Оленёнок в тумане

Драко мысленно проносился по многочисленным коридорам Малфой-мэнора и не раз останавливался возле кабинета отца. У него снова деловая встреча. Хоть эльфы и их магия постарались отмыть всю кровь со стен и полов, Драко ощущал её запах так же как ощущение страха, которое здесь испытала каждая жертва. Драко и в этот раз, делая обход по поместью, не зашёл в столовую. Он больше никогда туда не зайдет. Стоит перешагнуть порог и сразу образ огромной змеи вспыхивает в памяти, она томно ползёт к очередной жертве, останавливается возле Малфоя младшего. Нарцисса от страха сжала его руку. Нагайна обдала своим смердящим дыханием Драко и рывком проглотила оставленную Тёмным лордом несчастную женщину, которую Драко видел первый раз в жизни и больше никогда не увидит. Да, он больше никогда не зайдет в столовую. Малфой движется по узкому коридору к кабинету отца, который теперь не пользуется его доверием. Раздаётся небольшой скрип и Драко уже стоит в другом месте напротив совершенно другого портрета, а дверь в кабинет отца уже закрыта, хотя с секунду назад на ней отражались две тени. Драко подходит ближе и ухо уже может различить голоса в комнате. – ...заручиться вашей поддержкой... – это был убаюкивающий, не похожий на отца голос. – ...извольте...не понимаю... намерения? – вот, теперь говорит Люциус. Его голос, не смотря на все ужасы, что были в Азкабане, так и остался стальным. – ...вы знаете...такие же... – Драко не понимал, почему слова такие нечёткие, ведь он стоит прямо за дверью, на которую не наложено никакое заклинание, заглушки в Мэноре теперь под запретом. Снова скрип, это отец встаёт с рабочего стула. Секунда и Малфой младший в конце коридора, прячется возле лестницы, вновь не понимая, как он там оказался. А теперь Люциус заходит обратно в кабинет, хотя Драко мог поспорить, он не видел, чтоб отец покидал его. – Отец? – Драко подскочил с кровати. Рубашка прилипла к телу от пота, форма не выглядела подобающим образом. Он проспал ужин и обед, снова. И снова этот дурацкий сон. Драко выучил каждую фразу в нём и с неохотой смотрел на изученное происходящее. – К счастью, я не твой отец, Малфой, – из-за балдахина раздался голос Забини. – Макгонагалл просила передать, что с тебя доклад о последствиях трансфигурации животного в неодушевлённый предмет за прогул, – Блейз протараторил будто заученную фразу и вышел из спальни. Спасибо, что прикрыл, «друг». Драко неохотно слез с кровати и направился в душ. От холодной воды стало предельно легче. Теперь очередь доклада для старой кошки. В гостиной, где куча народу будут шептаться в спину, а первокурсники шуметь не подобающим для их факультета образом, Драко оставаться не собирался. Было принято решение отправляться в библиотеку, где каждый её посетитель хотя бы занят делом, а не перемыванием костей всем подряд. Драко шёл с самым непринуждённым видом, но не в силах удержаться от соблазна отпустить колкость в сторону испуганно глазевших на него ещё не освоившихся в стенах школы учеников и не привыкших видеть не на колдографиях в «Пророке» лицо, которое когда-то примыкало к Пожирателям. Мадам Пинс задремала, что происходило нечасто. Она, наверное, слишком уставала, ибо в этом году библиотека работает чуть ли не до отбоя. Многие ученики пытаются наверстать упущенное во время Войны. Драко аккуратно прошел к самому концу библиотеки и наткнулся там на читающую Грейнджер. Она даже не заметила, как он подошел, пока его сумка не упала на противоположную сторону стола. Девушка подняла голову, от чего некоторые волнистые пряди упали ей на милое лицо. – Грейнджер, – выдавил Драко вместо приветствия и уселся на стул. «Какое лицо?» – Малфой. Драко быстро пробежался глазами по тексту, затем начал выписывать нужную информацию из книги на пергамент. Он слышал, как перелистываются страницы книги, которую читает Грейнджер и иногда чувствовал на себе взгляд её оленьих глаз. «...