Я не дам тебе исчезнуть.

      NO — STAY WITH ME       Маленькие домишки сменились захватывающими пейзажами. Всё пролетало с огромной скоростью. Темнело. Небо приобрело прекрасную палитру: вдалеке, где солнце уходило под землю, вырывались ярко-огненные лучи, постепенно переходя из оранжевого в розовый, затем в фиолетовый. Вся эта консистенция цветов, расходясь в разные стороны, расширяла свою территорию и, в конце концов, сливалась, растворялась в тёмно-синей массе. Казалось, что где-то в паре километров проснулся вулкан. Природа вокруг горела. Деревья уже теряли свою детальность, и листья невозможно было рассмотреть, лишь очертания. У каждого — своё, как в игривых облаках. Вот это дерево похоже на сгорбившегося старика, это на огромного кота, а то вдалеке, на...       Не успел рассмотреть, как мы уже промчались мимо. Я глянул краем глаза на спидометр: сто двадцать, сто двадцать пять... и скорость увеличивалась. — Ты решил нас убить? — задал я вопрос в никуда.       В никуда лишь потому, что я понял: Джер не здесь. Он был уже далеко от этой машины, этой дороги. Его глаза были мутны. Еще полчаса назад я думал, что он вот-вот расплачется, а теперь его глаза пылали огнем, да и все лицо выражало, источало неимоверную злость.       Когда-то я допустил мысль, что Джерард бесчувственен, холоден, а сейчас меня пугает этот всплеск эмоций. На его шее вспухли вены, а мышцы лица ритмично дёргались, будто его челюсть свело. — Джерард? — но тот лишь вцепился ещё крепче в руль и вдавил педаль газа.       Наконец, неровная дорога, покрытая гравием, сменилась на асфальтированную, и впереди показался резкий поворот. Уэй всё ещё гнал. Моё сердце упало в пятки, и я схватился за ремень безопасности, когда вдалеке показался золотистый ВMW. Джер, будто чувствуя мой страх, специально вылетел на встречную полосу. Он зло ухмыльнулся, а затем показал все свои тридцать два в кривой улыбке. — Джерард?! Джерард! — заорал от страха я, когда до столкновения с сигналящим ВMW осталось несколько метров.       Но тот понял, что сигналить бесполезно: за рулем либо псих, либо наркоман или пьяный, и свернул на другую полосу.       То ли этот факт, то ли то, что я слился с креслом, привело Уэя в восторг, и он разразился звонким хохотом, свернул на какую-то придорожную тропу, которая вывела к огромному каньону.       Джерард резко затормозил, тачку занесло, и я завыл от песка, что попал мне в глаза из открытого окна.       Хлопок закрывающейся двери, и вот уже сильные, грубые руки Джерарда, вытаскивающие меня из ремня, пока я жмурился от боли в глазах.       Наконец, я ощутил землю под своими ногами, но не тут-то было. Боль в глазах потухла, когда в мой живот врезался кулак черноволосого психа-водителя. Я согнулся пополам и тут же откинулся назад от удара в челюсть. Вкус крови наполнил горло. Я медленно сполз по двери авто. Холодная земля уже подо мной. Я открыл слезящиеся от песка глаза и харкнул. Кровью. Джерард стоял на краю каньона и смотрел куда-то вдаль, докуривая «Mаrlborо».       Небо уже не казалось мне таким красивым и разноцветным, но это не удивительно, ибо его затянуло чёрными, массивными тучами.       Он сел рядом со мной на траву, облокотившись о колесо тачки, напевая «Remеmbеr tomоrrow». Кажется, он знает все песни Iron Mаiden наизусть. Я взглянул на него со злостью, но она тут же потухла, когда я понял: чёрт, что сидел в Уэе пару минут назад, ушёл, и сейчас рядом со мной сидит человек с полными боли глазами.       Мигом стало простительно то, что я только что был для него лишь живой грушей. Я всё равно собирался умирать.       Джерард достал из полупустой пачки ещё одну сигарету и протянул мне. Я взял, так как даже сил не было сказать «нет».       