впусти в свои кошмары

Худая девушка среднего роста быстро шагала в сторону подъезда; на ней была опрятная чистая одежда: черные джинсы с дыркой на колене, большая белая футболка и темная олимпийка на молнии, на голове черная дурацкая шапка, которая совсем не несет согревающей функции, лишь аксессуар. За спиной немного потрепанный рюкзак и значки на нем, на ногах совсем новые и чистые кеды. Соне пятнадцать, она идет домой из ненавистной школы и проклинает всех вокруг. Тогда, во втором классе, ей всегда удавалось оставаться незамеченной, словно призрак, который был недоступен для чужих глаз, маленький, почти прозрачный и жалкий призрак. А сейчас в подростках росла злость, жестокость и гнев, каждый день стычки, издевательства, так несправедливо и тупо! Жестокость просыпалась и в глазах Сони, она вспоминала свое детство, когда не могла ничего ответить грубой силе отца, не могла сопротивляться, лишь часами прятаться от ужасов внешнего мира, вспоминала маленькую испуганную девочку и злилась еще больше. Разбитый нос, синяк под глазом - каждый день что-то новое, но Софья не боялась, точнее, пыталась всем доказать, что не боится, ни одна клеточка ее тела не дрожала, голос был твердым и четким, удары сильными и меткими. Снова к директору? Обыденность. Девушка смывала кровь с рук, теперь сосуды носа всегда кровоточили; Соня убирала свои густые рыжие волосы в хвост и умывала лицо под холодной водой, пропускала уроки, сидя на подоконнике, рисовала непонятные символы на дверях в туалете, а после уроков пулей вылетала за пределы учебного заведения, бежала домой и запиралась в своей комнате. Влетев в квартиру, Соня скинула обувь и в куртке прошла в комнату, захлопнув дверь. Комната все такая же темная, но теперь этот мрак создается намеренно, задвинув шторы и выключив весь свет, девушка часами сидит в темноте и смотрит в потолок. Рядом валяется старый телефон, экран которого сильно залипает, глаза со временем привыкают к темноте, разум привыкает к крикам матери и стукам в дверь. Мама за семь лет очень сильно постарела, ее худощавое лицо совсем обвисло, стало серым и безжизненным, руки еще более вытянутыми, словно щупальца, глаза казались теперь еще более впалыми, а волосы стали ломкими, тонкими и редкими. Теперь Сонечка не любила маму, не хотела ее жалеть, обнимать, она стыдилась ее внешнего вида, боялась смотреть ей в глаза и ненавидела. Ненавидела за всю ту боль, которую та ей показала в столь юном возрасте, ненавидела за слабохарактерность, за то, что так глупо любит, так зависит от папы. Глупая, озлобленная и истеричная женщина, она никогда ничего не ценила по достоинству, никого не жалела, всем хамила. Пустой маленький человек, Соня так боялась стать похожей на нее, так боялась закончить свои дни в маленькой грязной квартирке. Но мама продолжала стучаться в дверь и кричать всякие непристойности. Девушке просто хотелось, чтобы ее оставили все в покое, она не успела еще снять олимпийку, но уже хотелось уйти из дома, казалось, дверь сейчас слетит с петель и грохнется на холодный скрипучий пол. - Да ты достала! - Софья распахнула дверь и, упав на коленки, проскочила под грозными щупальцами матери, которые так и хотели схватить девочку. Женщина была похожа на гигантского спрута, разъяренного и безумного, который стремился вонзить свои конечности в мягкие ткани своей жертвы и вырвать сердце, вырвать легкие, мозг, почки, печень, вырвать и съесть. От этого сравнения Соне стало еще более мерзко от мамы, которая вопила, как раненный зверь. Схватив кеды и открыв дверь, девушка босиком вылетела на лестничную площадку и побежала вниз по лестнице. Холодные грязные ступени впивались в босые ступни, откуда-то сверху продолжали литься реки мата и оскорблений. Присев на ступеньку, девушка надела кеды, достала сигареты и, прикурив, вышла из злополучного дома. Она ненавидела это место всем своим сердцем, ненавидела мать в обличие злобного агрессивного спрута, но больше всего она ненавидела своего отца. Он был безжалостным, огромным и озлобленным мужчиной, которому, как казалось, всегда не хватало нежной плоти и громких криков от боли, он любил властвовать, доминировать, и это получалось у него лишь дома, лишь рядом с двумя слабыми представительницами женского пола. И, если жену свою он щадил, считал жалкой и слабой, то Софью он принимал на равных, потому что она каждый раз давала отпор. Она выросла, фразы ее стали такими же обидными и едкими, удар крепким и метким, девчонка была худенькой и слабой, но сила духа у нее была огромной. Уходя из дома, пропадая днями, ночами, Соня гуляла по огромному городу, она знала все улицы, все открытые подъезды, сквозные проходы, ночевала на чердаках, не ела по несколько дней. Железная и крепкая, но, с другой стороны, ломкая и хрупкая. Сонечка вылетела на проспект и побежала прочь. Людей на улицах почти не было, темнота медленно ложилась на томные крыши домов, машины часто мелькали, яркие фары разрезали мрак, окутывающий все вокруг, фонари еще не зажглись, от этого было комфортно. И немного холодно. Снова одета через одно место, казалось, девушку вовсе не беспокоила перспектива простудиться и заболеть, короткие кеды по осени и одна футболка под олимпийкой. А в рюкзаке заначка: пятьсот рублей, которые она вытащила у отца из кошелька, шоколадный батончик из магазина и бутылка воды. Соня всегда носила с собой эти вещи, никогда не знаешь, в какой ситуации ты окажешься следующим днем; никогда не знаешь, где ты проснешься утром и проснешься ли вообще. Но за день, который Софья обычно отсутствовала дома, семейные дела налаживались, мать с отцом находили пути сближения, складывали свое оружие, забывали обиды, пролитую кровь, будто всегда были отличной парой и примером для подражания. Они были отвратительны, двуличны, непостоянны и безумны; девушка ненавидела их за это, ненавидела перепады настроения, ненавидела их улыбки - ей казалось, такие монстры не умеют и не должны улыбаться. Но они улыбались, пронзительно заглядывая в глаза, улыбались и искусственно смеялись, совсем не по-настоящему, как роботы, как мумии.

