Герою свойственно

Следующий день — 25 декабря. День, который раньше приносил радость, день, которого раньше Драко ждал. Ежегодно Малфои устраивали крупный благотворительный бал, куда стекались все сливки общества. И пока родители проводили своё время за бокалами дорогих вин, их дети собирались в спальне Драко и играли в магловские игры. Слизеринцы, которые весь год сдерживали себя и своё ребячество, наконец расслаблялись и позволяли себе громко петь песни мировых звезд. Драко всегда вспоминал эти вечера с теплом. Он помнил, как в эти дни всегда накрашенная и одетая Панси Паркинсон стягивала с себя тесное платье с корсетом и натягивала простую футболку с шортами. Помнил, как Блейз Забини притаскивал с собой гитару и играл какие-то сумасшедшие мелодии, заставляющие подростков танцевать на кровати. Он помнил, как Теодор Нотт и Винсент Крэбб крепко обнимали друг друга и пели неизвестные никому песни. Слизеринцы тогда были семьей, не раздроблённой общиной, как сейчас. Малфой уже давно не слышал ничего о Забини, мать упоминала, что он решил закончить обучение в Италии. Винсент погиб в Выручай-комнате, а Теодор просто избегал всех. Оставалась Панси, но она превратилась лишь в тень прежней себя. Малфой от нее не отставал. Он не помнил, как раньше любил укладывать волосы и забыл, как выглядит его улыбка. Драко Малфой весь день проводит в одиночестве, зарывшись в книги в библиотеке. Там тепло, в отличие от остального замка. Он знает, что в гостиной наверняка сидит Поттер, а сталкиваться с ним желания нет. Пробуждение и так было не из приятных. Они, как полные незнакомцы, одевались и занимались утренними процедурами в полной тишине. Вечером он неизбежно возвращается в гостиную и застаёт пусть странную, но не необычную картину. Гарри Поттер сидит у камина и держит в руках бутылку виски. — Есть повод напиться? — спрашивает Малфой и садится рядом, доставая пачку сигарет. — Есть повод курить это? — брюнет указывает пальцем на упаковку сигарет. — Полагаю, что да, — жмёт плечами Драко и прикуривает. — Что стало с серебряным квартетом? — неожиданно спрашивает Гарри, поворачивая голову к собеседнику. — С чем? — не понимает Драко. — Ну, серебряный квартет, — говорит Гарри, — ты, Паркинсон, Забини и Нотт. Серебряный квартет — так вас называли. — Для начала мы никогда не являлись квартетом, — хмыкает блондин, поднося сигарету к губам. — Паркисон и Нотт, как ты знаешь, продолжают своё обучение в Хогвартсе. Забини в Италии. — Нет, мне интересно другое, — Поттер качает головой и поворачивается вместе с креслом лицом к Малфою. — Мне интересно, что стало с вашими отношениями. — Не могу найти ни одной причины, по которой это тебя касается, — Малфой хмурит брови. — Я из любопытных, — парирует брюнет. — Все ещё не нашёл, Поттер. — Ладно, — Гарри хлопает ладонью себе по колену и отпивает из бутылки, не морщась. — Обмен информации. Что ты хочешь знать? Малфой задумывается и подносит сигарету к губам, затягиваясь. Он хмурит свои светлые брови и окидывает взглядом собеседника — тот, кажется, полностью заинтересован в том, чтобы узнать, что произошло с «квартетом». — Почему ты тогда поцеловал меня? — он не говорит это тихо, или с придыханием, или с нервозностью — он говорит это спокойно, ведь неизвестность мучала его уже слишком долго. — Стоило догадаться, — Поттер игриво вскидывает брови. — Потому что мне нужно было тебя отвлечь от апатии. Скажи, мне удалось? И Драко ненавидит его за это — за то, что он поцеловал его только потому, что герою было это свойственно. Отвлечь. И неважно, что этим действием только разбил. — Я не общаюсь с Тео, — он не отвечает на его вопрос, только начинает говорить. — Он изменился после войны — его отца заключили в Азкабан. Каким бы подонком Тео его не считал, он его любил. Нотт сейчас пустой — ни мне, ни Панси не удалось вселить в него хоть что-нибудь. А ведь он когда-то был в неё влюблён. Драко хмыкает и затягивается сигаретой, бросая мимолётный взгляд на Поттера. Кажется, в свете камина, его глаза кажутся еще более изумрудными, чем они были на самом деле. — Блейз Забини в Италии. Не пишет, не отвечает на письма. От него ничего нового за последний год, — Драко качает головой. — Он всегда этого хотел — сбежать отсюда. Его нрав никогда не подходил к этому