the right to choose

      Чайльд не мог думать о работе. Как и о том, что Церемония сошествия случится со дня на день, а он не в силах объяснить своим коллегам, что это уже неважно. Непонятно, насколько посредственным может стать событие, которого ждет не один человек, не вся организация Фатуи дабы провернуть очередную подозрительную аферу, а все до единого жители Ли Юэ. Тарталья уверен почти на сто процентов, что его цель — Чжун Ли. И от этого легче не становилось.       На следующий день после их поединка Чайльд, как истинный джентльмен, позвал его на обед, после они вернулись в город и там же разминулись. Находиться рядом с ним стало совсем невыносимо: внутренняя борьба, где одна из сторон настаивала воспользоваться любой удобной возможностью прикоснуться к нему, не давала парню сосредоточиться ни на еде, ни на конструктивном диалоге. Поэтому бо́льшую часть времени они провели в тишине, что не было в тягость. Хотя и с этим можно поспорить. Спросить хотелось все и сразу, но вопрос в том, как отреагирует сам мужчина? Вместо того, чтобы предполагать, легче сделать первый шаг. Но не было подходящего момента.       Отговорок масса, и никаких действий. Даже вчерашний поцелуй случился по инициативе консультанта, что радовало и приводило в недоумение одновременно. Тарталье бы не хватило решимости.       Сегодня ему предстояло заняться, наконец, делами, порученными в начале так называемой командировки. О работе он думать не мог, как и бесконечно терзаться сомнениями. Найти золотую середину между двумя крайностями почти невозможно, но Чайльд знал, чем займёт себя хотя бы до вечера. Официальным источником информации является никто иной, как консультант ритуального бюро. Но, ввиду некоторых обстоятельств, Тарталья решил справляться любыми способами, лишь бы не прибегать к помощи мужчины. Он самолично должен будет обойти местные заведения, где собираются все сливки общества. Если ему повезет, то возможно удастся встретить кого-то из семи лидеров Цисин. Ведь он все еще не может знать наверняка, что на самом деле задумал Властелин Камня и каковы его истинные цели.       Когда Тарталья понял, что дело идет из рук вон плохо, а он просто прозябает драгоценное время в каких-то забегаловках, то неутешительно для себя осознал — искать нужно там, куда его нога ступила бы в самом крайнем случае. На главной площади уже были приготовлены основные атрибуты церемонии, а значит совсем скоро состоится очередное сошествие Гео Архонта. Чайльд, думая об этом, все больше погружался в себя и не находил другого выхода, как узнать все из первых уст. Расставить, наконец, все точки и не терзаться раздумьями о том, что будет, если пустить все на самотек.       Щеголяя по Ли Юэ в попытках отыскать дельную информацию целый день, вечером он с пустой головой вернулся в свой номер. Все же, кое-какая идея ему импонировала и казалась вполне логичной. Ведь он запросто может написать Чжун Ли письмо, как недавно поступил сам мужчина. Это не будет казаться слишком навязчивым жестом? Тарталья правда не понимал, как правильнее подступиться, чтобы не спугнуть консультанта. Первое и самое важное, о чем он хотел бы узнать — является ли Чжун Ли тем, за кого себя выдает. Как раз этот момент наиболее волнительный, не считая странного болезненного скрежета в груди, когда парень смотрит на него.       Отыскав перьевую ручку, завалявшуюся в одном из ящиков в столе, Чайльд уселся за него и тупо смотрел сквозь. Оформлять документы для важнейших сделок, отправлять поручения по делам Фатуи, в конце концов, писать теплые послания родне — все это ему не в тягость. Но отправлять письмо человеку, в присутствии которого сердце не унимается, ему еще не приходилось. Подбирать слова оказалось еще сложнее, чем в жизни.       