заручиться вашей поддержкой...» – что это вообще значит и с каких пор Малфою снятся такие сны? Он со всех сил гнал от себя эти размышления, от которых написание доклада тормозилось на неопределенное количество времени. – Гермиона, привет ещё раз, – возле их стола появился пуффендуец, вызывавший не понятно почему раздражение у Малфоя. Хотя нет, он мог это объяснить хотя бы одним фактом. Где он был, когда все, в том числе Гермиона, за которой он сейчас ходит хвостиком, рисковали жизнью? Где был, когда она вынуждена была корчиться от боли Круциатуса? Почему тогда не решил ходить хвостиком и подставиться под злость Беллатрисы вместо неё? Или почему не он, а Драко и Уизли были поблизости, когда одна из башен Хогвартса вот-вот и обрушилась бы на неё, завалив тонной камней? Да, наверное, поэтому он и был зол на Диггори. – Привет, Седрик, – Драко услышал нотку недовольства в её голосе, однако пуффендуец либо закрыл на это глаза, либо не заметил. – Спасибо за прогулку. Вот, принёс тебе абрикосовых кексов, раз ты не была на ужине, – Седрик протянул ей бумажный пакетик. – Оу, не стоило, но спасибо. – Да, да, – Малфой не без скрытого удовольствия наблюдал за происходящим спектаклем неловкости и недомолвок. Седрик опустил глаза и немножко замялся. И Драко бы сдержал ухмылку, если бы это был какой-нибудь шестикурсник, но перед ними стоял молодой человек старше них на пару лет. – Ещё хотел спросить на счёт Бала... Не подумай только, что я слишком навязчивый. Может, хочешь пойти со мной? На Бал? – О...Эм, я... Можно я подумаю и скажу тебе завтра? – Пуффендуец заметно побледнел. Хотя может он был таким все время. – Хорошо, тогда увидимся? – Да, до встречи, – Гермиона вновь вернулась к книге. Когда Диггори скрылся из виду, Гермиона открыла пакет и слегка понюхала содержимое. – Терпеть не могу абрикосы. – Что, твой ухажёр даже не знает, какие кексы ты любишь? – Он не мой ухажёр. И ничего страшного в том, что он не знает, какие кексы мне нравятся больше всего нет, – Драко слегка усмехнулся. Нет, тут было кое что страшное. Малфой знал, что больше она предпочитает шоколадные кексы. Утешал его тот факт, что он узнал об этом случайно в поезде. Пару лет назад... – Что за Бал? – На этот вопрос Гермиона вопросительно посмотрела на соседа. – Меня не было на обеде и ужине. – Профессор Флеминг объявил Сентябрьский бал в последнюю пятницу сентября, уроков в этот день не будет, – по лицу Грейнджер было видно, что она не рада такой новости и Драко понимал её, ему тоже было не по себе. Учёба помогала отвлекаться... от всего. Слегка кивнув, Малфой решил закончить конспект. – Любишь абрикосы? – на сторону Малфоя двинулся бумажный пакетик. – Терплю, – в животе предательски заурчало. На завтрак слизеринец практически ничего не съел, а про успех посещения остальных трапез уже известно. От пакета заманчиво пахло свежей выпечкой, Драко не удержался и притянул пакет к себе. – Спасибо, Грейнджер. Спустя полчаса пакетик, принесённый Диггори, опустел, а конспект был полностью окончен. Гермиона продолжала читать книгу, по тексту в ней Драко понял, что она связана с рунами. – Не ходи с Диггори, – казалось ледяной голос слизеринца был сейчас ещё холоднее и громче на фоне тихой и уютной библиотеки. – Что? – Гермиона вздрогнула и оторвалась от текста. – Не ходи с ним на Бал. – Это ещё почему? – Он мне не нравится, да ещё и не знает, какие кексы ты ешь, – Драко вновь мысленно чертыхнулся от такой откровенности. Грейнджер прищурила блестящие от факелов глаза. Наверное, надо держать язык за зубами. – Ревнуешь, Малфой? – Она не удержалась от язвительного выражения лица, а Драко от ухмылки. – Ещё чего. – Отлично. – Отлично. – Волшебник сложил руки