Sweet lie

「⊱✠⊰」

      Тишина. Темнота. Холод. Вот, что встречает внутри всех, кто входит туда: один из ангаров клана Ким. В нём нет ничего удивительного, он не привлекает внимания, выглядит заброшенным. И лишь немногие знают, что в нем хранится несметное количество ящиков с оружием. Сегодня рядом с входом можно заметить несколько машин, которые показывают, что внутри все же кто-то есть.       — Господин Шень, все готово. Мы проверили всё по списку. Каждый патрон посчитан.       — Отлично, сейчас нужен полный контроль. Война идет, и мы должны быть к ней полностью готовы, — едва успевает произнести альфа, как слышатся выстрелы. Звук рассекающего воздух патрона. Вспышки от вылетающих из дул автоматов пуль. Тепло пролитой крови. Весь пол окрашивается в красный. Дышать становится трудней. В воздухе повис железный привкус. Словно через толщу воды слышится звук падающих тел и писк, противный писк. А после — яркая вспышка. Светошумовые гранаты. Шень оглядывается по сторонам: слишком много тел. Тел людей его клана. Его руки все в крови, потому что за каждого своего человека они убивали двух. Резко все звуки поглощаются тишиной. Слышно как меняют магазины, перезаряжают оружие. Шень понимает: у них не так много времени. Нужно принять решение. Людей осталось не так много. У противника тоже есть потери и немалые. Он видит одного из подчиненных, что также сидит у стены и смотрит на Шеня. Он ждет приказ — настоящий боец. Решение приходит сразу. Он показывает жестами, что необходимо. А после — резкий рывок и череда выстрелов. И вновь тишина. Тело падает с широко открытыми глазами, а в них — гаснувшее отражение последней надежды на жизнь. Кровь заполнила весь ангар.

