Самый преданный поклонник

До Нового года оставалась всего неделя. Весь город переливался огнями, и вперемешку с сияющими им в ответ падающими снежинками дарил людям долгожданное праздничное настроение. Задумавшиеся о чём-то люди бродили по магазинам, некоторые из них таскали за собой не думающих ни о чем серьёзном детей. Повсюду можно было услышать благодушное «С наступающим!» и произнесимое с улыбкой «Вас тоже!» в ответ. Антон занимался исполнением своих привычных обязанностей. Как обычно, Арсений отправил его на другой конец города забирать очередной немыслимый костюм, отправленный в химчистку перед спектаклем. Торопиться не хотелось, поэтому Шастун бродил по питерским улицам, вдыхая запах мороза и пролетающих мимо автомобилей. Единственное, что беспокоило Антона — он не придумал подарок Арсению. Вопрос о необходимости подарка даже не стоял: ему так хотелось порадовать Арса, что он пару раз чуть не сорвался и не спросил о желаемом подарке напрямую, но это убило бы эффект неожиданности, от которого подаркам радуются ещё больше. В голову приходили мысли о книге или фотоаппарате, но это всё казалось барахлом. Антону не хотелось, чтобы его подарок пылился на полке, ему было важно, чтобы вещь напоминала Арсу о нём и использовалась как можно чаще. Он так увлекся своими мыслями, что не заметил, как спустился в метро и смешался с толпой. Стоя в ожидании поезда, он услышал знакомый голос, доносящийся из-за спины. Медленно он развернулся и увидел бабушку, лицо которой казалось смутно знакомым. — Чего вылупился, шпала? — приглядевшись повнимательнее, бабушка узнала парня. — А, это ты опять? Снова будешь честным людям преграждать дорогу, а потом кричать и ругаться? Пару секунд Антон смотрел на бабушку, пытаясь понять, чем он заслужил такое к себе отношение. Но когда она с горящими глазами стукнула его сумкой по бедру, память тут же прояснилась и он вспомнил, что уже сталкивался с ней в метро. — Бабуль, ну вы чего такая озлобленная? Пожалуйста, проходите вперёд, — Антон сделал шаг вправо, чтобы пропустить женщину. — Я только не понимаю, зачем вы ругаетесь, если можно просто спокойно попросить. Новый год же скоро, зачем портить себе и другим настроение? Антон улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, но она не возымела должного эффекта. Бабушка прошла вперёд и встала перед Антоном, что-то бурча себе под нос. На вопросы она если и ответила, то явно не на те и не ему, потому что больше он от неё ничего не услышал. Антон решил, что, скорее всего, она просто несчастная, поэтому и вредная, а отвечать негативом на негатив ему совсем не хотелось. Ни сейчас, ни в любое другое время. В театр Антон вернулся уже ближе к концу рабочего дня. Репетиция уже закончилась, почти все успели разойтись, кроме Арсения и Серёжи, которые сидели на первом ряду и о чём-то разговаривали полушёпотом. При виде этой картины Антон почувствовал, как его сердце сжалось от обиды и злости на Арсения, а глаза застилала белая пелена. Головой он понимал, что для ревности нет причин, но в этих постоянных тихих беседах, покрытых слоем тайн и загадок, было то, что заставляло его чувствовать себя ненужным и покинутым. Он решил дождаться Арсения возле гримерки и мягко поинтересоваться, о чём они постоянно секретничали с Матвиенко и были ли у него причины переживать. Спустя полчаса Антон наконец увидел Арсения, неспешно направляющегося к гримёрке. И чем ближе подходил Арсений, тем шире растягивалась его улыбка, а в уголках глаз становилось всё больше лучиков морщинок. Все правильные слова, которые Антон подбирал в течение получаса, тут же куда-то улетучились и остались только: — А чё это вы с Матвиенко целых полчаса обсуждали, а? Антон ожидал чего угодно, но только не заливистого смеха, который волнами прокатился по всему коридору. Если бы он не был занят смертью от стыда и проваливанием сквозь землю, то подумал бы, что очень любит в Арсении эту открытость и искренность. — Ты бы видел себя, - Арс пытался перестать смеяться и начать говорить, но получалось плохо. — Нахохлился как петух, ой, Антошка. — Не вижу здесь ничего смешного. Коридор вновь заполнился смехом Арсения. Но Антону было не до смеха. — Ну вообще, тебя это не касается, — Арс наконец успокоился и решил ответить на вопрос Антона. — Мы дружим с Серёгой уже очень много лет и имеем право иметь свои секреты, как и любые друзья. Антона этот ответ запутал ещё больше и он нахмурился. — Антош, если ты переживаешь, что он, — Арсений старался тщательно подобрать слова, поэтому говорил медленно и с паузами. — У него есть девушка, если ты это хотел узнать. И мы с ним действительно только друзья. Антон выдохнул, но сделал это слишком заметно, и губы Арсения снова растянулись в улыбке. Какой же он дурак со своей ревностью и как же ему повезло, что Арс всё воспринял легко и старался уладить конфликт, а не разжечь его ещё сильнее. Арс, заметив, как покрывается красной краской лицо Антона, подошёл к нему вплотную и шепнул на ухо: — Всё в порядке, это совершенно нормально. Кто не ревнует, тот не занимается страстным сексом, так что… И оборвав себя на полуслове, он рассмеялся и побежал в сторону выхода так, как умеет только Арсений: грациозно раскинув руки, изображая птицу или самолет, в сопровождении своего тёплого переливающегося смеха, разбивающегося эхом о стены, оставляя позади сконфуженного, но улыбающегося Антона.

