Алые цветы

Бывало ли такое, что смотря фильм и от сцены, где главного героя обжигает огнём, мы чувствовали тот же эффект? Когда он задыхался, мы также задерживали дыхание. Старались стать героем этого ужастика и думали:"А чтобы я сделал, если бы был на его месте?". Чуя чувствовал себя именно таким. Он главный герой фильма, где очень хочется промотать всё плохое, чтобы увидеть счастливую концовку. Но он не может. Это не тот фильм, где после он будет смеятся от воспоминаний. Единственное, о чём он будет думать, если сможет выбраться, так это о том, что вообще цел. Смотря на оскал Дазая, видя его растрепанные волосы, сузившиеся зрачки... Всё это напоминало Чуе ужастик с больным психом, которому не помешало бы лечение в психушке. Он бы с радостью сейчас поднялся и отдал тому "билет" к психотерапевту... Да что уж там, он бы лично свёз Дазая в больницу, отдав как кролика на опыты. Удар током знатно давил на уже итак раскалывающуюся от раны голову, думать было невозможно. Мозг буд-то отказывался выполнять простейшие функции, заставляя язык не говорить, а что-то невнятно мычать. Не пытаться раненными руками подняться, а просто шкрабать подушечками пальц по бетонному полу, запах которого отдавал в нос сильнее любого спирта. Дазая вся эта ситуация лишь больше веселила, но наблюдать за этими никчёмными попытками подняться вскоре надоели шатену, отчего руки стали чесаться, желая поскорее что-то сделать. Акутагава ночью не мог заснуть. Он ворочался, просыпался, заваривал свой любимый жасминовый чай, чтобы хоть как-то успокоить нервы... Чуя единственный, кто заботился о ним в мафии. Он это плохо замечал, ведь был зациклен на одном человеке, чьё имя даже вслух не хочет произносить теперь. Он не благодарил рыжего за все его старания, за всю его помощь, а лишь плевался, отбиваясь и хамя его голубоглазому боссу. Да, сейчас он в полной безопасности, может жить счастливой жизнью без крови на руках, без грехов, которые каждую ночь лезли по спине, призывая Расёмон и в буквальном смысле разъедая Акутагаву изнутри, но... Он не может бросить Чую в беде, нет. Он не повторит своих ошибок, как с Гин. Но ему нужно было отвлечься. Надо было хоть как-то себя занять, раз сон решил его покинуть, ведь до паранойи ему было не далеко, да и жуткий кашель, который переодически давал о себе знать, сильно выбивал Рюноске из калеи. Руки потянулись к телефону, начиная грузить мозг ненужной и пустяковой информацией. -Агрх! Да что мне делать?! Книги не помогают... Чай не помогает, даже эта тупая железка и то бесполезна.!, - уже срываясь на пустоту, крикнул Аку, чуть ли не кинув телефон в стенку. Не мог он заснуть, зная, что с Чуей беда.. Что не скажешь о его любви - Накаджиме Ацуши. Он спокойно дремал в кроватке у себя дома, видя сладкие сны и, даже помуркивая от них. Ни секрет, что на каждого эспера влияет его же способность, кому-то больно, кому-то проходиться пить успокоительные, кому-то ходить к психологу, а кому-то мучаться от давних воспоминаний, мурлыкая словно котик во сне. Так сладко спал, что и не услышал уже 10 звонок от обладателя демона Расёмона, который уже концы с концами сводил. И не зря. Дазай не из тех людей, которые будут чувствовать вину или стыд за содеянное. Зачем он живёт так? Он сам не знает. Он ищет в жизни наслаждения, отчего страдают другие и давно это понял, но ничего сделать не смог. "Раз я не могу умереть, тогда пускай другие будут мучаться", - с такой мыслью Дазай жил день ото дня, с такой мыслью убивал и причинял своим подчиненным боль. Но ни один нерв не проступал на личике, ни один пот не стекал по лицу после кошмаров, ни одна слеза не была пролита из-за этого... Не значит ли, что он делает всё правильно? Он не чувствует боли, не чувствует тех эмоций, которые чувствуют другие люди. Он не чувствует голод, он не заслуживает еды. Разве он человек..? Разве человек может взять стопку с гвоздями, и на душераздирающие крики