•••《 ✮ 》•••

      Утро началось с того, что Джин разбудил Намджуна с криками о том, что его родители уже ждут в кафе. А значит, им придется сейчас собираться и ехать по делам. Старшему — в офис, Джину — в кафе. Ким хотел бы оставить своего будущего мужа в своей квартире, просто не хотелось оставлять его одного, а так он хоть делами клана займется. С родителями своими он должен разобраться сам. Они покинули квартиру около двадцати минут назад, и за это время альфа успешно доехал до офиса, а омега приехал в кафе к родителям. У Кима не получается отделить мысли о клане от мыслей о будущем супруге. Желание позвонить Джину настолько сильно, насколько нежелание его отвлекать— на этих мыслях у Намджуна звонит телефон.       — Шень, что-то ты рано…       — Люди Ёты напали на склад, где я был. Часть наших людей погибла. Мы, конечно, выиграли битву, но кто знает, что дальше. Вы с Джином в безопасности? Я не думаю, что сюда были брошены все силы. Сегодня стоит ждать еще нападений.       — Отличные, сука, новости, я знал, что скоро все начнется, но что так рано не подозревал. Придется ускорить планы, я звоню в Корею. Позвони Ли, пусть усилит охрану, Джин не со мной к сожалению, — Ким потирает переносицу, сняв очки.        — Как думаешь, в чем была их цель? Просто нападение или они хотели что-то забрать?       — Я думаю, их целью был я. Чувствовал себя будто с красной точкой на лбу.       — Приезжай в офис, видимо он решил начать с головы. Надеется, что если я потеряю тебя — потеряю контроль. И эта сука права.       — Ему не увидеть этого Джун. От рук этого ничтожества я умирать не собираюсь. Я думаю, что стоит дать ответный удар. Целью предлагаю выбрать их склад в порту. Это не так далеко, да и не думаю, что он важная стратегическая точка, однако для контратаки самое то.       — Ты уже направляешься туда, верно? Тогда зачем спрашиваешь? — Намджун помнит, что Шень всегда подавал дельные мысли, но такая быстрая организация ответа для врага даже поразила Кима.       — Ты прав. Я позвоню после. И придется тебе насчет охраны звонить самому, — на этих словах послышались гудки.       — Я верю в тебя, на кону стоит не только наши жизни. Но и жизни тех, кого мы любим. — Второй звонок Джину. Но с того конца нет ответа и вызов завершен, едва сердце пропускает удар приходит сообщение.       «Я с родителями уже, не хочу отвечать на их вопросы. Я видел охрану в окно, да и Ли зашел в кафе. Сидит в паре столиков от меня, поеду с ним после.»       Это вызывает улыбку. А как иначе? Кажется, будто Джин умеет читать мысли. Будто у них есть телепатическая связь. Он теперь всегда замечает охрану, всегда знает, какой вопрос Джун собирается задать. Но больше всего он любит его характер. Есть в нем что-то особенное. Что-то заставляющее сердце вытворять кульбиты. Третий звонок — Ли. Бета сразу отвечает.        — Босс? Я слушаю. Что-то началось?       — Верно, усиль охрану, если ещё не сделал этого. И как только Джин закончит, сразу в особняк. Я хочу, чтобы он был в безопасности.       — Понял, охрану уже усилил. Я позвоню, если этого не сделает ваша вторая половинка, когда мы прибудем в особняк. Буду держать вас в курсе.       — Спасибо, жду хороших новостей, — телефон не откладывается в сторону, лишь меняется номер. На этот раз международный вызов.       — Глава Ким? — слышится с того конца голос Чона.       — Я вроде набирал Тэхену, вы вместе? Думаю это даже лучше, — небольшая пауза, необходимо привести мысли в порядок.       — Что произошло? Хотя я думаю, что всё началось. Какой склад, Джун? , — слышится голос Тэхена и щелкающий поворотник.       — Отбили, Шень был там, нам повезло, но вы как и я понимаете, везение в нашем деле штука временная.       — Значит тот, что у порта. Ты звонишь, спросить сможем ли мы прилететь раньше? Только через два дня, — отвечает Чонгук на этот раз. Его голос звучит очень задумчиво.       — Я даже не рассчитывал, что это будет настолько быстро. Вы что, знали, когда все начнется?       — Как только вернулись в Корею. Мы понимали, что это ненадолго. Было бы ошибочно предполагать, что после всех наших ходов, этот старый хрыч, будет сидеть, сложа руки. Дай нам два дня на создание условий работы клана без нас, перебросим пару обязанностей и прилетим, чтобы ты мог опереться на наше плечо.       — Отлично, большего мне и не надо, спасибо, жду вас. Позвоните заранее, придется усиливать охрану аэропорта на время вашего прилета. Это однозначно не останется незамеченным для Ёты. А кровопролития среди гражданских я не хочу. Это сразу выльется в СМИ. Будут пестрить заголовки о стрельбе и убийствах, нам оно будет совершенно не на руку.       — Насчет Ёты, пусть видит, что наш союз силен и нерушим. Со СМИ мы вроде разбирались заранее. Или для них было мало? — подает голос Тэхён.       — Согласен с Тэ, пусть видит, что у него намного меньше союзников, если они вообще есть. СМИ получили достаточно, чтобы молчать о том, что происходит на улицах. Разберись с полицией.       — Просто доверюсь вам, и позвоню своим знакомым в органах. До встречи и звоните, если что-то изменится. Если что я тоже буду на связи. И да, Шень уже поехал на ответку, скину вам результат после, — разговор окончен и ему на смену пришли гудки. Все понимали, что это не детские игры, тут бои не о проигравшем и победителе. О праве жить, о праве существовать. Таков их мир: либо ты, либо тебя.       Сокджин просидел в кафе около пятнадцати минут до приезда его родителей. Их сильной стороной пунктуальность не была.       — Привет, Джин, — начинает первым отец, в голосе слышится неприязнь, и не важно, что инициаторами разговора были они. Старшие едва успевают сесть напротив, как им тут же выносят меню.       — И вам не хворать. Давайте без ваших пафосных нежностей. Мы прекрасно знаем, что вы тут с какой-то конкретной целью. Сейчас рабочий день и с каждой минутой, я теряю свои деньги.       — Эх, как заговорил! Родителям в лицо такое высказываешь? Твоя карьера не дает тебе покоя уже который год. Пора бы закончить, — слышится из уст родителя — его папы — что никогда не жаловал стремления сына быть независимым. Он считает, что омега — это домашний цветок и украшение для сильного альфы. Сокджин так, конечно, никогда не считал, поэтому особой любви и не получил. От них не получил.       — Вы знаете мой ответ — нет. Это моя жизнь, я сам буду решать, что мне делать, а что нет. Быть мне домохозяйкой, нацепив улыбку на лицо или появляться в заголовках новостей как высококвалифицированный специалист.       — Сынок, — приторно начал родитель, — ты уже взрослый. А мы с годами уже не взрослеем, а стареем. Я хочу увидеть внуков, — стандартный аргумент, вызвать жалость, воззвать к нутру. Но у Джина всё не по стандарту.       — Как нежно, «сынок». Внуков вы хотите, а кто сказал, что я подпущу вас к ним? Более того. Разговор, видимо, окончен, — поступает звонок от Джуна. Джин отвлекается на набор сообщения старшему, чтобы тот меньше переживал. Неспокойные сейчас времена.       — Так, меня это утомило. Ты прав, мы приехали с конкретной целью. Мы устали, что ты нас позоришь. Поэтому либо ты самостоятельно выбираешь себе подходящую партию, либо возвращаешься домой и выходишь за наш вариант, — отец, словно молотом, выбивает каждое слово на подкорке сознания. Возвышается над ним, словно скала, перед уставшим путником, которую не обойти. Они так и не поняли, — бьется мысль в голове, — они так не захотели увидеть во мне что-то больше, чем просто продолжение рода.» Вместо слез появляется агрессия. Она словно магма льется вместо крови по венам. Нутро едва ли не рычит.       — У меня есть человек, которого я люблю, а он любит меня, так что можете не предлагать мне свои варианты, — твердо и уверено, клин клином.       — Только не говори, что тот Ким. Он странный от кончиков волос до пят. Да и работа непонятная. Так что давай ещё варианты, — плевок в лицо, не физический. Моральный. Сокджину больно: родные люди так говорят. Желания терпеть эти издевательства больше нет.       — Да как вы смеете! — громче, чем нужно, пара человек повернула головы на разгорающуюся ссору. Джин не намерен больше молчать. Хотели скандала? Получите распишитесь.       — Намджун — человек, которого я люблю. Он многого добился упорной работой, чтобы достичь своих целей. Намджун любит меня таким, какой я есть. Работающим допоздна и проводящим много времени со стажёрами. И, казалось, радовался больше меня, когда узнал, что я номинирован на премию. Он любит мою неловкостью, лишь тепло улыбается, когда я в очередной раз растираю место, которым ударился. Любит наблюдать, как я готовлю, и помогает мне так, как умеет, пытается, потому что ему это искренне интересно, и он хочет помогать. А если видит, что у меня операция по плану, то заказывает доставку еды домой, потому что знает, что я буду без сил. Он любит наблюдать за мной, когда я читаю и просит иногда почитать ему вслух, потому что ему нравится мой голос. Любит, когда я рассказываю ему что-то новое, а не затыкает меня этим приевшимся: «Ты омега — тебе не нужно быть умным». Он подарил и продолжает дарить мне любви и заботы больше, чем вы когда либо. Требовал ли он что-либо взамен? Или просил дать её в ответ? Нет. Он делает это мне всё, потому что сам счастлив быть рядом со мной. И считает, что я заслуживаю всё это. И я счастлив с ним. Несколько дней назад он сделал мне предложение. И знаете что? Я, не думая ни секунды, ответил «да». Да! Именно по той причине, что у нас все взаимно. Знаю, что люблю его также сильно, как и он любит меня. Люблю его любым. Таким серьезным, мудрым, заботливым, веселым. Ставящим мои мечты наравне со своими. А может и выше. Он не ожидает от меня подчинения ведь это якобы мой удел, не хочет ставить меня на колени перед собой. Он сам готов пасть на них передо мной, потому что я его высшая ценность. И если вы не хотите этого понять и принять, тогда вам стоит уехать и не возвращаться, пока не будете думать иначе, даже если вы никогда и не вернетесь, так и не сумев принять это. Спасибо за всю боль, что причинили за эти минуты. Больше не прикрывайтесь братом. Он в отличие от вас желает мне только счастья. Именно он поведет меня к алтарю. Брат ценит меня, а вы так и продолжили видеть во мне лишь украшение или пунктик в списке каждого альфы. Вот и продолжайте жить в своём отвратном бытие. Всего вам хорошего, — монолог, в котором раскрыта душа, закончен. Желание оставаться с этими людьми ещё хоть на несколько секунд существует определенно не в этой вселенной. Он покидает двери кафе, зная, что Ли следует за ним. Родители остаются сидеть на месте, а решение, которое они примут уже не так и сильно волнует Джина. Он своё уже сказал.       — Не совсем удачный разговор. Босс просил отвезти в особняк. — Значит, началось, он ведь в безопасности? Правда? Мне большего не надо.       — Да, не волнуйтесь, а лучше сами ему позвоните.       — Пожалуй, ограничусь смс. Не говори ему про ссору, я сам скажу вечером. Нечего ему сейчас голову забивать мыслями обо мне. Сейчас в приоритете клан.       — Вы удивительны, впрочем, не ожидал иного. Прошу, — как истинный джентльмен придержал дверь машины Ли.        «Джун, еду в особняк. Расскажу все вечером, не волнуйся. Твоя любовь», — письмо улетает получателю. «Вместе мы все преодолеем. Пока ты есть у меня, а я у тебя. Нам не будут страшны ни гроза, ни цунами. Да хоть весь мир против нас, если мы вместе — мы справимся, Джун. Я верю в нашу любовь иногда сильнее, чем в себя»,— именно в такие мысли и погружается Джин на время молчаливой поездки. И он благодарен за тишину — сейчас хотелось услышать именно ее. И принять множество вещей, от которых ранее хотелось просто убежать. Но теперь Ким даст бой, потому что у него есть Намджун.