месту. — А твой подходил? — останавливает его рассказ вопросом Поттер. Драко молчит, кажется, пару минут. Он не уверен в этом всем — начиная с правильности постановки вопроса, заканчивая самим диалогом. — Никого не волновал мой нрав в те времена, когда это было важно, — наконец отвечает Малфой. — А сейчас это все и вовсе не имеет значения. — Кто сказал тебе это? — Гарри приподнимает свои густые брови. — Видишь ли, Поттер, я не из тех, кому нужно что-то разжевывать и объяснять, как это делали для тебя все эти годы. — Не понимаю о чем ты, — брюнет хмурится и кажется в искреннем недоумении. — Я подскажу, — Драко отводит взгляд к пламени, — с твоего самого первого курса Дамблдор защищал твою жизнь, облагораживал ее. Спроси меня, сколько ещё детей было удостоено разговора с ним лично в его кабинете. Спроси, сколько других студентов имели возможность так же, как и ты, получать знания от великого волшебника. Спроси и я отвечу тебе: ни одного. Только ты один. — Потому что меня с самого первого курса пытался убить Том Реддл, — резко замечает Гарри. — Да, Реддл, — Малфой морщится и закатывает рукав своей рубашки, оголяя предплечье. Он касается кончиками пальцев уродливого изображения змеи. — Джинни Уизли, разумеется, не в счёт, — блондин пожимает плечами. — Ее похищение этим самым Реддлом не было должным образом отмечено в ее дальнейшем обучении. Дамблдор не проводил с ней уроки Леглименции, уча ее, как справляться с воздействием крестража. — Крестраж был уничтожен, значит и влияния больше не было, — неуверенно говорит брюнет. — Это работает не совсем так, — Драко качает головой. — Влияние на подсознание осталось, пусть и не было больше физического фактора. Пока жив тот, кто этот крестраж создал, нет шанса навсегда избавиться от его присутствия в голове. Драко откидывается на спинку кресла и задумчиво трёт подбородок. — А если говорить о нас, о детях Пожирателей, где же был ваш Орден Феникса? Почему не защитили нас? — пытливый взгляд устремляется к герою. — Я не мог влиять на Феникс — я был в бегах, — замечает брюнет. — Да, верно, — Драко качает головой. — Но стоило тебе объявиться в Хогвартсе, как оказалось, что освобождение детей не было такой большой проблемой для Феникса. Да, разумеется, мы не говорим о самой битве. Драко наклоняется ближе к Поттеру. — Фениксу плевать было на то, что творилось в этих стенах, — Драко выдёргивает бутылку из рук Гарри и делает глубокий глоток. — И в Выручай-Комнату, единственное место, где можно было спрятаться, вход слизеринцам был запрещён. Так скажи мне, Поттер, кому было тяжелее в течение жизни — простым детям или Избранному? — Ты меряешься болью, действительно, Малфой? — Поттер сверлит его взглядом. — Не рассказывай мне о боли, когда я похоронил каждого, кто был мне дорог. Не рассказывай мне о боли, когда я сам умер на дуэли. Не рассказывай мне о боли, когда я был вынужден наблюдать, как крестраж уничтожает все светлое в моем лучшем друге. Не рассказывай мне о боли, слышишь? — Да, — Малфой ухмыляется и встаёт, — бедный герой, всеми покинутый и брошенный. — Что ты хочешь этим сказать? — Поттер встаёт следом. — Лишь то, что только в твоей голове это одиночество — каждый из ныне живущих готов мир положить к твоим ногам, стоит тебе лишь пальцем пошевелить. — Думаешь, мне это нужно? — брюнет делает шаг к Малфою и оказывается так близко, что может почувствовать его дыхание на своих щеках. — Да, Поттер, я думаю, тебе нужно внимание, иначе ты загнёшься, — выплевывает блондин. — А что насчёт твоего внимания, Малфой, его я получу? — брюнет хватает пальцами подбородок парня. — Только если произойдёт чудо, Поттер, — отвечает блондин. — Рождество нынче, Малфой, чудеса случаются, — говорит брюнет и притягивает к себе блондина. Целует жестко, с яростью, вероятно даже с обидой — за слова, брошенные Малфоем, за непомерную жестокость. Целует, запуская пальцы в светлые волосы и оттягивая их. Целует и чувствует ответ. Чувствует, как Драко кладёт свою ладонь на его затылок. Чувствует, как Драко второй рукой притягивает его ближе за талию. Чувствует, как податливо раскрывает рот и позволяет его языку проникнуть. Чувствует, как из его рта вырываются стоны. Чувствует, что сейчас Драко согласен на чудо и плевать, что случится через несколько минут.