Оленёнок в тумане

– Гермиона! Гарри, Рон! – Седрик Диггори накрыл четвёрку своим внезапным появлением во время высадки из поезда. – Малфой! Ты тоже тут? Слизеринец не удосужился поприветствовать пуффендуйца, от его новой вежливости и след простыл. – Седрик! Ты всё таки приехал, – Грейнджер светила своими идеально ровными зубами, которые, Драко мог поспорить, ещё на первом курсе казались заячьими. Малфой, не желая лицезреть этот парад обменивания любезностями, нашёл в толпе зелёные галстуки и решил делать то, что всегда – быть Слизеринцем. Также удивляло вообще нахождение Диггори в данном месте да ещё и в школьной форме. Он, кажется, слинял после пятого курса, а сейчас вообще годился в преподаватели хоть и молодые. – Седрик, ты как? Вернёшься к учёбе? – Гарри пожал ему руку и широко улыбнулся. – Да, думаю всё таки закончить подобающе. Тем более, Гермиона настояла, – эти слова ещё успели долететь до Малфоя и заставили его нахмуриться в полуусмешке. – Если у вас всё налаживается, будет глупо отсиживаться дома, Седрик. Ты был лучшим на своём курсе, – Грейнджер стояла рядом и сияла от радости встречи с новым-старым другом. – Да, сейчас из прошлых учеников у тебя конкуренция только с нашей Гермионой, – Рон не остался в далеке и также поддержал разговор, заставив Гермиону краснеть. Хогвартс не успел до конца оправиться от сражений, однако большинство классов и башен были восстановлены. Большой зал был обновлён и красовался свеженькой краской, и только на потолке по прежнему отражалось ночное пасмурное небо. Все ученики расселись по местам. Первокурсники ожидали распределения, а выпускники жаждали узнать, кто же будет новым директором. Альбус Дамблдор по известной причине не мог занимать этот пост, как и Северус Снейп. Новая кандидатура до последнего держалась в секрете и Ежедневный пророк не освещал эту тему. В зале произнёсся звонкий стук о стакан, так раньше делал Дамблдор, дабы успокоить учеников и заставить обратить на него внимание, сейчас так сделала профессор Макгонагалл, державшая старую шляпу в руках. Война поменяла и её: на вид профессор постарела на десять лет, появились новые морщинки, а руки слегка подрагивали, только её осанка осталась неизменно прямой и жёсткой, что не могло в каком-то смысле не вдохновлять. Так уж заведено – если держится полководец, то и солдатам положено. – Прошу внимания! Приветствую всех учеников в стенах нашей школы. Я уверена, что после долгой дороги вам хочется приступить к еде, поэтому растягивать речь не буду. Школа, как вы знаете, осталась без директора. Поэтому наше Министерство предложило отличную кандидатуру на эту должность. – В Зале появился высокий человек средних лет с волнистыми каштановыми волосами, зачёсанными назад. Он был похож на Дамблдора своей невозмутимостью и спокойным выражением голубых глаз, а на Снейпа твёрдой походкой и шармом, и в то же время выглядел он совершенно отлично от них обоих. – Айзек Флеминг, прибывший к нам с другого контента, начнёт церемонию распределения первокурсников как новый директор Школы чародейства и волшебства Хогвартс! – В зале раздались аплодисменты недоумевавших учеников. И не зря, многие видели на этом посту саму Минерву либо же брата Дамблдора – Аберфорта. Новый директор поднял руку в успокаивающем жесте и слегка улыбнулся. – Для меня честь после тяжёлых для всех нас времён занять эту должность. Надеюсь, мы вместе с вами сделаем Хогвартс только лучше, – его голос звучал до жути тепло и успокаивающе. Гермиона смотрела на Флеминга словно заворожённая, будто восхищаясь его магической силой. Гарри от чего-то хмурился и поглядывал на Гермиону в поисках поддержки. Рональд был, кажется, расстроен и тоже по непонятной причине. Церемония распределения затянулась, заставив голодных учеников нервничать и причитать на Шляпу будто Филч. Многие фамилии первокурсников были никому не знакомы, некоторые были наследниками знатных и величественных семей. – Что ж, когда все первокурсники