•| ⊱✿⊰ |•

      Тэхён вернулся в пустующие апартаменты, Чимин был в студии с остальными, поэтому подниматься в неё не было никакого смысла, все равно бы его из неё выгнали, под предлогом, что он им мешает. У Тэхёна есть время, чтобы собраться с мыслями в одиночестве, прежде чем он предложит провести время вместе до того, как они покинут Корею. Он уже подготовил парные браслеты, одним из которых хочет обрамить руку младшего. Слишком важный шаг для одного сентиментального альфы. Ким, правда, всем сердцем и навечно. Он даже думать не хочет, что было бы, если бы Чимин отказал. Собрал бы вещи и уехал в один момент, наверное, тогда Ким поставил бы крест сам на себе. За всеми мыслями, он даже не услышал, как провернулся ключ в замке, и открылась дверь, только голос Пака смог вырвать его из раздумий.       — Хён? Ты вернулся? — шаги, что тихо разнеслись по апартаментам. — Да, привет солнце, — нежный голос из зала ласкал слух Чимина и манил ближе к себе. — Ты сегодня рано, что-то случилось? — словно давно женатая пара.       — Ничего необычного… — тяжелый вздох, маленькие ладошки на плечах, — Сегодня тяжелый день, как и завтра, мы улетаем в Японию через два дня. Джун звонил, процесс начат.       — Так скоро? Джин-хён в порядке, правда? — Чимин сел на кофейный столик, что стоял у дивана, где расположился старший, и заглянул в его глаза, выражающие крайнюю степень усталости.       — Конечно, Джун скорее сам без охраны останется, чем Джина оставит одного, — протягивает руку за кистью младшего, а после, обхватив ее, целует. «Подари ему нежность»,— шепчет сердце Киму.       — Тогда я спокоен, насколько это возможно, конечно. Правда переживаю за тебя теперь, — Чимин сам сжимает руку старшего крепче, пытаясь передать свои эмоции. В ответ, получая поглаживания по костяшкам.       — Не нужно, мы давно все это планировали. Мы готовы. Мы вернемся через пару недель, — его улыбка придает уверенности. Она заставляет верить, что все будет хорошо.       — Хотел бы я верить в это, хён. Пообещай, что вернешься, — слишком чувственно, просто слишком.       — Конечно, я вернусь, Чимини. Правда. А еще может, проведем завтра вечер вместе? Хочу как можно лучше запомнить каждую секунду рядом с тобой…       — Тэхени-хён, конечно. Мы ведь потом не увидимся несколько недель, и ты еще спрашиваешь! — восклицает, на лице отражена вся возмущенность мира, — И прекрати меня смущать, — на этих словах его утягивают в объятия. Младший чувствует свой любимый одеколон, который так приятно обволакивает рецепторы. Он делает шумный вдох, у самого основания шеи, поддавшись власти аромата. — Чимини, щекотно же, солнце, — кожа покрывается мурашками.        — Хён, просто мне нравится этот одеколон, когда я просыпаюсь утром, чувствую его и думаю о тебе, — он уже собирается отстраниться, как чувствует, что его талию обхватывают, а после прижимают к себе. — Ммм, мой любимый персик, — щеки младшего алеют, он чувствует дыхание старшего около шеи, — Сладкий, такой же как и ты, — легкий смешок, что отдается младшему в мурашки. Они пробегают от шеи по позвоночнику и до самых кончиков пальцев.       — Хён, — получилось как-то слишком тихо, едва различимый шепот.       — Эти духи конечно не заменят тебя, но не сойти с ума от одиночества точно помогут мне, что это за марка? Я бы купил с собой флакон, — шепот у самого уха, ему нравится смущать младшего, нравится наблюдать за его реакцией, смотреть, как алеют его щеки и дыхание становится тяжелее. Но нужно отпустить его, чтобы сдержать самого себя.       — Это Bruno, Darning. Там персик в верхней ноте, — отвечает Чимин и чувствует, как пропадает рука с талии. Эта нежная и интимная минута подходит к концу.       — Закажи их на срочную доставку, оплати с моей карты, я не пошутил, что заберу один флакон, иначе слишком буду тосковать по тебе, — низким голосом, смотря прямо в глаза младшего.       — Хён, у меня заканчиваются они как раз, а еще ты оставишь этот одеколон? Он мне так понравился, что я бы…— неуверенно, будто старший откажет ему — Закажи и его тоже, и можешь выбрать ещё ароматы себе. Я видел, что у тебя закончился ещё один недавно. Все же я брал пробники, боялся не угадать, но тебе видимо понравились, — теплая улыбка, Киму необходимы касания. Поэтому он вновь тянется к ладони младшего, чтобы взять её в свою.       — Хён, ты во всем угадываешь. Признайся, — хитрый прищур, — ты читаешь мои мысли, — легкий смешок.        — Конечно, я же твой хён, — теплая улыбка, которой достоин только сидящий напротив. Они ужинают, а после Киму снова нужно по делам. Чимин решает не терять зря времени и позаниматься корейским. Они встретятся уже поздней ночью. Когда Чимин почувствует сквозь сон, как прогибается кровать под весом Кима, а после и руки, что обнимают со спины. — Спокойной ночи, любовь моя, — произнесёт Тэхён, после утыкаясь в макушку младшего. — Спокойной ночи, хён, — ответит тихим шёпотом, стараясь не нарушать эту тишину, что окутает их.