***

Наступили долгожданные для большинства людей, кроме Антона, выходные. Ему нравилось видеть Арсения каждый день, слушать его каламбуры и мягкий, как плюшевый плед, низкий голос. Ловить его взгляд во время своей удачной шутки, чтобы убедиться, что Арс её тоже оценил. Обнимать его при встрече и на протяжении всего дня, словно невзначай, касаться его, чтобы смахнуть невидимую пылинку, поправить и так сидящий идеально костюм или выразить свое одобрение, погладив по руке. Все предновогодние спектакли прошли успешно, поэтому необходимости в репетициях в последние дни года не было. Так ответил Антону Арсений, когда тот удивился, что кому-то вообще нужен был отдых от театра. На этом они и разошлись в разные стороны, совершенно не договорившись ни о совместной встрече Нового года, ни о какой-либо другой встрече. Это тревожило Антона, но ему так не хотелось торопить Арса или давить на него, что он вообще боялся предпринимать любые шаги. Он понимал, что рано или поздно все недосказанности разрешатся и, вероятнее всего, в лучшую сторону, но это не отменяло того факта, что сейчас Антону было тяжело от этой неопределенности. Поскольку повлиять на ситуацию он сейчас никак не мог, Антон решил воспользоваться древним советом и решил поменять своё к ней отношение. И чтобы отвлечься от мыслей об Арсе, утром тридцатого декабря он договорился о встрече с Ирой, но эффект был полностью противоположный. Чем больше Антон пытался не думать об Арсе, тем больше думал о нём. Вечером того же дня Антон был в шаге от того, чтобы самому позвонить Арсению. Он уже сидел дома на диване, уже держал свой телефон в руке, уже ввёл на экран заветные цифры, оставалось только нажать на кнопку и вызов тут же начался бы, но Антон медлил. Он то подносил палец к кнопке, то убирал, находя в своей голове очередную причину не звонить. Когда в комнате раздалась мелодия входящего вызова, Антон чуть телефон не выронил из своих рук, но хорошо, что у него неплохая реакция и телефон был пойман, не успев коснуться пола. Дрожащими от пережитого стресса руками он поднёс трубку к уху, где раздался такой долгожданный голос: — Шастунец, приезжай, — бесцветным голосом произнес Арсений. — Кажется, я готов и мне нужна твоя помощь. Голос в трубке слегка дрожал и эта дрожь передалась сначала ладони Антона, держащей телефон, а затем и всему телу. Он глубоко вдохнул, стараясь усмирить волнение в своей груди, и медленно выдохнул, выпуская его наружу. Антон успокоился, осознав, что Арс всё-таки готов принять его поддержку и помощь. Он не сразу нашел слова для ответа, а они и не были нужны, хватило короткого «Еду».

