Часть 2
22 ноября 2021 г., 23:38
Чайльду стало сложно думать о работе, когда все мысли занимал консультант ритуального бюро. Даже новость о том, что в Мондштадте появился неизвестный герой, спасший город от Ужаса Бури, не вызвала в нем былой настороженности. Но, по словам Педролино, он довольно силён и, судя по слухам, направляется в Ли Юэ. Это значит, что он вполне мог бы как сорвать все планы, так и посодействовать в некоторых моментах. Конечно же, способом хитрости и природного шарма Тарталья способен втереться в доверие к любому, кто покажется занозой, или просто при удобном случае. Но с Чжун Ли ему хочется быть действительно искренним.
Поэтому, закончив со всей мишурой, отправлением ответных писем в Мондштадт, посланием весточки для родни в Снежную о том, что у него все хорошо, он вновь загорелся идеей встретиться с Чжун Ли как можно скорее. Желание это сравнимо, разве что, с чувством предвкушения перед Днём Рождения, когда ждешь новый подарок целый год. Оно мало знакомо Чайльду, потому что подарков ему не дарили. Зато на Дни Рождения брата и сестры, будь он дома или за тысячи километров от него, Тарталья каждый год присылает самые дорогие подарки. Детство парня прошло, так и не успев начаться. Он осчастливит самых близких ему людей, делая для этого все, что в его силах, лишь бы они никогда не столкнулись с тем адом на яву, с которым пришлось сойтись ему в неравном бою.
Дело шло к вечеру, а за весь день он так и не увиделся с Чжун Ли. Даже прохаживаясь вдоль уютных улочек Ли Юэ, они не пересекались. Чайльд надеялся на снисхождение судьбы и оглядывался по сторонам, но удача явно не была на его стороне. Наверное, сейчас мужчина находится у себя дома, но наводить справки о его месте жительства ему не приходилось. Да и жутко это как-то — приходить в дом к человеку, не спросив адреса у него самого. Конечно, Тарталья проворачивал подобное множество раз и запросто мог бы узнать эту информацию за считанные часы, а может и минуты. Что-то упорно останавливало его.
Он решил попытать удачу снова, покинув свои апартаменты несмотря на поздний час. Вечером Ли Юэ рождается заново и резко разнится с тем суетным городком, где неустанно кипит жизнь. Когда солнце заходит за горизонт, это место играет новыми красками. Сувенирные лавки закрываются, а рестораны, откуда доносятся мотивы местной народной музыки, распахивают свои двери для новых гостей. Улицы освещены тёплым светом бумажных фонариков, развешанных повсюду: на мостах, верандах жилых домов и карнизах, украшают прилавки. Атмосфера здесь поистине завораживающая. В неё как нельзя кстати вписывается новый знакомый Чайлда, словно он — часть этого портового города. Хотелось бы парню прогуляться с ним по вечернему Ли Юэ, послушать его истории и немного расслабиться…
Тарталья не был раздолбаем. Как раз-таки наоборот — подходил к вопросу основательно, не желая останавливаться на достигнутом. Конечно, аналитические способности Синьоры были лучше в силу опыта и возраста. Чайльд никогда и не претендовал на место Предвестника-умника. Он отличался боевыми способностями, что вполне его устраивало. Но иногда ему хотелось забыть обо всех обязанностях, что взваливались на плечи вместе с принятием звания. Быть обычным человеком, работать на обычной работе, заниматься бытовыми делами, иметь отличных друзей и может даже обзавестись отношениями — верх его мечтаний. О последнем он ни разу не думал серьезно, да и с особенностями его положения реализовать это было бы, мягко говоря, сложно. При виде милых парочек, мирно прогуливающихся под ручку, у него не возникало совершенно никаких эмоций. Но стоит взглянуть на Чжун Ли — и сердце трепещет. Это чувство, приятное и щекочущее, будит в Тарталье ту самую умиротворённость и приближает к обычным людям, не обременённым бесчисленным количеством убийств, непосильными задачами и необходимостью вечно скрываться.
Чайльд, как маленький капризный ребёнок, вновь хочет почувствовать. Понять, как направить эти не поддающиеся контролю эмоции в правильное русло. Он не слабак и не дурак, а потому догадывается, какие последствия могут быть. Но парень не боится, а уж тем более не постарается угодить коллегам, в особенности Синьоре, которая любит совать свой нос, куда не просят. Ей, в целом, плевать, но ожидать подтрунивания Чайльду от неё придётся всю оставшуюся жизнь.
