Затишье перед бурей

Крадучись, чтобы не разбудить мать, девятилетний Гарри толкнул дверь, и та, с лёгким скрипом открыла ему путь на улицу. Близилось к зиме, и Энн разрешала ему выходить из дома не так часто, как мальчику хотелось бы. Завязав отросшую чёлку чуть выше лба и натянув на шею свой любимы шарф, Гарри выбежал на лесную поляну покрытую пожухлой травой. Холодный свежий воздух проник в его лёгкие, и со счастливой улыбкой мальчик двинулся в сторону озера, где находился его тайник. Деревянный домик на дереве с изрисованными стенами был его крепостью, замком, и вторым домом. Ветхая конструкция была сооружена этим летом из старых досок найденных в сарае, и с тех пор служит пристанищем рисунков цветов, животных и звёздного неба на дырявом потолке. У Гарри вошло в привычку навещать свои рисунки каждое утро, до того как проснётся мама, и начнутся очередные занятия. Мальчик свесил ноги из домика и направил взгляд на зеркальное озеро, которое совсем скоро покроется льдом. Солнце постепенно освещало коралловое небо, заставляя то, возвращать законный голубой оттенок. Отсчитав триста секунд с того момента как сияющий шар показал себя во всей красе, выйдя из-за гор вдалеке, Гарри спрыгнул с дерева и поспешил домой. Ворвавшись в просыпающийся дом, мальчик поспешно стянул с себя шарф, швырнул его на стул в прихожей, и пулей влетел в постель, которая к счастью, была на первом этаже, в отличии от спальни матери, из которой пару секунд спустя послышался скрип. Шаркающие шаги по деревянной лестнице, и вот, его дверь уже распахнута, а в ней стоит Энн, лениво придерживающая свой кардиган. — Ты снова выходил из дома пока я сплю? — привычный холодный голос матери пробирал до дрожи. —Прости, мама. — Гарри поднял на неё свои зелёные глаза, которые по непонятной ему причине, Энн всегда избегала. —Если заболеешь, лечиться будешь сам. — с тем же холодом в голосе и ленивой грацией в движениях, она вышла, не закрыв за собой дверь. Гарри выдохнул с облегчением, ведь это не самое страшное наказание на которое способна его мать. Не ища подвоха в словах мамы, Гарри свесил ноги с кровати и начал стягивать с себя куртку, из которой не успел выбраться после прошлой прогулки. Его действия прервал холодный голос доносящийся с кухни: —Не раздевайся, завтрак сегодня готовишь ты. Мальчика пробила дрожь. Он понимал что ему предстоит сделать и знает как, но что то в его сердце неприятно кололо, когда он делал то, что мать называла его личной рутиной. Опустив голову и позабыв о шарфе, он вышел на улицу, не удостоив вальяжно восседающую за столом мать, скрестившей руки в ожидании, и взгляда. Зайдя в сарай за домом, с которым у него ни разу не было хорошей ассоциации, он на ощупь вытащил из темноты комнатушки средней длины нож, и сморгнув слёзы, пошёл в сторону леса, уже не в том настроении в котором был около часа назад. Он старался ни о чём не думать, когда пробирался через кусты, когда затаивался на поляне, когда подкрадывался к кролику, мирно жующему что то в траве. Секундное затишье. Полнейшее чувство отчуждённости и спокойствия.Ни шороха, ни выдоха. Гарри нравилось это мимолётное ощущение, как будто надеялся что когда нибудь, всё замрёт. Не произойдёт то что должно произойти. Время замерзает, и сердце обволакивает ткань спокойствия и расслабленности. Перед бурей всегда бывает затишье, ведь так? В следующий миг лучи солнца отражаются от лезвия ножа, и последнее что ощущает животное- мальчишечская рука прижимающая его у земле. —Бей всегда в шею. Ты же не хочешь потом ловить его по всему лесу? —Нет, мама. Мир снова начинает вертеться. С каменным лицом Гарри поднял тушку когда- то живого зайца. Сегодня на завтрак крольчатина. ~ —Глупышка, сонная артерия находится левее. —Тут? —детский палец осторожно начал щупать