Герою свойственно

Гостиная восьмого курса тёплая, в отличие от его собственной комнаты. Но Драко все равно и он направляется именно к себе, ведь на спальнике около камина уже расположился национальный герой. Драко долго не может уснуть, закутывается в тонкое одеяло и пытается не стучать зубами. Он даже пробует наколдовать маленький огонь около себя, но стоит блондину задремать, концентрация испаряется и костёр тухнет. Не выдержав такой пытки в морозильной камере, он стаскивает с кровати одеяло и идёт в гостиную, где раздаётся тихое сопение Поттера. Парень устраивается на маленьком диване, расположенном максимально далеко от Поттера и закрывает глаза. Драко удаётся заснуть уже в скором времени, но когда он открывает глаза снова, понимает, что все его тело давно затекло, а в затылке что-то отдаётся тупой болью. Парень тяжело вздыхает. — Ложись на пол, тут мягко, — раздаётся с другого конца сонный голос. — Я не собака, чтобы спать на полу, — язвит Малфой и пытается устроиться на диване. Через пару минут ворчания Малфоя, Поттер не выдерживает и встаёт со своего места, подходя к блондину. Он тянет его и поднимает на руки так резко, что Драко не успевает среагировать. — Ты в конец страх потерял? — успевает пискнуть Малфой перед тем, как его укладывают на ковёр перед камином. — Нет, — спокойно отвечает брюнет, устраиваясь рядом, — я хочу спать, а ты мне мешаешь. — Ох, ну извините, что мешаю вашему превосходительству! — язвит Малфой, толкая ногой Поттера. Брюнет недовольно цокает, но не предпринимает попытки успокоить Малфоя.  — Спи, Драко. Пол не был неудобен — нет, но сама мысль, что он — потомственный аристократ, должен лежать на полу только потому, что нет лучшего места, была абсурдной. — Почему мы не можем трансфигурировать кровать? — спустя пару минут молчания спрашивает Драко. — Потому что Министерством запрещено трансфигурировать вещи в гостиных факультетов, — спокойно отвечают ему. — Просто потрясающе, — ворчит Драко. — Знаешь, все не так плохо, — Поттер приподнимается и облокачивается на локоть, — во времена войны мы с Роном и Гермионой ночевали в гораздо более худших местах. Ковер и камин там были невероятной мечтой. Малфой молчит, обдумывая новую информацию. Доподлинно не было известно, где проводило время Золотое Трио до того, как их поймали егеря. Он не знает, почему эта информация так скрывалась, но тем не менее. — Где вы были тот год? — наконец спрашивает Драко, ложась на спину и скрещивая руки за головой. — Мы странствовали по Шотландии в основном, — отвечает Гарри, кидая на Малфоя заинтересованный взгляд. — Дамблдор не оставил нам ни одной вразумительной подсказки, где искать крестражи, поэтому мы просто, знаешь, искали, как могли. — В Хогвартсе был мрак, — тихо говорит Малфой, зная, что его об этом и не спрашивали, но догадываясь, что Поттеру это может быть интересно. — Об этом сейчас никто не говорит, но… это действительно было ужасно. Амикус и Алекто Кэрроу были всадниками этого апокалипсиса. Они заставляли старшекурсников использовать Круциатус на младших. Крики стояли повсюду — в подземельях, Лечебном крыле, в гостиных. Малфой сглотнул и прикрыл глаза. — Если Гриффиндорец или Пуффендуец отказывались, их наказывали — жестоко, но они выживали в конце концов. Если отказывались Слизеринцы — у них не было и шанса. Политика Кэрроу состояла в том, что среди аристократии не должно быть слабаков, которые не в состоянии служить Темному Лорду и выполнять приказ. Их убивали, а затем убивали их родителей. На Слизерине погибло семь человек — я всех знал их лично. Драко видит краем глаза, как Гарри приподнимается и садится. Одеяло скатывается с плеч и оголяет его торс. — Скольких пытал ты, Драко? — вкрадчиво спрашивает Гарри. — Ни одного. Драко слышит, как из груди Поттера вырывается облегчённый вздох. — Я орудовал Обливейтом, Империусом — Кэрроу всегда думали, что мне прекрасно удаётся пытать маленьких детей и докладывали о моем успехе Темному Лорду, — Драко садится. — Но мне не удалось спасти тех семерых. — Мы не всегда можем спасти тех, кто этого спасения заслуживает. Мы не машины, не опытные воины, мы были простыми подростками, — отвечает Гарри, сцепляя руки в замок. — Нет, Поттер, ты не понимаешь, — Драко качает головой. — Я знал, что могу, я этого не сделал. Блондин украдкой кидает взгляд на Поттера. — Я просто струсил, не захотел, сбежал. Я лично наблюдал за тем, как их убивают. Смотрел и стоял, как жизнь покидает их глаза. — Зачем ты мне это говоришь? — Потому что в следующий раз, когда ты поднимешь меня на руки, чтобы мне помочь, вспомни, что я не святой и не герой, как ты. И Драко ложится, закрывает глаза и не открывает даже тогда, когда сил терпеть пытливый взгляд Поттера не остаётся.