Уэй дал прикурить. Я затянулся, и в горле запершило от табачного дыма. Джерард продолжал сидеть неподвижно. Мы вместе смотрели вдаль.       Не знаю, что было в голове у парня, настроение которого меняется со скоростью света, а вот в моём воображении всё ещё стоял образ этого странного светловолосого парня... фото... кто он ему, чёрт возьми? Откуда он знает свиту Адама? Парень? Где-то в глубине души ревность обожгла грудь. Нет, этого не должно быть... Или?       Да, этот вспыльчивый парень явно мне теперь больше, чем просто знакомый. Я почувствовал какую-то дружескую привязанность к нему. А теперь, когда я узнал, что этот белобрысый причиняет моему другу столько боли лишь при одной встрече, я его не подпущу к нему, нет. Странно то, что когда мы рванули с того домика, за нами не было слежки. Адам дал нам просто уйти. И теперь мы спокойно сидим здесь, уткнувшись тупым взглядом в обрыв. — Ты не представляешь себе, в каком мы дерьме, — раздался голос слева. — Я. Ты ещё можешь уйти и дать мне умереть, — от нелепости этой фразы я ухмыльнулся. Прозвучало так, будто я при смерти. — Ты не умрешь. Поверь мне. Но мучиться будешь всю жизнь. А я в дерьме был и до тебя, в таком дерьме, до какого тебе ещё далеко.       Надо же, хоть что-то теперь понятно: Джерард помогает мне, потому что ему самому нечего терять.       Возможно, его проблемы ещё хлеще моих.       Он вытащил из кармана кожанки маленький блокнотик и стал рисовать в нем мышей. Чёртовых грызунов, но до чего прекрасных. Да, в этом странном человеке, определенно, что-то общее со мной.       И теперь мы сидим вдвоём на холодной земле: один с тайной душевной болью, другой с болью от ударов первого. И оба безнадежно несчастны. Даже небо разрыдалось над нами... ...       Снова я доверился этому мудаку, когда тот сказал, что у его друзей есть укромное местечко, потому что вскоре мы приехали к какому-то придорожному бару: светодиоды, яркие вывески с силуэтами девушек с огромными буферами, куча машин на стоянке, от легковых до фур, громкая музыка: тут и рэп, и рок-н-рол, и хэви метал.... Всё смешалось в единую кашу, и лишь асфальт содрогается от этой неразберихи; людям, находящимся на стоянке, это нисколько не режет слух.       Я вертел головой и не успевал осматривать всё, что происходило вокруг: из рядом стоящей фуры, где припарковался Джер, выходил дым — водитель блаженно курил, а увидев нас, улыбнулся. Я лишь взглянул, а Джер приветливо помахал рукой. Рядом с ним, видимо, поднявшись с колен, показалась симпатичная брюнетка и тоже помахала Джерарду. Водитель фуры лишь снова стал наклонять девушку вниз.       Вокруг девушки в коротких юбках и пьяные «крутые» парни, увивающиеся за ними.       Всё это в целом имело картину некого публичного дома. У самого входа в бар два увесистых мужика не могли разрешить конфликт. Один от злости уже плевался на второго, высказывая свою точку зрения, потирал бороду и качался из стороны в сторону. Второй, с маленькими крысиными глазами, был так же пьян и неразборчиво орал, размахивая бутылкой, на дне которой бултыхались остатки пива. Всё это вызывало у меня улыбку, так как раньше я находился в такой компании, но всегда был пьян и не видел, как со стороны это выглядит нелепо.       Мы зашли в бар. Он оказался небольшим, но таким же шумным, как и стоянка. Отовсюду источались запахи табака и алкоголя, слышались пьяные разговоры и мелькали девчушки в мини-юбках.       Джерард вёл себя так, будто это — то место, где он провел своё детство. Он ностальгически рассматривал всё и всех, приветливо улыбался некоторым постояльцам.       