•| ⊱✿⊰ |•

       Утро началось для Чимина вполне привычно. Пустующая часть кровати, что уже не отдает теплом. Сообщение от Юнги, который уже тоже проснулся и ждет Пака вместе с Хоби у себя на завтрак. Сообщение от Тэхёна с пожеланиями доброго утра, но в этот раз оно дополнено вариантами ресторанов.       — Нужно будет выбрать, а то постоянно оставляю решение за ним, — произнесено в пустоту, которая молча выслушает абсолютно всегда. В неё всегда можно отдать свои переживания. День проходит в своем размеренном темпе. Чимин думает, что сегодня Хосок явно останется один, потому что и Юнги идет сегодня на вечер с Чоном старшим. Но Юнги и вправду очень … а Чимин? А Чимин не хочет размышлять на эту тему. Ближе к вечеру Тэхён вернулся в апартаменты и сразу же почувствовал приятный аромат приготовленной еды с кухни.        — Чимини? Ты решил заказать доставку? — проходя на кухню, на ходу расслабляя галстук, произносит старший. Но понимает, что не прав, когда видит по-домашнему одетого Пака с фартуком на поясе.       — Нет, хён, — повернув голову, чтобы получить поцелуй в щёку, отвечает младший.       — Ты больше не поедешь? Или ты за документами? — Пак спрашивает вполне логичный вопрос так как, Ким сегодня возвращался уже не раз.       — Нет, всё. Хватит работать на сегодня, я пойду тогда переоденусь? Пока не закапал тут все слюной, — слегка смеясь, он уходит в комнату, слыша, как Чимин отвечает ему.       — Пока я не закончу, держи слюни при себе, хён. Они в рецепт не входят! — а потом громкий смех, что разливался в апартаментах приятной эйфорией для слуха Кима. Спустя пару минут он выходит уже в безразмерном комплекте из черной футболки с графическим рисунком и таких же штанов. В руке он держит телефон, всё же приходится ответить на еще пару сообщений по работе. Потом позвонить охране и только после, отложив мобильный, полноценно отдать свое внимание омеге.

✥✥✥

      Чонгук возвращается в апартаменты в районе одиннадцати вечера. Он застает Юнги, сидящим на подоконнике и держащим в руках чашечку с каким-то горячим напитком. Он смотрит в окно и кажется бы не обращает внимания на Чонгука, если бы не голос, что разорвал тишину.        — Привет, Гуки. Будешь ужинать? Или со мной попьешь кофе?       — Я уже ужинал, и надеюсь, что ты тоже. Я лучше виски, тяжелый день, — он идет к шкафчику с алкоголем и достает бокал, — Тебе может ирландский сделать? — легкий смешок, и взгляд в сторону младшего.       — Какие новости? Честно говоря, не пробовал его раньше, может в следующий раз? Лучше выпью с тобой бокал, — последний глоток, и кружка сразу помещена в посудомоечную машину.       — Твоё право. Я тебе точно не запрещаю этого. Я в целом не запрещаю тебе ничего, — после взгляда от младшего спешит добавить, — курить вредно, Юни. Правда, мои попытки тебе запретить, это конечно громко сказано.       — А сам-то, и я вообще не часто, — фыркает младший.       — Мои лёгкие не жалко, Юни, я знаю, что ты начал уменьшать дозу. Я, правда, не хочу, чтобы ты курил, поверь, я знаю, что это трудно. И как ты вообще узнал? От рук запах? Или от вещей?       — Почему это тебя не жалко? Я верю, что в тебе говорит забота. И знаю, что ты совсем не часто втягиваешь дым. Я бы сказал, даже реже, чем я. Но я хотел спросить, почему тогда ты…       — Прости, мне не стоило тогда…        — Забудем об этом, но пообещай мне, что ты больше никогда не причинишь мне боль. Физическую в том числе, — голос стал тише, этому разговору было суждено произойти, оба это понимали.       — Никогда, слышишь? Никогда я больше этого не сделаю. Я готов был убить себя за содеянное, мне жаль, — надломленный голос, через который сочится искренность. Он стоял спиной и поэтому не видел, как Юнги обнял его. Прижимаясь так крепко, словно проверял — не иллюзия ли Чон.       — Я понимаю. Правда. Я вот думаю насколько уместно предложить покурить сейчас. Одну на двоих?       — Ну Юнги! Разговор был о другом! — взор старшего встречается с глазами младшего, который пародирует сейчас кота из Шрека.       — Сдаюсь, перед великим и ужасным, кто я такой, чтобы идти против его слов, но, большую часть выкурю я… — ему не дают договорить, прижимая ладошку к губам.       — Только заикнись, что тебя не жалко. Пополам, — казалось, будто омега сейчас притопнет ножкой, — Я не курил сегодня вообще. И сам же знаешь, как это трудно. И ты мне как раз расскажешь, что произошло. И развеешь весь негатив в дым и пепел. Я так делал, когда только начал работать в клубе. Не лучший для здоровья, но действенный способ. И я долго думал об этом, может мы бы начали использовать никотиновые пластыри?       — Уломал, но тогда завтра мы проведем день вместе, а вечером сходим поужинать? Или предложишь свой вариант, а насчёт пластырей отличная идея, всецело тебя поддержу— поцелуй в макушку, это далось трудно, потому что младший как коала продолжал обнимать за спину, что стесняло движения, Чонгуку едва получилось развернуть корпус.       — Я хочу в то место, там было красиво. Если мы съездим туда после ресторана, я готов даже встать с тобой на пробежку, — глаза прямо светятся счастьем.       — Такие жертвы, — смешок, младший позволяет старшему повернуться в кольце рук полностью.       — Не нужно. Если тебе там понравилось, то съездим. На машине или на мотоцикле? Хотя сегодня был снег, но думаю, что с такой погодой все равно можно будет на мотоцикле.       — Я даже не знаю, оставлю этот выбор за тобой. Торжественно клянусь выбрать ресторан, — поднимая ладонь в воздух и состроив серьезное лицо, произносит Юнги.       — Хорошо, пошли одеваться, прогуляемся до парка. Думаю перед сном самое то, — смеясь, произносит Чон.       — Я тогда надену толстовку твою, которая бежевая, она мне так понравилась, когда я сегодня перебирал вещи в гардеробной. Ты ведь не против этого, правда?       — Мои вещи — твои вещи, — смеясь, отвечает Чонгук, в душе радуясь, что младший попросил его об этом.       — Давай бегом, времени мало, завтра не встанешь на пробежку, — победная ухмылка и шокированные глаза Юнги — Я шучу, просто завтра Хосок хотел побыть с вами утром, а если поздно ляжем, будешь спать до обеда, пока я не приеду за тобой, съездим в офис, посмотришь наш бизнес, который не касается клана, — выдал предложение Чон и, увидев кивок головой, стал ждать, когда младший вернется.        Прогулка перед сном — это всегда приятное времяпровождение. Они шли, держась за руки. Чонгуку хотелось пойти только с Юнги, но он понимал — это невозможно. Поэтому охрана была, пусть и шла поодаль. Мин радовался снегу, что вновь падал белоснежными хлопьями с такого красивого звездного неба. Юнги любовался ночным небом, Чонгук любовался им. Чон готов признаться: этот парень перевернул весь его внутренний мир. А может просто вернул его на место? Если отмотать время на год назад, он бы никогда не вышел так вечером, просто пройтись, то сейчас он готов, хоть каждый день на каждый край света. Хотя скорее дело только Юнги, Чонгук не хочет один, он хочет, чтобы Мин был рядом. Если бы ему дали шанс вернуться в прошлое, чтобы изменить одно событие, то он бы без раздумий вернулся к знакомству с Юнги. Он бы не выбрал спасти отца, не выбрал бы остановить Сонмина, чтобы Хосок остался в Корее, не изменил бы ни одного своего решения в деятельности клана. Он бы просто хотел уговорить Юнги встретиться с ним еще раз. Медленно, но верно показать свою любовь, которая, как оказалось, дала корни ещё в Японии. Чонгук бы хотел показать, что Юнги для него не цель в жизни, он для него смыслом стал. Своей улыбкой и заботой он сломал всю крепость, что Чон годами строил. Чонгук, признаться, готов бросить последний камень крепости к его ногам, да целую вселенную тоже, лишь бы Юнги улыбался. Улыбался для него именно так как сейчас. Искренне.       — Гу, предлагаю сделать последний круг по парку и вернуться домой, — он смотрит на Чонгука, который уже давно смотрит на него. И вновь улыбается. Спросите, счастлив ли сейчас Мин Юнги?Он ответит, что не знает. Но спросите, что он чувствует сейчас? Он опишет вам свое счастье. Скажет, что ему нравится гулять с Чонгуком сейчас. Нравится, что старший стал заботливым. Он радуется, что Чон меняется. А может просто смог открыться Юнги? Рад за Чимина, за Тэхена, за Хосока, за Шеня, за Джина, за Джуна. И, наверное, пора признаться, что все они счастливы — и Мин в том числе. Они возвращаются домой и спустя пару минут подготовки ко сну ложатся спать. Чонгук сразу обнимает Юнги. А Мин нежится в его объятиях, чувствуя себя под защитой от самых страшных монстров. Потому что даже сама тьма любит свет. Тогда почему Юнги с Чонгуком не могут любить друг друга?