горло. —Да. Совсем ещё юный Гарри не видел подвоха в своём воспитании. —Мама, почему мы живём так далеко? Мне здесь больше нравится. —Потому что ты особенный. У твоей жизни есть смысл. Если будешь меня слушаться и делать всё что я говорю, ты сможешь проводить здесь намного больше времени как только подрастёшь. Время от времени семья выбиралась в город, дабы ребёнок рос цивилизованным. Книги и учебники купленные там же тому способствовали. —Надеюсь тебе не надо напоминать о мерах предосторожности? — Энн всё таким же отрешённым голосом обратилась к сыну. —Не разговаривать с людьми, не называть себя по имени, ждать тебя на выходе из магазина.— монотонно проговорил зазубренные правила мальчик.- Мне 12, можно я хотя бы книги сам куплю? —Гарри зачесал рукой кудрявую чёлку назад и одарив мать таким же отрешённым взглядом, толкнул двери магазина. Запах книг и древесины ударил в нос. Это был единственный книжный магазин в небольшом городке, но несмотря на это, он всё равно не мог похвастаться обилием покупателей. Это пожалуй, второе по счёту его любимое место после домика на дереве. Всё лучше чем то что он должен считать домом. Ссутулив спину, он прошёл мимо продавца, который в очередной раз пристально разглядывал его. Прошлые попытки пожилого мужчины завести диалог с постоянным клиентом не увенчались успехом, поэтому он сдался и ограничил контакт с ребёнком до прожигающих взглядов и выполнения своей работы. Проведя худощавыми пальцами по пыльным стеллажам, он как обычно принялся сметать томы классической литературы. Гарри пристрастился к этому жанру ещё в ранние годы, чем не особо радовал мать. Потянувшись к очередной книге Чарльза Диккенса, он услышал тихий вздох за спиной и резко обернулся. — Не знал что в этом отделе бывает кто то кроме меня и пенсионеров. —пропищал светловолосый мальчик примерно того же возраста что и Гарри. Он до побеления костяшек сжимал небольшую книжку Оскара Уайлда, явно испугавшись резкой реакции и хмурого лица зеленоглазого. Выдохнув, Гарри улыбнулся, ведь это правда. Он очень любит этот магазин за уединённость, ведь социальные навыки у него явно в дефиците, но порой приятно видеть кого то кроме пугающего старика за кассой, особенно если это ровесник. — Я тоже. — ещё раз осознав свою неспособность вести диалоги, он наплевал на Чарльза Диккенса и уже хотел чуть ли не бежать к кассе, но его остановил уже более уверенный голос мальчика. —Я Найл, Найл Хоран. Ты похож на Бэмби. Ты часто здесь бываешь? —Нет.— Он не собирается давать развёрнутый ответ. Не за общением его мама отпускала. — А ты не из болтливых.— Найл, (так вроде зовут этого любителя литературы) , по всей видимости не собирается сдаваться. - я бы не советовал брать эту книгу, тоска смертная, и развязка дурацкая. Не трать время.— Найл кивнул на книгу к которой пару секунд назад тянулся Гарри, и посмотрел на него с надеждой на ответ. Надо отдать ему должное, он старается. — Лучше возьми «Тайна Эдвина Друда», тоже Диккенс. Она куда интереснее и финал открытый. — Не люблю открытые финалы.— Это правда. Головной боли от подобных произведений уйма. — Как можно любить попросту недописанные книги? Гарри раздражённо склонил голову набок. Ему уже хватает осуждения его литературных предпочтений от Энн, и овальное лицо этого мальчика начинает раздражать. — Но ведь вся соль в том что конец полностью принадлежит тебе!— энтузиазм Найла пугает. — Ни в одной книге персонажи не поступают точь в точь как хочется тебе. Уже созданная картинка в твоей голове полностью переходит под контроль и ты волен делать с сюжетом всё что хочешь. Я порой даже не дочитываю последние главы уже законченных книг чтобы заставить мозг работать.