Карта пятой масти

9 ноября, четверг Роман Евгениевич был доволен. Поводов для довольства было аж целых три: Гнездюкиным (да и всем Калининским отделом заодно) занялись особисты, а значит, под руку лезть никто не будет, Коробицын таки вызвал Атжатгалиева в отдел и сейчас методично его допрашивает, а фото и аудиоматериалы по Тельцову, добытые Джокером и Артёмом, так вообще своим содержанием грели подполковнику душу. Более того, сын после участия в сией операции наконец-то всерьёз задумался о службе в Полиции как о своём будущем после окончания школы. Если всё-таки решится, то поедет учиться куда-нибудь подальше от Петербурга, чтобы за спиной про отцово покровительство не говорили. Что касается Камолова… Прямо сказать, Роман Евгениевич даже вполне искренне забеспокоился за абсолютно чужого ему парня, когда тот после обхода куда-то пропал. Почему-то за две недели никто не догадался обеспечить Джокера хотя бы кнопочной «звонилкой», не говоря уже о более современных вариантах. Надеятся на то, что Камолов сам по сусекам наскребёт себе на мобильник, одежду и прочие мелкие бытовые необходимости, было тщетно. Ибо, во-первых, Джокер (по крайней мере, как понял Завьялов) ещё с момента кончины Ворона тщательно распланировал свою дальнейшую жизнь вплоть до собственной смерти. Жизнь эта предполагалась быть как можно более короткой, но при этом целиком и полностью направленной на поиск заказчиков и исполнителей расстрела. Ну и зачем тогда накупать новые шмотки с гаджетами, если он вот-вот в иной мир отправится, верно?.. Во-вторых в принципе просить что-либо парню не позволяла гордость. Будет ходить в рванине и питаться святым духом до тех пор, покуда насильно не усадят за стол и не заставят переодеться. О том, чтобы Джокер сам у кого-то попросит помощи до того, когда ситуация достигнет критического апогея, и говорить было нечего. Прямо «кризис трёх лет» какой-то… Вообщем, когда около полуночи Роману Евгениевичу пришла СМС-ка от Рыжова с лаконичным «Джокер живой тчк Пришёл нажраться тчк Беседуем тчк», он успокоился: Дмитрий с Камоловым уже достаточно давно знаком и в случае чего дурить по пьяни не даст.       — А пальто с пиджаком у Рыжова на батарее сохнут. — как всегда вместо приветствия оповестил вошедшего в опорник Завьялова развалившийся на диване Джокер. — Алкашку из тумбочки куда девать думаете? Чур, мне не предлагать, я такую гадость не пью.       — Здравия желаю, товарищ подполковник. — со вздохом встала и поздоровалась Гордеева, которой «по наследству» достались все тельцовские дела. — Гнездюкин задержан и...       — Да знаю, доложили уже. — Роман Евгениевич жестом разрешил девушке присесть. — Почему молодое поколение к разбору завалов не привлекаешь? «Молодое поколение», поняв, что для него вновь намечается какой-то возможно интересный (но не факт, что имеющий прямое отношение к основному делу) кипиш, оставило в покое многострадальную скрипучую дверцу тумбочки с алкозаначкой и, вялым широким шагом обогнув Завьялова по большой дуге, вальяжно расселось на тельцовском столе.       — Вот конечную остановку ты правильно выбрал. — прокомментровал сие действо подполковник. — Но с местом приземления малость ошибся, так что будь добр, не паясничай, сядь по-человечески и помоги Арине Ильиничне. Она, между прочим, из-за твоей внезапной тяги к справедливости в заявлениях со всего района зашивается.       — Да в смысле «из-за моей»?! — возмущённо всплеснул руками Джокер, вообщем-то согласный и с тем, что Гордеевой действительно тяжело придётся в одиночку расчищать «авгиевы конюшни» Виктора Андреевича, и с тем, что на самом деле на столе сидеть как-то не очень удобно. — Типа, если б я вам на голову не случился, то вы так бы на этот беспредел и забили?!       — Саша, не разводи мне тут демагогию! — заткнул Камолова Роман Евгениевич. Джокер, на всеобщее удивление, сопротивляться не стал. Попросту опешил от того, что его вот так запросто кто-то кроме матери и Ворона назвал по настоящему имени — то, что утром у столба кричал Рыжов, не в счёт, то для дела надо было. Вообще, странно оно как-то получилось: он настолько усиленно делал всё, чтобы позывной стал его основным именем, что даже и не заметил, как само имя стало маской. Для своих он — Джокер, парень со своим особеным характером, историей, деятельностью, судьбой, а для совсем посторонних — Александр Камолов, официальное лицо в документах, безликий прохожий и тихий омут с неизвестным количеством содержащихся там чертей. Хотя глаза красивые, чего уж. Но только и всего! И тут на тебе: относительно левый ему Завьялов при всех называет его по-домашнему «Сашей»!.. Да ещё и при каких «всех»: при этой идеально бело-пушистой Гордеевой, образце фото на доску почёта!.. Всё. Она ж его засмеёт. Как пить дать, засмеёт. Вот, уже хихикнула. Ну спасибо, Роман Евгениевич, удружили… Весь ретиво оберегаемый автроритет летит к чертям…       — Ты вот кем при Вороне был? — продолжил Завьялов, удовлетворённый воцарившейся тишиной.       — Ну смотрящим, а чё? — исподлобья глянул на него Камолов. Как будто Роман Евгениевич до сих пор об этом не знает, что спрашивает! Ну вот зачем? Напомнить конкретную причину, почему Джокер до сих пор на свободе и поэтому должен молчать, коли прикажут? В очередной раз ткнуть носом в косяки из прошлой жизни? Так он уже решил, что второй раз в подобную вороновской структуру лезть не будет. Да больше и не к кому, Ворон такой один особенный был.       — Ничё, — передразнил Джокера подполковник и взял со стола Арины Ильиничны несколько дел. — А теперь временно побудешь и.о. помощника смотрящего от товарища Колокольцева. «Знакомая фамилия… — вспомнил Камолов последнюю волю Вениамина Сергеевича. — Сейчас и уточню, что за тип такой Колокольцев этот…»       — Это кто?       — Министр Внутренних дел РФ. — усмехнулся Роман Евгениевич и сунул в руки ошарашенного этим фактом парня дела. — Будешь теперь кошмарить не бизнесов, а мирное население. Алкоголиков там всяких и прочую нечисть… — пустился в рассуждения подполковник. — Короче, делать то же самое, что и Гордеева, но без зарплаты. «Во попал…» — пронеслось в голове у Джокера.       — А то она это с зарплатой делает. — фыркнул Камолов, примерно знающий реальный заработок Тельцова без учёта тех денег, что Виктор Андреевич стриг с ИП-шников. И реальная зарплата казалась привыкшему оперировать несколько большими цифрами Джокеру несправедливо маленькой для такого рода работы.       — Не ёрничай. — нахмурил брови Завьялов. — Сам знаю.       — Да пребудет воля повелителя. — разумеется имея в виду Ворона, Камолов пересел-таки на стул. Участковым — значит участковым... Жить осталось не так уж и много, перетерпит. Однако же насколько всё-таки неожиданные и крутые повороты может делать жизнь… Скажи ему кто ещё месяц назад, что сейчас он будет сидеть на месте Тельцова, и вообще почти официально… работать!.. На полицию!.. Одним словом, остановите Землю, я сойду…       — А что наш марал?       — Кто?! — тут уже Джокера не понял не только Роман Евгениевич, которому и был адрсован вопрос, но и Гордеева.       — Ну козёл этот… Или баран… — Камолов задумчиво поковырял мизинцем в правом ухе. — Горный.       — Нормально сказать нам уже невмоготу? — скептически поинтересовалась Арина Ильинична, откладывая в сторону очередную уже просмотренную папку с документацией. Ну, Тельцов, ну, скотина рогатая, чтоб тебе за все твои огрехи по полной влетело!.. Внешне вроде всё в порядке, а на самом деле -- бардак неимоверный... — Словарный запас как у Эллочки-людоедки?       — Как у кого?!       — Допрашивают твоего «барана». — решил не реагировать на обменивающихся колкостями участковых Завьялов. — Пока что глухо.       — Так может, мне лучше там, а? — взмолился Джокер, поняв, что с Гордеевой он спокойно не проработает и получаса. — Процесс ускорить, так сказать, м?       — Коробицын и без тебя прекрасно справляется. — осадил его подполковник. — Кстати… Не знаешь, почему в кабинете оперативников стена грязная?       — Понятия не имею. — с абсолютно невинным видом захлопал глазами Камолов, отметив хитрый взгляд Арины Ильиничны. У Скворцова, судя по всему, язык как помело, раз уже и Гордеева в курсе.       — Ну не знаешь и ладно. — на удивление легко оставил эту тему подполковник и повернулся к выходу. — Вечером как обычно у меня в кабинете. Оба, Джокер. — на всякий случай уточнил Роман Евгениевич. — Не переубивайте тут друг друга. После ухода начальства Камолов и Гордеева несколько минут попрожигали друг друга тяжёлыми взглядами. Затем Джокер неожиданно для Арины Ильиничны решительно сгрёб с её стола половину от тех документов, что настроившаяся на тяжёлый и муторный труд Гордеева изначально приготовила для себя и переложил на теперь уже (пусть и временно) свой. Не ожидавшая такого хода событий девушка удивлённо слегка изогнула аккуратную бровь и хмкнула.       — Ну посмотрим, сколько ты на тельцовском месте продержишься.       — Уж не волнуйся, тебе надоесть успею. — таким же тоном ответил Камолов, пытаясь понять закономерность, согласно которой бумаги должны идти в протоколе об осмотре места проишествия. — А вот про «тельцовское» — это верно. Надо будет экстрасенса вызвать.       — Это ещё зачем?       — Порчу снять, разумеется. — совершенно серьёзно пожал плечами Джокер, которому было интересно понаблюдать за реакцией Арины Ильиничны на такое абсурдное предложение. — И заговор на алкоголизм, тунеядство и взяточничество, мне своего всего этого за глаза хватает. И я ни за что не поверю в то, что у нас на районе нет ни одной гадалки.