ஜ • ❈ • ஜ

      Утром Чонгук просыпается раньше на два часа, чем Юнги. Он аккуратно встает в надежде не разбудить младшего. Тот спит очень чутко. Чонгук будил своими сборами пару раз. Все же поднимаясь он тратит около пятнадцати минут на сборы и воткнув наушники с музыкой выходит на пробежку. Они сталкиваются с Тэ уже у выхода.       — Я так понимаю, сегодня я на клане, а ты в офисы? — спрашивает Ким. — Да, я с Юнги поеду. Тэ, я хотел поговорить с тобой про клан, — взгляд, брошенный на друга, который смотрит в ответ, не понимая, о чем именно пойдет речь.       — Помнишь, я как-то говорил, что если со мной что-то случится, то главой станешь ты, — кивок головой, Тэхён не понимает к чему клонит Чонгук. Тема разговора самая отвратительная из всех.       — Я хочу, чтобы вы встали с Юнги вместе. Как мы с тобой. Пусть он будет твоим советником. Я говорил с Зеном, он будет рядом с Чимином, Юнги и Хосоком, пока мы не вернемся. И сам понимаешь. Если мы…       — Я даже слушать не хочу. Чимин не заменит меня. Кто угодно, только не он. Юнги может, он готов к этому, да и сам проявляет интерес. Но Чимин — нет. Я не пущу его ещё дальше в эту часть нашей жизни, пока не буду уверен, что он выдержит абсолютно все её грани. И мы оба вернемся живыми и здоровыми, ясно тебе? — протест слышится не только в словах, но и в действиях Кима, он мотает головой из стороны в сторону.       — Я приму твой выбор. Конечно, вернёмся, но я всё же хотел бы обсудить этот момент. Сделаем невозможное — возможным, как и всегда, — они ударяют кулаками в дружеском жесте и начинают бег.

