Я не дам тебе исчезнуть.

      Удивительно, но даже во сне я думал о Джерарде. Наверное, это странно. Его появление, пристальный взгляд из темноты не выходили из моей головы. Я попытался восстановить нашу встречу в своём воображении, но, кажется, этот вечер был пьян. Да, и Уэй был прав как никогда в том, что вопрос «зачем?» не даст мне покоя, хотя он вроде как объяснился. Скорее здесь уже возникает вопрос «почему я?», как будто я сломлен какой-то неизлечимой болезнью, и эта болезнь — он. Он — моя головная боль, а я — его.       Мысли звучали в моей голове так отчетливо и ясно, что я даже подумал, что говорю всё это вслух. Знаете, как бывает, когда ты во сне: всё как в тумане, а тело такое тяжёлое. Это ощущение и даёт нам почувствовать грань между сном и реальностью. Сейчас эта одна из направляющих черт отсутствовала. Я понял, что не сплю и открыл глаза.       Сначала я подумал, что утро ещё не наступило, поэтому в помещении так темно. Я открыл и закрыл глаза несколько раз, сам не зная для чего, а потом подумал о том, что когда темно, то какие-то блики от предметов есть, у меня же — ничего. Полнейшая темнота.       Кого не испугает тот факт, что он ничего не видит? Я не исключение. Я был напуган до безумия. Первое, что пришло мне в голову — это звать Джерарда. Ведь он должен быть где-то рядом, думал я; но его не было. Я старался сохранять спокойствие, но оно ускользало так же быстро, как ускорялось моё сердцебиение. Как Джер мог оставить меня одного? Это не укладывалось в голове. Где-то рядом должна быть Бэла, отдыхающая около кровати. В отчаянии я стал звать её. Ничего, пусто, ни единого шороха. Лишь, когда земля, пол и кровать, начали исчезать из-под ног, я понял, что всё ещё сплю. Но всё же, какой живой сон! Это успокоило меня, но лишь до тех пор, пока я не услышал голос откуда-то из темноты: — Ужасает?       О нет! Кажется, вполне нормальный сон решил превратиться в отвратительный, иначе как объяснить то, что я слышу голос Адама? — Я знаю, ты думаешь, что ничего не видишь, но это не так, — его голос раздавался отовсюду, и я бы боялся, возможно, если бы не был уверен, что это всего лишь сон, где я для него недостижим. — Фрэнк, неужели ты не заметил, что смотришь прямо вглубь себя? А точнее... в свою душу.       Я скорее закрыл глаза, чтоб не видеть эту черноту, несмотря на то, что я давно понимал: я далеко не ангел. Так что ничего нового я от Адама не узнал, но всё равно... было как-то не по себе... — Спрятаться? Не получится. Я здесь, — я почувствовал, как Адам постучал меня по затылку, а затем продолжил, — в твоей голове.       Когда я открыл глаза, всё было уже по-другому. Меня ослепил яркий свет лампы, что свисала с потолка на проводе и качалась чуть выше моей головы. Никакого мотеля не было, был лишь подвал с двумя стульями, на одном из которых сидел я, на втором — Адам. И вот я снова смотрю ему в глаза, весёлые и дружелюбные, как при первой встрече, а в воображении застыл пустой взгляд из последней. — Чем же мы, Фрэнки, по-твоему, отличаемся? — усмехаясь, спросил меня Гонтье. — Можешь не стараться и не напрягать свой крохотный мозг, дружище, я сам отвечу на этот вопрос — ничем. Ты так же изворотливо лжешь, бессовестно предаёшь друзей и живёшь ради себя.       Моё терпение было на исходе. Меня жутко возмущал тот факт, что он сравнивает нас. Скорее всего, моё недовольство исказило лицо, потому что он продолжил: — Ты, видно, хочешь что-то возразить? Так давай, что же ты ждешь? — но я лишь оскалился, на что Адам рассмеялся. — Так ты хочешь избавиться от меня? Хорошо. Как думаешь, сколько стоит твоя жизнь? — Жизнь не имеет цены. — Какой же ты скупой, Фрэнки. Это неверный ответ. Жизнь можно оплатить жизнью. Я отпущу тебя, если ты предоставишь мне плату. — а затем он добавил, сверкнув глазами. — Не важно, чья она будет, пусть даже того, кто просто окажется под рукой... ...       Джерард спал очень беспокойно. Он ворочался, стонал, шептал что-то, и всё это выбило меня из сна. Я был рад, что закончился мой вымышленный диалог, но всё же не выспался. — Перестань же ты!       Я толкнул Уэя локтем в бок, но он не прекратил и всё так же продолжал биться во сне. Я открыл глаза, с облегчением поняв, что вновь вижу. В этот самый момент Джерард, видимо, решил, что я не нуждаюсь в кровати и вовсе скинул меня. Я не смог понять, что он бормочет, даже прислушавшись, поэтому стал его будить. Эта идея оказалась бесполезной. Уэй выглядел болезненно, чем напугал меня.       