Можно ли посчитать эту встречу подарком судьбы? Тарталья вряд ли назвал бы себя романтиком, но на фоне темно-синего неба, усыпанного звёздами, водной глади, в которой отражается каждая из них, Чжун Ли выглядел особенно живописно. Он вряд ли бы заметил мужчину, стоявшего поодаль от оживленной части порта, если случайно не бросил туда взгляд в надежде увидеть его снова. Времени, чтобы провести его вместе, было не так много. Закончив с делами в Ли Юэ, он покинет этот замечательный город и отправится на новое задание. Кто знает, когда у него получится вернуться сюда? Чайльд ни за что не упустит возможность, пока она у него есть.
Вдали прорезались скалы Каменного леса Гуюнь, куда так задумчиво вглядывался Чжун Ли, облокотившись о невысокое ограждение. В таком положении видеть его казалось чем-то удивительным, ведь обычно мужчина держит осанку, сводит руки за спину и стоит непоколебимо словно те скалы на горизонте. Парню вновь было неловко нарушать идиллию: он аккуратно подошёл и занял место рядом, тем самым предупреждая о своём присутствии.
— Здравствуй, — нарушителем тишины стал сам Чжун Ли, обративший своё внимание куда-то очень далеко.
— Привет, — Чайлд в своей обычной манере вальяжно оперся задом о заборчик, открывая обзор на лицо мужчины. — Я не преследую тебя, но, признаюсь, хотел увидеться.
— Вероятно, это что-то очень важное?
Тарталья клянётся про себя, что если Чжун Ли не перестанет сводить все к деловым обсуждениям, он не сдержится и скажет все, как есть. Буквально только что он это, мать твою, сделал! Намеки даются консультанту непросто, но это отчего-то делает его ещё более очаровательным.
— Не совсем. Я хотел отдохнуть от дел, потому искал тебя.
Он, наконец, немного отвлёкся, а вид его стал более озадаченным. Нахмуренные брови и едва заметные морщинки только украшали без того привлекательное лицо. Чайльду на секунду показалось, что уголки губ Чжун Ли слегка дернулись.
— Если моя компания даёт тебе возможность отвлечься и расслабиться… Что ж, я польщен. Буду рад разделить с тобой часы отдыха. Я тоже ценю свободное время и не привык тратить его впустую. Даже наблюдение за распускающейся к поздней ночи глазурной лилией не бывает праздным. Именно в это время она демонстрирует свою истинную красоту. Что может быть прекрасней? — выпрямившись, мужчина больше мечтательно, чем отрешённо, продолжал вглядываться в завораживающий пейзаж.
— Ты очень красивый.
Вырывается непроизвольно, словно эти слова сказаны не Чайлдом. При этом произнесены они более чем осознанно, но сердцебиение участилось в ожидании ответной реакции, а щеки предательски розовели. Лицо Чжун Ли оставалось непроницаемым, а цепкий взгляд Тартальи с него не сходил. Как и всегда, эмоции мужчины прочесть сложно, но в этот раз в глаза бросились руки, которые он, впервые за все проведённое вместе время, не знал, куда деть. Чайльд улыбнулся собственным мыслям, но быстро пришёл в себя.
— Извини, если тебе показалось это неуместным. Может, пройдёмся? — Тарталья чуть было не протянул ладонь ему навстречу, но во время себя одернул. Хотя очень хотелось.
Чжун Ли не двинулся с места, словно усиленно думал о чем-то, но в итоге поднял на парня свои янтарные глаза.
— Прости… Никто не говорил мне ничего подобного… — Впервые сдержанный и спокойный Чжун Ли показался нерешительным и наконец явил реакцию, свойственную обычному человеку. Чайлд клянётся про себя, что будь его воля, это выражение лица он запечатлел бы на новомодную фотопленку. — Дело в том, что я не всегда выглядел так, как выгляжу сейчас. Ещё… — во взгляде консультанта скользнули неопределенность и сомнение, — скажем так — некоторые мои особенности могут показаться людям непривычными, да и я стараюсь не привлекать излишнее внимание. Предпочитаю спокойствие и уединение. Но твоя компания мне приятна.
Последние слова Чайльд с особым удовольствием прокручивал у себя в голове снова и снова. Но не на шутку озадачился: «некоторые особенности»? Шрамы, родимые пятна в самых непредсказуемых местах? Что-то, что обязано скрываться от глаз окружающих… Но почему? Чжун Ли не выглядит зависимым от мнения кого бы то ни было.
Дабы удовлетворить любопытство, парень скользнул взглядом по единственному открытому участку на теле мужчины — крепкой шее, где не заметил совершенно ничего, что могло бы выбиваться из определения «нормальный». Но странное, непреодолимое желание зарыться в изгиб и вдохнуть его запах — едва ли приближено к данному понятию. Тарталья с трудом одёргивает себя, возвращая внимание к уже спокойному, похожему на обычное выражение, лицу.