на груди, откинувшись на спинку стула, вглядывался Грейнджер в глаза. Она не смущалась и даже не опасалась его. Что «отлично»? – А ты идёшь на Бал? – Нет, – отрезал Драко. – Ясно. – Ясно. – Гермиона с хлопком закрыла книгу и встала со стула. Всё это время серые глаза не собирались выпускать её из поля зрения. – Мне пора, – девушка перекинула сумку через плечо. – Ага. Давай, – спустя минуту слизеринец остался один на один со своими мыслями в пустой библиотеке. И когда Грейнджер стала такой дерзкой? – А, идёте смотреть шоу? – Грейнджер-подросток вылетела из одного из коридорчиков замка, что открывает вид на хижину лесничего – Хагрида, и надвигалась в сторону Драко, когда Рон и Поттер остановились, наблюдая за её действиями. Она резко достала палочку и больно приставила её к шее Драко чуть выше кадыка, заставляя упереться его всем телом в каменную глыбу за спиной. – Ты! Мерзкий, отвратительный, грязный таракан! – Драко смотрел в её всё такие же оленьи глаза полные решимости. – Гермиона, нет! Он того не стоит, – протянул позади неё Рональд. Спустя пару секунд напор волшебной палочки ослаб, Грейнджер опустила её. Секунда и Малфой ударяется головой о камень позади, чувствуя боль от кулака в носу. В голове затрещало. – Гермиона! – отозвался Поттер. Драко почувствовал, как его подхватили два приятеля, и слегка отключился. Ладно, может она всегда такая была. Драко невольно потёр переносицу и неспеша стал собираться в родные подземелья, не выпуская из головы факт о шоколадных кексах. Гермиона осматривала отражение в зеркале. Она в приталенном белом платье в пол с вырезом от бедра. Волосы, не без помощи Джинни, конечно, забраны в высокую причёску. Среди снов и воспоминаний Гермионы печальные и даже ужасные занимают на данный момент бо́льшую часть, поэтому этот Бал она хотела сделать для себя толчком к «новой» жизни. Волшебница посмотрела на Джинни Уизли. На ней было не менее замечательное бежевое платье с декольте, рыжие послушные волосы спадали на плечи. – Подарок родителей наденешь? – Джинни имела ввиду серебряный браслет, подаренный родителями Гермионы на её 18-ый День Рождения в прошлую субботу. – Точно, как я могла забыть, –Грейнджер заглянула в чемодан и через минуту на правом запястье красовался минималистичное украшение. Гермиона любила Дни Рождения, когда-то. Сейчас же настроения праздновать не было. Посиделок в гостиной с друзьями, тёплых слов от близких и родных хватило с головой. Грейнджер взяла белый клатч с Заклятием незримого расширения, где уже лежало всё, что могло понадобиться на празднике, схватила Джинни под руку, и они вместе поспешили ко входу в Большой Зал к компании друзей. – Гермиона, – в полной смеха гостиной появился Рональд, заставив всех умолкнуть. Грейнджер успела уловить строгий взгляд его сестры. – Я хочу извиниться. Ты знаешь, я не всегда думаю, что говорю и... Думаю, мне и вправду не стоило делать поспешных выводов. Мир? – Конечно, Рон, – он протянул крепкие руки и заключил подругу в примирительные родные объятия. В окно постучала одна из школьных сов с коричневатым оперением. Она держала какой-то свёрток. Гарри подошёл к окну, впуская сову в приятное тепло гостиной Гриффиндора. – Гермиона, это тебе, – Поттер забрал у посыльного свёрток, выдал угощение, и сова в секунду скрылась из виду. Грейнджер взяла свёрток, но открывать не торопилась, что-то внутри подсказывало сделать это позже. И она не прогадала. Перед сном, вспомнив про обещание самой себе открыть его, Гермиона распечатала таинственную посылку, которая была примерно с два её кулака. Из пергамента показался небольшой свиток, а затем самое объёмное – коробочка. На свитке аккуратными печатными буквами было написано то, что слегка заставило живот затревожиться: «Теперь не придётся давиться абрикосовыми кексами Диггори.