Мы дошли до бара, где Уэй раздвинул толпу и прошёл вперёд. На барной стойке танцевала бледная, длинноногая блондинка на высоченных шпильках, в одном лифчике и короткой юбке. Трусов у малышки не наблюдалось. Она ловко двигала бёдрами, закидывала ноги на стоящих рядом пьяных мужиков и, сексуально забрав волосы за ухо, что-то шептала молодым и старым извращенцам.       Бармен устраивал из каждого заказа шоу. Он жонглировал бокалами, переливал из одного в другой, поджигал, украшал, встряхивал — и вот уже несколько коктейлей выросли из стойки. Парни кричали «респект», а девушки лишь восхищенно ахали.       Бармен, увидев Джерарда, загорелся улыбкой, а затем, забив болт на всю эту пьяную толпу, подошёл к моему черноволосому другу. Блондинка нашлась и стала отвлекать всех от того, что бармен их покинул, а девушки, которые только что заказывали коктейли, обиженно надули свои и до этого пышные губки и растворились в толпе. — Джери! Надо же, ты здесь? А я уже начал тосковать... — залепетал подошедший бармен.       Это был парень лет двадцати трёх — двадцати пяти, шатен, высокого роста, как мне показалось, с хитрыми голубыми глазами, тонкими губами и руками, без проблеска забитыми татуировками. Но больше всего меня порадовала наколка на запястье человека-картинки: это была пасть акулы, которая, казалось, вот-вот откусит парню пальцы.       Парень вышел из-за барной стойки и крепко обнял Джерарда, теребя его за плечо: — Джери, ты где пропадал, чувак? А это кто? Твой новый дружок? — кореш Джера заглянул за плечо, уставившись на меня. Как-то это «дружок» звучало не по-доброму. — Ах, да, это мой друг Фрэнк, — вдруг вспомнил про меня Уэй, — отличный малый.       Я лишь кивнул, потому что челюсть ещё болела, да и заводить разговор с каким-то мутным у меня совершенно не было желания. — Как Майки? — продолжала виться «картинка». До чего противный голос. И снова этот Майки. Да кто он такой, черт возьми?! — Мы не общались с ним уже год... — А малой тут за дозой забегал... — протянул король пьяной публики, но увидев, как Джерард нервно сжал кулаки, добавил, — я не давал ему, Джи, он показался мне странным, больным. Ну, понимаешь, мне проблемы не нужны. А ты как? Завязал? Я могу Рика позвать, ты только скажи. — Нет, Люк, я завязал, лучше налей нам с другом по рюмке коньяку, за мой счёт. — Ты редко нас посещаешь, так что об оплате не волнуйся, какие дела, Джи, ты же вип-клиент, — оскалился тату-тип.       Отлично. Прояснилось. Оказалось, что я связался с психом, алкоголиком, в прошлом наркоманом, ошивавшимся по таким злачным местам.       Коньяк обжёг гортань, я прикрыл глаза. Кажется, я захмелел — всё вокруг стало мутным. Уэй же наливал себе ещё и продолжал разговор: — У тебя найдется место в Tоdаy для старого друга?       Бармен ушёл за стойку, позвав Малышку Лекси, ту, которая ещё недавно виляла задом перед посетителями. Джери, как величают Уэя здесь, оказался хорошим знакомым Лекси и даже её клиентом, как я понял из их разговора.       Тоdаy. Так назывался мотель, которым заправляла эта самая развязная девица. Туда мы и отправились, оставив тачку на развратной стоянке. — Лекси, с каждым моим приходом ты всё краше. — Джерард обнимал блондинку чуть ниже талии и держал в руке пару бутылок пива. — С каждым твоим приходом ты всё больше пьян, — смеялась развязная девка. — М, у меня и вправду разыгрался аппетит, — рука Уэя спустилась на задницу блондинки, но та лишь игриво ответила, что он извращенец, и отстранилась, потому что мы пришли в мотель.       Девушка выделила нам комнатушку и, намекнув, что придет, как только Джер позовёт, испарилась.       