the right to choose

      Пусть Ли Юэ и кажется уютным и спокойным, его окрестности Тарталья уже успел проклясть. Тащиться в гору целых полчаса — не самое увлекательное и приятное занятие. А все только ради того, чтобы добраться до Архонтами забытых развалин, кишащих хиличурлами. Со своими обязанностями Чайльд привык справляться в одиночку, но сегодня пришлось идти в сопровождении Павла, который знает эту местность куда лучше него. Даже пурга в самый разгар зимы не доставляла парню столько хлопот, как путь чуть ли не на вершину пологой скалы.       Только упование на скорую и долгожданную битву давало ему сил. Столько стараний ради какой-то бумажки… Конечно, это не просто бумажка. Благодаря ей даже смертный имеет возможность попасть на священную землю Адептов, не оскорбляя их. Лишь глупцы и самые отчаянные осмелятся наведаться во владения этих почитаемых магических существ без волшебной бумажки. Ее предназначение не ограничивается ролью пропускного билета. Как объяснили ничего не смыслящему в этом Тарталье — сила ее необъятна, особенно в большом количестве. Печать согласия — то, за чем они сюда пришли.       Это место давно никем не охраняется. Единственным препятствием могут стать старинные механизмы и ловушки. Кто знает, может эта вылазка последняя в карьере, да и в жизни Тартальи? Было бы глупо откинуть копыта от ядовитой стрелы в заднице. Чайльд предпочтёт погибнуть, как ему и предначертано, в бою. Самый главный его страх — умереть дряхлым стариком, не способным даже на ноги встать. Ведь нет ничего отвратительнее: чувствовать себя беспомощным, существовать, как часть интерьера, медленно но верно двигаясь в небытие. Ещё не время умирать, — подумал парень и направился к входу в старое заброшенное здание.       Павел только прикрывал тыл, но и без его помощи Чайльд, будучи бойцом со стажем, учуял опасность ещё издалека. Первыми, кто осмелился покуситься на его жизнь, стали ворота, что захлопнулись прямо в миллиметре от него за спиной, мгновенно отделяя от Агента Фатуи. — Так даже интереснее… — пробормотал Тарталья, после чего коротким жестом предупредил его сопровождающего, что тревогу поднимать не стоит.       Как давно он не испытывал это чувство. Совершенно один, в холодной, темной комнате, отсечённый от внешнего мира. Звук его же шагов отчеканивался от стен и поражал уши словно хлыст, напоминая о безвыходности сложившихся обстоятельств. Кто знает, действительно лишь один Тарталья находится здесь? Что ждёт его за поворотом? Не узнаешь, пока не проверишь.       Коридор казался бесконечным, а каждый следующий шаг как будто становился громче, хотя Чайльд и старался двигаться как можно тише. От стен исходил холод, но не такой, как в зимнюю пору в Снежной. Он был мертвым и сырым, а обстановка казалась все более зловещей. Это не на шутку раззадорило Тарталью, пуская мурашки по телу от предвкушения предстоящей битвы.       Наконец, двигаясь дальше по коридору, Чайльд заметил небольшой просвет, видимо ведущий в комнату с окнами. Глаза уже успели привыкнуть к кромешной тьме, и первые три секунды нахождения на свету пролетели как в вспышка. Когда взгляд перестал быть мыльным, внимание привлекли высокие колонны по обе стороны от него, а уже потом небольшие отверстия в стенах, которые сложно заметить невооруженным глазом. Тарталья несдержанно усмехнулся, ведь если оттуда действительно вылетают ядовитые стрелы — это самая ироничная херня из всех возможных.       Чайльд двигался, как дикий кот: осторожно, размеренно, готовый к любой опасности. Он был слегка расстроен тем, что на его пути все еще не встретилась пара-тройка монстров. Судя по парящей в воздухе пыли, что потоком плыла сквозь пробивающиеся в помещение лучи, здесь давно никого не было. Неужели единственным его врагом окажутся полудохлые механизмы?       Не предвещая ничего, парень с ловкостью натренированного бойца проскочил через все встретившиеся ему препятствия, что оказались для него детской забавой. Со скучающим видом он прошёл в следующий зал, даже не успев устать: его дыхание по-прежнему было ровным. И там, наконец, было, на что посмотреть: на стенах выгравированы рисунки, похожие на сюжеты. Пол, вымощенный камнем, явно скрывал в себе очередные загадки: узор был неравномерным и хаотичным, ни одна плитка не похожа на предыдущую. Это поражало и пугало одновременно — сколько времени люди убили, чтобы сотворить нечто подобное? Наверняка они делали это если не за деньги, то с большой целью и верой во что-то большее, чем благополучное финансовое состояние. Это подтверждали и рисунки, в некоторых местах потрескавшиеся и раненые временем, но не потерявшие основного смысла. Эти картинки он видел в книгах, повествующих об истории Ли Юэ. Он листал их в детстве, видел их по прибытии в сам город пару недель назад, но не ожидал, что ему посчастливиться лицезреть оригинал. Так как любителем чтения он не был, то пробегал текст глазами, но иллюстрации застревали в памяти сами собой.       Сделав пару шагов назад, он смог разглядеть полноценную историю, историю создания Ли Юэ. Как Гео Архонт собственными руками возводил огромные горы, словно лепил их из глины. По одной из них Чайльду пришлось сегодня взобраться и, что ж, — этот Рекс Ляпис постарался на славу. Если все это правда, и Бог Камня действительно способен на то, чтобы из ничего создавать целые государства, в чем Тарталья может с ним тягаться? Несмотря на явную разницу в их возможностях и силе, кровь закипала при мысли о возможной борьбе за Сердце Бога: где ещё, как не в бою, Чайльд может его заполучить? Возможно, он чересчур самоуверен, раз позволяет себе даже мысль допустить о том, что способен одолеть самого старшего из Архонтов, повидавшего куда больше и имеющего безграничный опыт в сражениях. Оттого ли не занимательнее?       