на своих местах, я хочу напомнить наши правила, – тут Гермиона и её друзья вновь отвлеклись от речи директора, ведь слышали подобное уже несколько сотен раз, включая случаи, когда их всех отчитывали за передряги, в которые они влезали. – Почему Кингсли не порекомендовал Аберфорта? Я думал он очевидная кандидатура, – подал свой голос Рон, увлекая друзей в разговор. – Может, этот Флеминг более достойная персона, – ответила Гермиона. – И всё же он какой-то странный. Загадочный, что-ли. Вы когда-нибудь слышали о нём? – Гарри не переставал тянуть брови к переносице. – Вы видели его походку? Точно Снейп! Я сначала подумал, что тот воскрес из мёртвых, – с ноткой паники добавил Рон. – Думаю, вы себя накручиваете. Кингсли не Фадж, и не допустил бы после всего, что мы пережили, чтобы директором стал.. не знаю, какой-нибудь Пожиратель смерти. – Гермионе самой стало не по себе от такого сравнения. – В общем, нам просто нужно заново научиться доверять людям и не искать в каждом из них тёмную сторону, которой скорее всего и нет. Я поищу информацию про Айзека Флеминга, чтобы развеять ваши дурные мысли. – Наверное, ты права Герми, – Рон опустил свою ложку и повернулся к сидевшему справа Гарри. – Нам всем пришлось непросто, Гарри. – Да, Рон. Я знаю. – Ответил Гарри и с напряжённой облегченностью взглянул на друга, затем тоже приступил к трапезе. Гермиона в попытках отыскать нового директора, который сидел поодаль от Флитвика, наткнулась на прямой, устремлённый в неё, взгляд Малфоя. Тот без прямой спины и ядовитой ухмылки уперался острым подбородком на мост из сплетённых рук. «Его тоже разбили» – пронеслось у Гермионы в голове. После войны как таковой неприязни Малфой не вызывал, все видели его эмоции и боль от унижений отца, когда Драко перешёл на «светлую» сторону, поэтому, наверное, многие осуждающие, непринимающие взгляды доброй половины прекратились и для них он стал «простым учеником Хогвартса». Их переглядывание, которое смело можно было назвать считыванием эмоций друг друга, закончила Гермиона, отвернувшись к своему столу и продолжившая ужин. – Так, завтра первый учебный день. У меня, вроде бы всё собрано, – Гермиона стояла одна в спальне девочек, собираясь спуститься в гостиную к ребятам. – Ох, Гермиона, тебе пора перестать говорить сама с собой... Да, пора, – Грейнджер поджала губы и, удостоверившись, что всё нужное действительно на своих местах, вернулась к друзьям и однокурсникам. Гостиная выглядела посвежевшей, её восстанавливали и пришлось обновить мебель и окна. Однако свой прежний уют она сохранила. С ребятами сидел Диггори, вовлечённый в разговор и рьяно высказывающий свою точку зрения. Для многих появление пуффендуйца стало слегка шокирующим фактом, по подсчётам он уже должен был окончить школу года три назад. – О! Гермиона! Умоляю, скажи им, что я прав! – Седрик взмыл руки вверх, а затем поставил на бока, ожидая её ответ. – Если я не пойму, о чём речь, то вряд ли смогу тебе помочь, – волшебница подошла к диванчику, где Рон обычно оставлял ей место рядом с собой и заняла его. – Он говорит, что снятие Тёмной метки возможно, – объяснила Джинни, сидевшая под «защитой» руки Гарри. – Но посмотри на Малфоя. Он при мне лично пытался свести её, но его палочка отскочила и оставила огроменный шрам на всё предплечье. И даже этот шрам через всю метку, свести удалось не с первого раза. Бледная отметина всё равно осталась. – Не знаю, как ваш разговор зашёл опять в это русло и не хочу выяснять. Но Седрик прав, древняя магия позволяет свести её. Для неё нужен большой магический потенциал и сила, ещё вроде бы отречение от тёмных идей тоже требуется, – Гермиона пожала плечами. – Видите, я же говорил, – победно произнёс Седрик и присел обратно на своё кресло. – Наверное, Малфою этого потенциала не хватило, раз не свёл, – хмыкнул Рон, закидывая ногу на ногу и откидывая с лица чёлку. – Это древняя магия, возможно, даже Дамблдор был бы не в силах её снять, – косо глянув на