За что мы сражаемся?

      Первая неделя в школе прошла довольно спокойно, если не считать небольшого шоу Панси в понедельник. Мальчики всё ещё смеялись над её бледной задницей, но это единственное, что кто-либо успел увидеть. Гермионе всё ещё было совсем чуть-чуть жаль слизеринку. Но так как Панси была более чем виновата в многолетних издевательствах над ней, другая часть Гермионы была в восторге от того, что Панси наконец испытала на себе то, что испытывала она на протяжении прошлых пяти лет.       Гарри Поттер всё ещё оставался настоящей загадкой для Гермионы. Она не могла припомнить, чтобы когда-либо встречала такого социально отсталого человека, как он. Несомненно, Гарри был очень умён. Он даже помог ей с эссе по зельям и заклинаниям, указав на несколько вещей, которых она не знала. Он был чрезвычайно талантлив в работе с заклинаниями.       Но когда дело касалось общения с людьми, Гарри Поттер просто не стеснялся быть кретином. У него напрочь отсутствовал фильтр между мозгом и ртом, он просто говорил всё, что было у него на уме. Это, конечно, вызвало немало очень забавных ситуаций, особенно с учителями. Гарри не раз ставил под сомнение методы преподавания, а на уроке Заклинаний зашёл так далеко, что утверждал, что Флитвик показывал классу ужасный способ выполнения заклинания. Флитвик, такой же добродушный, как и всегда, позволил Гарри выйти и показать, как правильно, и в конце концов наградил Гриффиндор пятьюдесятью баллами и пригласил Гарри зайти к нему в свободное время, чтобы они могли обсудить несколько тем.       С другой стороны, Снейп не оценил помощь Гарри. Гермиона пыталась заставить Гарри замолчать, но всё было напрасно. Гарри был непреклонен в том, что профессор учил всех наихудшему из возможных способов накладывать заклинание «Коньюнктивитус». Гермионе пришлось признать, что способ Гарри был быстрее и на удивление точнее, но Снейп отказался даже думать о том, что Гарри может быть прав.       По школе быстро распространился слух, что Гарри собирается противостоять профессору и часто будет подвергать сомнению его методы преподавания. Однако, когда Гарри спрашивали об этом, он просто тупо смотрел на того, кто с ним разговаривал, не понимая о чём он говорит. Гарри не рассматривал свою конфронтацию со Снейпом, как мятеж против самого ненавистного профессора в истории Хогвартса, а просто пытался помочь всем научиться более лёгким и точным способам применения защитных заклинаний.       Гермиона, как и многие другие, начала задаваться вопросом, сколько ещё Снейп выдержит, прежде чем вызовет Гарри на дуэль. Большинство людей заключили пари, что к Рождеству терпение профессора лопнет.       Тем временем уже наступила суббота. Гермиона, сидя в своем любимом кресле в гостиной Гриффиндора размышляла о том, кто же победит - Гарри или Снейп. Книга была открыта у неё на коленях, её глаза смотрели на слова, но её мысли вернулись на урок Защиты, где она боялась, что профессор взорвётся и нападет на Гарри прямо на уроке.       Гермионе до сих пор было трудно поверить, что Гарри на самом деле был её другом. Она ожидала, что к этому времени он забудет о ней и начнет околачиваться около более красивых девушек. Ещё больше сбивал с толку тот факт, что Лаванда Браун, которая, хоть никогда и не была по-настоящему груба с ней, как её бестолковый рыжеволосый парень, взялась за правило проводить с ней время и обсуждать некоторые вещи. Другая её соседка по комнате, Парвати, тоже стала гораздо дружелюбнее. Они разговаривали с ней и за пределами их комнаты, довольно-таки мило общаясь с ней на глазах у всего факультета.       Лаванда утверждала, что надеется, что однажды они смогут стать друзьями, но понимала, что для этого ей придётся потрудиться. Гермиона, хоть и не сказала этого вслух, согласилась. Она слишком много страдала от разных людей в этой школе, чтобы просто позволить этим двум девушкам так просто приблизиться к ней. Исключением был лишь Гарри.       