Я был жутко рад, что нас, наконец-то, оставили все эти люди. Я снова оказался в своей тарелке, когда мы с Джерардом остались наедине.       Тот же, забежав в комнатушку, сразу же разбросал свои вещи, открыл одну бутылку пива и стал хлестать из горла. Вторую бросил мне и я, ловко поймав, откупорил её об угол стола. Я подошёл к окну. На улице шёл дождь, а внутри по мне стекали холодные капли.       Стягивая мокрую одежду, я слышал, что Уэй носится где-то за моей спиной, шумит, смеётся, спотыкается и снова закатывается пьяным смехом.       Вскоре заиграли Thе Dооrs во всем своём великолепии. Наверное, этот чёрт искал кассеты.       Я ощутил дыхание Джерарда за моей спиной. Он прижал меня к себе за талию и нашёптывал на ухо «уоu mаkе mе rеаl» так несвязно и смешно. Я улыбнулся.       Уэй с горестью и обидой вздохнул, как обычно бывает, когда сообщают какую-либо плохую новость.       Я развернулся к нему и уселся на низкий, узкий подоконник. — Что дальше? — хриплым голосом спросил я брюнета, поглощая пиво из горла.       Джерард продолжал смотреть на меня и обнимать за талию, снова приблизившись впритык. — Дальше? Если ты будешь тут сидеть полуголый, то дальше я тебя тут трахну. Прям на этом подоконнике.       Чёрт возьми, снова этот дьявольский блеск в глазах из темноты. Скорее всего, мне никогда не понять, какого цвета его глаза. Сейчас они были абсолютно чёрные, почти как у того самого Майки, и лишь свет луны добавлял отсветов, которые делали взгляд ещё более коварным.       Эх, Джерард, если бы ты знал, что в своих мыслях я переспал с тобой уже раз пять.       Чёрные, мутные глаза, бледная кожа... я на секунду почувствовал себя Фрэнком-некрофилом: то ли алкоголь на меня так действует, не знаю, но я еле сдерживался, чтоб не наброситься на этого парня. Тот тоже вел себя странно, но рисковать и портить с ним отношений я не стал, кто знает, ведь еще недавно он сюсюкал с полуголой блондинкой.       Джерард протянул пачку «Mаrlborо». — Не курю. — Ответил я, на что тот хмыкнул и отошёл в сторону. — Это зря. Нам ничего не остаётся, кроме того, чтобы жить одним днём.       Некогда пьяная речь Уэя превратилась во внятную с философской изюминкой. Он снова уставился вдаль.       Сейчас я думал лишь о том, что нужно было собрать денег и отдать головорезу, не втягивая в эту историю Джерарда, чтобы не видеть отчаявшегося взгляда, жить дальше, не быть постоянно в бегах. Я бы отдал всё, чтобы снова оказаться в дождливый день на той дороге, где впервые заговорил с Джером. Я повёл бы себя совершенно по-другому. Время не поддаётся воздействию, как жаль...       Я ужасно продрог и, допив крепкое, улёгся в кровать. Вскоре и Уэй отправился в свою постель. Я долго лежал, уставившись в потолок, думая о сегодняшнем дне. — Фрэнки, нам некуда бежать, — раздался голос в темноте и после долгой паузы добавил, — а главное, не от кого. — Я думал, что мы бежим от Адама и его приспешников. Разве нет? — Нет.       Джерард снова надолго замолчал. «От кого мы тогда бежим?»- вертелось в голове, но никак не сходило с языка. Я замер. — Фрэнки, милый, нам не от кого бежать, потому что Адама не существует... ...       Очередная атака дебильного сна. Кажется, они не оставят меня в покое.       Я достал ту самую фотографию белобрысого парня в кармане куртки Джерарда. Долго смотря на неё, я понял, что что-то не так: блондин стал оживать, двигаться. Я бросил фото на пол.       Парень вылезал из фотокарточки, отталкиваясь руками от пола. Вот показался весь торс, а вот он уже во всей красе стоит передо мной, держа в одной руке разделочный нож, в другой голову Бэлы. Этот Майки зло ухмыльнулся и, повторяя одну и ту же фразу, направился ко мне. Этой фразой была: «Адама не существует».       