Рональда, Грейнджер отвела взгляд в первую попавшуюся точку в комнате – пейзаж за окном. Ища в нём что-то умиротворительное, в голове гриффиндорки крутились самые разные мысли, заставившие её замолчать и погрузиться в них полностью. – Да, такие волшебники рождаются раз в 150-200 лет, – добавил Диггори. – Может, Гермионе удалось бы, она у нас умная и даже слишком, – тепло заметил Гарри. «Но я не собираюсь открывать госпиталь для приспешников смерти!» – пролетело на задворках сознания. «Госпиталь... Больница» Больничные палаты в Мунго в первые за долгое время были настолько заполнены. Гермиона изо всех сил не хотела проводить параллель, но пахло здесь как и в маггловской клинике, где родители заставляют её лечить зубы – стерильностью, вызывающей панику. Миссис Уизли вытерала слёзы с лица, скорее всего они были от счастья. Лекари говорили, что Фреду очень сильно повезло и то, что он остался жив поистине большое чудо. Ребята пропустили родителей вперёд, чтобы они навестили сына первыми. Джордж в это время был сам не свой, без сил отпустить хоть одну шутку. Хотя все были такие. Гермиона помнила падающую стену, крик Драко и его наполненные страхом глаза, когда он бежал к ней, пока сыпались первые керпичики, а потом лишь большой рывок, толчок и темнота. Фред оттолкнул её. Так далеко, как только мог, и принял довольно большую грудь камней на себя. Она очнулась от заклинания Малфоя, попутно оказывавшего первую помощь Фреду. Гермиона выжила благодаря Фреду Уизли, а Фред Уизли выжил благодаря Драко Малфою. Очередь из посетителей постепенно редела, Гермиона пропускала всех вперёд, желая встретиться со спасителем тет-а-тет. Вышли Джинни, Гарри и Рон с опустошенным видом, но всё равно бросили пару ободряющих фраз Гермионе в спину. Фред выглядел ужасно, несмотря на то, что целители залечили большинство открытых ран. Волшебник лежал с накрытой до горла простынёй, наверное, чтобы посетители не пугались внешнего вида. Грейнджер стояла на пороге палаты, так похожей на маггловскую, и не могла пошевелиться. Глаза щипало от подступивших слёз. Голова Фреда была обмотана бинтами, а левая сторона лица сильно отекла. – Ты что, до вечера там стоять собралась? – Фред выдавил ухмылку и перевёл взгляд на Гермиону. Она осторожно подошла к его кровати, слегка улыбаясь дрожащими губами. – Фред, я... – Эй, ну-ка без слёз тут! Ты же не голого Снейпа увидела, – даже в таком плачевном состоянии он пытался шутить и получалось хорошо, ибо волнение отступило от Гермионы и она расслабилась. – Спасибо тебе, огромное спасибо, – волшебница присела на край кровати. – Какие спасибо, Грейнджер? Ты спятила или тоже головой ударилась? – Фред слегка посмеялся, однако поутих, когда боль по всему телу дала о себе знать. – Передай Малфою лучше мои слова благодарности, из вас троих, я думаю, ты лучше всех с ним поладишь. Хотя, может Джинни, но иногда она так похожа на маму, что... – Если встречу, обязательно передам, – Гермиона перебила больного, наперёд зная конец его реплики, тот сразу умолк с заметным облегчением. Ребята пообщались ещё пару минут, Фреду всё ещё было плохо, поэтому через десять минут Гермиона опять стояла на пороге палаты, собираясь уходить. – И давай больше без слёз, заучка, – близнецы часто так ее называли и из их уст это звучало скорее по-братски, чем обидно. – Поправляйся, шутник, – Грейнджер хихикнула и вернулась к друзьям с облегченной душой. Девушку вновь захлестнули эмоции и переживания, за последнее время это случалось до боли часто. Казалось, что комната вертится вокруг головы и не хватает воздуха. Ощущение, что смерть была близко душит изнутри. И не просто ощущение близости конца, а скорее конца для тех, кто останется. Родители будут разбиты... – Я сейчас, – выдавила Гермиона, зажимая рот ладонью, и выбежала из гостиной. Она бежала вниз по первым попавшимся лестницам. Просто подальше от душной гостиной и просто, чтоб освежиться. Она услышала лишь тёплое Гарри: «Не нужно, Сед» и