Warhammer 60K: Эра Заката

Поверхность Титана бесплодна и выжжена, и на ней копошатся демоны. Но они никогда не интересовались поверхностью, которая постоянно очищалась от жизни регулярными ударами серебряных аннигиляторов Дракона. Нет, демоны зарывались в темные катакомбы и секретные туннели, которые пронизывали луну Сатурна, как пчелиные соты и ползли по ним все ниже и ниже. И там они умирали. В бесконечных количествах. Именно там, глубоко внутри, эхом отдавались психические крики древних героев, и воздух наполнял звон ударов когтей по пластинам доспехов. Серые Рыцари и Кустодес все еще сражались с неутомимым мужеством обреченных людей, доведенных до крайности своим длительным испытанием. Очистители и Паладины образовали узкие проходы в туннелях и уничтожали каждую волну демонов. Проходило столетие за столетием. Доспехи Серых Рыцарей и Кустодес стало невозможно отличить друг от друга — каждый был отмечен потеками ихора, поврежден и потерял всякий блеск. Каждый воин был покрыт запекшейся кровью и пузырящимися следами кошмара. Они давным-давно выпустили свои последние болты, каждая пси-пушка израсходовала свои заряды, весь прометий давно был разлит, выжигая истинные полчища демонов. Даже их силовая броня разрядилась, и энергетические поля на силовом оружии больше не искрили и не вспыхивали. Только психическая воля рыцарей оставалась не ослабленной возрастом или сокрушительными объятиями времени. Оружие Немезиды все еще мерцало огнем душ, и психические контратаки охотников на демонов продолжались. Появлялись монстры всех мастей, от джаггернаутов до крылатых фурий, и еще более неописуемые существа возникали из мрака, чьи щупальца хлестали, а клювы рвали на части. Рыцари сдерживали их натиск. Но они отступали и отступали. С каждым годом умирало все больше и больше доблестных сверхлюдей, с них снимали доспехи и благословляли, а тела умащивали в витиеватых ритуалах, прежде чем использовать в качестве блоков в крепостных валах из плоти и барьерах, предотвращающих обход демонов с фланга в узких проходах внутренних святилищ. Только их психическая мощь поддерживала их тела, и даже это и их чудеса их генетики не могли поддерживать их бесконечно. Они начали сдавать позиции, медленно, но верно. Многие пали в ненасытных пастях отродий и демонов, другие рухнули под тяжестью своей брони, когда их мышцы потеряли возможность её поддерживать. Некоторые уничтожили себя психическим взрывом, желая выиграть время для своих братьев, чтобы те могли отступить на оборонительные позиции. В конце концов, осталась всего сотня во главе с опустошенным Генерал-Капитаном Кустодес и кастеляном, известным как Обекс. Кроу был потерян десять лет назад. Его злобный меч, почувствовав трещину в его решимости, подвел его, когда он столкнулся с Великим Нечистым Морассом. Его броня, расколотая и сломанная, была наводнена разрушительным роем Нургла. После ужасающего момента жестокой борьбы, опустевший доспех упал на землю. Но рыцари не сдавались. Они не могли сдаться. Имена каждого из миллиона мучеников Титана были выгравированы на керамите их брони и выжжены на их коже. После долгого ожидания они вернулись в единственную комнату, оставшуюся незапятнанной демонами — Хранилища Титана, где хранились самые тайные и запрещенные артефакты. Странные устройства и шедевры архитектуры находились в черных как смоль камерах, а воздух был невероятно холодным. В самой дальней части склепа на Обсидиановом Троне, отделанном мрамором с зелеными прожилками, восседал забальзамированный труп Императора. Пока они еще живы, память о его существовании и его трудах будет сохранена навсегда, и он никогда не сможет умереть по-настоящему. Их не волновало, во что превратилась его искаженная сила в Варпе. Однако они не были невежественны, ведь они почувствовали его апофеоз так же, как и астропаты. Но они не были одурачены вознесением Звездного Отца. Рыцари и Кустодес знали, кем был Император. Он не был богом Варпа. Он был защитником человечества, защитником господства человечества над реальностью, над разумом. Звездный Отец был его искаженной версией — монстром, рожденным в умах заблуждающихся и слабовольных. Он не был подобен истинным героям мертвого Империума. Ибо истинные герои знали, что Имперское Кредо было всего лишь объединяющим кличем всего человечества, и оно не могло исчезнуть со смертью величайшего человека. Ни один человек, каким бы великим он ни был, не мог сравниться с коллективной решимостью объединенного человечества. Звездный Отец был отвратительной пародией на это — сущностью, которая поклонялась сама себе, питалась этим и создавала себя. Он был недостоин веры. Итак, они продолжали сражаться. Обекс вышел в оружейный зал перед дверями палаты, окруженный двумя последними действующими дредноутами, Алариком и Танкредом, чтобы встретиться лицом к лицу с наступающей ордой, которая разрослась до еще больших размеров, ибо демоны знали, что конец близок. Остальные рыцари последовали за ними, но как только десять из них вышли, чтобы присоединиться к своему командиру, лорд повернулся и произнес одно-единственное слово: — Терминус Двери Хранилища закрылись, и большинство рыцарей были запечатаны внутри, оставив лишь этот десяток для удержания огромного коридора перед