✥✥✥

       Чонгук возвращается в апартаменты и видит, что Юнги что-то готовит у плиты. Аромат вбивается в ноздри, ускоряя выработку слюней. Чон правда хочет есть.       — Доброе утро, — произносит Юнги, слегка поворачивая голову и замечая Чона в дверях, — Будешь? Хотя что я спрашиваю, конечно, будешь.       — Доброе утро, — подходит ближе, заглядывая через плечо.        — Ты хоть раз помнишь, чтобы я отказывался от завтрака, который готовишь ты? И я не помню, — лёгкий чмок в щёку. — Иди в душ, я как раз закончу. Я там уже был, с собой можешь не звать, — Юнги «невинно» улыбается. А Чонгук только сейчас чувствует нежный аромат клубники, вернее, клубничный гель для душа.       — А мне хотелось. Может быть ещё раз сходишь? — улыбаясь, произносит Чон, он знает, что Юнги не пойдет, но ответка на колкость должна быть. «Мы как супружеская парочка», — проносится в голове альфы, вызывая еще одну улыбку.       — Ага, конечно. И будет у нас уголь вместо завтрака. Иди уже, — двигает плечом, чтобы сбросить голову старшего с плеча.       После завтрака они расходятся по своим делам. Они не встретятся до обеда. Чонгук едет в новый ресторан, который был открыт совсем недавно. Просто проверка, как всё идет, — думает Чонгук. Просто пришествие дьявола, — думает персонал, когда видит машины Чона. К счастью работников, всё проходит гладко. Альфа остается доволен работой. Он даже говорит о премиях, который будут выписаны в этом месяце. А еще он замечает, как две миловидные девушки-омеги строят ему глазки. И если раньше он дал бы им свой номер, то сейчас он продолжает их игнорировать. Уже отправляясь обратно, он надолго задерживается в одном месте, и только после этого едет за Юнги.

✥✥✥

       Юнги проводит время с Хосоком. Чимина с ними нет, и он в шутку назван «предателем». Мина также записывают в ряды Пака после его слов о том, что он только до обеда. Хосок говорит — если Юнги едет с Чонгуком, то ему и отдуваться, поэтому он мило улыбается, когда приезжает Чон-старший, и также мило забирает у него карту. А после с охраной уезжает в магазин. Чонгук получит пару оповещений из банка, а может — и не пару. Но как говорится, чем бы дитя ни тешилось…       Чонгук разговаривает с Зеном по телефону, когда видит Юнги. После они едут в неизвестном для младшего направлении. И едва они прибывают на место…       — Это же шутка, да? — слегка надломленным голосом спрашивает омега. Они стоят на улице около здания, над входом в которое расположилась вывеска танцевальной студии.       — Я долго думал с Тэ, он спросил Чимина. И нет, не шутка. Зайдешь внутрь? — запинаясь на каждом слове и нервно почесывая затылок, произносит Чон.       — Конечно, просто я не знаю, что и сказать. Я правда… — дар речи потерян, и его явно не найти вновь в ближайшее время. Они проходят внутрь. Холл со стойкой, администратора в углу, пока что в нем не хватает остальной мебели и декора, но он уже красив. А дальше — раздевалки и лестница на второй этаж. На втором этаже — залы для практик. И кабинет. Совершенно пустой. Но даже голые стены не мешают Юнги увидеть будущее этого места с лучшим дизайном.       — Юни, скажи хоть что-нибудь, у меня сейчас голова разорвётся от мыслей и догадок, — начинает Чонгук. Он сам не верит, что делает сейчас все это. Но это не важно, потому что в глазах младшего отражается счастье всей вселенной. Поэтому Чон уверен, что делает все правильно, и сейчас где-то внутри разливается, словно океан, чувство, напоминающее любовь. А может именно она и есть?       — Чонгук, почему...? Зачем...? Тебе не стоило… Это же, наверное, дорого. Я ведь не смогу… — в глазах гаснет огонек, и Чонгук, словно боясь замерзнуть, начинает вновь его разжигать.       — Юни, — Гук обхватывает своими ладонями лицо омеги, — перестань. Для меня это не деньги. Ты же не можешь вечно сидеть в апартаментах. Чимин спалил тебя Тэ, а тот спалил мне. Это твоя маленькая мечта, а я захотел её исполнить, — легкий чмок прямо в аккуратный носик.        — Я просто хотел работать в студии, а не иметь свою, — смущенно произносит Мин, кладя свои ладони поверх рук старшего.       — Ну подумаешь, я слегка не так понял. Сбросим все это на глухой телефон, — улыбаясь, произносит альфа и отклоняется, — Тут правда ещё много работы, но, думаю, к нашему возвращению тут будет невероятно красиво. Поэтому, Юни, ты останешься тут с Зеном: посмотришь проект, внесешь правки, либо одобришь, и потом приедешь ко мне в офис. Я не хочу тебе мешать, потому что это будет только твоя студия. Я думаю, Хосок уедет с Шенем, когда все закончится. Чимин же, если захочет — то будет с тобой, а если нет — то это будет вопрос только для Тэхёна и Чимина. Верно?       — Ты правда… правда, делаешь все это, чтобы подарить мне то, что я не мог иметь? Потому что у меня не было на это средств? — Мин не верит, до сих пор не может принять реальность, в которой от него не просят ничего взамен.       — Да, я делаю это только потому что я хочу, чтобы ты был счастлив, —улыбаясь, произносит Чон. «И потому, что люблю тебя — пора перестать бегать от своих же чувств. Да я готов не то, что умереть за тебя, я жить ради тебя готов», — остаются не озвученные слова. Рано для признаний.       — Гук, — а вот и слезы счастья, — Спасибо, я, правда, благодарен тебе, — заключает старшего в объятия. И если бы он был спокоен, то смог услышать, как быстро бьётся сердце альфы. Как сильно оно стремится вырваться из груди.       — Ну все, Юни, малыш, перестань. Не нужно плакать, улыбайся, — и Юнги улыбается, даря улыбку, которая предназначена только старшему. И в этот самый момент в помещение заходит еще один парень.        — Господин Чон, Господин Мин. — быстрый поклон, — Оу, у вас тут была идиллия. Простите, что нарушил, — неловко улыбаясь в качестве извинений, произносит Зен и после поворачивается к паре спиной.       — Все хорошо, просто Юни у меня очень эмоциональный, — вытирая большими пальцами слезы младшего.       — Конечно, ты ведь буквально просто исполнил мою мечту, вернее исполнил даже больше предела моих мечтаний, — слегка дуясь, отвечает Мин. Вытирает дорожки от слез рукавом. Ему непривычно чувствовать такой спектр эмоций, хочется спрятать их глубоко. Но нутро позволяет раскрыть все карты перед старшим.       — Ради тебя хоть все остальные студии закрою, чтобы не было конкуренции, — самая невинная улыбка, и легкий тычок в бок. — Ты вроде бы торопился, — произносит Юнги, слегка подталкивая Чона к выходу, — мне тоже нужно работать, я теперь будущий владелец студии и тренер. Занятой человек вообще-то, — снова улыбка, поцелуй в щечку и ладонь, разрезающая воздух на прощание.       — Чуть не забыл, Юни, в документах поставь вот эту печать, она теперь твоя. Мне их нужно будет закинуть в компанию по недвижимости, — шокированный взгляд и рука застывает над бумагой, а печать всё ещё в руке Чона.       — Собственность Мин Юнги… — читает с бумаг, — Подожди, так оно оформлено на меня? — говорит омега, всё же ставя печать, что после убирает в сумку.       — Конечно, кто из нас тут танцует и хотел преподавать? Нет, я конечно могу, но думаю, ты будешь против, — играя бровями отвечает Чон и спешит по делам, успевая крикнуть.       — Намек понял, Зен, чтобы ни один волос…       — Конечно, босс— И после слов подчинённого, Чонгук уходит, оставляя часть охраны.       — Что ж, господин Мин… — парня перебивают.       — Просто Юнги, мне так комфортней.       — Хорошо, Юнги-ши, сюда скоро приедет дизайнер. До этого времени, нужно будет ознакомиться с проектом.       — Да, хорошо. А ещё, — он помедлил, прежде чем закончить фразу, — о чём Гук попросил тебя? Там, при нашей первой встрече, — Юнги не узнать, взгляд, словно детектор лжи, проверяет каждый дрогнувший мускул. Неужели человек способен так поменяться? Выбор Чонгука теперь полностью понятен для Зена.       — Он сказал, что когда он будет в Японии, я должен быть рядом с вами. Каждую секунду, — только правда, ничего кроме правды. Кроме части, что осталась не услышанной. Та самая мелким шрифтом.       — Так и знал, ладно. Могу я взглянуть на проект? Думаю, что мне всё понравится, если всё будет в том же стиле, что и холл.       — Конечно, вот макет, — рука, что ранее была скрыта за спиной, теперь была впереди и в ней была папка.       Через два часа Юнги уже сидит внутри автомобиля и направляется к Чонгуку. Омега за это время полностью обсудил весь дизайн, ещё раз прошелся по купленным помещениям и даже успел уже привыкнуть к Зену, молчаливо следовавшим за ним все эти минуты. Сейчас Юнги полностью в своих мыслях. Он думает. Когда они успели с Чонгуком оказаться на этом этапе, когда любовь доказывается через поступки? Они хоть раз друг другу сказали «люблю»? Когда Юнги и Чонгук стали парой? Или кто они вообще друг другу? Может это Юнги себе надумал? Нет, это не так. Чон не из тех людей, что будет такие поступки каждому встречному дарить. Сегодня им нужно будет поговорить. Обсудить все. Юнги нужны эти точки над «и». Он хочет уже все расставить по полочкам. Он устал сердце своё в нормальный бит возвращать, когда рядом альфа стоит. Устал, едва касаясь Чона, на губах останавливать слова любви. Сегодня они решат. И Юнги лишь в тайне, в самой глубине души, просит вечность для их с Чонгуком любви. До самого взрыва вселенной просит.