С Днём Рождения.

Д.М.»

Внутри коробочки оказался идеальный шоколадный кекс нестандартных размеров с обильным вкраплением долек шоколада. На вкус он был таким же идеальным и, наверное, самым вкусным из тех, что Гермионе приходилось попробовать. И, признаться, даже бабушкины маффины с большим отрывом уступали этому произведению искусства. Само волшебство представляло собой самовосполнение этого кекса. Откусив маленький кусочек, Гермиона слегка удивилась, как место укуса «заросло» свежими участками теста. Гарри, Рон, в паре с Лавандой, и Седрик тревожно осматривались по сторонам, выглядывая опаздовавших девушек, которые частенько, особенно первым двум, выговаривали за непунктуальность. Седрик пошёл просто как часть компании, Гермиона не хотела давать молодому человеку ложных надежд и обмолвилась о нецелесообразности заводить сейчас с кем-то не дружеские отношения. Они обменивались письмами всё лето, при чём первым написал пуффендуец, что Гермиону немного встревожило на первых порах. Затем общение приобрело приятельский характер и на этом ему стоило остановиться. – Мы слегка задержались, – проговорила Джинни. Гермиона не стала более удерживать подругу и позволила ей соединиться со своим спутником. – Мы тут полчаса уже стоим, – Браун недовольно закатила глаза и потащила Рона в сторону Зала. – Идём. – Прекрасно выглядишь! – Седрик встал к Гермионе по левую руку. – Спасибо! Ты тоже! – На нём был серых оттенков костюм с галстуком-бабочкой такого же цвета. Большой Зал был украшен с особой старательностью в нейтральном стиле, навевая мысли о светском приёме, где все женщины в вечерних платьях, а мужчины во фраках или в деловых костюмах. Ночное небо усыпано звёздами и без единого облачка. Инструменты играли тихую мелодию, давая ученикам возможность слегка расслабиться и привыкнуть к обстановке. Мальчики принесли выпить и завязался разговор не о чём, в который Гермиона не слишком вникала. А когда говорила Лаванда то и вовсе старалась не слушать её поток нелепых звуков. Рон далеко не глупый человек, и поэтому Грейнджер не до конца понимала, как он связался с Браун. Карие глаза метнулись к кучке слизеринцев, но после рассматривания Забини в привычной компании Пенси, но теперь без их третьего компаньона, Гермиона взяла себя в руки. – Фред и Джордж думают о какой-то новой разработке и попросили меня помочь, поэтому на выходных надо будет вернуться домой, – Джинни стояла напротив Гермионы рядом с Гарри и сверлила в ней дыру уже пару минут, а та задумчиво глядела куда-то в пол. – Гермиона? – Да, бывает, – Грейнджер снова огляделась под непонимающие взгляды друзей. «Видимо, не угадала». – Бывает? – Спросил Рон. – Не хочешь со мной к родителям на этих выходных? – Джинни, игнорируя вопрос брата, старательно возвращала Гермиону Грейнджер на Землю. – Да, конечно! С удовольствием, – она даже выдавила улыбку для убедительности слов, в ответ Джинни кивнула. Где-то по правую руку послышался недовольный писк Лаванды и мозгу Грейнджер невольно захотелось вновь отключиться, улететь с Земли в открытый космос. – Пойдём танцевать, Бон-бон, – Лаванда потянула опешившего Уизли на себя, однако не устояла и подвернула ногу, выплёскивая содержимое кубка на белое платье соседки. – Ой... Мне жаль, Герми! – Ничего, я... – девушка опять оглянулась, – я пойду застираю. Ребята опомнились только, когда стихли звуки небольших каблуков. Было глупо бежать, ведь можно было использовать палочку, но так хотелось уйти из этого душного места, подальше от душных разговоров Лаванды ни о чём. Гермиона сняла каблуки и бежала босиком по холодным