ничего больше. Поттер так страшно её понимал в этих нападках эмоций, он думал, что это схоже с мыслями Волдеморта, посещавших его голову когда-то. Когда окутывает паника от нелицеприятных видений и событий, сложно удержать вереницу эмоций. Ты просто не знаешь, что думать. Только паника. Портреты сменялись один за другим, многие ворчали из-за скорости, с которой несётся Гермиона, другие показушно закатывали глаза. Гриффиндорка миновала Большой зал с огромной скоростью, чуть не сбив каких-то первокурсников. Когда ноги стали каменными, грудная клетка саднила, распущенные волосы походили больше на гнездо, Гермиона остановилась в попытках отдышаться. Вокруг не было ничего кроме темноты, видимо, эта часть замка еще не восстановлена. Где-то спереди послышался шорох, от чего Гермиона сжала палочку в кармане мантии. – Чёрт, – шикнула волшебница от прикатившегося с груды остальных камней маленького камешка. – Не выражайся, Грейнджер, – в темноте послышался холодный голос и шаги по направлению к Гермионе. – Люмос. Комочек света открыл худое, ровное лицо Драко Малфоя. – Что ты тут делаешь? – Ты... У меня тот же вопрос, Малфой, – Гермиона выпрямилась и попыталась до конца совладеть с дыханием и пылающими щеками, спорт не был её коньком. – Но я задал его первым, не заметила? – Я... То есть Фред, я, – Грейнджер не до конца понимала, почему она мямлит именно сейчас, поэтому сделав, глубокий вдох и последнюю попытку успокоиться, продолжила, – Фред просил передать тебе спасибо, за тот случай с башней. Видимо, это было даже... – Гермиона оглянулась и мысленно обругала себя за то, что ноги привели именно в эту злосчастную часть замка, когда бежала она почти что от неё. – Это было тут. – Ты слегка припозднилась, если не заметила. Да и благодарность ни к чему, – Люмос сделал глаза Драко почти голубыми, но Гермиона запомнила их серыми, как крепкий туман. Такими она видела их в поезде по дороге сюда. Он стоял на расстоянии вытянутой руки, с поникшими плечами и без маски «золотого мальчика». Он казался...обычным? – Да вот никак случай не подворачивался, чтоб передать, – гриффиндорка пожала плечами и вздёрнула подбородок, сама не понимая зачем. – Пошли, отбой скоро, – Малфой развернул оцепеневшую Гермиону на 180 градусов и пошёл вперёд, приятно удивившись, что она без лишних вопросов пошла следом. Гермиона ощутила, как отступают нахлынувшие эмоции и в душе постепенно становится тише. При выходе на свет и на суд к картинам спина Драко стала железной, плечи выровнялись до одного уровня и Гермиона могла поспорить, что сейчас он надел своё аристократичное выражение лица. У Малфоя были прямые волосы, разлетавшиеся при ходьбе, что заставило Гермиону вновь пожалеть о пробежке, ведь её волосы растрепались настолько сильно, как только могли. – Подземелья в другой стороне, – буркнула гриффиндорка, когда Драко завернул на лестницы. – Я проведу тебя до башни. – Что? – Гермиона остановилась как вкопанная, точно не ожидавшая услышать именно это. – Что слышала, Грейнджер. Ты идешь? Или хочешь постоять, пока Филч нас не настигнет? – Девушка открыла рот в попытке что-то сказать, но передумала и пошла следом. С Гермионой случалось много странного в жизни, особенно с момента, когда ей принесли письмо и сообщили, что она волшебница. Однако за один день странностей в виде одного купе с Драко Малфоем и похода к башне Гриффиндора было чересчур многовато. Он остановился возле портрета Полной дамы, пропуская Грейнджер. – Спасибо, что проводил, – Драко кивнул и убедившись, что Гермиона зашла внутрь, пошёл к спальням Слизерина. В гостиной сидели Блейз и Пенси, беседуя о какой-то чепухе, но слушать не хотелось, как и говорить ними. По правде говоря, Драко мало с кем теперь общался. Не имея никаких сил на обдумывание возможно капельку импульсивный выбор своих поступков в отношении Грейнджер, Драко забрался под одеяло и отключился с несвойственной ему теперь быстротой. Быстрее спать от собственных мыслей.