никуда не годятся, что вы грубите слугам, что вы унижаете тех, кто от вас зависит, но требуете уважения к себе. Решение, как я уже говорил, примет Дьярвет. А я бы хотел просить вас уехать немедленно. Девушка выдрала свою руку у старика и побежала по коридору, буквально воя. Лорет поднял с пола венец, протянул Айвери. Та ритуально склонилась, принимая его. - Как жаль, девочка, что ты более не подходишь Дьяру. О, очень, очень жаль. В следующий раз я попрошу его не приглашать тебя к столу. При сравнении любая из них меркнет. А жениться ему необходимо все же. - Да… Я понимаю. - Вот и славно. Ты иди к себе.