последним хранилищем Титана. Кустодий кричал в свой вокс, умоляя своего тысячелетнего друга и брата открыть двери, позволить ему помочь дать отпор демонам. — Вместе мы можем встретить нашу славную кончину лицом к лицу! — свирепым, но скорбным голосом просил Кустодий. Ответ Обекса был краток: — Расклад таро составлен, но еще предстоит раздать последние карты. Оставайся рядом с Императором, Кустодий, как тебе и было предначертано судьбой. С этими словами вокс-связь была окончательно разорвана, и Обекс бросился в пожирающую массу щупалец и сочащейся плоти, которая ожидала его. Его сломанный меч был поднят, и он закричал шестьсот шестьдесят шесть литаний ненависти, сражаясь. Дредноуты последовали за ним, разрывая демонов на части своими когтями и даже стволами штурмовых пушек и плазмаганов. Сверкали клинки, и демоны умирали. Океаны едкой слизи вытекали из отрубленных голов и рассеченных пастей. Именно тогда Танкред был разрублен надвое черным клинком самого ужасного из демонов, ведь сам М’кар бросился в бой во главе орды ужасов. Дредноут Аларик был первым, кто заметил этого врага из далекого прошлого, и сразу же вступил в бой, освященная сталь встретилась с дымящимся клинком демон-принца. Два гиганта боролись всем сердцем и всей душой; они использовали свою ненависть как стрелы пылающей веры, пропитанные кровью, но все равно тлеющие. Они бесновались в своем безумии. Но это было бесполезно. Аларик изгнал М’кара, но это не было победой. Последней эмоцией демона был смех. — Твое время истекло. Твой конец был предопределен задолго до того, как ты был создан, — прошипел он, пропадая из реальности. Вскоре после этого Аларик пал, утянутый во тьму тысячами фурий, которые извивались в узких коридорах подобно личинкам. Потоки проклятых захлестнули изможденных Рыцарей, и ничто не могло предотвратить того, что произошло дальше. Кустодий слышал всё это сквозь шесть метров адамантия, отделявших его от битвы. Он слышал, как они гибли, один за другим. Кличи неповиновения сменились булькающим смехом, вырывающимся из нечеловеческих челюстей. Затем издевательства перешли в зловещие бормотания, когда демоны приступили к открытию Хранилища. Удар за ударом наносился по двери, разносясь по помещению. Оставшиеся защитники просто слушали, опустив головы, сидя среди старинных предметов, которые никогда не использовались и не могли быть использованы. Они сидели в ожидании своей участи в настоящем музее своей собственной истории, своего собственного предназначения. Именно тогда, когда даже величайшая решимость в галактике пошатнулась, когда дрогнула непоколебимая воля, что-то изменилось. Именно тогда звук, который очень долго не был слышен на Титане, пробудил их от страданий. Звук болтерных выстрелов. Массированный болтерный огонь гремел за дверьми. Настала очередь демонов кричать. Кустодес обнаружил нескольких оставшихся технодесантников и потребовал от них узнать, что происходит за дверью. В конце концов, Астартес и Кустодес сумели наладить импровизированную связь с мертвым пикт-сервитором в коридоре. То, что они увидели, смутило их, поскольку их подкреплением были Астартес, закованные в пылающую черную броню и шлемы в форме ухмыляющихся посмертных масок капелланов. Легион Проклятых. Они больше не были легендой. Каждый из них убивал десятки демонов, храня при этом безмолвие могилы. Рыцари были так увлечены, что только Кустодий заметил, активацию одного из артефактов древности. Это был один из древних порталов эльдар, и он начал оживать. По мере того, как он набирал силу и сиял вновь обретенной энергией, Рыцари и Кустодес повернулись лицом к этому новому явлению. Разве они уже не столкнулись с достаточным количеством врагов? Что это было? Эти вопросы терзали их измученные войной умы, когда портал с громким звуком, наконец, открылся. Из них вышли две маленькие девочки. Их волосы были заплетены в косички, а их простые кремовые халатики были зеркальным отражением друг друга, когда они рука об руку шли от врат Паутины. Их мощь сразу же стала очевидной. Каждый Рыцарь в комнате невольно вздрогнул от их психического присутствия. Редко случалось находиться в такой непосредственной близости от одного псайкера высшего уровня, не говоря уже о двух. Девушки улыбнулись собравшимся гигантам, которые окружали их. Один из Рыцарей сумел подавить охватившее его безумное чувство благоговения и заговорил первым. — Зачем вы пришли? — это было все, что он смог выдавить из себя. — Мы открыли дверь, которую можем открыть только мы, чтобы дядя был счастлив с нами. Вы все должны сейчас пойти с нами. Дядя всегда такой дружелюбный. Но ему нужны все его фишки, если мы хотим играть в его игру. Нам так нравятся его игры. Пойдемте. Безумец скоро проснется, вот тогда-то все и начнется. Мы не хотим это пропустить, — весело ответили они в унисон. Тот факт, что я вообще знаю об этой истории, должен натолкнуть вас на мысль, что Рыцари подобрали миниатюрных Близнецов по их загадочной просьбе и, по крайней мере, прожили достаточно долго, чтобы рассказать другим душам, другим летописцам об их деяниях. Итак, Титан был освобожден, и тело Императора было вырвано из пасти еретического осквернения. Ха, ересь. Такое странное слово, особенно теперь. Теперь, когда я знаю, что грядет.