— Довольно интересное наблюдение. Гарри никогда об этом не задумывался и возможно переосмыслит своё отношение к открытым концовкам. Ему определённо нравится этот паренёк который показал все 32 зуба, когда Гарри взял с полки книгу по его совету. — Ты наверное прав, ээм.. спасибо. — он надеется ещё когда нибудь встретится с Найлом, который с болезненно прямой спиной и гордой улыбкой направился к кассе. — У тебя очень интересная внешность, я готов поспорить что ты не местный. Я вот, Ирландец, но переехал сюда пару месяцев назад.— Найл довольно резко перешёл со своего монолога на попытки снова попытаться узнать Гарри. —Не совсем. Мы с мамой живём в другом городе, но часто сюда приезжаем.— ему надо бы исчезнуть отсюда пока его не спросили ещё о чем нибудь. Быстро расплатившись за книги, Гарри уже почти выбежал на улицу, где через стеклянную дверь была видна его недовольная затянувшемся походом в магазин мать, но услышав голос белобрысого, что-то заставило его не игнорировать следующий вопрос: — Ты так и не сказал как тебя зовут. — Найл опустил голову, явно коря себя за свою дотошность, но кудрявый обернулся у выхода и приподняв уголок пухлых губ, ответил: — Гарри. ~ Его улыбка оставалась на месте не долго. Как только Гарри открыл дверь и покинул уютное помещение, он почувствовал как с невообразимой яростью Энн схватила его за руку и потащила в сторону парковки, на которой их дожидался форд. — Ты, судя по всему, у нас тупой.- шипела женщина не выпуская тонкого запястья сына из острой хватки. Судя по всему, она стала свидетельницей того как Гарри назвал своё имя новому знакомому. — Но нет ничего плохого в том что этот парень знает моё имя! Что может случиться? - он ещё крепче сжал пакет с чтивом свободной от стального захвата матери руке. — Для остальных людей тебя не существует! Нет такого человека как Гарри Стайлс! — Энн сорвалась на крик, когда поняла что людей по близости нет, что характерно для этого захолустья. —Я тебе тысячу раз говорила что у меня будут неприятности если кто нибудь тебя узнает ближе чем массовку в своей жизни! Ты особенный! Разве ты этого не понимаешь? У Гарри на глаза начали наворачиваться слёзы. Он не хотел чтобы у матери были неприятности, но ещё меньше он хотел не иметь возможности так просто подходить к людям и знакомиться, как это сделал Найл. — Ты всегда твердишь мне о какой то паршивой миссии, из-за которой я особенный, но я не просил у тебя этого! Я хочу… Его перервала звонкая пощёчина, так внезапно прилетевшая от матери. — Благодаря этому ты жив. Ради этого это живёшь, ты должен быть мне благодарен за всё что я для тебя делаю, маленький паршивец. Всё твоё существование вертится вокруг той цели, ради которой ты растёшь и учишься. — её шёпот пугал сильнее чем крики. — Если ты думаешь что нужен кому то кроме меня, я тебя не держу. Можешь возвращаться в книжный магазин и искать того мальчика, которого ты удостоил честью узнать твоё имя. Можешь пойти к нему и оставаться жить с ним, ведь ты для него или кого-то ещё, куда важнее чем для собственной матери. Он даст тебе всё что давала тебя я. Иди. Энн подтолкнула Гарри к улице, которая вела к магазину. По щекам ребёнка катились слёзы, ведь он понимал что альтернатив у него и правда нет. Резко развернувшись, он в истерике побежал к матери которая с ухмылкой смотрела на его метания. — Я никому не нужен кроме тебя, прости. —Гарри уже привык вымаливать прощения, живя под руководством матери, хоть это никогда и не избавляло его от наказания. ~ Дорога до дома прошла в тишине. Гарри крепко сжимал пакет с книгами в руках и не обратил внимание даже на неприятные кочки, на въезде в лес. В мыслях крутилось лишь осознание того что он и вправду никому совершенно не нужен. Вся его жизнь пройдёт под опекой матери, ведь его просто-непросто ни для кого больше не существует. Никогда не будет прогулок с друзьями, как у детей которых