Тени забытых предков

Он боковым зрением наблюдает за тем, как Орис разводит огонь в месте их очередной остановки на ночь, а сам тем временем нагибается за веткой. Сухая поверхность древесины вот-вот треснет — стоит лишь сжать. Но, кажется, сил нет. Ни на что. Амори приносит хворост, подкидывая в костер, садится около огня и смотрит упрямо вперед, избегая взглядов в глаза. Орис в который раз за их путь пытается проявить заботу — накидывает ему на плечи свой теплый плащ — но от этого тошно. Амори видит это в нем. Жалость. Орис винит себя за то, что не спас, пробует загладить вину, и потому он такой обходительный. Было бы куда лучше, если бы альфа его оставил, чем неправдоподобно притворялся, что между ними все, как раньше. Больше не будет, как раньше. Никогда. После того, как ему залечили ядро, Амори чувствует непосильную злость. На себя. На свои прежние наивные мысли. Не будь он так опрометчив, всего этого бы не случилось. Амори хотел отомстить Одену, отобрав у него самое важное — трон, а после и саму жизнь. Но он не думал раньше, что будет делать сам, когда станет Королем. Не думал о подданных, об обязанностях и огромной ответственности. Ему казалось, что стать Королем — равно освободиться. Но теперь Амори осознает, что это новые очередные оковы. Он не готов быть хорошим правителем. Амори не знает и половины того, что должен знать Король. Он не разбирается в политике и экономике, не интересуется делами и процессами в самой Дакоции. Да и… после случившегося в тронном зале придворные и маги не будут воспринимать его всерьез. С того самого дня и навеки Амори Аби Дако для них не больше, чем послушная подстилка для собственного дяди. Он до сих пор помнит их лица в тот момент, и, что хуже, помнит выражение лица Ориса… Испытанное унижение и душераздирающая боль не приносят ему дискомфорта — он вспоминает это отчужденно, словно это произошло не с ним. Эти моменты покрыты пеленой холода. Единственное, о чем Амори жалел после, так это о том, что ему не хватило смелости покончить с собой прежде, чем Король потащил его в тронный зал, показывать ему при всем дворе его истинное место. Он ведь догадывался, что Оден не простит. Догадывался, но выбрал испытать унижение и пасть в глазах любимого человека, предпочел умереть душой, а не телом. Жаль, что он так труслив. И слаб. От этого его который день трясет от немой злости. Каким надо было быть глупцом, чтобы утверждать постоянно — «Я стану Королем»? Он даже не понимал полного значения этой фразы. Не брал в расчет обязанности перед народом, который, несомненно, посчитал бы его приход ко власти концом темной эры. Они бы наделись на него, думали, что он бы изменил законодательство, смягчил огромные налоги и раздал отобранные Оденом земли обратно. Но сам Амори, представляя себя на троне, ни разу не подумал о них. Это было эгоистично. Трон нужен был ему не потому, что Амори хотел поменять ситуацию в стране и вывести свой народ из тьмы, а потому, что он хотел отомстить Одену. Только месть толкала его вперед, когда он отважился учиться магии. Именно она была главным стержнем, за который он так упрямо держался. Если бы не желание отмщения, на которое Амори уповал, Оден бы его попросту сломал. И он и правда его сломал, но намного позже. Из такой блаженной пустоты загробного мира Амори вытащили силком, склеив разбитое вдребезги ядро против его воли. Он не хотел жить. Не хотел видеть в глазах Ориса отвращение, и, что хуже, жалость к себе. Амори сдался течению, он больше не собирался бороться. И в первые моменты по пробуждению с целым уже ядром, он взвыл, но не потому, что вспомнил, как его изнасиловали на глазах у единственного любимого человека, а потому что он выжил. Жив. И теперь ему придется как-то идти дальше и все время об этом помнить. Странно, но Амори не желает мстить. Он больше не видит в этом смысла. На свое первое в жизни путешествие в неизведанный