Карта пятой масти

9 ноября, четверг       — Ну пипец, чо. — прокомментировал Джокер околонулевые результаты допроса Вахбета Абедовича. — Говорил, надо было мне присутствовать! На самом деле он понимал, что его присутствие ничего бы не решало. Цена, запрошенная неким К.Ф. у турка за голову конкурента, действительно была нереально для такого разряда услуг маленькая. И Багымбаева этого так некстати убило…       — А теперь посмотри на это фото. — Коробицын пододвинул Камолову ориентрировку. — Узнаёшь? ----------------------------------------------------- На голову обрушился очередной удар. Почему «очередной»? А Джокер уже не считал их. Не до этого было. Молчать. Молчать, кому сказано!.. #*#*#*#*# Сначала было непонятно. Что-то заставило его проснуться за несколько минут до того, как со двора раздались автоматные очереди… Двое… Трое… Нет, их больше, гораздо больше!.. Изредка в эту канонаду вклинивались пистолетные выстрелы ПМ-ов. «Наши…» — подумал Джокер, тихо переползая от дивана к стене и пытаясь не порезаться об рассыпанные по комнате осколки оконного стекла. Стоп. Наши. Стреляют. «Двадцать второго июня, ровно в четыре часа…» — вспомнилась ему строчка из старой песни. И пусть сейчас едва за полночь и вообще конец октября, но суть была та же. Война!.. Война, иначе бы вороновская охрана положила неприятеля ещё на лесной дороге к базе. А тут, значит, загодя готовились. И, что хуже всего, тщательно. Камолов лихорадочно проверил наличие при себе оружия. На месте. Как же здорово, что ему лень было снимать портупею и на диван вчера он рухнул практически не раздеваясь.       — Что за кипиш? — рядом присел заспанный и так же, как и Джокер не до конца понимающий, что именно происходит, Шрам. Вслед за Виталей с таким же вопросом приземлились Ерёма и Угол. Джокер на миг улыбнулся — быстро они сориентировались, Ерёма даже свой собственный АК откуда-то достал. Ничего, сейчас отобьются, и пойдут досыпать. Шрамов, вон, особенно этого желает — назначил на завтра (теперь, наверно, уже на сегодня) свиданку с этой своей Роксаной…       — Не поверишь, но Русь в опасности.       — Короче, как всегда.       — А то… Они перебежками дошли до дверей в кабинет Вениамина Сергеевича. Джокер знал, что отчим имеет привычку засиживаться за делами дотемна, но очень надеялся, что сегодня Ворон своей привычке изменит. Однако из-за дверей лились тоненькие струйки света, и Камолов понял, что надеялся зря. Из других дверей (и зачем Ворон из своего кабинета проходной двор сделал?!) в помещение ввалились трое, но особо активных действий пока что не предпринимали. Стас встал перед Вороновым, но успел только взвести курок, как один из нападавших предупредительно навёл на него дуло автомата. Пора.       — Всем лежать, работает ОМОН!.. Обычно это срабатывало. Противник терялся и тем самым у Джокера появлялось несколько драгоценнейших секунд, чтобы нейтрализовать угрозу. Обычно это срабатывало. А сейчас — нет. Первым упал выскочивший наперевес с «калашниковым» Ерёма. Затем — рефлекторно шарахнувшийся в сторону от автоматной очереди неприятеля Угол. «Оба двухсотые…» — мелькнула одна и та же мысль и у Шрама и у Камолова. Так… План внезапности не сработал… Парень глянул на отчима: Ворон украдкой покосился на ящик стола, где специально для подобных случаев лежал пистолет. Да, надо сделать так, чтобы неприятель отвернулся, и тогда…       — Суки! — не дожидаясь никаких «тогда» бросился на нападавших Шрам, стараясь попасть хоть по кому-то. — Сдохн… Виталя не попал. Зато по самому Витале хлестанула автоматная очередь, отбрасывая почти сразу отдавшего Богу душу парня к дверям, откуда он только что выскочил. Живой. А упал уже мёртвый. Джокеру показалось, будто какая-то яркая, тёплая и доселе туго натянутая в его душе струна со оглушительным звоном лопнула