Карта пятой масти

— Они платят за страх!

— Не за страх, а за покой, дебил!

Роман Евгениевич с суровым выражением лица, не сулящим ничего хорошего стоящим перед ним Гордеевой, Скворцову и Камолову барабанил пальцами по отнюдь не маленькой стопочке бумаг.       — И как мне это прикажете понимать?!       — Понимать что? — не уловил сути начальственных претензий Джокер, быстро перебирая моменты прошедшего дня и пытаясь найти тот, где он мог накосячить. Ну не из-за заляпаной стенки же Завьялов их сейчас расстреливать собрался, в конце концов! Там смыть-то эти чернила — на пять минут делов… Подчинённые тихонько вздохнули и опустили глаза в пол. Сергей виновато поковырял носком кроссовка стык в ламинате начальственного кабинета. Они, в отличии от несведущего за местные порядки Камолова, догадывались, в чём может быть дело. Роман Евгениевич не глядя вытащил из стопки один лист, исписанный мелким почерком, театрально прокашлялся и начал читать вслух.       — «Прошу выплатить мне причитающуюся страховую сумму, ибо в результате крайне резкого смещения меня сотрудником Полиции Охтинского РОВД с запланированной мною траектории движения я получила травму — ушиб обоих ягодиц об асфальтовое покрытие рынка»… — сурово посмотрел на оного сотрудника Завьялов. — Не понял, была команда «вольно»?! Джокер всегда старался сильно своих эмоций при незнакомых людях не проявлять. Сфера деятельности обязывала в любой ситуации сохранять «морду кирпичом» и на всё реагировать ровно, спокойно и в соответствии с обстановкой. Обстановка была новая, ситуация — незнакомая: вот за что, а за успешное выполнение обязанностей ему ещё ни разу не прилетало. Поэтому Камолов, даясь диву от письменных фортелей неких ушибленных дам, совершенно искренне пытался улыбаться незаметно, дабы не бесить особо нервного сегодня подполковника.       — Ну-с, что делать будемо, бояре? — потряс стопкой аналогичных заявлений перед носом у подчинённых Завьялов.       — Товарищ подполковник, — начала было Арина Ильинична. — Разрешите объ…       — Не разрешаю, Гордеева! — нещадно перебил её Роман Евгениевич. — Нет, вы посмотрите на них! Ваша задача была какая?       — Найти и допросить свидетеля. — пожал плечами Скворцов, припоминая, какая именно из сбитых им тёток могла накатать такое. Скорее всего, это та тощая мадам с щукой в обнимку, выходящая из рыбного ряда.       — И?       — Нашли. Допросили. — усмехнулся капитан, вспомнив весь тот КВН, что устроил Джокер. Завьялов, судя по всему, о прошедшем в стенах отдела светопредставлении ещё не в курсе. — сделал вывод Камолов, засовывая испачканые в чернилах ладони как можно глубже в карманы — если за ногти он ещё отбрехается, мол, пока не зажили, оттого и бордовые (что отчасти было правдой), то вот про всё остальное придётся что-то сочинять.       — Я что, каждое слово из тебя клещами вытягивать буду?!.. — отложил заявления в сторону подполковник. — Зачем на рынке было эти соревнования по метанию диска устраивать с последующим нанесением ущерба чужому имуществу?       — Лопаты. — уточнил Джокер.       — Чего-чего?! — прифигел Завьялов. — какой, к ёжикам, ещё лопаты?!       — Ну, черенка от лопаты. — совешенно спокойно пояснил Камолов. — Да что вас не устраивает, я даже не сломал ничего сайгаку этому!       — Та-ак… — опустился в кресло Роман Евгениевич. — То есть, на самом деле этого Багымбаева задержал не оперативный сотрудник Полиции капитан Скворцов, как указано в рапорте, а какое-то постороннее гражданское лицо?.. Вышеуказаный Скворцов судорожно сглотнул.       — Лицо вполне себе конкретное. — ткнул себе в грудь Джокер. — Иначе бы он ушёл. Это раз. Завьялов вопросительно поднял левую бровь.       — А есть ещё и «два»?       — Единственный другой способ остановить — стрелять. Сначала в воздух, как в ваших методичках написано. — негодующе затараторил Камолов, опершись на стол и наклонившись к подполковнику. — А вокруг полно народу. Выстрел. Начинается паника, давка, все бегут. И сайгак этот тоже бежит. Дальше он, — кивнул на Сергея Джокер. — Должен стрелять по ногам, чтобы остановить. Только не факт, что попадёт. Даже не по ногам — вообще по Багымбаеву, вокруг же толкотня, кто нибудь случайно под руку пихнёт и пошла родимая в какого-нибудь брата-свата-депутата. Дальше исход известен: свидетеля потеряли, случайный пострадавший в больничке, а товарищ оперуполномоченный едет в Магадан на несколько лет за превышение…       — Не неси чушню! — громыхнул кулаком по заявлениям Роман Евгениевич и зыркнул на прикидывающихся мебелью подчинённых. Сергей опустил глаза и скромненько переминался с ноги на ногу, не смея возразить начальству, хотя в глубине души и был согласен с Камоловым, зато Гордеева… По пылающим щекам, гордой осанке и прямому, прожигающему насквозь взгляду Арины Ильиничны, направленному отнюдь не на слишком приборзевшего по мнению некоторых Джокера, было абсолютно понятно, что со словами Камолова она целиком и полностью солидарна. И единственным, что сейчас её удерживало от того, чтобы и вслух поддержать Джокера, была лишь необходимость соблюдать субординацию. Ну, и немножко самолюбия: ей, капитану полиции, ещё не хватало соглашаться со всякими там бандитами, пусть и вроде как бывшими. Вышеупомянутый «вроде как и бывший» бандит, стоявший ко своим временным коллегой спиной, разумеется, не видел, какую реакцию вызывают его высказывания, но что-то вроде поддержки чувствовалось. Значит, он уже не один, значит, можно продолжать говорить и дальше. А не то, как Джокер к этому времени успел понять, если уж он не начнёт открыто критиковать существующие недостатки его системы, пока может это делать и пока не встречает относительно никаких препятствий в виде регламента и прочей лабудени, то никто не начнёт. А это не есть хорошо, это чревато всякоразными негативными последствиями навроде «междоусобной войны» даже в пределах их отдела, двурушничеством отдельно взятых лиц (тут Камолов матерным словом помянул Тельцова) и «выпиливанием» ценных кадров вон из-за всякой ерунды вроде «превышения служебных полномочий путём использования садового инвентаря в качестве останавливающего фактора при задержании». Такими темпами у него в отделе нормальных людей не останется, и с кем он налётчиков искать будет? С грозой бабушек у метро и гастарбайтеров Тельцовым?!       — А что, не так, что ли?!.. — повысил тон Джокер. — Сколько уже таких превысивших сидит, мало?! Что не год, а в телеке одно и тоже, кого-нибудь да посодют «за превышение», и похрен же, что человек, вообще то, свою работу выполнял!.. Зато мудилы всякие вроде некоторых нам всем известных, преспокойно себе работают и даже сверх зарплаты шабашить умудряются!.. — Камолов гневно плюнул куда-то в сторону разросшегося на метр вширь фикуса. — Ещё удивляетесь потом, а чё это у нас Полицию не уважают?!.. А хрена ли уважать, если вы вечно друг друга жрёте за бабки и звёздочки?! Если вместо того, чтоб своих в первую очередь защищать, вы же мордами их по асфальту прилюдно возите!.. Тоже мне, представители власти и закона, ё-моё… Не вы, а вас бояться должны!..       — Не бояться, а уважать! — приподнялся с кресла Роман Евгениевич. — Полиция тем от ваших бандформирований и отличается, что является не карательным, а правоохранительным органом!.. И вообще — государственной структурой, в отличии отъ. — Завьялов устало поморщился и помассировал виски. Тяжело-о… И ведь ничего супротив практичеки и не скажешь!.. Прав ведь парень, за примерами и ходить далеко не надо, взять хотя бы и Рыжова, который во имя закона и справедливости перешёл дорогу влиятельным людям в руководстве…       — Один раз уже сделали по-твоему, девяносто лет назад где-то… Знаешь, чем всё закончилось?       — Судя по тому, что за разболтанка сейчас, ничем хорошим. — хмкнул Джокер, не совсем понимая, к чему клонит подполковник.       — Вот именно… — вздохнул Завьялов. — Сначала всё шло нормально, но очень скоро нашлись те, кто, как ты выразился, жрал других за деньги и звездочки… И система начала пожирать саму себя заодно с тогдашними «Рыжовыми»… Джокер задумчиво посмотрел в потолок, вспоминая школьный курс истории.       — А потом был двадцатый съезд, верно?       — И двадцатый съезд. И другие речи с трибун свободы и демократии и про то, как у нас органы каждого первого ни за что сажают, а каждого второго расстреливают на месте, и про прочие права человека…– согласился подполковник. — Ну и через тридцать лет получили то, что по сей день уже столько же имеем…       — Как я вижу, своими поступками вы хотите продолжать такой курс?! Роман Евгениевич с удивлением воззрился на Камолова. Джокер моргнул.       — Ты совсем обурел такие вопросы при людях задавать?       — Не больше вашего. — фыркнул Камолов и нахмурился. — Просто если я считаю неправильным вот так чуть что своих давить и сдавать, то я об этом говорю. При Вороне такого не было. Где-то на заднем плане притихли и обратились в слух Арина Ильинична и Скворцов. Джокер продолжал.       — Ворон в отличие от вас понимал, что если сегодня мы за своего человека, пусть и неособой важности, не впишемся, то завтра нас всех положат… Всех!.. — на этом слове он сделал паузу и развёл руками как можно шире, чтобы хоть как-то показать присутствующим этих «всех». #*#*#*#*# Гуляли они тогда с пацанами допоздна — отмечали освобождение Витали из мест, не столь отдалённых, куда Шрамов, будучи самым старшим из их компании, умудрился загреметь на год за драку с причинением тяжких телесных. Гуляли с размахом: кто-то достал пиво, кто-то — кое-чего покрепче, а Джокер, будучи среди всех самым маленьким (пятнадцати лет от роду) и обязанный в понедельник прийти в школу трезвым, притащил закуси. Гуляли шумно и с музыкой, гуляли так, что их уже с двух дворов выгнали. Конец света, намеченный на этот год и столь ожидаемый всем миром, за прошедшие восемь с половиной месяцев с начала две тысячи двенадцатого так до сих пор не случился и вряд ли до конца года в его, Джокера, жизни, что-то изменится. Отучится десятый без трояков — летом опять под Тулу на фестиваль съездит. Окончит одиннадцатилетку, получит права, будет в институт на купленной с пацанами в складчину «приоре» ездить… На работу устроится, может быть даже юристом — есть у него на примете несколько учебных заведений с такой специальностью. Может быть даже и к Ворону — а к кому ж ещё без опыта работы, как не к родному отчиму?! Шрама тоже пристроит, а то теперь Виталю с судимостью не везде возьмут. А вот в вороновскую охрану — почему бы и нет, благо что Шрам всяко помассивней него будет.       — Что-то мне эта вишнёвая семёрка не нравится. — дёрнул Виталю за рукав Камолов.       — А у нас тут и не попса какая-то! — гыгыкнул друг, отхлебнув из бутылки тёмного и взглянув на содержание кассеты. — Только натуральный рок!       — Я ещё немного шансона записал. — уточнил Угол. — Вдруг ты там это… ну как его?!       — Проникся блатной романтикой, во! — подсказал Ерёма, ускоренным темпом налегая на принесённые бутерброды. — Как там у вас? «Владимирский цен…       — Да ты не понял! — всё ещё тревожно перебил Джокер, незаметно оглядываясь на припаркованный мерах в пятидесяти от их скамейки подозрительный автомобиль. — Вон тачку за берёзой видишь? Шрам вытащил нож и вгляделся в отражающуюся на гладком лезвии картину. «Семёрка» действительно была.       — Давно?       — Часа три. — нервно пожал плечами Камолов. — Практически с того момента, как мы гуляем. — Джокер посмотрел на Угла и Ерёму, судя по всему изображающих знаменитого «Медного всадника» работы Фальконе. — Как думаешь, за кем?       — Из нас двоих?       — Ну судя по всему. — кивнул на бодро скачущего по детской площадке «коня» со «всадником» Камолов. — Ты там с кем-то какие-то тёрки заимел? Виталя отрицающе помотал головой. Внезапно их тени как-то странно увеличились в размерах. Юноши обернулись — перед ними стояло двое крепкого телосложнения молодчиков с наглыми рожами. Один из них показушно положил руку на пояс, отодвинувши полу куртки. За поясом торчал пистолет.       — Воронов кто будет? — пробасил второй, угрожающе похрустывая шеей.       — Шрам, звони! — приказал другу Джокер буквально за секунду до того, как мордоворот ударил его электрошокером. Тот, что с пистолетом, уволок бессознательного Камолова в машину.       — Правильно, Шрам. — ухмыльнулся второй. — Звони папаше этого балбеса и передай привет от Лося.       — А номер? — обалдело лупал глазами мгновенно протрезвевший Виталя.       — А номер Лося у него есть. ------------------------------------------------------ Сознание возвращалось толчками.       — Я думал, подох… — хохотнул тот здоровяк, который его вырубил. Фиг вам, граждане бандиты! — подумал Джокер и попытался потереть рукой сбитое колено. Так, руки ему сзади связали… Здорово… Он находился в каком-то… Сарае?.. Гараже?.. С учётом того, сколько и тех и других насчитывалось в одном только Охтинском районе, вероятность того, что его скоро найдут… Что его вообще найдут… стремилась к околонулевым показателям. Плохо дело… На хлипкий стул, стоящий перед Камоловым, вальяжно приземлился какой-то грузный тип в дорогой, судя по всему, кожанке и в тёмных очках. Зачем типу очки в и так полутёмном сарае — Джокер для себя решил, что помещение, где он сидит — именно сарай, — было не до конца понятно. Атрибут крутости, не иначе. Как и массивная цепь на шее, как и печатный перстень на среднем пальце. На другом, пустом кулаке гордо красовалась очевидно, набитая там же, откуда только что вернулся Шрам, надпись «ЛОСЬ». Прекрасно, вот и его мудачество главгад собственной персоной подъехали… Лось схватил Камолова за лицо и слегка повернул в разные стороны.       — Добро пожаловать… — протянул он. — Воронов Валерий Вениаминович. Стоп, что?!.. Это что ж получается, эти мордовороты его по ошибке взяли? И на его месте должен сидеть Валерик? Идиоты!.. Джокер усмехнулся и сплюнул, целясь аккурат на ботинок Лося. Попал. Сразу же последовал сильный удар кулака с печаткой в лицо и Камолов, не удержавшись на стуле, повалился на грязный пол.       — Совсем охурмел, сученышь?! — зашипел Лось, вытирая грязный ботинок о куртку Джокера. — Думаешь, если твой папенька за тебя кучу бабок отвалит, то ты жив-здоров останешься?! Молчаливый бугай вновь усадил Камолова на табуретку. Джокер наклонился чуть вперёд, и на штаны упало несколько капель крови.       — Ты мне нос разбил, придурок! Последовал ещё удар сзади, на этот раз более сильный. Камолов снова упал. Били сильно. Били долго. Били так, что он потерял сознание. Когда очнулся, понял, что уже давно день. Вроде бы. Болело буквально всё. Слегка подташнивало. Сколько он вчера (вчера же?) выпил, чтобы такой эффект пошёл? А сколько сьел? А когда в последний раз ел? Но главное: сейчас он когда? И где? И когда его придут спасать? А придут ли вообще? Ежели б у Ворона реально сына похитили — то да-а, эту сараюшку разнесли бы ещё в течении первого же получаса, что он здесь находится, а так… Невелика персона, чтобы ради него, Джокера, людей поднимать. Ой, невелика-а… Пропал ты, Камолов. Как пить дать пропал… Вошли ещё несколько крепких парней с большими спортивными сумками. Судя по неровностям на стенках и натянутым ручкам, в сумках был отнюдь не безобидный спортинвентарь. Лось тем временем отвечал на входящий звонок. Судя по всему, звонил Ворон.       — …так вот, если хочешь получить своего дражайшего сына живым, бери четыре ляма… Зелёных!.. Зелёных, ты понял?!.. Сейчас дам. — с этими словами Лось передалдал трубку своему подчинённому, а тот, в свою очередь, приставил телефон к уху Камолова. — Говори!       — Ворон-ака?.. Да, это — тебя. — как можно спокойнее сказал Джокер, пытаясь незаметно распутать узел. — Всё нормально. Это я. Твой одинадственный сын Валерий.       — Заканчивай. — приказал Лось юноше, забирая телефон и вновь обращаясь к ожидающему на том конце провода Ворону. — Записывай: Д-ский проезд, второй поворот налево, строение семь. У тебя два часа. Примерно за полчаса до назначенного времени лосевские подоставали из сумок автоматы Калашникова и повставали в незаметные места внутри сарая. Один из них спрятался под ветошью за дверью. Прошло ещё немного времени. С улицы послышался пока неясный шум. Вдруг Джокер нарочито громко рассмеялся.       — Идиоты!.. — радостно кричал он — Фантастические идиоты!..       — С ума сошёл? — спросил один уже знакомый ему мордоворот другого и тот, не отрываясь от шавермы, неопределённо промычал в ответ.       — Воронов Валерка-то… — продолжал шуметь Камолов, отвлекая на себя всеобщее внимание. За дверью метнулись тени, быстро приближаясь к сараю.       — …в Сочах на пляжу кости греет!.. Лосев посерел и обернулся на ухмыляющегося юношу.       — А ты тогда кто?!.. С диким криком «Морды в пол!» в сараюшку вломились люди с автоматами, мгновенно укладывая лосевских в указанное положение. У Камолова заблестели глаза, когда под балаклавами он узнал Стаса и Шрама: наши!.. Наши!.. Следом за бойцами царственной походкой в сараюшку вошёл сам Вениамин Сергеевич. Лось покрылся холодным потом и весь как-то сьёжился, ссутулился под тяжёлым взглядом хозяина Охты.       — Так вот ты какой, северный олень… — не спеша произнёс Ворон, будто вколачивая каждое слово в гроб, куда обязательно ляжет любой, посмевший поднять руку на его людей.       — В-вы меня н-неп-правильно п-поняли. — проблеял Лось, падая на колени. — Я-я-а…       — Можешь сделать с ним всё, что душе заблагорассудится. — величественно кивнул Вениамин Сергеевич потирающему освобождённые от тугих верёвок запястья Джокеру. — Этот человек, если можно так выразиться, хотел убить меня и моего сына. — Ворон развернулся и пошёл к выходу. — Он твой. Шевельнулась ветошь. Камолов выхватил из рук Шрама пистолет и выстрелил. Последний, одиннадцатый браток Лося с сипением упал наземь. Ворон внимательно и серьёзно посмотрел на Джокера.       — Спасибо. Юноша хмыкнул и обратился к валяющемуся у него в ногах Лосю.       — Ты спрашивал, кто я? — медленно, обдумывая каждое слово, проговорил он, перезаряжая пистолет. — Так вот. Я — Камолов Джокер Воронович. Твой персональный конец света. Громыхнул ещё один выстрел. Камолов пнул распластавшееся по полу тело, стараясь не смотреть на лужу крови, растекающуюся под головой оного, смачно харкнул на лосевский ботинок, небрежно смахнул со лба налипшую чёлку, гордо развернулся, взмахнув полами плаща, будто крыльями, и вышел. На улице дул по-сентябрьски свежий и сырой от близости к реке ветер. Люди Ворона порасталкивали всех лосевских братков в припаркованные неподалёку от сараюшки «Газели» и разъехались в неизвестном направлении. Что-то подсказывало Джокеру, что этих держиморд он если и увидит, то очень нескоро. И снова!.. И снова он — убил!.. На этот раз не ради защиты — ради мести!.. Убил!.. Узнай об этом мать, что бы она сказала?.. Кому нужен сын — серийный убийца?! Только сев в машину и прислонив лоб к холодному стеклу, Джокер, всё это время находившийся в состоянии сжатой пружины, смог расслабиться. Осознание ужаса самой сути совершённого им поступка сменилось ледяным равнодушием. Да. Он убил. Убил из мести. Этот ублюдок хотел убить его! Да, перепутав с Валерой, но это ровным счётом ничего не меняет. Более того, этот Лось хотел убить Ворона!.. Его Ворона!.. Человека, который сделал для Джокера всё!.. Вот кто ему Камолов, сын? Нет. Брат? Тоже нет. Он всего лишь сын женщины, которую Ворон когда-то сильно и, ко всеобщему сожалению, недолго любил… Просто пацан, по какому-то недоразумению оказавшийся у Ворона на попечении… По сути — никто… А Ворон не поленился поднять ради него людей, Ворон только что спас ему жизнь!.. И он правильно поступил, нажав на спусковой крючок! Лось не заслуживал ничего, кроме смерти!.. Ничего!.. ------------------------------------------------------ В октябре Джокер в обеденное время пришёл в рабочий кабинет Ворона и положил тому на стол папку документов. Вениамин Сергеевич недоумённо выгнул бровь.       — Что это? Камолов шумно выдохнул, собираясь с мыслями.       — Личное дело из школы.       — И почему оно — здесь? Сложно, сложно, сложно!!!..        — Я ухожу из десятого. Мне там нечего делать. — Камолов усмехнулся. — Они для меня какие-то… маленькие, что ли. Они столько, как он и такого, как он, не видели. Они не убивали. А у него теперь и выбора-то особо нет. Да и был ли он когда-то вообще?       — Ворон. — твёрдо произнёс Джокер, глядя отчиму прямо в глаза. — Я хочу работать на тебя. #*#*#*#*#       — Вы сейчас чего добиваетесь вот этими всеми выговорами, отстранениями, посадками? Чтоб никто к вам на службу не шёл, зная, что ежели какой чих в сторону нарушителя, так сразу в кутузку?!.. — продолжил Камолов после некоторой паузы. — Беспредела на районе хотите?!..       — Отставить беспредел на районе!.. — не выдержал напора джокеровской мысли Роман Евгениевич. Время приближалось к одиннадцати ночи. Сергей уже четвёртый раз пытался незаметно зевнуть — завтра он заступал на сутки и планировал перед сиим предприятием выспаться. Однако планам Скворцова препятствовали обстоятельства в лице буйно философствуюих о месте Полиции в общественной жизни Завьялова и Камолова. Поэтому оперативник время от времени вежливо покашливал, намекая на окончание дебатов. Спустя довольно-таки продолжительное время его намёки были услышаны.       — Короче, так. — прервал дискуссию подполковник, взгянув-таки на часы. — Скворцов, завтра с Коробицыным поедете за этим Абедовичем, раз второе лицо ваш бегун нормальо описать не смог… — начал раздавать указания Роман Евгениевич. — Гордеева, если хочешь, то…       — Есть, товарищ подполковник! — радостно козырнула девушка. Это ж надо: раньше ругаться с Завьяловым приходилось, чтобы не отстраняли, а тут сам посылает!       — Я б тоже... — начал было Джокер выказывать желание присоединиться к дальнейшим следственным мероприятиям, но был нещадно перебит подполковником.       — С тебя уже лопат хватит! — выгнал Арину Ильиничну и Сергея из кабинета Роман Евгениевч. — А не то, чую, с учетом национального колорита ты на шампуры перейдёшь…       — Скорее, на шашки.       — Это в которые играть? — не уловил хода мысли Камолова Завьялов.       — Это которыми рубить. Роман Евгениевич постучал по столу поставленной на ребро стопочкой заявлений, дабы все листы уровнялись, и собирался было отложить сию документацию в сторону, но поймал презрительный взгяд Джокера.       — Нечего на меня давить!       — Я и не начинал. — холодно бросил Камолов, отворачиваяь от подполковника к рыбкам — за время квартирования у Завьялова он обнаружил, что созерцание подводного мира имеет на него успокаивающее воздествие. Подполковник чертыхнулся и в несколько заходов порвал злополучные заявления. Действительно, ещё из-за каких-то щучьих тёток с ягодицами его сотрудники выговора не получали! Успеется ещё.       — Пойдёшь с ВикторАндреевичем на обход. — постановил Роман Евгениевич.       — С Тельцовым?! — озадаченно обернулся Джокер. — Окончательно добивать наш и так до половины закопанный малый бизнес?       — Де-юре. — согласился подполковник, вылезая из-за стола. Как выяснилось, созерцание рыбок успокаивало не только Камолова.       — А де-факто?       — А де-факто… — отвёл взгляд Завьялов от ожидающего ответа Джокера. Признавать правоту парня, бывшего его в два раза моложе, было неловко. — Де-факто Тельцова поганой метлой гнать из органов надо, на это даже оттуда, — он драматично поднял указательный палец вверх. — Разрешение дали, только вот гладко у него всё…       — Было. — склонил голову набок Камолов, дразня пальцами стайку гуппи. На секунду у Романа Евгениевича появилось чувство дежавю.       — Ваших рук дело? Рыбки, повинуясь движению пальцев, сделали «мёртвую петлю».       — Это наш информатор. — на мговение улыбнулся Джокер и вновь принял отрешённое от всего мира состояние. Тельцов в категорию «своих» у него никогда не входил. — И обеспечение значительной части его непотопляемости было нашей задачей.       — Твоей, если быть точным. Камолов вздохнул и удтвердительно дёрнул бровями. Работать с Тельцовым было неприятно: Виктор Андреевич в случае какой-либо реальной опасности предпочитал отсиживаться в кустах, пока Джокер и его пацаны выполняли всю грязную работу. Была и ещё одна, более важная причина: сам-то Джокер в отличие от Тельцова никогда взаправду на сторону супротив своих не работал, а к тем, кто так делал, испытывал величайшее презрение.       — Ага.       — Вот тебе и «ага»… — буркнул Завьялов. — Значит, завтра присоединяешься к Тельцову и в его штатном режиме гуляете по обычному маршруту.       — Ага.       — Просто гуляете, повторяю русским языком тебе!.. — назидательно погрозил пальцем Завьялов.       — Ага.       — Ты — великолепный собеседник. — ушёл от аквариума к вешалке Роман Евгениевич одевать пальто. — Прицепим на тебя микрофон… Прочую аппаратуру…       — А следом пошлём взвод ОМОНа, чтобы меня этот денежный знак зодиака с перепугу не пристрелил.       — ОМОН если и пошлём, то только затем, чтобы ты во имя чести, мести или чего-то там ещё сам не прибил кого-нибудь.       — Вы преувеличиваете. — усмехнулся Джокер. Хотя подполковник в какой-то мере прав: чаще всего от рукоприкладывания чего-то тяжёлого к морде лица одного участкового его удерживал запрет Ворона. И правильно: неизвестно, где бы сейчас находился Камолов по вине своей же вспыльчивости, если бы не строгое руководство Вениамина Сергеевича.       — Надо будет ещё приодеть тебя по-цивильнее… — критически оглядел Джокера, одетого в потёртую куртку, в которую влезло бы ещё два человека камоловской комплекции, Завьялов. — А то ни в одно приличное заведение не впустят.       — Лучше бы вы мне пистолет дали.       — А вот это — фигушки! — пресёк все мечтания Джокера Роман Евгениевич. — Без него обойдёшься. Чай, не впервой. На том и порешили.