***

Почти полночь, Сонечка иногда заглядывала в пустые серые дворы домов, а потом продолжала свой путь, чаще оглядывалась назад, сжимала руки в кулаки. Ее рыжие густые волосы разлетались на ветру в разные стороны, падали на глаза, мешались, девушка сгребала копну спутанных волос назад и заправляла их под куртку. Стопы сильно болели от длительной ходьбы, спина тоже устала, хотелось присесть куда-нибудь, но все вокруг казалось сомнительным, ненастоящим, заколдованным, будто вокруг были не фасады старого города, а злобный волшебный лес, завлекающий в свою глубь хрупкую девушку; и в этом лесу было так пусто - ни одной души, будто все, кто ходил в этих местах до Сони, умер смертью храбрых, или будто в это место есть проход лишь одному человеку, лишь ей. Девушка коснулась пальцами грязной стены старого дома: холодная, но настоящая, ощутимая. В окнах горит свет, значит люди есть, значит мир реален, существует, значит она здесь не одна. Дыхание этих существ неощутимо, но оно есть, где-то тут, совсем рядом, за холодной стеной. Просто они прячутся, им есть что терять, они боятся и скрываются в стенах домов с чудными фасадами. Буквально пару метров вглубь дома, и Соня не одна. И правда не одна. Впереди она увидела худую невысокую девушку с розовым цветом волос; она была далеко, поэтому Софья не могла разглядеть черты ее лица, но казалось, что незнакомка хочет что-то сказать. Она просто стояла и смотрела в сторону рыжей, ничего не говорила, но выглядела жутко, пугающе и зловеще, она молчала и не двигалась, лишь пристально вглядывалась в личико Сони. На девушке были черные шорты и темные колготки, яркая водолазка и распахнутый пуховик, грубые лакированные ботинки и рюкзак за спиной. Она была похожа на статую или современный арт-объект. Такой же неподвижный и в чем-то несуразный, с одной стороны бесстрашный, но, должно быть, очень хрупкий. Рыжая хотела замедлить шаг, потому что образ незнакомки устрашал и отталкивал ее, как вдруг услышала за спиной голос. - Гражданка, можно проверить ваши документы? И Соня рванула прочь от зловещего голоса, даже не оглянувшись, боль в спине сразу же прошла, холод покинул маленькое тельце, девушка повернула туда, где не так давно стояла незнакомка, и понеслась. Незнакомка бежала впереди. Розоволосая будто увлекала Софью за собой, будто вела ее тайными ходами по дремучему кошмарному лесу, по лесу, который был наполнен чудовищами, колдунами и озлобленными существами. Казалось, еще секунда, и все они выпрыгнут из своих укрытий, нападут, затопчут и уничтожат. Они коварны, незримы и очень злы. Они везде, они буквально в каждом мусорном баке, в каждом подъезде, за каждым поворотом. Рыжая догоняла эту загадочную девушку с розовыми волосами, а полицейские, кажется, догоняли ее. И страшнее всего было бы ощутить на своей спине удар, тяжелый мужской удар, как тогда в детстве, страшнее всего упасть и спрятать голову между локтями, но все равно чувствовать грубость и агрессию. И ноги несли Сонечку вперед, казалось, что она уже не касается земли, а парит в воздухе, казалось, за спиной у нее крылья. Рывок вперед, она хватает незнакомую за руку и тянет за угол, пробегает по темным, но до боли знакомым дворам, где в окнах так редко горит свет; вместе девушки пролезают между погнутых прутьев и залетают в открытый подъезд. Рыжая закрывает рот руками и тихо вскрикивает.