Самый преданный поклонник

Антон снова проснулся раньше будильника. Кажется, это уже вошло в привычку. И если раньше это объяснялось стремлением побыстрее отправиться на работу и увидеть Арсения, то сейчас спать спокойно ему не давала тревога, поселившаяся в его голове. Вчерашний выходной совершенно не помог Антону прийти в себя. Носить в себе все мысли об увиденном было невыносимо, хотелось с кем-то поделиться, выговориться, но он не мог себе этого позволить. Он пытался отвлечь себя прогулкой и просмотром любимых «Друзей», но все мысли, словно магнитом, притягивались к воспоминаниям о вчерашнем вечере, сознание рисовало все новые и новые образы. В голове всё перемешалось, и Антон уже не мог определить, что он увидел на самом деле, а что было плодом его воображения. Первой мыслью, конечно же, было позвонить в полицию, но вдруг Антон опоздал и Арсений уже убрал всё из квартиры, а вызов окажется ложным? Он не мог себе признаться в том, что это лишь отговорки. На самом деле, Антон просто не хотел верить в то, что Арсений мог оказаться преступником. И если разум кричал ему о том, что Арсений заслуживал наказания, то сердце всячески отказывалось это принимать, постоянно подбирая оправдания всему увиденному в квартире Арсения. Антон мог не так понять. Глупо же жить, держа под боком доказательства своих злодеяний, а Арсений человек не глупый. Нет, прежде чем что-то предпринимать, Шаст твёрдо решил сначала поговорить с Арсом. Звонить и говорить об этом с Ирой Антону не хотелось. Он ей доверял, однако это не тот случай, когда стоит делиться своими переживаниями. Ему и так было стыдно, что в последнее время они общались очень редко, но посвящать её в тайну Попова — это уже чересчур. Желание поговорить с кем-то разрывало Антона изнутри, а невозможность этого ещё больше усугубляло его состояние. Он никогда в жизни не чувствовал себя настолько одиноким и беспомощным. Антон пришёл на работу раньше назначенного времени, но Арсений, как обычно, его опередил. Он стоял возле входа и разговаривал с каким-то парнем. Должно быть, это один из актёров. Лицо парня показалось Антону знакомым, но он никак не мог вспомнить, где именно он мог его видеть. Он был сейчас в таком состоянии, что мог и маму родную не узнать, поскольку всё своё внимание он сконцентрировал на Арсении. Он заметил Антона и, не дав ему произнести ни слова, тут же озадачил его поручением: — Антон, сейчас езжай по этому адресу, — протараторил Арсений и протянул ему визитку магазина посуды, — и забери оттуда заказ для нашего театра. Всё оплачено, тебе просто нужно довезти в целости и сохранности. Его голос был каменным и холодным, как мраморный пол. Каждое слово Арсения, одетое в пуленепробиваемую броню, будто собирало все пойманные когда-то пули и направляло их прямиком Антону в сердце. Антон дрожащей рукой забрал визитку и в его голове возник вопрос, который он сразу же озвучил: — Почему нельзя нанять курьера? — Антон постарался говорить так же твёрдо, как и Арсений, но даже на миллиметр не смог приблизиться к его интонациям. Арсений посмотрел на него, как на ребёнка, достававшего всех одним и тем же вопросом, на который и так знал ответ. — У этого магазина нет своей курьерской службы, — резко отчеканил Арсений. — А доверять кому попало ценный реквизит мне бы не хотелось. Арсений повернулся к Антону спиной, возвращаясь к разговору с коллегой, всем видом показывая, что разговор окончен. Не осталось ни улыбки, ни шуток, ни тепла.

