sugar stories.

      С наступлением зимы дни становятся значительно короче, гораздо раньше показывая темное покрывало ночи. Вечерняя прогулка была как раз кстати, чтобы привести мысли в порядок перед завтрашним зачетом. Последнее время учеба стала до ужаса противна. Одногруппники, преподаватели, друзья, все смешалось в один комок, который с определенной периодичностью раздражал. Можно конечно было назвать это выгоранием, но это было немного не то.       Выбранная профессия была вовсе не моим выбором. Я пошла на юриста из-за Кисаки. Еще со школьных времен я всегда старалась быть рядом с ним, всегда поддерживала его идеи и планы, поэтому и пошла на эту специальность, чтобы чаще с ним видеться. Только вот, на что я надеялась? На внимание, на благодарность, на симпатию или на жалость? Конец третьего семестра не за горами, Тетта всё так же поглощен идеей завоевывания Тачибаны, а я просто помогаю ему. Вроде бы уже привычное дело, не так сложно снова проглотить горький ком чувств, наплевать на своё внутреннее состояние, которое уже давно даёт тревожный сигнал, я все ещё рядом с ним. Но вероятно, всему же есть предел? Наверно, мой предел уже близко.       Присев на холодную лавочку в неосвещенной части парка во дворе кампуса, я отрешенно глядела в темные заросли лысых деревьев и кустов. Я никому здесь не сдалась, поэтому переживать насчет своей безопасности не было смысла, да и сквозь ветки этих зарослей все было видно. Включив режим полёта на телефоне, я засунула его в карман пальто и теперь ничего не могло отвлечь меня от внутреннего самоанализа. Прохладная вечерняя погода отрезвляла разум и не давала мыслить резко и импульсивно. Я прекрасно понимала, что долго молчать я не смогу, превращая себя в бомбу замедленного действия. Каждая бомба рано или поздно взорвется, только вопрос будет в том, кого она заденет и ранит?       –Телефон могла бы и не выключать, а если у меня что-то важное к тебе?– размеренный холодный тон Тетты прервал мой вечерний сеанс самоанализа.       –Что тебе нужно, Кисаки? Это что-то «срочное»?– опустив голову вниз, я достала из кармана пальто смартфон и выключила режим, разрешая вновь звонить. Мне моментально пришел десяток сообщений от Шуджи и одно от Тетты.       –Не думаю, но в такую темень тебе следует находиться уже в корпусе общежития. А так, я просто проходил мимо.– присаживаясь на край лавочки, ответил Кисаки. Его тон непоколебимый и не читаем.       –Если бы у меня возникли проблемы, мне есть кому звонить.– пытаясь сохранить самообладание я ответила парню. С ним очень сложно разговаривать. Для него практически не существовало тем для разговора, его мысли были заняты лишь гениальными планами и стратегиями, где все рассчитано и продумано до мелочей. Наверно я понимала его чувства безответной любви, только вот я бездействовала. Я уже в полной мере осознала, что бессмысленно что либо предпринимать.       –Ханма? Ты права, он действительно переживает за тебя.– обернувшись в мою сторону, Кисаки долго обдумывал свои слова и всё же произнес их.       Ханма хороший человек, несмотря на то, чем он занимается. Да, он может и ведёт себя местами безответственно, но если у кого то из нас проблемы, он непременно вытащит из любой передряги. Я часто сидела с ним в парке за обсуждением какой либо философской темы или какой нибудь книги с психологическим уклоном. Шуджи учился на психолога вместе с нами на одной кафедре. Он поступил на эту специальность из-за наставлений Тетты, утверждая что Ханма хорошо умеет понимать людей и может помогать им.       –Ты что-то еще хотел или это всё?– засунув руки в карманы в попытках согреть, я обернулась на прожигающий взгляд парня.       –Хина мне отказала. Я думал, с тобой можно поговорить на эту тему.– отвернувшись от моего взгляда, Тетта теперь как и я ранее стал смотреть в темную пустоту зарослей.       –Я не в силах разговаривать, Кисаки, правда. С меня, наверно, достаточно.– встав с нагретого места, я медленным шагом направилась к центральному входу в здание, пока меня не схватили за запястье.       –Объясни. Ты прекрасно знаешь, как я не люблю недосказанность.– все еще держа прохладной ладонью мою руку, парень встал с лавки, становясь напротив меня. Холодный взгляд сквозь очки, взгляд который не терпит вранья и ожидания.       –Мне тяжело слушать каждый твой разговор о Тачибане. Каждый наш с тобой разговор о ней, я засовываю свои чувства и эмоции куда подальше, чтобы помочь тебе, только вот знаешь, мне бы кто помог.– аккуратно вытащив запястье из крепкого захвата парня, я сделала шаг назад, чтобы сохранить с ним дистанцию.       –Почему молчала раньше?– эта ситуация явно его злила, ведь он и подумать о таком не мог. Как такое могло произойти, что в его планах нашелся такой нюанс, в виде влюбленной подруги.       –Это делалось всё ради тебя, Кисаки. Ты должен меня понять.– развернувшись к парню спиной, я уже хотела уйти, потому что эмоции медленно, но верно брали надо мной верх, заставляя слёзы появиться в глазах. Моя гордость была бы задета, останься я разговаривать с ним дальше с мокрыми дорожками на щеках.       –Мы не договорили, Хима.– всё еще стоя на месте, крикнул Тетта.       Не спеша я шла до здания общежития, не оглядываясь назад. Я в первый раз отказала Тетте в разговоре, в первый раз я заикнулась о своих чувствах. Что будет дальше? Да, это волновало меня, всё его доверие, хорошее отношение ко мне я разрушила своими же руками. Годами построенное общение, я разрушила в одночасье.       Зайдя в свою комнату, сил нормально раскладывать вещи не было. Хаотично разбросав ботинки в коридоре и небрежно кинув на пол пальто, я хотела пройти к не заправленной кровати. Внутри уже чувствовалась давящая на сердце боль. Каждый раз когда я пыталась держать всё в себе, слушая рассказы Тетты, внутри всё сжималось и резко разжималось, разрывая на кусочки какую то несуществующую материю внутри. Устало скатившись по стенке на пол, я обхватила руками колени и тихо стала плакать. Мне не было обидно, что всё происходит именно так, но я считала это чертовски несправедливым. Резкая боль в области груди заставила меня охнуть и схватиться за место где кольнуло. Вздохнуть было больно, словно тысячи иголок воткнули в сердце и легкие, не давая шанса двинуться. Слёзы тихой рекой лились из глаз, покрывая покрасневшие из-за мороза щеки. Может еще чуть и я перестану страдать совсем? Может это станет именно тот летальный исход синдрома «разбитого сердца»?       Дотянувшись до разрывающегося от звонка телефона, я видела столь желанное и ненавистное мне имя. Поднимать трубку было тяжело во всех смыслах слова, но все же проведя пальцем в сторону, я ответила.       –Химавари, мы не договорили, будь добра, вернись на то место, я всё еще стою здесь.– его голос звучал довольно агрессивно, невольно вспомнились моменты, когда он командовал ребятами в банде.       –Я…я не могу.– захлебываясь в болезненных стонах, я пыталась внятно произнести предложение. Это ощущение душило, не позволяя двигаться. С каждым движением, казалось будто эти иголки входят глубже, цепляя самые чувствительные участки.       –Твоя дверь открыта? Ответь.– его голос моментально стал мягче и беспокойнее, он даже стал тише говорить. Это было так не похоже на него.       Промычав в ответ, звонок был тут же завершен. Не смея двинуться в сторону, я продолжала сидеть у стены, держась за ноющее место. Перед глазами плыло не только из-за скопившихся слез, к ним добавились и темные пятна. Никакая дыхательная гимнастика не помогала мне сейчас. Даже не шелохнувшись на резко распахнутую дверь, я продолжала смотреть в темноту неосвещенной комнаты. Присев напротив меня, Кисаки обхватил мои руки и стал их растирать, судя по всему пытаясь убрать чувство онемения в конечностях.       –Часто у тебя такое? Можешь кивнуть, на пальцах показать.– его явно пугало моё состояние, потому что его тон заметно дрожал срываясь и становясь чуть громче. Просто молча кивнув, меня тут же обняли сильно прижимая к своему плечу. Я не знаю, что я чувствовала сейчас, но становилось совсем немного легче.       –Прости. Я понимаю, что мои слова сейчас ни к чему и грош им цена, но правда прости. Твоё состояние, оно ведь из-за меня такое? Мне…стыдно, что тебе пришлось держать всё в себе. Пожалуйста, дай мне второй ш...       –Отойди от нее.–низкий голос Ханмы прервал душераздирающую речь Кисаки,–Таблетки всё там же?– по звуку шагов было ясно, что Шуджи направился к прикроватной тумбочке,–Я не ясно сказал, отойди.– присаживаясь рядом со мной, Ханма протянул мне успокоительное и стакан воды.       Трясущимися руками взяв стакан, я выпила таблетку, возвращая опустевший стакан Шуджи. Длинные руки парня тут же обхватили меня, крепче прижимая к себе. В его руках теплее, спокойнее. Дышать становилось немного легче, но все еще было тяжелое чувство внутри. Шуджи догадывался о моём состоянии, но предпочитал не устраивать допрос, который возможно сделал бы еще больнее. Ханма частенько приходил успокаивать меня, поэтому для него не в новинку искать успокоительные и укачивать меня в своих медвежьих объятиях.       –Кисаки уходи к себе, завтра поговоришь.– подняв голову на блондина, Ханма довольно озлобленно сказал это своему другу. Подняв меня с пола, Шуджи аккуратно уложил меня на кровать, не забыв укрыть одеялом, которое валялось в ногах.       –Я не думал…       –Ты много что не думал на счёт неё, а теперь выйди из комнаты.– поспешно разложив валяющиеся на полу вещи, Ханма прервал Кисаки и тактично вывел за его дверь.       –Я не хотел, чтобы так получилось. Я и подумать не мог, что это всё произойдет.– некогда серьезный и непоколебимый командир отчитывался перед своим подчиненным. Давящая тишина коридора стала постепенно раздражать Ханму.       –Неужели такой человек как ты, допустил ошибку? Послушай меня, если ты опять доведёшь её, клянусь, я не посмотрю на то, что мы вроде как друзья.– отчеканив каждое слово, Шуджи хотел было покинуть этаж, но вслед услышал.       –Я обещаю, что больше не сделаю ей больно, вот увидишь.       И всё теперь зависело только от решения девушки.