он видел на улице. Никогда не будет путешествий, школы, университета, профессии, о которых он читал в книгах. Всё могла быть по другому, но у его матери есть планы на его жизнь. Впервые он о их существовании услышал в глубоком детстве, но никогда не мог понять что они из себя представляют. Мать было спрашивать бесполезно. Он устал теряться в догадках, поэтому предпочитал не думать об этом. Всему своё время. Из мыслей его вытянуло резкое торможение. Энн вышла из машины не проронив ни слова, и Гарри последовал за ней. В чём дело? Они ведь ещё не доехали до дома. Присмотревшись, он увидел на холме, ведущем к их лачуге, новенький джип, с дымящимся капотом. Над ним согнулся молодой рыжий парень, лет двадцати. — Лезь в машину и ложись на пол. Нельзя чтобы он тебя увидел. — тихий настороженный голос Энн пугал не на шутку. Пулей влетев в машину и прикрыв дверь как можно тише, он забрался под сидение водителя, как его учила мать. Через несколько секунд, в машину сели два человека. Его мать, и рыжий парень, который робко присел на пассажирское место рядом с ней. — Вы даже не представляете как я вам благодарен!— высокий мужской голос прервал тишину, сразу после того как женщина завела автомобиль. — Пустяки. —непривычно было слышать такой звонкий наигранный голос матери, которым она обычно разговаривала с посторонними людьми, что случалось крайне редко. — Если бы не вы, я бы наверное из этого леса живьём не выбрался. Связи здесь нет совершенно. Хотел семье сделать сюрприз и навестить их на время каникул, но у моей заглохшей рухляди были другие планы. Гарри никогда не слышал как смеётся мама, но даже не смотря на это, было понятно что смех так же наигран как и голос. — Так откуда вы? — Энн улыбалась настолько широко, что Гарри было за неё немного страшно. — Эдинбург, Шотландия. Учусь в Лондоне на адвоката. Ехал оттуда на машине чтобы сэкономить деньги, как видите, я за это поплатился. Гарри не видит лица незнакомца, но уверен что он расплывается в улыбке каждый раз, когда Энн заливается фальшивым смехом. — Не волнуйтесь, Чак,- видимо она уже узнала его имя - у меня дома есть стационарный телефон с которого можно дозвониться в службу. — Спасибо большое, а то моя семья не знает что я еду к ним, так бы и сгинул здесь без вести. Машина остановилась возле дома, и Чак покинул автомобиль первым. Замерев на пару секунд и подождав пока парень отойдёт от машины, разглядывая местность, Энн опустила голову и тихо, но уже привычным холодным голосом привлекла внимание Гарри. — Этот человек опасен. Если он узнает что ты здесь живёшь, он может навредить тебе и мне. Вызвать людей которые заберут тебя навсегда, а меня убьют. Ты же этого не хочешь? Сердце пропустило удар. Гарри не подозревал что нахождение кого- то постороннего в их доме может так отразиться на нём и маме. — Поэтому, — Энн продолжала говорить. — я его отвлеку, а ты беги в сарай. Бей в шею. Сердце колотилось в горле, голова опустела. Он повторял про себя слова: «мама в опасности, я в опасности, в этом нет ничего сложного.». Мышцы как будто парализовало. Мама права, он опасен. Мама права, он опасен. Мама права, он опасен. Он должен вдолбить это себе в голову. Он тысячу раз делал завтрак, это не сложно, это нормально. Этот безобидный на вид человек и правда способен выдать их с мамой секрет. Его не должно быть жаль, он всего лишь очередная жертва обстоятельств, как и все зайцы, кабаны, олени. Мама никогда не ошибается, а он никогда её не подводит. Гарри достаточно читает и знает что такое убийство и чем оно карается, но Энн не пользуется этим словом. — Есть убийство, Гарри, а есть обстоятельства. Ты не убийца, ты выживаешь. Под обстоятельства может попасть кто угодно, но твоя миссия в жизни это сделать этот мир лучше. Все кто будут тебе мешать- жертвы