и разноцветными хрустальными осколками осыпалась в зияющую космической чернотой пустоту. Во второй раз за его недолгую жизнь мир снова потерял все цвета, кроме красного. Снова!.. Воспользовавшись тем, что налётчики отвлеклись на пацанов, Стас попытался было выстрелить, но тут же с тихим вздохом рухнул на мраморную плитку. На белоснежной рубашке начальника службы охраны будто распустили бутоны страшные чёрно-алые цветы. Всё. Первый автоматчик упал замертво с аккуратной дырочкой во лбу. Второй с диким воплем катался по полу, зажимая руками ляжку — пуля попала в мягкие ткани. Джокер тряхнул головой, пытаясь прогнать с глаз багряную пелену. Двое: один молча трупом лежит, другой от боли корчится. Двое… А где же третий? Ответом на этот вопрос стал сильный удар чем-то тяжёлым по затылку… #*#*#*#*# И снова он на стуле, и снова руки связаны, и снова перед ним какие-то мордовороты. Только теперь в балаклавах. И спасать его некому. Так, спокойно. Дышим. Будут чего спрашивать — посылаем на хрен. Попутно сплёвываем кровавую юшку на ботинки неприятеля и пытаемся собрать глаза в кучку. Иногда улыбаемся.       — Это тебе за Сивого! — в челюсть с размаху влетел кулак одного из бугаёв.       — Сивый — это тот, который в соседней комнате валяется? — презрительно растянул в усмешке разбитые в кровь губы Джокер. — Х3рово стреляет…       — Сивый — это он. — бугай указал на сидящего в стороне товарища с перетянутым окровавленым бедром и снова ударил Камолова, на это раз в ухо. — А я — Зяма, приятно познакомиться. Из дверей вороновского кабинета, оставив там за себя ещё двух подоспевших налётчиков вышел невысокий крепкий мужик в балаклаве. Джокер удивился, узрев на нём натянутую прямо на балаклаву лыжную шапку с помпончиком.       — Нехорошо это. — протянул мужчина, усевшись перед Камоловым на резной табурет и демонстративно медленно перезаряжая пистолет какой-то иностранной марки. — Мы к вам в гости пришли. Поговорить.       — А разве в гости с оружием ходят? — притворно удивился Джокер и, по уже сложившейся за долгие годы традиции, прицельно харкнул на остроносый ботинок главаря. — И нам не о чем говорить. Это ж вам Ворон еще по телефону ясно объяснил, так ведь? Неужели не поняли?       — Зяма, врежь ему. — потребовал «помпончик». — Раз он не желает нормально разговаривать. И Зяма снова врезал. Только теперь уже под дых и не голым кулаком, а кастетом. Камолов с глухим всхрипом согнулся, примотанные к спинке стула чем-то тонким, но крепким руки больно резануло в запястьсях. Молчать. Терпеть.       — Спрошу прямо. — раздражённо проговорил начинающий потихоньку звереть главарь. — Код?       — Код? — Джокер в очередной раз спюнул под ноги. — А может ещё рассказать про ключ от квартиры, где деньги лежат?       — Ну что ж… На голову вновь обрушился очередной удар. Почему «очередной»? А Джокер уже не считал их. Не до этого было. Молчать. Молчать, кому сказано!..       — Повторяю для тупых. — главарь с рысьими глазами приостановил экзекуцию и вытер измазанную в крови рукоятку пистолета о камоловы же треники. — Код от главного сейфа?       — Отвечаю для тупых… — парень отхаркался и, сидя на низеньком стуле, свысока воззрился на бывшего в данный момент выше мужика в шапочке. — Ничё не знаю. Найух пошёл. Снова посыпался град ударов. И пусть Джокер действительно не понимал, о каком конкретно сейфе идёт речь, налётчиков это нисколечко не останавливало.       — Больно тебе, sучёныш?!.. Они ещё спрашивают… Больно, конечно же. Только вот показывать он это не собирается. Терпи, Джокер, терпи и молчи, а то потом, если выживешь, стыдно будет, что верещал, как баба. Крик вообще первый признак слабости. А не можешь молчать — смейся. Истерично, заливисто, громко… Лучше сумасшедшим выглядеть, нежели трусом. А что, люди иногда с катушек едут, если их часто по голове бить.       — Стоп. — «помпончик» предупреждающе поднял ладонь. — Слушай, Джокер, ты мне своим ржанием надоел…       — Пошёл на#уй. — опять послал его парень, шумно и часто дыша. — Нихрена не знаю, ничего не скажу.       — Не скажешь, значит… — издвательски протянул глава налётчиков. — А это мысль… Зяма, — скомандовал он. — Подержи-ка его. Тот, кого назвали Зямой, запрокинул голову Камолова назад. Главарь же нащупал на шее у парня какую-то определённую точку и приставил туда пистолет.       — Не передумал? Джокер спокойно закрыл глаза. Вот как, значит, его жизнь закончится… Жаль, конечно, что не в бою и не в грудь, как он всегда надеялся… Но быть того не может, что никто из своих не успел нажать тревожную кнопку… Сейчас приедут менты, всех положат мордами в пол… Найдут кучу трупов, и его тоже… А Ворона спасут. Ворон фартовый, обязательно жить останется. В армии, вон, Чернобыль гасить ездил, и хоть бы хны… И тут выживет… Будет знать, что он, Джокер — не предатель. Стреляй же, сволочь!.. Ну!..       — Да пошёл ты. Выстрел. Камолов открыл один глаз, затем второй. Почему-то он всё ещё сидел там же, где и раньше. Перед ним был всё тот же гад, где-то в сторонке Зяма вытирал шторой с рук что-то алое… Ой, мама родная, чего так больно-то?!...       — Ты тоже х3рово стреляешь. — насмешливо проговорил Джокер. Точнее, попытался проговорить. Вместо своего голоса услышал какой-то страшый хрип и чуть не потерял сознание от резанувшей по горлу боли. Харкнул, и вместо обычной в таких случаях полупрозрачной юшки увидел на полу густое тёмно-красное пятно. Во рту чувствовался почему-то не желающий никуда уходить вкус железа. Вдох. Тяжело… Выдох. И будто что-то хлюпает… Вдох. Парень с огромным трудом наклонил голову вниз и увидел, что вся майка из серой превратилось в буро-чёрную… Больно!.. Это… его Ад?.. Выдох. И тут до Камолова дошло осознание ужаса случившегося. Это не Ад. Это всё еще его реальная жизнь. И в этой жизни главарь с жестокими рысьми глазами прострелил ему горло. С минуту Джокер просто пытался дышать спокойно, собирая мысли в кучу. Итак, сразу он не умер. Значит, «помпончик» знал, куда именно стрелять. Ювелир, блин… Если он не умер, значит он им ещё для чего-то нужен, как и сидящий в соседнем кабинете под дулами автоматов Ворон… Не забываем дышать… А зачем может быть нужен свидетель, достаточно много чего запомнивший?..       — Код? — абсолютно спокойно вопросил главарь.       — Не знаю. — твёрдо проговорил, нет, прохрипел Камолов и посмотрел прямо в глаза своему мучителю. — Иди. На#уй.       — Ты задолбал. — налётчик отцепил что-то с внутренней стороны своей куртки и, встав с табурета, зашёл Джокеру за спину. Затем жестом подозвал скучающего у окна Зяму и, велев последнему крепко держать парня за руки, начал распутывать верёвки, впоследствии оказавшиеся тонким металлическим тросом.       — Слышал такое, что булавки от сглаза помогают? Хотя, можешь не говорить. — усмехнулся «помпончик», оттягивая в сторону один из камоловских пальцев. — Вопрос всё тот же: код. И тут Джокер понял, что выражение «Ад на земле» вполне может быть буквальным. -------------------------------------------------------------       — Спрашиваешь. На фото и в анфас и в профиль был тот самый Баскак, он же — Баскунчиков К.Ф. . И Джокер давно решил, что сделает с ним при встрече. Однако менты нашли Баскака раньше. Доказательств, как выяснилось, нет. Да и были б, что б этому К.Ф. светило? Максимум пожизненное при доказательсве всех эпизодов? И всё?! Но неожиданно первым делом выслушали отчёт Гордеевой по проишествиям за прошедший день. После чего Арина Ильинична, сославшись на незаконченные дела и личные планы, успешно отпросилась и планёрку вскоре покинула. Завьялов кивнул Коробицыну. И товарищ майор положил перед Джокером тяжёлый свёрток неправильной формы. Камолов устало вздохнул и возвёл глаза к потолку. Вот и пришло время платить и за нормальное отношение, и за допуск к документации по «делу Ворона». Конечно же, «красная стрела», как он и предполагал. А что, его особые навыки в таких случаях очень даже востребованы.       — Как тогда заказчика найдём? — задал волнующий всех оставшихся вопрос Скворцов.       — В смысле «как»?       — Ну, если исполнителя он, — Сергей кивнул на разворачивающего свёрток Джокера. — Грохнет, то получается, что никакими другими путями мы на самое начало цепочки так и не выйдем.       — И висяк-с. — поддержал товарища Окунев. — На конец года и аккурат к дню Полиции. Оно нам надо? Джокер задумчиво повертел в руках пистолет, наслаждаясь приятной тяжестью и холодом оружия в ладонях. Да, с ним всё-таки спокойнее. Целостнее себя чувствуешь, что ли. А иначе будто в одних трусах на улицу вышел. Номер спилен — значит, достали откуда-то из спецхрана. Или где там у ментов изъятое оружие лежит? Хотя, ему-то какая разница, тут не это главное…       — Без осечек хоть?       — Да не должно. — хмкнул Николай Степанович, просматривая имеющиеся на этот ПМ документы. — У придурка какого-то богатого изъяли, он даже выстрелить не успел ни разу. Говорит, для самозащиты приобрёл, а у кого — молчок.       — Ага, ещё б сказал, что для стрельбы по баночкам. Умеет майор успокаивать! «Не должно»! А вдруг? И что тогда делать прикажете? «Уважаемая жертва, подождите пожалуйста, у нас тут брюки в элегантые шорты превращаться не желают»? Но, с другой стороны: а где Джокер видел, чтобы что-то в этом мире без единой осечки работало? Даже автомат Калашникова, и тот иногда стопорит…       — Под дулом пистолета не то, что заказчика сдашь… — всё-таки ответил капитану парень. — Вспомнишь всю историю человечества вплоть до Большого взрыва. Ну, тут Джокер загнул. Сам-то он как раз был для Баскака той самой осечкой, так и не назвав ни единой цифры. Но осечка ведь не есть правило, верно?       — Сам только к заказчику лезть не вздумай, этим пусть товарищи оттуда, — Роман Евгениевич взглянул на потолок. — Занимаются. У них-то уж на всех компромат найдётся, нам главное конкретную фамилию сообщить.       — Если узнаешь. — добавил Коробицын.       — Не «если», а «когда»… — подправил его Камолов. — Что касается компромата, товарищ майор… Коробицын вопросительно поглядел на подполковника, тот нахмурился, но удтверждающе кивнул. Николай Степанович положил на стол пакет с двумя толстыми папками и одной — ещё не до конца заполненной — потоньше и пододвинул Джокеру. Парень бегло просмотрел содержимое. Ну конечно, иначе и быть не могло. Перед ним были оригиналы всего любезно собираемого на его же персону компромата. О, да они ещё и видеозаписи откуда-то достали, вон и флешечка прилагается…       — И до какого момента мне планировалось дышать свежим воздухом? Майор пожал плечами.       — Это от тебя зависело. Сотрудничаешь с нами — гуляешь, не сотрудничаешь — едешь небо в клеточку созерцать.       — А сейчас, когда я дело сделаю? — Джокер меланхолично потеребил уголок папки. — Долго ещё мне у вас на крючке висеть? Или сразу… — он провёл ребром ладони по шее. — Как особо опасного?       — Не угадал. — покачал головой Завьялов, вспоминая детали последнего разговора с Гавриловым в «Котле». — После можешь взять любую папку и сжечь. Джокер удивлённо приподнял брови. Ему разрешают уничтожить часть компромата на себя-любимого? Интересный ход, товарищ подполковник…       — Да. — подтвердил его догадки Роман Евгениевич. — Но только одну. Остальные пока у нас побудут, чтобы ты дурить не начал.       — Ясно. — усмехнулся Камолов, даже не надеявшийся на то, что ему позволят уничожить всю документацию. — Где именно Баскак назначил Атжатгалиеву встречу?