Брюнет из сновидений

      Море, волны, припекающее солнце... Тёплый песок просачивается сквозь пальцы ног, заставляя утопать в океане мелких зёрнышек-песчинок. Лучи огромной звёзды ласкали белоснежную кожу, прохладный ветерок растрепал и так по-мальчишечьи нелепо лежащие волосы, проводя своими охлаждёнными ладонями по телу, создавая баланс жары и свежести. Чья-то рука зарылась в моих волосах, проводя подушечками пальцев по коже под каштановой гривой. Чуть сощуренные глаза от нещадящих лучей солнца не давали мне разглядеть человека, что так нагло, но до мурашек нежно, прикасался ко мне, приблизившись непозволительно близко. Вторая его рука легла на мою талию, и человек тихо шепнул мне на ухо: "Я не смогу забыть..." Мужской голос звучал тихо, жалобно, словно ребёнок, который вот-вот расплачется.       Он нежно поцеловал меня в висок и продолжил: "Вспомни меня, Антон..." После образ разлетелся по ветру, превращаясь в мелкие гранулы песка. "Вспомни..." ещё долго раздавалось в голове, стучало в висках. Слова, словно огонь, влспломиняли разум, заставляя напрячь извилины. "Вспомни меня..."       Я проснулся, всеми силами стараясь вспомнить его лицо. Средний рост, тёмные, как смог излюбленных сигарет в ночи, волосы, тёплые нежные руки... Никогда не видел подобных парней... Стоп, парней?! Неужели я... Нет, просто глупый сон. Обычный сон, не имеющий ни капли здравого смысла.       Весь день прошёл в раздумьях о нём. Просто не мог выкинуть чёртово сновидение из головы, потому как парень просто вынуждал искать хоть одно единственное лицо, схожее с ним. Хоть одно воспоминание о его присутствии. Но всё тщетно. Его внешности не соответствовали даже те мужчины, о которых говорила Катя. Никто.       За эти 24 часа в сутках я почти влюбился в этого парня, не зная о нём совершенно ничего. Мне бы не помешало отвлечься...       Ещё одна ночь - ещё одна девушка. К ночи я и думать забыл о ночном видении и канул в небытие в объятьях хрупкой, нежной златовласой девушки.       Морской воздух снова щекотал нос, глаза слепило только что пробудившееся ото сна солнце, а на талии лежали его руки. Через пару секунд он прикоснулся подбородком к моему плечу, облокачивая голову на мою шею, руками сильнее прижимая к себе. Я хотел обнять его, взглянуть на него, но он стоял сзади, всем телом прижимаясь ко мне, не давая шевелиться.       - Я хочу обнять тебя... - желание, как и слова, сорвавшиеся с губ, появились сами собой, ничего не согласовав со мной. Мозг стал жить своей жизнью, отделяясь от тела.       - Найди меня и ты сможешь обнять. Вспомни... Найди, прошу... - его голос дрожал. Мужчина плакал, целуя меня в плечо так, словно мать сына после долгой разлуки. Как только я коснулся его руки, он испарился в воздухе, оставляя меня наедине с мягко шуршащим прибоем.       На этот раз я проснулся со слезами на глазах. Точнее, меня разбудили. Девушка проснулась от моих всхлипов, потому решила разбудить и успокоить.       - Антон, Антон! Тише, чтобы тебе не приснилось - это просто сон. - она принялась гладить меня по голове. Исходя из её интонации и пламени безразличия в зелёных глазах она не особо горела желанием меня успокаивать. Просто выполняла свою работу. Да и спать под всхлипы парня - то ещё удовольствие. Не исключено, что она захочет выручить больше денег за эту ночь.       - Свободна. - отрезал я и отодвинулся, выпутываясь из рук девушки.       - Но Тош...       - Я сказал свободна!       Слёзы безостановочно текли из глаз ещё на протяжении десяти минут. Тело не поддавалось контролю: пока сознание противилось ласке МУЖЧИНЫ, глаза не переставали наливаться солью. Этот сон просто не может быть случайным. Только дурак стал бы игнорировать столь очевидные знаки. Но кто он?.. Может брат? Нет, слишком просто. Друг? Тоже не то. Если бы у меня было его имя... Только имя, было бы в разы проще избавить себя от назойливо повторяющегося сна.       Я решил спросить у Кати. Кто, как не она, может знать мужчину из моего возможного прошлого.       В полдень я уже был в больнице. На обычном месте Катерины не было. Вахтёры утверждали, что в числе работников этой больнице и в помине не было людей с именем Катерина.       - Она, верно, уволилась, простите за беспокойство. - после очередной попытки выпытать местонахождение медсестры весьма грубо протороторил я.       - Давно у нас никто не увольнялся. Особенно с таким прекрасным именем, как это. Я бы запомнил. - похабно улыбнувшись сказал вахтёр, ударяя в плечо второго вахтёра, более молодого и стеснительного. Первому стоило бы взять с него пример.       - Вы, может, перепутали? - стараясь выплыть из той пропасти, в которой их топил мужчина лет 40-ка с небольшой залысиной на затылке, спросил парнишка лет 25-ти с опрятно завязанными волосами в короткий хвост.       - Нет, её имя Катерина. Я не мог перепутать!       В моей голове было всего две мысли: либо вахтёры ничерта не делают, получая деньги за то, что просто сидят в соцсетях на работе, либо отец был прав и Катя вовсе не Катя...       Я обошёл все места, которые она любила посещать: и фонтан у маленькой кафешки, и парк с миниатюрными ёлочками, среди которых она смотрелась, как маленькая девочка в кустах с цветами... Так гармонично и ТАК мило.       Нигде её не было. Словно её и не существовало вовсе. Но не мог же я её себе придумать!? Я же пережил амнезию, а не шизофрению. Она просто переехала, а у вахтёров памяти не больше, чем у золотой рыбки, наверняка уже не помнят, что ели на завтрак!       Как я не старался отпустить её, я всё никак не мог забыть каштановые волосы и глаза, в радужке которых заперли арахисовую пасту. Такую сладкую и манящую... Единственное, что отвлекало меня - загадочный парень из сна. Он приходил ко мне каждую ночь, просил найти, вспомнить его... Но всё бестолку. Я и предположить не мог, кто этот человек.       В каждом из ночных забвений парень сливался с пляжем, рассыпаясь на мелкие песчинки; становился частью водоёма, запечатывая прекрасные глаза такого черуещего небесного цвета, как крылья морфы, которые пестрят голубым на контрастных лепестках ромашки, в стекло, окрашивая радужку в обычный серо-коричневый цвет рыбьего взгляда. Я начал задыхаться... Хоть под воду уходил таинственный мужчина с копной шоколадной стружки на голове, дыхания лишался я.       Меня всё больше и больше мучила бессонница, не давая шанса увидеть его. Я почти боялся снова увидеть его. Снова и снова слышать его жалобный голос, просящий того, чего я просто не мог сделать. К сожалению, я никогда не видел лица целиком - то он был слишком близко, целуя в висок, то стоял спиной, глядя в бескрайнее море, не переставая говорит эти в край надоевшие слова, которые беспрестанно прожигали мозг. "Найди меня...". По утрам я прокручивал каждую деталь, что успел увидеть за секунды сна, вспоминая каждый изгиб на листах пальмы, каждый камень в море, каждую родинку на теле. Его теле.       Нужно было действовать. Хоть что-то сделать, чтоб он перестал мне снится. Перестал забирать все мои мысли, запрещая думать о чём-то другом. Дал выспаться хоть раз. Потому... Я ничего не предпринимал. А что я мог сделать? Во сне, пока тот говорит давно известную мне фразу, взять за шкирку, рыча:       - Дай выспаться! Перестань мне снится, ублюдок!       Боюсь, это мне ни капли не поможет. При том, во сне я почти не мог пошевелиться, отчего этот план был заведомо провальным. Потому бездействие - лучшее решение.       Сегодня намечен красный день календаря - зимняя сессия. Придётся видеть эти недовольные рожи преподов и одногруппников.       Вот стоит Димка Позов, который старался обращать на меня как можно меньше внимания - не хочет врать человеку, глядя ему прямо в глаза. Не его это. Он стоял облокотившись на стенку, читая собственные конспекты. Я пару раз брал его конспекты, потому как он никогда не откажет и не разведёт конфликт - слишком уж Димка добрый, мне было бы его жаль, если б тот не относился ко мне, как к куску дерьма - но слова в его тетради представляли собой кашу чернил, в тёмно-синих разводах которой будет чудом разобрать хоть букву.       Не прошло и пяти минут, как к очкарику подскочил "гангстер" нашего курса. Его знал весь университет: хвостик на затылке, который иногда называли пидорским, о чём после жалели, большие карие глаза, которые под определённым углом словно воспламенялись, описывая характер хозяина, и крест в ухе, что до сих пор считают признаком голубезны Серёги. Сергей Матвиенко - человек, который первый подошёл ко мне, когда я пришёл впервые, и первый, кто решил, что общение со мной - слишком унизительно.       - Хей, Антон! Как твоё ничего? - он занёс руку для приветствия, на что я робко ответил.       - Слава богу, живой. А ты... Кто? - решил узнать я.       - Это прикол такой?- исподлобья посмотрел парень с гулькой. Конечно, он же был ниже меня, по-другому он просто не мог смотреть на такого высокого парня, как я.       - Нет, я вовсе не шучу. Кто ты? Я... Я не помню тебя. - я старался вспомнить всё, что мне рассказывала Катя, но она не говорила ни о ком, кто подходил бы под описание "мелкий хулиган с сальной гулькой на бошке". Скорее в её рассказах все "питаются радугой и какают бабочками".       - Чувак, пошутили - и хватит. Тебя ночью разбудят - от зубов должно отскакивать: "Серёга Матвиенко - демон университета и мой лучший друг! ". - не переставал парень.       - Да... Конечно... - пробубнил я, после чего тот отмахнулся и больше не заговаривал со мной.