обстоятельств, как и ты. Всё чему я тебя учу, пригодится тебе в хорошем деле, ведь мы все- жертвы обстоятельств. Чак- очередная жертва обстоятельств которая оказалась не в том месте. Он не виноват. Никто не виноват. Эти мысли вырисовывали узоры у него в голове, пока он бесшумно покинул машину, пробрался в сарай, снял со стены самы большой нож в семейном арсенале и вошёл в дом через заднюю дверь. С кухни были слышны голоса. — Спасибо большое Энн, но мне правда нужно ехать. Где у вас телефон? Чак сидел спиной к распахнутой двери. Энн кипятила чайник. — Мой сын сейчас его принесёт из спальни. — Энн обернулась и теперь с лёгкой улыбкой смотрела прямо на Гарри. Не издав не шороха, мальчик оказался прямо за затылком бедолаги. Вот оно. То самое затишье. Миллисекунда вечного спокойствия и умиротворённости. Он знал что будет дальше, но тишина окутавшая его голову оттягивала этот момент. Гарри понимал, что именно он должен заставить время двигаться дальше, пока оно не начало само. Удар, более плавный чем с зайцами, но не менее смертоносный. Земля снова вертится, только теперь её население сократилось, точнее, сократится через несколько секунд, когда бедняга перестанет кряхтеть. Захлёбываясь в собственной крови, он продолжал смотреть на Энн глазами, в которых навсегда застынет шок. Руки, до этого сложённые на коленях, пытаются дотянуться до прорезанного горла, но смерть опережает их, и, так и не достигнув своей цели, они безвольно падают по сторонам. Гарри больше никогда не услышит голос Чака, который ему чем то понравился. Из его шеи торчала рукоятка ножа, которую всё ещё сжимали худые пальцы. Мальчик дрожал. Его большие зелёные глаза потемнели. Рука была под слоем крови, которая продолжала течь изо рта Чака. В голове пусто. Произошедшее не так сильно испугало мальчика, как он того ожидал. Не было ни боли, ни приятных ощущений. Была только пустота. Наточенным движением, он выдернул лезвие и дал истекающему кровью телу упасть на пол. Энн, которая до этого наблюдала за происходящим с ухмылкой, как ни в чём не бывало, сняла с плиты чайник, и наполнила две кружки ароматным напитком. — Знаешь, а ведь у тебя когда то была сестра. — Голос Энн был мягче чем обычно, пока она ставила кружки на стол и садилась напротив Гарри. - Присядь. — Она умерла? — Гарри был удивлён, но на эмоции у него просто не хватало сил. Всего слишком много. — Да. Её убили. То что случилось с твоими сестрой и отцом я называю убийством. Она не была жертвой обстоятельств. Её сожжённая детская вместе с ней внутри была простым развлечением для некоторых людей. Пододвинув Чака ногой, Гарри сел на его место. За окном начали сгущаться тучи, но Гарри ощущал себя отдалённым от происходящего. — Поэтому мы здесь? — ладно, удивление было не скрыть. В каком то роде, его даже напугала судьба сестры. Вместо ответа, Энн ухмыльнулась. — Я знаю их имена, адреса, имена из родных, места работы. Это довольно высокопоставленные ублюдки, они избежали наказания. Энн было об этом легко говорить. Она давно пережила это событие, боль заглушилась, оставляя после себя только кровавый шлейф ненависти и жажду мести, которая, как ей казалось, давала ей повод для жизни. — Через несколько лет, ты станешь совсем взрослым. Мне будет нужна твоя помощь. К этому я готовлю тебя всю жизнь. — Энн впервые за годы пропускала тепло в свой голос. — Мы их убьём? — Гарри не нравилась такая перспектива. Ему не нравилось воняющее тело под его стулом. Не нравился процесс обращения когда то весёлого парня в окровавленный труп. — Уже поздно, иди спать, я уберу кухню. — Энн встала со стула и принялась мыть кружки. — Но… — Спокойной ночи. Очевидно, дальнейших наставлений Гарри не услышит. Он сделал то-что должен был. Он сделает то-что должен. Ему и правда не помешал бы сон.