для себя мир он увидел положение дел в стране. Нищету, страх, голод, ненависть и последствия многолетней тирании. Власти высосали из народа все, что могли — осталось обглодать кости, ведь больше у людей ничего нет. Жители Дакоции гибнут от истощения и тяжелой работы, но несмотря на это, не теряют надежду. И внезапно для себя он осознал, что надеются они… на него. Они верят в него. Они готовы бороться за его восхождение на престол. Амори для них — как последняя надежда на лучшее будущее. А он и не знал, что нужен в этом мире хоть кому-то, да еще и так сильно. Эгоистично желал умереть. С его гибелью погибли бы сотни тысяч дакоцианцев — просто потому, что они утратили смысл выживать и дальше во имя перемен. Ведь двое младших принцев рода Дако еще более невежественны и черствы, чем их жестокий отец. Если и стоит бороться за трон, так это не для глупой мести за свою искалеченную личность, а ради народа. Амори готов жить для этой цели. Он им нужен, они любят его, хоть почти ничего о нем не знают. И Амори собирается заслужить эту любовь по настоящему. Она его исцелит. Именно мыслями об этом он и спасается. Поставив себе высшую цель, Амори зарекся больше никогда не помышлять о смерти. Самоубийство — удел слабых. И хоть он не отличается особой силой воли или характера, но должен быть выше этого. В конце-концов, он потомок королевской крови. Сын благородного Эилеифра Аби Дако и его возлюбленного супруга Альфреда. Носитель королевского Дара и последняя надежда Соединенного Королевства Дакоция. Он обязан притвориться сильным. И со временем стать. Амори отводит взгляд от пламени и натыкается на сидящего неподалеку Ориса. Альфа спит, прислонившись спиной к дереву. Глядя на него, Амори раньше всегда испытывал глубинный трепет. Теперь же… чувствует вину. За то, что Орису приходится с ним возиться, когда у него у самого есть дела и цели. Тем более, его нахождение рядом грозит расправой со стороны Одена, если тот настигнет их прежде, чем они доберутся до Стен. Он чувствует себя обузой. Лишней слабой ношей, которую приходится защищать от любой опасности. Орис столько сделал для него… Он открыл для него целый мир и показал — пусть, ненадолго — что такое любовь. До встречи с ним мир Амори ограничивался дворцовыми стенами и постоянным страхом перед гневом Короля. Но как только Орис появился в его жизни, все резко поменялось. Его удивительные рассказы, путешествия по удивительным местам во сне… все это было незабываемо. С ним Амори впервые познал удовольствие от близости. Доверился ему, как слепой котенок доверяет рукам того, кто спас его из губительного водоворота. Но Амори и тут поступил плохо. Он вовлек Ориса, своего любимого Ориса в опасное дело. Он знал, что его ждет, если Оден узнает, кто именно проводил уроки магии. Во имя мести Амори рисковал не только своей жизнью, но и жизнью Ориса. Он никогда себе этого не простит. Да, возможно, у него не было иного выхода, кроме как обратиться к человеку, которому он впервые в жизни доверился. Но с другой стороны, кажется, что Амори просто его использовал: и как учителя, и как любовника. Ему хотелось тепла и мести — и он не думал, что поступает плохо. Но это действительно было эгоистично. Ориса чуть ли не убили из-за его дурных прихотей. И если и альфа выжил, то относиться к нему как прежде не будет. Амори больше всего на свете боялся показать ему лицо своего насильника, боялся, что Орис увидит в нем всего-лишь шлюху, раздвигающую ноги по прихоти Короля. Это и произошло. Стоит ли говорить, что тем зачаткам отношений между ними конец? Это и так очевидно. Поэтому от любого проявления внимания со стороны Ориса становится больно. Амори смотрит на него и видит отражение своих поступков. Он сам его толкнул в пекло, искренне считая при этом, что любил. Если бы любил по настоящему — сумел бы оградить о самого себя. Но нет, он не смог отказаться от такого желанного