Я никогда ни за кем не ухаживал, кроме Бэлы, поэтому это занятие отняло все мои силы. Я смотрел, чтобы больной не упал, каждый раз менял холодные примочки на его лбу, приносил всё время воду, слушал его безумные речи, напоминал, какой сегодня год, и даже дал какое-то обезболивающее, что нашел в аптечке дома. В общем, его хандра меня вымотала до такой степени, что я даже припоминал пару раз слова Адама из сна.       Казалось бы, не будь Джерарда, всё пошло бы лучше: он бы не мучился, я бы не бегал, а Адам не искал. Уэй — недостающий пазл в этой простой конструкции, который всё усложняет. Я обдумывал все варианты его убийства, вертел нож перед его лицом, связал петлю, щёлкал зажигалкой. В конце концов, я понял, что без своего новоиспеченного друга я временами страдаю от безделья.       Под вечер я уже не чувствовал ног. Усталость склонила меня в сон, но это продлилось недолго. Стоило слегка скрипнуть кровати, как я подскочил с кресла и увидел, что Джерард пришёл в себя. — Надо же, случилось чудо! — выдавил я из себя, будто Джер симулировал свою болезнь.       Тот долго осматривал меня, а когда, наконец, осознал, что происходит и где мы находимся, стал нервно искать глазами что-то. — Сколько времени?! — Восемь вечера. — Какого дня?! — Завтрашнего.       Джерард удовлетворился. — Я думал, что прошло больше суток. — Я тоже. Устал так, будто прошла неделя.       Уэй, улыбнувшись, подвинулся на край кровати. — Хочешь спать? М? — пробормотал Джерард с закрытыми глазами и улыбнулся, когда я лёг рядом. — Или, может, мне как-нибудь по-другому искупить свою вину?       Наверное, не удивительно, что от такого вопроса в моей голове появились яркие картинки с пошлыми фантазиями. Я, как мог, старался не выдать себя. Да, чёрт возьми, я хочу, чтоб ты искупил свою вину по-другому! — Вообще, нам бы ехать пора, но если ты сильно устал, то могу подождать тебя пару часов, — продолжил он. — Зря ты придумываешь, что хочешь от меня за потерянный день. Я пошутил. — Значит, ты спал сутки, а мне выделены лишь пара часов? Тебе не кажется, что это как-то нечестно? — Нет, — отрезал Джерард. — Если бы ты спал каждую ночь, нам бы не пришлось терять сутки! — Может быть, потеря суток — это одна из причин моей бессонницы.       На каждый мой упрёк у него всегда находится своё объяснение. Я бы предъявил ему что-нибудь ещё, но неожиданно затрезвонил стационарный телефон. — Нет! Нам нельзя ничего трогать, нас вообще здесь нет, — притянул меня обратно к себе Джер, когда я подскочил с места.       Действительно, все родные Линдси, которые беспокоятся о ней, знают, что та находится в городе. Кто это мог быть? Либо Лин, либо кто-то нас выкуривает или проверяет, здесь мы или нет.       Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Джерард тоже поднялся с кровати и задумался. — Если это Лин, то она перезвонит мне на мобильник, — пробормотал Джер, когда телефон замолк. — Только если... он не выключен...       Уэй подскочил и стал осматривать свои карманы. Телефон нашёлся в куртке. — Он выключен.       После этой фразы Джерард стал нервно бродить по дому в ожидании звонка, приговаривая: «Ну, давай же!» Затем, не выдержав, сам набрал номер.       Я не сильно переживал, пока нервное состояние Уэя не стало меня подначивать. Я хотел, чтоб он уже дозвонился до своей знакомой, и она бы сказала нам, что всё в порядке, что звонил какой-нибудь дальний родственник. Когда Лин взяла трубку, Джер стоял в кухне и аккуратно выглядывал в окно. В этот самый момент я проклял все хорошие телефоны, потому что громко, пусть и не отчетливо, из трубки послышался голос Лин: — Джи, почему вы не берёте трубку? Я хочу вас предупредить: Адам и его люди отправляются к вам, прости, я не хотела. Просто... понимаешь, он сказал, что оплатит моё лечение... если я выдам вас... — Как давно это было? — Полчаса назад.       Со двора послышался звук приближающихся автомобилей. Да, первое, что меня огорчило — их несколько. — Да, я их вижу, — сказал Джер с необыкновенным спокойствием, будто он так волновался просто потому, что долгожданные гости опаздывают на пиршество. Он попрощался с Лин и бросил трубку.       Уэй схватил меня за руку и поволок в коридор. Убегать было уже некуда, ибо ручка двери стала дергаться. Нам ничего не оставалось, как вернуться обратно в кухню, затворить за собой дверь и ждать.       Конечно же, я понял, что здесь нам долго не спрятаться, и нас обязательно найдут, но какая-то надежда на то, что Джер что-нибудь придумает, таилась глубоко внутри. — Проверьте здесь всё, запах этих крыс ещё не выветрился, значит, они были здесь недавно. Хм... или ещё здесь, — послышался голос Гонтье. — Из этого малолетнего щенка я все кишки выпущу!       