***

Антон зашёл в квартиру Арсения, дверь которой была снова не заперта. Сделав себе в голове пометку «поговорить об этом позднее», он зашёл внутрь, разулся, снял куртку и прошёл дальше. Дверь в комнату Арса и его жены была открыта. Антон тихонько заглянул внутрь, будто его здесь быть не должно и вообще его никто не звал. Арс сидел на полу, возле него стояли две коробки, на дне которых лежало немного вещей. Антон заметил, что осколков и следов крови уже нет, должно быть, Арс начал без него. Но оставалось самое сложное — упаковать вещи и вынести их из комнаты. — Арс, привет, — полушёпотом проговорил Антон. Арсений обернулся и коротко кивнул, приглашая войти. На его лице была грустная улыбка, словно он сейчас был не здесь, а наблюдал событие, произошедшее очень давно, но ещё дорогое его сердцу. В руках у него был маленький стеклянный шар с домиком внутри. Он слегка потряс его, и на домик обрушился небывалый снегопад. — Это первая вещь, которую я подарил Алёне, — сказал Арсений. — Так странно, мы познакомились, когда мы уже были взрослыми, но этому шару она радовалась, как ребёнок. Говорила, что можно бесконечно смотреть на огонь, воду и как снег падает на этот домик. Она хотела, чтобы и у нас однажды появился такой же, только настоящий. Когда мы показали этот шар Кьяре, она смотрела на него теми же глазами, что и Алёна. Арсений бережно положил шар в коробку. Он достал руку, но ещё несколько минут не отрывал взгляд от шара — ждал, когда снегопад внутри прекратится. Антон сел на краешек кровати. Он протянул руку, чтобы потрепать Арса по плечу в знак поддержки, но в последний момент передумал. Это было лишнее, он сейчас слишком погружён в воспоминания. Затаив дыхание, чтобы ненароком не сбить Арса с мысли, он просто был рядом и слушал, что тот говорил. — А это, — Арсений взял в руки маленького плюшевого бегемотика, — первая игрушка Кьяры. Мы купили её, когда узнали, что у нас будет дочка. Она всегда спала с ним и без него категорически отказывалась идти в кровать. Арсений подержал в руках игрушку пару минут, а затем медленно погрузил её в соседнюю коробку, где уже лежало немного детских вещей. Так они и провели весь вечер. Антон подавал Арсению вещи, до которых тот не мог дотянуться, сидя на полу, а Арс рассказывал какую-то историю, связанную с владелицей этой вещи. Иногда Антон поглядывал в окно, где крупными хлопьями медленно падали снежинки, освещаемые светом уличного фонаря. Прямо как в том стеклянном шаре, который так любила Алёна. Грусть Арсения больше не была той яростной и агрессивной силой, требующей разрушений: теперь он бережно хранил её в своем сердце, предоставляя ей возможность выражаться через слова и слёзы. Она приобрела светлый оттенок за счет тёплых воспоминаний, которые наконец вырвались наружу, чтобы спасти его от саморазрушения. Антон понимал, что Арс не забудет об этом. Всё произошедшее с ним навсегда станет частью его жизни, его сердца и мыслей. Антон и Арсений собрали вещи и привели комнату в порядок. В следующем году здесь будет ремонт, который сотрёт последние следы той боли, которую пришлось пережить Арсению. Коробки с вещами Алёны и Кьяры Арсений оставил в квартире, других вариантов тут нет и быть не могло. Время близилось к полуночи и Антон начал собираться домой. Арс вышел в прихожую, чтобы проводить его. — Спасибо тебе большое, Антош. Ты даже не представляешь, как сильно мне помогла твоя поддержка. На лице Арса не было улыбки, но его глаза излучали тёплое спокойное сияние, от чего Антону становилось легче. Он видел, что Арс справляется. — Я рад, что смог помочь тебе, Арс, — ответил Антон, надевая свою куртку. — Мне это только в радость. — Знаешь, ты даже не представляешь, как я боюсь, что ты однажды столкнёшься с этим, — сказал Арсений. — Когда теряешь кого-то, это навсегда остаётся с тобой, постоянно напоминая, как легко потеря может причинить боль, понимаешь, о чем я? Иногда я думаю, что лучше больше никогда и ни к кому не привязываться. Антон кивнул. На самом деле он не очень понимал, что именно хотел сказать Арсений, просто не хотел задавать лишних вопросов. — Надеюсь, ты действительно понял меня правильно. Мне стало легче, но всё ещё слишком сложно, и я не знаю, когда всё станет на свои места, — Арс отвёл глаза. И по тому, как он избегал взгляда Антона, всё стало намного яснее, чем от сказанных им слов. Антон кивнул еще раз. Теперь он понял. Антон не стал обнимать на прощание Арса, как делал это раньше, а просто пожал ему руку и вышел на улицу, где до сих пор медленно падал снег. Он понимал, что это глупо, но не мог не завидовать Алёне. Как же ей повезло, что такой человек, как Арс, любит её настолько сильно. Настолько, что готов навсегда отказаться от отношений, потому что ничего подобного он больше испытать не сможет. Он медленно брел домой, неся в руках своё разбитое сердце, а в глазах невыплаканные слёзы. Вчера он был уверен, что всё будет хорошо, нужно только подождать, но как же паршиво от осознания, что он ошибался. Но даже несмотря на невозможную боль в груди, он не мог сдержать улыбки от осознания того, что теперь у Арсения всё обязательно наладится и что Антон непосредственно приложил к этому руку. Антон не чувствовал себя использованным. Антону просто хотелось исчезнуть из этого проклятого города, где он так и не смог найти себе места.