✥✥✥

      Они сели на капот машины, на которой приехали. Их даже не смущало присутствие охраны, несколько людей молчаливо вышло и расположилось на территории смотровой площадки. Термос с горячим ромашковым чаем, контейнеры с едой. За ужин ответственность лежала на Юнги. Он тщательно читал отзывы и рецензии, но в итоге просто решил, заехать к аджумам и взять еды, приготовленной по домашним рецептам. Едва он попросил об этом, Чонгук слегка рассмеялся.       — У меня, есть одна тетушка, наш клан у неё ест уже лет семь. Я люблю покушать у неё, посидеть у неё в тишине, она знает кто я, чем занимаюсь и никогда не осуждает, все твердила, что я такой серьёзный и мне давно пора ласку получить от любимого, — включает поворотник, — Ещё мой отец спас её бизнес, взял её под протекцию, только она об этом до сих пор не знает, думает, что тот вымпел, который весит у неё над входом, это просто флаг удачи.       — У клана есть эмблема? — Юнги положил ладонь, поверх руки Чонгука лежащей на его бедре — Конечно, есть, это неотъемлемая часть культуры, эмблема есть у всех в клане, набита на груди или на спине. Ну, кроме нас с Тэ.       —Для чего она? Это связывающий элемент? Разве полиция, тогда не найдёт причину вас всех связать?       — Юни, это невозможно. Что они будут говорить? О, нет! У них одинаковые тату, и такая же висит на здании кафе у тётушки в Инсадоне? Какой кошмар!        Юнги начал смеяться, звучит, действительно, глупо. В нескольких секундах раздумий, он понял, что в будущем возможно набил бы себе эмблему, а может и что-то иное.       Вернувшись в реальность из недавних воспоминаний, Юнги открывает глаза. Он начал рассматривать профиль старшего, пока появилась такая возможность. Линия челюсти, о которую можно точить ножи, аккуратный нос, длинные ресницы, полные губы. Чонгук выпускает облачко пара изо рта, он медленно раскрывает глаза.       — Не могу поверить, что моя жизнь, обрела новые краски.       — А моя совсем перевернулась, а я ведь просто собирался на свидание с обычным офисным работником, — Мин усмехается, сходил на встречу изменившуювсю мою жизнь, Чонгук на это лишь слегка приподнимает уголки губ, Юнги задумывается, терзает ли тот себя все ещё, тем, что мог поступить иначе, или уже смог уничтожить негатив?       — Честно говоря, я обычно брал самые острые токпокки, но подумал, что в этот раз возьму слабой остроты.       — Почему? Чонгук, если ты из-за меня, то…       — Неужели я не могу порадовать тебя, даже этим? Всего лишь еда, Юни, это меньшее, что я хочу и сделаю не для тебя, а ради тебя. Я все понимаю, всегда понимал, пусть и не хотел признавать это, — Чонгук поднялся с капота и, открыв пассажирскую дверцу, заглянул в бардачок, доставая коробочку.       — Я не совсем, как ты уже понял, мастер выбирать красивые моменты для подарков, поэтому, — он вставая перед Юнги вкладывает ему в руки ценную вещь. Тот сразу спешит её раскрыть. Глаза наполняются слезами, язык любви у Чонгука, явно подарки.       — Чонгук? Это… Мне? Это, правда, я не могу подобрать слов.— Юнги открывает тот самый кулон, внутри которого можно увидеть фотографию, но пока что там пусто.       — Я не стал выбирать фотографию, все же это тебе его носить.       — Я займусь этим в ближайшее время, спасибо, — он крепко сжимает кулон в руке и дарит самую счастливую улыбку — На самом деле, это не совсем все, — он, смущаясь, достает свой кулон, спрятанный под пальто. Он теперь на шее частицу своей души носит. Старший протягивает кулон, не снимая его. В руки Юнги попадает ещё одно украшение, он под взором тёмных глаз открывает его, дыхание сбивается в эту же секунду.       — Я попросил у Хоби фотографию, надеюсь, ты не против.       — Чонгук, я поражён, я, правда, — глубокий вдох, — правда, не ожидал, увидеть себя.       — Я решил поместить самое дорогое, что у меня есть. В такие кулоны, всегда помещают то, что ценят больше всего на свете.       Юнги поднимает голову. Счастливая слеза скатывается по щеке, улыбка трогает губы. Юнги продолжает, что-то говорить разглядывая кулон. Чонгук смотрит на движение губ Юнги, пропуская все его слова мимо. Он поддаётся порыву и, положив руку ему на затылок, целует в губы, трепетно передавая свои эмоции. Он отстраняется и не успевает сказать ни слова извинений, как его за цепочку притягивают вновь. Их первый чувственный поцелуй, без театральных игр, только два сердца кричащих о чувствах внутри. Юнги отстраняется, облизнув губы. Поправляет воротник пальто у Чона и со смешком выдыхает: — А я уже подумал, что ты так и не решишься. Уже раздумывал взять все в свои руки, — приближается снова к его лицу, едва не сталкиваясь, и шепчет в самые губы, — Глава Чон.        Чонгук поддаётся провокации и вновь целует, становясь между ног младшего. Нутро полосует грудь изнутри, прося о большем, но нужно остановиться.       — Ты самое дорогое, что я имею Юнги. Мне потребовалось много времени на осознание, я гнался за призраками из прошлого, гнался за братской любовью и едва, — прикрывает глаза, прежде, чем продолжить, — едва не потерял тебя по своей глупости. Юнги, ты будешь моим омегой?       — Чонгууук— младший притягивает старшего в объятия, устраивая свои руки вокруг чужой шеи, сейчас можно расчувствоваться, — Я буду. Я не верю, что мы с тобой признались? Всё ещё думаю, что это всё сон. Чонгук, ты тоже самое дорогое, что есть у меня. Тот, кто смог заполнить мою пустоту в сердце после потери родителей.       Они обнимаются ещё несколько минут, прежде, чем решаются съесть все блюда, а после полюбовавшись друг другом на фоне ночного Сеула, вернуться обратно домой. В их общую квартиру, которая будет долго и бережно хранить все их чувства.