камням замка к туалету Миртл. Кровь будто закипала изнутри, появлялось знакомое щемящее чувство, но его хотелось откинуть на задний план и забыть, «авось пройдет». В туалете как обычно было пусто, пахло сыростью, зато никакого гула учеников и скрипа струнных инструментов. Покой и осенний пейзаж в окне. В этом туалете будто остановилось время, Гермионе снова 12 и она здесь, чтобы приготовить Оборотное зелье, никаких погонь за крестражами, никаких взрывов возле Хогвартса, никаких трупов и красных глаз Волдеморта и никаких кошмаров со всем этим. Только оборотное зелье, после которого они непременно завяжут со всеми нарушениями правил. Гермиона села на пол, отбросив туфли в сторону и оперевшись на холодную стену. Именно сейчас так хочется быть той самой великой и самой умной волшебницей своего времени, о которой пишут в газетах. Которая может сражаться с самыми сильными магами. «Но не может сразиться со своим внутренним Я» – съязвил внутренний голос. Гермиона перевела взгляд на левую руку, которая была полностью открыта и открывала, соответственно, уже довольно затянувшийся шрам. «Грязнокровка». Своеобразное клеймо. И пусть шрам может и не на всю жизнь, ощущения уж точно. Глаза и нос начало покалывать от наступающих слез, однако Грейнджер не дала им вырваться. Одна из старых кабинок заскрипела, рука автоматически нашла палочку и сжалась на ней, выжидая. – Мерлин, – Гермиона выдохнула и ослабила хватку. – Нет, Грейнджер, всего лишь я, – Малфой вышел, держа руки в карманах. Спина вновь расслаблена, мышцы лица не показывают никакой эмоции. Гермиона не понимала, почему он является перед ней таким. – Бал настолько скучный, что ты предпочла туалет? – Видимо, у нас с тобой одинаковые предпочтения, раз ты тоже тут, – она не поднимала на него глаз, но могла мысленно представить, как он вскинул брови с небольшим раздражением – он делал так на протяжении всех шести лет. – Стечение обстоятельств, не более, – Драко развернулся на пятках в сторону выхода. – Я уже ухожу. – Ага. Давай, – Гермиона махнула рукой, а затем накрыла ею лоб. Голова казалась слишком тяжёлой. Хотелось прилечь в кровать, особенно в своей комнате, в их с родителями доме. Комната с голубоватыми обоями, белые шторы, письменный стол рядом с окном и полутороспальная кровать, казавшаяся сейчас несбыточной мечтой, на которой уместился Живоглот. С кухни доносится запах маминой шарлотки, скоро приедет папа с работы и они втроём сядут ужинать. «Как я вообще о доме задумалась?» Гермиона услышала звук закрывающейся двери, вернувший её на планету, в который раз за этот вечер? – Слизерин и Гриффиндор, – теперь в туалете показалась и та, в честь кого он назван, хихикая. – И даже не вгрызаются друг другу в глотки. Забавно! – Как дела, Миртл? – Гермиона поднялась с холодных камней и с помощью Акцио призвала туфли. – Дела не самые лучшие, будто что-то происходит, – Плакса сделала настороженный вид и с ужасом в глазах огляделась по сторонам. – У тебя было такое чувство? – Миртл подлетела вплотную к Грейнджер. – Да, очень часто, – ещё одним взмахом палочки гриффиндорка убрала пожелтевшее пятно с белой ткани нового платья. – До встречи, Миртл. Привидение пробубнило что-то в ответ и скрылось в непонятном направлении. Гермиона трансфигурировала туфли в удобные тапочки и пошла по направлению к башне факультета. Из шагов к новой жизни пока что остались только смазливые рыдания в рубашку человека, который испытывал к ней неприязнь на протяжении всех лет, а потом его же подарок. Такие себе шаги получаются, будто она идёт даже не на ходулях, а только учится ходить.