Я проснулся весь мокрый, сердце всё ещё колотилось с огромной силой и отдавало в уши. Я взглянул на пол. Там, в темноте, я разглядел эту самую фотографию.       Разве я её доставал? Это был сон. Только сон. Разве могло это происходить со мной на самом деле? Фото ввело меня в ступор. Адама не существует? Что это значит?       Зловещая темнота делает своё дело. Там, где луч луны освещал угол комнаты, кто-то был. В тот момент я бы поклялся, что на меня смотрят чьи-то глаза. Я присмотрелся. Чем дольше я смотрел в чёртов угол, тем лучше проявлялись человеческие черты, силуэт находившегося там.       Я думал, у меня поедет крыша. Набравшись смелости, я встал с кровати. Силуэт исчез. — Да, Фрэнк, по тебе больница тоскует... — пробормотал я самому себе, чтобы успокоить расшатанные нервы.       Либо у меня не всё в порядке с головой, либо происходит что-то странное... Но происходит со мной, значит, всё это лишь в моих мыслях. Чёртово воображение.       Джерард застонал на своей кровати, затем странные звуки, тяжёлое, резкое дыхание... Я бы подумал, что он развлекается с какой-нибудь девчушкой, будь всё не этим вечером.       Честно, мне было страшно. Как тем вечером, когда мне пришлось побывать в гостях у Адама. Адама, которого не существует... Но тогда мне было страшно за свою шкуру, сейчас же я трясся за Уэя.       Когда я подошел к нему, тот лежал с открытыми глазами, жадно хватал воздух открытым ртом и вздрагивал, будто всё его тело билось в судорогах. — Джерард? — еле прошептал я, с ужасом наблюдая за тем, что творилось с другом. — Джерард, проснись!       Но я прекрасно понимал, что Джер не проснется до утра, может дольше, потому что из моей головы ещё не вылетели его припадки прошлой ночи.       Почувствовав себя беззащитным в сложившейся ситуации, я оставил Уэя так и стал думать, как успокоить свои нервы.       Я поднял фото Майки, что валялось на полу и, положив его в пепельницу, поджёг. Чтобы оно никогда больше не мозолило мне глаза.       За стеной раздавалась еле слышная музыка, и тут я вспомнил, что Малышка Лекси говорила, что будет находиться в соседней комнате.       Наверное, она ещё не спит, раз за стеной раздаются звуки активности.       Коридор был такой же тёмный, как и наша комната. Я придурок, потому что не догадался включить свет.       Яркая вспышка ослепила меня. Это открылась дверь соседней комнаты. — Чего тебе?! — явно выражала свою раздражённость Лекси. Мне показалось, что кто-то прошёл за моей спиной, и я стал озираться по сторонам, как ненормальный. — Да это дружок Джерарда, не знаю, что он хочет. Кажется, не адекватен.       Блондинка, видимо, отвечала на вопрос, кто пришёл. У двери показался тот самый, абсолютно голый, Люк-бармен и задал остолбеневшему мне тот же самый вопрос: — Чего тебе, милый? — Мне бы таблетку... успокоительное... нервы... — пытался объяснить я, ещё не до конца придя в себя. — А, я понял. — По-доброму улыбнулся парень, и в моей руке оказалась спасительная таблетка. — Не хочешь остаться у нас? Развлечёмся.       Я лишь помотал головой, сжимая в кулаке таблетку и пытаясь усмирить голоса в голове, которые шептали: «Адам... не существует... существует... существу... существа...»       Я снова оказался в этих зловещих четырёх стенах.       Таблетка сразу же оказалась у меня во рту. Воды не было, и я запил её остатками пива из бутылки Джерарда, которую он не осилил из-за опустошенной до того бутылки коньяка.       Не знаю, что это была за волшебная таблетка, но вскоре весь страх ушёл, ушли вообще все эмоции, кроме спокойствия... всё поплыло, и я ушёл в нирвану, где всё хорошо, не мучает паранойя и глупые сны...