• • • ₪ • • •

      Хосок лежит на диване листая ленту в социальных сетях. Он уже не знает, чем себя занять. Кажется, будто все магазины Сеула он уже посетил. К его сожалению, Юнги уехал с Чонгуком, Чимин проводит вечер в обществе Тэхёна, самому Чону остаётся только тяжело вздыхать в ожидании звонка от самого дорого человека. Шень старается звонить каждый день после своего отлёта, и, пожалуй, это самое важное время дня для омеги. Они разговаривают обо всем и ни о чем одновременно. Хосок старается меньше спрашивать о грядущем событии, сам же Шень не упоминает о родителе младшего. Из мыслей вырывает звонок. От волнения и предвкушения с первого раза не получается провести по экрану.       — Привет, родной, — произносит Шень через динамик, на фоне у него интерьер кофейни, наверное продолжает вливать в себя литрами кофе, — День стал самым прекрасным,       — Ты всегда так говоришь, когда мы разговариваем, — у Хосока не получается сдержать улыбку, — Меня вот все тут бросили, уехали со своими парнями. Кидки короче говоря. Я им дал такое прозвище за то, что кидают меня на произвол судьбы.       — Солнце, скоро всё закончится и мы будем проводить рядом друг с другом каждый миг, потерпи чуть-чуть, сейчас не светлые времена, и тебе не место у края обрыва, а я на нем не просто стою, а еще жонглирую мечами.        — Я знаю, вы с Чонгуком постоянно об этом твердите! — вырывается обиженно, — Но в тоже время он берет с собой Юнги, — Шень лишь тяжело вздыхает, эту песню Хосок поёт уже едва ли не с самого начала отлёта старшего.       — Перестань сравнивать. Мы с Чоном хоть в этом сошлись, тебе не место в войне. Тема закрыта. Юнги там, потому что это его осознанный выбор, и Чон принял его выбор и это лишь верхушка айсберга.       — Но...— начинает протестовать, младший Чон, переворачиваясь на живот, продолжая лежать на диване.       — Без «но», родной, я не переживу если тебя заденет пуля. Ты остаёшься в фунте от всех событий клана. Достаточно факта, что ты будешь принят в него, вернее, возвращён. Правда, я всё ещё против, чтобы ты бил татуировку.       — Ну уж, нет! — воскликнули в ответ, — Тут я буду стоять до конца, я уже продумал эскиз, как объединить обе татуировки. Если не набьешь ты, я пойду к Намджуну! А если Чонгук не захочет, то у меня есть Тэхён, а в роли тяжёлой артиллерии Джин и Юнги, — Хоби воинственно поднимает кулак в воздух. Юный предводитель.        — Ладно, ладно, — ладони в сдающемся жесте, — Вы победили, Господин, я сдаюсь. Тут я вас отговорить не смогу. С двух сторон динамиков раздаются смешки от пары. Хосок прекрасно понимает, что ни его брат, ни его возлюбленный не хотят подпускать его к мазуту. Но Хосок был рождён в нём. Был окружён ложью, и только спустя столько лет имеет право выбрать хотя бы качество мазута, поэтому с гордостью и без страха падает в бассейн, прямиком в объятия близких людей. Они продолжают разговоры ещё пару минут. Шень всё тянет кофе из кружки, под укор младшего, что это не заменит полноценный сон. Вся атмосфера пропадает с первым выстрелом.       — Какого хе… — связь прерывается. На экране высвечивается фотография Шеня и Хосока в обнимку, которую они успели сделать перед его отлетом. Хосок тут же срывается с места, по пути набирая Чонгука, уж он должен будет знать. Он не успокоится, пока не выяснит, что случилось по ту сторону экрана. И жива ли его любовь.