— Рад слышать. Я удивлён, что никто до меня не подметил столь очевидного факта. Это не лесть, нет. Всего лишь правда. — Чайльд сделал шаг вперёд, но вскоре понял, что, сам того не осознавая, просто вдруг захотел стать ближе. Расстояние было минимальным, что смутило бы любого. Но Чжун Ли стоял неподвижно, весьма вдумчиво вглядываясь в лицо напротив, внимательно слушал, а главное — сохранял былое спокойствие. — Люди не привыкли говорить друг другу что-то приятное.
— Людям свойственно не произносить вслух то, что у них на уме. И я их прекрасно понимаю. Зачастую они делают то, чего не хотят, говорят о том, чего сами не знают, лишь бы не упасть в чьих-то глазах. Но невозможно показать себя с хорошей стороны, если ты не осознаешь своих недостатков.
Чжун Ли говорил с таким серьезным видом, словно он и люди — два берега реки. Безучастно, но в то же время с чувством незримого, веющего в воздухе облегчения он рассказывал о несовершенстве обычных людей. Чайльда он тоже считает посредственностью?.. Если бы так и было, вряд ли они стояли на пристани поздним вечером, мило беседуя.
— То, что ты скрываешь и есть твой недостаток?
— Скорее бремя, чем недостаток. Долгие… годы я служил одному-единственному делу. Совсем недавно я понял, что моя главная задача выполнена. Кажется, что к этому я шёл всю свою жизнь…
Угнаться за мыслями мужчины, уловить его странно безмятежное настроение было невозможно. Чайлду хватало присутствия Чжун Ли и факта о том, что ему интересна компания рыжеволосого взбалмошного паренька, что не интересуется литературой, не ходит в библиотеки, и единственное, чем горит его душа по-настоящему — это драки. Может, ему удастся сразиться и с Чжун Ли тоже? Да с чего ему вообще брать в руки оружие? Рано или поздно, он обязан поинтересоваться.
***
Подготовка к Церемонии сошествия идёт полным ходом — не было ни единого случая, чтобы Чайльд прошёл мимо беседующих незнакомцев, а те не говорили о предстоящем событии. Хоть и время до Церемонии оставалось приличное, Цисин делали своё дело бурно и скрупулёзно. Другого перед одним из самых значимых событий в году и нельзя было ожидать. Когда сам Гео Архонт спускается к обычным людям, чтобы дать очередной прогноз, важный для торговли и всего народа, вряд ли возникнет вопрос о серьезности мероприятия. Тарталья был крайне удивлён, получив послание от Антона, где его в срочном порядке вызывают в Банк северного королевства. Каким бы неотложным не было дело, что-то ему подсказывает, что это непременно испортит ему весь настрой. Ведь обычно всю важную информацию ему доставляют либо прямо на месте, либо в письменном виде. Так что же это за секретное послание, которое нужно обсуждать тет-а-тет? Становится все занятнее. Каково было удивление парня, когда сама Синьора стояла к нему спиной, явно ожидая только его прихода. Неужели это что-то срочное настолько, что заставило снизойти ее до Одиннадцатого Предвестника? — Ты опоздал. — Время не было назначено, — отвечает, демонстративно закатив глаза. — Но я не обязана стоять здесь и ждать, пока ты наиграешься и соизволишь придти. Тебе разве не сообщили, что дело важное? — Меня не предупредили, что придётся иметь дело с тобой. — Наглый мальчишка, у меня совершенно нет времени выяснять отношения. Но, насколько я знаю, у тебя его хватает даже на то, чтобы прохлаждаться с нашим главным информатором. Ты, что ли, совсем не думаешь? К слову, если бы не их вчерашняя с Чжун Ли встреча, он явился бы к Синьоре раньше: расстались они только к двум часам ночи, увлечённые пейзажами и разговорами, не имеющими никакого отношения к работе, что несомненно радовало. Но Синьоре знать об этом необязательно. — Ты позвала меня, чтобы отчитать? — Я не твоя мамочка и мне глубоко наплевать, с кем ты якшаешься. Но пока указ Царицы не будет исполнен, настоятельно рекомендую не тратить время попусту. — Ближе к делу. Лицо Синьоры было бледным настолько, что на фоне снега его можно не увидеть, если бы не ярко-красные губы. Потому любой приступ гнева легко отражался на белоснежном лице. И хотя внешне она выглядела спокойно, слова парня все же провоцировали лёгкий румянец от закипающего раздражения. — Ты должен заполучить Сердце Бога Гео Архонта. Все равно, какими способами ты собираешься сделать это. Приказ Царицы. Последние слова забили последний гвоздь в крышку гроба Тартальи. Каким образом ему удастся украсть Сердце Бога у всех на виду? Если бы это не было настоящим приказом, парень бы даже близко не подумал о такой сомнительной авантюре. Ставить под сомнение слово Царицы он бы не стал. Но вопрос остаётся открытым. Как? Похоже, что выбора у него не было с самого начала.