единственного и преданного напарника, вбивать тому гвозди в пальцы, забивая их в стену? Но видимо Дазай может. Каждый крик Чуи от забитого гвоздя, сопровождался безумным оскалом и приятной дрожью по телу, так и прося не останавливаться. Молоток продолжал вбивать гвозди в каждый палец руки, пробивая кожу, кости, а порой и сухожилия. Кровь стекала вниз с каждой фаланги, соприкосаясь струйка к струйке, образуя своеобразное " озеро" с маленькими истоками и большим устьем, которое после разбивалось на ручейки, стекающие вниз по руке, по ярко-выраженным мурашкам. Чуя кричал, но не только от физической боли. Ведь... Руки были для него основной составляющей порчи Арахабаки. Теперь он не сможет делать руками абсолютно ничего. Он держится у стены лишь за счет гвоздей, смотря стеклянными и прелестными глазами на Дазая. -Ну что Чуя?) Уже готов стать моим пёсиком? (: Осаму буд-то не унимался, он смеялся с Чуи, который чувствовал дикую боль. Сняв с Чуи жилетку, кобуру, и, расстегнув рубашку, тот небрежно провел пальцами по кровавой букве, оставленной парой часов ранее... И стал продолжать работу, медленно, словно набивая татуировку, ведь всё нужно делать красиво и осторожно, верно? После третьей буквы Накахара сорвал голосок, а Осаму не останавливался, и вот через 15 минут на статном теле хранителя босса мафии рисовалось прелестное имя "Dazai ". Вытерев нож о тело Чуи, поцарапав его еще пару раз, Кареглазый спрятал колющий предмет и, не долго думая, подошёл к столу. -Чуя, ты не ответил на мой вопрос. Ты же знаешь как я не люблю ждать. -Я-я уже тебе г-г-говорил... Я не б-буду твоей собакой... -Что? Что сказал?) Тебе понравились мои игры? Как я польщён!) -Ты сдохнешь, Скумбрия. От моих рук. Сдохнешь и я буду улыбаться, видя как твой гроб будут ложить в могилу. Какой нахал. Сколько доброты бинтованный сделал для него! И вот его благодарность..? Да он должен кланяться в ноги, целуя их. Выполнять бесприкословно любую его прихоть, а не открывать свой поганный рот.! Сколько в нём ещё этой ебучей гордости?! Да не в том он положении, чтобы спорить с ним! Эти слова не на шутку вывели Дазая из себя. Схватив первую попавшуюся вещь со стола он подошел к Чуе и, плюнув в кулак, хорошенько вмазал тому по лицу, отчего Чуя сплюнул зуб, кашлянув на вскрике. Лишь после, когда руки стали дрожать от сильнейшего безумства, шатен понял, что схватил кастет со стола. Контактное ударно-раздробляющее оружие для кулачного боя из твёрдого материала, надеваемое на пальцы или зажимаемое между ними, с гладкой боевой частью. В переводе с французского звучит как "ломать голову", отчего руки Дазая аж дернулись от экстаза. Чуя взглянул на предмет пытки, но не мог сказать ниче. Горло болело от криков и сорванного голоса, да и сейчас любые слова рыжика пронеслись бы мимо ушей шатена, и Чуя это прекрасно понимал. Буквально 3 секунды и красивенький позолоченный костет был одет на перебинтованные костяшки Дазая. Он не церемонился, не стал тянуть и вести беседы с Чуей. Как и требовалось ожидать, он хотел лишь доставить боль, получить то самое наслаждение, которое бы остановило на сегодня его жажду к крови. И вот удар в ногу. Чуя стал глухо кричать, дергаться, отчего Дазай бил всё сильнее и сильнее, переламывая ноги Чуи и превращая его кости в труху. К последним ударам Чуя больше не кричал, слёзы текли с его глаз, капая на кровавый живот, забывая о той гордости из-за чего и сдерживал поначалу эту солённую воду. Слёзы стекали вниз по ногам, которые уже в свою очередь были вымочены в крови. Боль Чуи была не сравнима ни с чем. Его лишили всего буквально за пару часов. Гордости, возможности ходить и что-либо делать... Даже его способность теперь ему не поможет...