***

Арсений вёл себя не как обычно. Это радовало Антона, значит, Попов не такой хладнокровный мерзавец, каким он запомнился ему после их последней встречи. В его голосе слышалась нервозность, от жизнерадостного Арсения не осталось и следа. Антон даже немного скучал по тому взбалмошному Арсению, который носился по театру как угорелый и смеялся по поводу и без. Помимо изменений, произошедших в Арсении, Антона мучил вопрос — почему вся его работа основывалась на том, что можно было бы поручить любой службе доставки? Это даже дешевле вышло бы, чем выплачивать зарплату сотруднику. И поначалу Антон был так окрылён новой работой, что его это мало волновало, то сейчас он искренне не понимал, зачем вообще Попову был нужен ассистент. Забрав ценный реквизит, Шастун тут же направился в театр. На сегодня у него был намечен важный разговор, и он был намерен получить от Попова ответы на все интересующие его вопросы. Если Арсений откажется с ним говорить, Антону придётся пригрозить ему полицией, хотя он этого делать не собирался ни при каком раскладе. Но что поделать, остается только надеяться, что Арсений не распознает его блеф. Антон пытался поймать Арсения во время обеденного перерыва, но тот постоянно находился в компании своих коллег. Шастун раньше не замечал за Поповым такой общительности, а сегодня он будто пытался отгородиться другими людьми от всего остального мира. И надо признать, у него это неплохо получалось. Антон ходил за Арсением по пятам, надеясь выловить хотя бы минуту, когда Арс останется один, кидая на него взгляды, которые оставались неотвеченными. Но до конца рабочего дня этой минуты так и не представилось. Когда репетиция закончилась и все разошлись по своим гримёркам, Антон пошел вслед за Арсением. Догнать его не вышло, поэтому Шастун решил ждать у гримёрки. Арсений просидел в своей гримёрке сорок минут. Он будто чувствовал, что Антон его поджидает, и надеялся, что тот наконец передумает и уйдет. Но Антон был настроен решительно и не отрываясь смотрел на дверь гримерки Попова. Он был натянут как струна: при малейшем шорохе или движении он резко оглядывался, готовый вскочить с места. И вот наконец дверь открылась, и из гримёрки вышел Арсений. Антон тут же подлетел к нему. — Арс, давай поговорим, — строго сказал Антон. Лучшая защита — нападение. Арсений взглянул на Антона, будто надеялся взглядом испепелить его. В животе Антона затянулся узел, казалось, испепеление взглядом ему давалось отменно. — Нам не о чем разговаривать, — ледяной голос Арсения резко контрастировал с его горящими глазами. — Не о чем? — Антон начинал злиться, поэтому его голос перешёл на крик и эхом разносился по коридору. — Тогда какого чёрта я видел в твоей квартире? Что, мать твою, там произошло? — А какого черта ты вообще забыл в моей квартире? Антон опешил. Вопрос был вполне резонный, он не имел права туда лезть. Но раз уж он влез и всё узнал, то нужно было идти до конца. — Ты сам просил завезти костюм, — закричал Антон, пытаясь снова нападать, но с каждым словом он словно уменьшался в размерах. — Но не шляться по ней! Антона будто окатили холодной водой. Возразить было нечего, разговор зашел в тупик. Арс был прав. Но несмотря на чувство стыда, медленно разраставшееся в груди Антона и мешавшее дышать, он продолжал гнуть свою линию. Глядя на Арсения, такого воинственного и хладнокровного, к чувству стыда начинало примешиваться еще одно — злость. Злость на самого себя, но в большей степени на Арсения. Арсений успел сделать пару шагов в сторону выхода, когда Антон резко подлетел к нему, схватил его руками за плечи и прижал к стене. Он был в ярости. От злости ему было тяжело дышать, каждый выдох сопровождался хрипами, похожими на рычание зверя. — Пусти меня. Антон прижал Арсения к стене ещё сильнее и придвинул свое лицо к нему. Он даже не думал его отпускать, пока не получит ответы на свои вопросы. Антон спустил свои руки с плеч Арсения на его предплечья, чтобы было удобнее удерживать Попова. Шаст почувствовал, как напряглись мышцы под его пальцами, в нос ударил запах Арсения — единственное, что совсем в нём не изменилось и отчего сердце Антона забилось быстрее. Антон встретился глазами с Арсом. Они больше не сияли, теперь их синева покрылась ледяной коркой. Глаза сменили цвет с яркого голубого на безжизненный серый. И если раньше Арсений был скрытным, но хотя бы произносил какие-то слова, то сейчас он спрятался в свой кокон и разговорить его стало ещё сложнее. Арсений медленно выдохнул. Воздух коснулся губ Антона и Шаст понял, в какой опасной близости он сейчас находился от Арсения. Он мог осмотреть каждую родинку, каждую ресничку. Антон своим телом чувствовал тепло, исходящее от тела Арсения, пальцами чувствовал твердость его мышц. Видел, как перекатывался кадык на шее, когда Арс сглатывал скопившуюся слюну. Антон посмотрел на губы Арсения и ему стало интересно, такие же они на вкус, как его запах, или нет. Между ними сейчас всего несколько сантиметров, сколько же уйдет времени, чтобы их преодолеть? Нет, это неправильно, сейчас ему нужно совсем не это. Да и он же не голубой. Сколько вагонов он подрисовал в доказательство этому. Антон задержал дыхание и снова посмотрел в глаза Арсению. Во взгляде Попова появилась заинтересованность, его язык чуть облизал верхнюю губу, которая успела пересохнуть. Арсений ещё раз медленно выдохнул и окончательно перестал сопротивляться. — Ладно, я расскажу тебе, всё равно ведь не отвяжешься. Пойдём в гримерку. Антон отпустил Арсения и пошёл за ним. Он не мог понять, чего в нём больше: радости от того, что он всё-таки добился своего, или сожаления. Ему так не хотелось выпускать Арсения из своих рук.