Так Тарталья и просидел, уткнув ручку в уголок бумаги, отчего чернила растеклись и образовали несуразную кляксу. Ну вот, теперь его послание будет выглядеть, как детская записка… Он не хочет, чтобы мужчина считал его легкомысленным или наивным. Их поцелуй по-прежнему всплывает в памяти и будоражит мысли. Чайльду безумно хотелось ощутить это снова, почувствовать чужое сбитое дыхание на своих влажных от поцелуев губах. Кровь приливала к щекам, воспоминания о том вечере были еще свежи и совершенно не помогали хотя бы начать оформлять письмо. Тарталья, точно подросток, зарылся лицом в ладони, ощутив собственный жар.       Он может написать все, что хочет. Главное, чтобы Чжун Ли отозвался на его приглашение и наконец обо всем ему рассказал. Насколько мужчина доверяет ему, чтобы признаться в подобном? Свой первый поцелуй он подарил Чайльду, не кому-то другому. Имеет ли это такое же большое значение для него? Потому что Тарталья хочет, чтобы ему доверяли. Пусть в глазах некоторых он все еще беспутный ребенок, консультант всегда относился к нему со всей серьезностью, говорил вещи, которых ни от кого и никогда в свою сторону не слышал. Складывается ощущение, будто Чжун Ли видит то, что другие упорно не замечают. Более того, говорит это напрямую и заставляет проникнуться к нему, рассказать все самые сокровенные тайны. Он, несомненно, располагает людей к себе. Внешним видом, поведением, манерой речи и вниманием к деталям. Все-таки, кого он так упорно ждал тогда, на балконе постоялого двора «Ван Шу»? Чайльд не удивится, если этим человеком мог оказаться такой же наивный дурачок, околдованный неповторимым обаянием мужчины. Думать об этом совсем неуместно, тем более, когда при одной мысли Тарталья с досадой сжимает кулаки, не в силах объяснить свою реакцию. Ревностью это не назовешь, но и других внятных вариантов, способных описать положение наиболее точно, нет. Парень просто не может свыкнуться с тем, что Чжун Ли разговаривает и ведет себя так не только с ним. Он не имеет права допускать подобные мысли, ведь мужчина ему не принадлежит. Но это запрещенное чувство по-прежнему теплится внутри, и избавиться от него крайне тяжело.       Чертов клочок бумаги не уместил был и половины того, что хотел сказать Тарталья на самом деле. Но в итоге ограничится парой дежурных фраз, неспособных даже на толику передать истинные намерения парня. Смешно даже, с какой ответственностью он подходит к посланию, на написание которого у Чжун Ли наверняка заняло вдвое меньше времени. Ему не стыдно признаться, ему страшно. Он ни за что не хочет разрушить их нынешние, достаточно теплые отношения. Но ирония в том, что к этому все и ведет. Мысли о Сердце Бога Чайльд отчаянно отметал, но каким бы исход ни был, все обречено остановиться на приказе Царицы.       Тарталья попытался, наконец, сосредоточиться на письме, над которым просидел полчаса, не написав ни слова. Отправить его парень планировал сегодня же, пока не стало слишком поздно. В его же интересах было написать его как можно скорее. Главное начать. Неважно, как — Чайльд пришел к выводу, что сделать это стоит так, как он произнес бы это в жизни, в своей особенной манере. "Господин, Вам понравился обед? Простите, что так мало говорил с Вами сегодня — не мог перестать думать о вчерашнем вечере. Вы одолели меня в честном бою, но позволили исполнить маленькую прихоть, положенную мне в качестве приза, чем фактически признали поражение. Довольно опрометчиво с Вашей стороны, не находите? Думаю, это отличный повод когда-нибудь сразиться снова. Однако, я пишу Вам не за этим. Давайте встретимся завтра на пристани, когда зайдет солнце? Я хочу многое с Вами обсудить и надеюсь, что Ваш ответ на мое приглашение будет положительным. Можете считать это свиданием деловой встречей.

С Уважением, Ваш Чайльд."