Изображения давно потускнели, а стены даже потрескались в некоторых местах, но внимание Чайльда привлекла одна незначительная, на первый взгляд, деталь. Ромбовидный символ Властелина Камня, что красовался на его спине. Точь-в-точь Тарталья уже видел, но уже не на страницах книг. Как бы сильно он не пытался, но вспомнить, где именно он мог заприметить такой необычный знак, оказалось на удивление трудно. Чайльд, не долго раздумывая и не чувствуя опасности, коснулся облупившейся краски, прошелся вдоль филигранно выбитых в камне линий, словно это как-то помогло бы ему вспомнить. Самого Гео Архонта изобразили поистине величественно, что наверняка внушало людям и страх, и восхищение. Но Тарталья не боялся. Даже если бы и захотел, то это совсем не то, что действительно заставило бы его отступить.       В центре зала стояло что-то наподобие выставочного подиума, на котором располагался небольшой ящичек, что не выглядел совсем уж старым. Словно кто-то недавно поставил его сюда, завлекая отчаянных путешественников и всяких разбойников. Тарталье ничего не оставалось, как проверить содержимое. Исходов событий куча: потолок обвалится, как только коробка окажется у него в руках; может, эта загадочная плитка отправит его в свободный полет, ускользнув из-под ног; в конце концов, его прихода ждали, а он глупо попался в ловушку.       Но ничего не произошло. Внутри лежало то, что подходило по описанию Павла. Печать согласия. Легче, чем Чайльд мог себе представить. Подвоха не обнаружилось и в момент, когда Тарталья нашел выход и беспрепятственно встретился с помощником. Все складывалось слишком хорошо, что несомненно посеяло сомнения в забитую мыслями и догадками голову. Если все и дальше будет таким же простым до тошноты, Чайльд умрет от скуки быстрее, чем от рук чертового Гео Архонта.       Вернувшись в апартаменты, парня по-прежнему встречали тишина и одинокая кровать в углу комнаты. За окном был всего лишь вечер, а Чайльд уже валился с ног. Раздался стук в дверь. — Извините, можно?       Кто-то из работников постоялого двора. Тарталья, не раздумывая, позволил войти, хотя и не был в настроении разговаривать с кем-либо. Казалось бы, все прошло гладко. Хотя, по словам того же Павла и некоторым слухам, которые доводилось узнать его коллеге, пребывая в Ли Юэ, все, кто осмеливался войти в те развалины обратно не возвращались. Тем не менее, печать согласия у Фатуи, все складывается как нельзя лучше. Но что-то не давало парню покоя. Это чувство не позволяло ему сбить себя с толку ни на секунду. — Меня просили передать Вам это, — девушка, явно не желающая нарушать покой посетителя, слегка замялась, протягивая Чайльду аккуратно сложенный конверт. — Что это? — возможно, вопрос прозвучал грубее, чем рассчитывал Чайлд. Но если это очередное послание от Синьоры, в этот раз без скандала не обойдется. — Сегодня после обеда к нам заходил мужчина и спрашивал о Вас, — парень, кажется, на секунду забыл обо всем, сфокусировавшись лишь на голосе молодой особы, — но так как Вас не было, он попросил передать Вам это письмо по возвращении. — Что еще он сказал? — огонек любопытства в глазах невозможно было скрыть — у Чайльда будто открылось второе дыхание. — Больше ничего.       Тарталья не вовремя понял, что окончательно смутил девушку своей пытливостью, потому быстро поблагодарил ее, вновь оставшись в четырёх стенах наедине с собой. И письмом, что действительно не было похоже на послание от Синьоры или кого бы то ни было из Предвестников. Да и все важные документы доставляют Чайльду лишь доверенные лица, а Синьора, или еще кто, ни за что не стала бы интересоваться здоровьем парня, да ещё и таким старомодным способом. Очень похоже на Чжун Ли.       Открывая идеально сложенный конверт, руки парня слегка подрагивали: то ли боялся повредить содержимое, то ли в конец утомился сегодня, что и пальцем не пошевелить, то ли сгорал от волнения. Скорее, все и сразу. Бумага по цвету напоминала пергамент, наощупь была плотной и гладкой, доносился ненавязчивый цветочный запах, заставляя Чайльда глубоко вдохнуть. Раскрыв письмо, он в первую очередь обратил внимание на идеальный почерк и на то, с какой каллиграфической точностью была выведена каждая буква. "Здравствуй, Чайльд. Я думал над тем, что ты сказал мне в ту ночь на пирсе. Это было бы полезно для нас обоих: отвлечься и расслабиться. Приходи завтра в девять часов вечера по адресу, который я написал на обратной стороне. Буду с нетерпением ждать нашей встречи.

C Уважением,

Чжун Ли."

      Немногословен, — что странно, — но даже в этих нескольких строчках Тарталья смог отметить для себя что-то, заставлявшее перечитывать написанное снова и снова. Парень не замечал, как улыбался без остановки все это время. Невероятно. Неужели что-то подобное способно заставить сердце трепетать? В положении парня терять бдительность непозволительно, но он ничего не может поделать с не унимающимся любопытством и зарождающимися где-то глубоко внутри чувствами. Они согревали и настораживали, Чайльд не знал, как подступиться. В этот раз Чжун Ли проявил инициативу, но почему? Тем более, расслабляться и отвлекаться некогда: Церемония сошествия вот-вот состоится. Ну почему именно сейчас, Чжун Ли?