Да, он сможет уничтожить все вокруг, но для чего? Финальным штрихом Дазая, стало то, что он обратной стороной молотка решил поочередно выдергивать гвозди, отчего Чуя уже лишь подрагивал. Как только рука была свободна, то она сразу с большой слабостью и усталостью, опустилась вниз, так быстро, что казалось бы оторвётся. Кровь стала капать с новой силой на пол, открывая новые раны, а Дазай лишь продолжал освобождать вторую руку рыжика, который не издавал ни звука. Вырвав последний гвоздь и, похвалив себя на подобии "Да я словно хирург", Осаму отошел от Накахары, убирая и вытирая инструменты от крови, а сам Чу, а точнее его тело, просто упало на пол, разбив голову сильнее, отчего с затылка снова стала течь кровь, отдавая приличным зудом в голову. От слёз глаза слиплись, не давая открыть их. Сколько он лежал, не издавая ни звука, слыша лишь шаги Дазая вокруг себя? Но все кандалы были откреплены от ног, наручники сняты, вода была поставлена рядом с головой, и вот рыжее чудо услышало звук хлопающейся двери.. Он один. Дазай не соизволил помочь Чуе. Хотя бы убрать лишнюю кровь с тела, накрыть одеялом, но нет. Вдыхая сырость этой комнаты, Чуя не может даже пошевелиться. Руки можно поднять, но ни одним пальцем у него не выйдет подвигать. Про ноги следует забыть в первую очередь, он даже их не чувствует. Жуткая боль в животе, Накахара не знает, но скорее всего Дазай смог задеть ребро, ведь что-то сильно хрустнуло в районе груди. Пару раз сплюнул кровь от потери зуба, запах металла стал хорошо бить в нос, отчего Рыжика стало сильно тошнить, но он сдерживает рвотный позыв... Он плачет, смешивая слёзы на полу с кровью, ему жалко себя же, ведь вся жизнь теперь испорчена, все желания и мечты, ради которых он жил, разбились на миллионы кусочков, которые никто не сможет восстановить. Сколько времени прошло? Чуя не знает. Слёзы перестали капать, кровь на ранах стала засыхать,образуя корочки, переставая капать на пол. Теперь единственное что было слышно, так это дыхание Накахары, которое было столь вялым и тихим, что могло показаться, что он не дышит и вовсе... Но царство Морфея всё же решило не мучать Чую, и забрало его к себе, позволяя на некоторое время забыть об ужасной боли. Он словно поломанная фарфоровая куколка, которую осталось лишь выкинуть на мусорку, не пытаясь склеить детали. Если бы можно было сон Чуи назвать сном, то он был бы счастлив, но нет. Ужасная пульсация в голове, куча болей от сломанных костей, лужа крови от множества ран, просто отключили Чую, на что он был благодарен, ведь даже не знаешь, что произойдёт дальше, а думать о будущем... Накахара совершенно не желал. На утро Ацуши, плотно позавтракав дома, отправился на работу. Не предвещая беды, даже слегка улыбаясь, ведь утро ну просто великолепное...Бодро проснулся, поел. Какое же великолепие! Птички поют, солнышко ярко светит, отражаясь блеском на мокром асфальте от ночного дождика,ни одной пробки из-за которой всегда настрой брюнета падал до нуля. Так с идеальными отчётами, Тигр постучался в кабинет Чуи, уже чувствуя, как ему подпортит настроение вечно кричащая истеричка. Он ожидал открытие двери, или хоть крик согласия на то, чтобы самому зайти... Но ничего из этого ни произошло. Проверив телефон, Ацуши слегка удивленно потупил глаза, увидев сколько сообщений и звонков было от Акутагавы... Вот что значит выключать звук на телефоне. Прочитав их всех, почему-то мозг стал выдумывать кучу разных исходов событий, отражая задумки Рюноске. Медленно дернув ручку двери, Ацуши понял, что дверь закрыта. Спросив у командира "Чёрных Ящеров" - Рюьро Хироцу, а так же давнего члена портовой мафии, который пережил уже двоих боссов, Ацуши стал ерзать руками, ведь узнал хотя бы что-то, а точнее самое главное. Чую унёс из мафии Дазай. Перечитав заново сообщения, чувствуя зловещий холодок по телу, Накаджима, сглотнув слюну, отправился в кабинет к страшному сну любого мафиози - боссу Портовой Мафии. Спросить на прямую? Ну что за бред, босс сразу догадается, что что-то не чисто! Нужно было додумать каждое слово, чтобы Осаму не смог докопаться до него, а сам Ацуши получил бы заветную информацию.