тепла. И к чему это привело? Орис жалеет его, помогает потому, что считает виновным себя: мол, пообещал, и не спас. Этот альфа слишком сострадательный, раз так самоотверженно сумел украсть его из дворца и довезти до Крепости. Амори ощущает себя недостойным его. Быть постоянной для него ношей он тоже не собирается. Хватит принимать его помощь, он уже не ребенок. Пора учиться самостоятельно решать свои проблемы, не перекладывая их на чужие плечи. А еще… Амори страшно самому себе признать, что Орис больше не коснется его так, как касался прежде. После того, как альфа увидел его обличье королевской подстилки, он не возжелает его, как своего супруга и истинную пару. И чтобы не убеждаться лишний раз в своих доводах, Амори сам его игнорирует, выстраивая между ними стену. В дальнейшем он не хочет снова подвергать Ориса опасности и вовлекать в борьбу за трон. Если Амори проиграет, то на этот раз пострадает сам. Лучше суметь оттолкнуть его и позволить ему прожить счастливую жизнь с кем-либо другим. В относительной безопасности. С тем, кто подарит ему безвозмездную любовь, станет лучшим собеседником и другом, родит ему детей. И ни за что не станет использовать во имя мести за причиненную обиду, столкнув тем самым в стальные объятья смерти. Амори смотрит на него и понимает, что никого не сможет полюбить так же сильно. Даже сейчас сквозь толщу злости на себя пробивается теплота. Орис жив, он рядом, близко, но одновременно непреодолимо далеко. Альфа заслуживает счастья больше, чем кто-либо другой. С ним он счастлив не будет. Путь Амори состоит из опасности, острых стрел, отравленных ядом, и людской крови. И неизвестно, чем этот путь закончится: будет ли в конце он сидеть на троне, или же висеть на эшафоте на потеху Королю и его окружению. Амори желает оградить Ориса от всего этого. Он понимает, что магу хватит смелости — да и дурости тоже — ринуться за ним в бой. И чтобы этого не произошло, стоит его… отпустить. — Ты мечешься, — рядом садится рыжий омега, назвавший себя ранее именем его прадеда, основателя Дакоции. Амори пока не решил, верить ли ему. — Не можешь отказаться? — Я уже все решил. — Вижу, ты избрал верный путь, — Руэри хитро усмехается, в его глазах отражаются вспышки костра. — Об этом я и хотел с тобой поговорить. Думаю, ты и сам знаешь, что являешься последним шансом Дакоции на возрождение. Тебя пугает этот путь, но ты не должен волноваться. Я буду рядом. Моего опыта из прошлой жизни достаточно, чтобы помочь тебе править справедливо и правильно. — Ты собираешься править Дакоцией, используя меня, наивного мальца-принца. По-твоему, я настолько ограничен, что не пойму, что мной манипулируют? — Амори снова смотрит перед собой, произнося это практически равнодушно. — В твоих словах есть доля правды, признаю. Но я не собираюсь править вместо тебя, я буду тебя направлять и поддерживать. Мне небезразлична судьба моей Дакоции. Я слишком многое возложил и слишком многим пожертвовал во имя ее создания. А теперь получается, жертва была напрасна. Война, в которой я считал себя победителем, душит мой народ своими последствиями. Позволь мне исправить мою ошибку и помочь тебе взойти на престол. Буду твоей правой рукой, а лучше обеими… — Тише. Орис спит. Дальше Амори молчит, слыша возмущенное ворчание со стороны недо-Фрасиса. Тот и правда ведет себя, как старый ворчливый дед. Зато прямолинейный. Руэри не стал его обманывать и напевать песенки о вечной преданности в услужении. Сказал, как оно есть. И, по-правде, Амори бы пригодился его опыт. Но пока что рано говорить, время покажет, стоит ли доверять этому странному магу. Он снова смотрит на спокойное лицо Ориса, отражающее блики костра, и поджимает губы. «Я буду помнить тебя, как самое прекрасное, что когда-либо со мной случалось», — он сглатывает, чувствуя, как глотка сворачивается в тугой запутанный ком. — «Я люблю тебя, и это не изменится никогда».