Его последняя фраза вызвала во мне неприятные чувства, наверное, потому, что говорилось в ней обо мне. Джерард не отпускал моей руки и находился в ступоре. Наверное, ему ещё рано придумывать побеги, после его бреда. Я решил взять это в свои руки и стал осматривать помещение.       Нам, безусловно, повезло, потому что мой взгляд уткнулся в окно, которое поднималось наверх и выводило в сад, среди деревьев которого Джер оставил машину.       В то время как я отцепился от Уэя и направился к окну, Адам продолжал раздавать приказы: — Майки, проверь на кухне! Я знаю, они прячутся там.       Я пытался открыть окно, но оно заело. — Джерард, помоги! — мой вскрик шёпотом привёл его в чувство, и он тоже стал дергать окно вверх, но оно не поддавалось.       В дверь кухни стало что-то скрестись. Я отвлёкся от окна и вспомнил, что с нами нет Бэлы. Когда приблизились шаги, скрежет прекратился и собака стала жалостно скулить. Всё это произошло буквально за несколько секунд. Уэй отодвинул меня к окну.       В дверном проёме показался худой светловолосый парень с той фотокарточки, которую вертел в руках Джерард прошлой ночью. Парень вцепился пальцами в шерсть Бэлы, точнее в её голову. Он оторвал верхнюю челюсть от нижней. Тело псинки валялось позади него. — Кажется, это твоё? — усмехнулся парень и кинул часть собаки нам под ноги.       В оцепенении я стал рассматривать то, что осталось от головы моей псинки. Джерард тоже замер, казалось, что он находится в глубоком замешательстве.       Мысли пролетали в голове одна за другой со скоростью света. Что делать дальше? Бежать? Куда? Что делать с этим парнем? Вырубить? А смогу ли я? Он выше и выглядит сурово. Если бежать, то сможем ли мы сделать это вместе? Все эти вопросы требовали одного — риска, чтобы найти на них ответ.       Блондин уставился на Джерарда и с усмешкой сделал ещё шаг, что позволило мне рассмотреть его внимательнее. Точёные черты лица, аккуратный прямой нос, тонкие губы, извращенные злорадной усмешкой, высокий лоб, взъерошенные волосы и абсолютно чёрные, глубоко посаженные глаза. Это были именно чёрные глаза, не карие, ни какие-либо ещё. Радужная окантовка будто вообще не присутствовала, а лишь один сплошной зрачок, окаймленный нитью белка. Видимо без линз этот парень не такой суровый, как кажется. В его руке блеснул здоровый разделочный нож, каким обычно разрезают большие куски мяса; впрочем, чем мы и являемся. Сверкающий взгляд из-под бровей чем-то напомнил мне Уэя.       Уэй... Я совсем отвлёкся от него. Он так сильно вцепился мне в руку, что кисть уже начинала похрустывать. Из-за боли я вырвал её и поднял взгляд на Джерарда.       Мне привычно видеть его без малейшего намёка на чувства, но сейчас всё было по-другому. Его замутнённый взгляд, напряжённые мышцы лица, стиснутая челюсть, сжатые губы исказили лицо. Столько боли было в этом выражении, какого я раньше никогда не встречал; казалось, что Джер сейчас расплачется, но тот просто смотрел на светловолосого парня и ждал.       Через мгновение Уэй отошёл, будто бы от болевого шока, и стал еле слышно шевелить губами: — Майки... — он выдохнул и нежно улыбнулся.       Мне показалось, что глаза блондина ещё больше расширились, когда Джерард подал голос. И тут до меня, наконец-то, дошло, что они знают друг друга, причём не просто знают, а находятся в тёплых отношениях. Правда, несмотря на это, улыбка Уэя никак не подействовала на парня. Тот лишь осмотрел нас с ног до головы, а затем, показав тесаком на Джера и ухмыляясь, проговорил: — Хм... Я бы начал с тебя, если бы вы не нужны были мистеру Гонтье живыми.       Всё это происходило буквально пару минут, но я будто прожил дополнительные полчаса. Всегда ли время перед смертью тянется дольше?       Развернувшись, парень закинул нож на плечо и отправился к Адаму. Нужно было что-то делать, бежать, тащить на себе окрылённого Уэя, потому что умирать мне перехотелось.       По счастливой случайности проклятое окно открылось быстро, стоило мне лишь слегка дернуть его вверх. — Давай же! Вылезай! — толкал я Джерарда к окну. Тот окончательно вернулся на землю, выпрыгнул в окно и побежал к машине. — Адам, они в кухне, — послышалось за спиной, пока ветер не ударил в уши.       Когда я добежал до автомобиля, Уэй уже двинулся с места, и мне пришлось запрыгивать на ходу. Я старался не оглядываться назад. В любом случае, эти люди поздно встрепенулись. Я безумно радовался, что нас и след простыл из этого злосчастного дома. — Твою мать, они убили мою псинку! Чёртовы ублюдки!       Меня охватила грусть, когда я вспомнил про Бэлу. Джерард зло скрипнул зубами: — Заткнись. Ещё слово скажешь, и я порву тебе пасть так же, как сделали это ей, — наверное, Уэй понял, что это прозвучало как-то грубо, поэтому добавил — Всё. Прости. Теперь я твоя псинка.