Гарри почти не отходил от неё на прошлой неделе. Он сидел с ней почти на всех занятиях, сидел напротив неё в Большом зале и всячески вовлекал её в разговор. Он вёл себя с ней как настоящий друг. В то же время, как бы не было приятно иметь настоящего друга, тихий голос в глубине её сознания продолжал твердить ей, чтобы она не привязывалась, потому что он скоро даст понять, что она была пустой тратой времени, а ему надо двигаться дальше.       Но всё же он остался. Он остался с ней и, кажется, искренне хотел узнать её получше. Однако она почти ничего ему не рассказывала, когда он расспрашивал о ней. На самом деле, хоть какой-то значимый разговор у них получался, только тогда, когда они говорили на какие-либо нейтральные темы, таких как уроки, или когда говорили о ком-то, кроме неё.       Гарри однако тоже не слишком откровенничал о своей жизни. Хотя Гермиона никогда особо и не расспрашивала. А когда она это делала, он отвечал быстро и кратко, как будто отчитывался перед старшим по званию в армии, он должно быть был так обучен, о чём Гермионе часто приходилось себе напоминать.       – Алё? Есть кто дома?       Кто-то размахивал руками перед её лицом и видимо весьма настойчиво пытался достучаться до неё. Гермиона была так погружена в свои мысли, что не заметила, как Джинни Уизли подошла к ней, и к тому же заговорила с ней.       Гермиона подпрыгнула от испуга и вскрикнула, отчего Джинни, отпрыгнув тоже вскрикнула и схватилась за сердце. Обе девочки задыхались от лёгкой паники, потом Джинни снова подошла, попутно строго оглядывая гостиную и впиваясь взглядом в младшекурсников, которые фыркали от смеха.       Джинни была симпатичной и популярной девушкой. Она была одной из охотниц в команде Гриффиндора по квиддичу и помогла завоевать Кубок в прошлом году благодаря своим безупречным выступлениям в каждом матче. Люди называли её «Огненным Шаром», потому что она казалось была просто неудержима на своей метле. А так же за её огненно-рыжие волосы.       Джинни действительно была довольно привлекательной. У неё была спортивная фигура. Хоть она была и невысокой, но стройной. Ее грудь была далеко не такой выпуклой, как у Лаванды, но у нее были красивые спортивные изгибы, и Гермиона предположила, что примерно через год или около того она скорее всего, поборется с Лавандой или Дафной Гринграсс за неофициальный титул «самой сексуальной ведьмы Хогвартса».       – Я тебя не заметила, - выдавила из себя Гермиона, глядя на Джинни, которая все ещё выглядела немного раскрасневшейся.       – Я стояла здесь около трёх минут, пытаясь привлечь твое внимание, - ответила Джинни немного раздражённо.       – Прости, - побледнела Гермиона. – Почему ты не на тренировке?       В течение недели широко обсуждалось, что в субботу будут пробные испытания и первая тренировка команды. Рон Уизли только вчера довольно громко говорил об этом на всю гостиную.       – Уже всё закончилось, - Джинни пожала плечами. – Кэти будет отличным капитаном в этом году. У нас почти появился новый Вратарь. Это мерзавец Макклагген, ты его прекрасно знаешь, он почти такой же самовлюблённый, как Малфой. Он победил Рона на отборочных, но потом сказал Кэти, что ей ещё многому предстоит научиться, чтобы стать капитаном, а затем попытался подойти к ней, видимо хотел объяснить в чём она неправа. Когда я видела его в последний раз, он шёл к мадам Помфри и спотыкался о собственные волосы, растущие прямо из его носа. Думаю это к лучшему, потому что если бы Рона выгнали из команды, он стал бы ещё невыносимее.       – Всё это очень мило, но ты кажется что-то от меня хотела? - нетерпеливо спросила Гермиона. – Ты практически ни разу не разговаривала со мной за четыре года, так что уж прости моё любопытство.       – Я хотела бы спросить тебя о Гарри, - довольно нервно начала Джинни. Гермиона, которой за последнюю неделю задали предостаточно вопросов о Гарри, раздражённо вздохнула. Как будто она была каким-то экспертом по Гарри Поттеру, просто потому что проводила с ним больше всего времени, чем все остальные вместе взятые.       – Мне просто интересно, какой он? - спросила Джинни, вторгаясь в пространство Гермионы и присаживаясь на подлокотник кресла. Гермиона хмуро посмотрела на рыжеволосую, которая не обращала внимания на раздражение Гермионы.       – Ты же понимаешь, что сама можешь с ним поговорить? - сказала Гермиона так вежливо, как только могла. Она пыталась дать Джинни понять, что ей неинтересна тема разговора и она хотела бы сосредоточится на своей книге.       – Просто сесть рядом и заговорить с ним? Вот уж не думаю, - сказала Джинни, качая головой, её щеки покраснели, а глаза расширились от ужаса, как будто Гермиона только что предложила ей раздеться перед полной народу гостиной Гриффиндора. – Я даже не знаю, что ему сказать.       – Могла бы для начала попробовать поздороваться, - нахмурилась Гермиона, пытаясь продолжить читать.       – Не могла бы ты представить меня? - с надеждой спросила Джинни.       Гермиона подняла глаза и сердито посмотрела на младшую Уизли. У Джинни хватило ума покраснеть.       – Позволь мне уточнить, правильно ли я тебя поняла - сказала Гермиона, с трудом сохраняя спокойствие. – Ты хочешь, чтобы я представила тебя Гарри, потому что мы с ним сидим вместе за едой или где-бы то ни было? Тебя … которая ещё в прошлом году утверждала, что, единственный способ, как я могу получить хоть какое-то сексуальное удовлетворение, - это пойти в Запретный лес и раздеться перед стадом кентавров.       – Это не совсем то, что я сказала, - пробормотала Джинни, выглядя довольно угрюмой.       – И почему я вообще должна помогать тебе пытаться произвести впечатление на кого-либо? - спросила Гермиона.       Джинни, пытаясь изобразить очаровательную улыбку, пожала плечами.       – Потому что ты хороший человек?       – С чего ты это взяла? Ты ни разу не пыталась поговорить со мной как человек с человеком, не говоря уже о том, что хотя бы сделать одну попытку подружиться со мной, - спокойно ответила Гермиона.       Джинни снова пожала плечами. Гермиона покачала головой и закрыла книгу.       – Если хочешь узнать Гарри получше, поговори с ним сама. Я не его представитель и уж точно не его мать. И даже если я хотела бы помочь тебе залезть к нему в штаны, в чём, уж прости, я абсолютно не заинтересована, я понятия не имею, где он сейчас. Это не моя работа - следить за ним и знать, где он находится в любое время.       – Он внизу, на поле для квиддича, - Джинни широко улыбнулась. – Кэти уговорила его спуститься и посмотреть на пробы. Даже уговорила его попробовать себя в команде. Он был великолепен, - Джинни залилась краской.       – Он собирается играть в квиддич? - озадаченно спросила Гермиона, внезапно забыв о своем гневе на Уизли.       – Нет, - сказала Джинни, покачав головой. – Он отказал Кэти. Сказал, что его это не интересует. Ему просто нравится летать. Очень жаль, потому что он реально был великолепен.       Гермиона было заинтересовалась тем, что сказала Джинни, но быстро отмахнулась от своих мыслей.       – Так почему же ты не поговорила с Гарри там, на поле? - спросила она рыжую.       – Я подумала, что будет проще, если нас представят друг другу. Это дало бы мне шанс произвести действительно хорошее впечатление, понимаешь? - спросила Джинни, многозначительно глядя на Гермиону, которая снова покачала головой.       – Мне кажется, чтобы произвести на Гарри впечатление, нужно гораздо большее, чем просто я представлю тебя ему, - таинственно сказала Гермиона, заканчивая наконец разговор. Она поднялась на ноги и направилась в свою комнату, где, как она была уверена, у неё будет хоть немного покоя. Не прошло и пяти минут, как вошла Лаванда.       – Мне кажется, что Джинни просто так не сдастся, - улыбнулась блондинка, садясь на кровать и поворачиваясь к Гермионе. – Она твёрдо намерена встречаться с Гарри.       – Что ты имеешь ввиду? - закатила глаза Гермиона.       – Она безумно влюблена в Гарри. Рон рассказал мне вчера вечером, что она была влюблена в него всегда. Её отец часто сочинял истории о великом герое Гарри Поттере.       – Зачем кому-то это делать? - нахмурилась Гермиона. – Ещё месяц назад никто из нас даже не догадывался, что он жив, помнишь?       – Да знаю я. Но представь, что у тебя есть совершенно удивительный вымышленный персонаж. К тому же он герой. Люди постоянно помещают его в сказки и тому подобное, и ты растёшь, слушая истории о его храбрости и всё такое. И сама того не осознавая - влюбляешься в этого героя, прекрасно зная, что он выдуман. Но потом однажды... и он становится более чем реален, он - воплощает в себе всё, о чём ты когда-либо мечтала, и даже больше. И вот скажи мне честно, что неужели бы ты ни капельки не заинтересовалась стать чуточку ближе к этому самому герою твоего детства? - заговорщически улыбнулась Лаванда.       Гермиона села с насмешливым выражением лица.       – И многие девчонки сейчас чувствуют то же самое. Многие из нас выросли, слушая истории о мальчике, который победил самого ужасного волшебника за последние несколько десятков лет. Некоторые из нас устраивали игрушечные чаепития, где почётным гостем был воображаемый Гарри. Я в детстве даже устроила себе выдуманную свадьбу, где моим женихом был не кто иной, как Гарри Поттер. Мой плюшевый мишка достойно заменил Гарри. Вообщем ты поняла что я имею ввиду.       – Это интересная идея, и многое объясняет, - задумчиво произнесла Гермиона. – Никогда не видела, чтобы Паркинсон вела себя так с другими парнями, за исключением, может быть, Малфоя. На самом деле, многие девушки ведут себя странно с тех пор, как Гарри объявился в Хогвартсе.       – Согласна, и кстати Паркинсон ждёт жёсткий облом. Малфой без ума от Дафны Гринграсс. Слышала, он даже убедил своего отца начать переговоры с её отцом.       – Что? Какие переговоры? - Гермиона выглядела потрясённой.       – В некоторых старых чистокровных семьях всё ещё принято заключать браки по договоренности. По крайней мере, это больше не делается ещё до рождения. В большинстве случаев мальчики выбирают кого-нибудь и попросят главу семьи организовать брачный контракт.       – Это просто варварство! - у Гермионы был такой вид, будто она проглотила целый лимон. – Почему бы тогда просто не ударить дубиной по голове понравившуюся девушку и не утащить в пещеру.       – Понимаю, - кивнула Лаванда. – Но подобным вещам не долго осталось.       Гермиона с любопытством подняла глаза, когда Лаванда подтянула ноги к груди и обхватила их руками. Теперь она улыбалась Гермионе, и Гермиона не могла припомнить, чтобы кто-нибудь смотрел на неё так. Как верный друг. Тот, кто её ценит.       – Что ты имеешь в виду?       – Ну, просто мы с Парвати разговаривали, Колин Криви услышал нас, затем вмешались ещё несколько человек, и у нас всех вышла глубокая политическая дискуссия, и мы пришли к нескольким выводам. Во-первых, пройдёт ещё немного времени и чистокровные семьи почти исчезнут. Они так кичатся чистотой своей крови, что сами себя уничтожают. Кэти Белл сказала, что у чистокровных можно легко отследить снижение магической силы. Бывают конечно исключения. Малфой довольно силён, как и его отец, но дед Малфоя был не слишком силён и чтобы добиться успеха больше полагался на своё богатство, чем на магию. Так что, если чистокровки не переступят через свои убеждения, не примут маглорожденных и не станут женится на них, их станет меньше, чем сквибов, примерно через сто лет.       Гермиона кивнула. Она прекрасно об этом знала, когда ещё на втором курсе она провела некие генеалогические исследования, пытаясь понять, почему чистокровных в магическом мире уважают куда больше. И на третьем курсе обсудила свои выводы с профессором МакГонагалл, когда у них начались неофициальные вечерние чаепития. У МакГонагалл так же была согласна, что однажды старые семьи исчезнут, если только они не позволят себе впустить в свою семью магглорожденных.       – Во-вторых, растёт число ведьм и волшебников, которые являются магглорождёнными и остаются в нашем мире после окончания школы, и эти люди больше не удовлетворены работой, выполнять которую чистокровные считают ниже своего достоинства. К тому же некоторые из маглорождённых довольно далеко продвинулись в Министерстве, и скоро будут помогать писать новые законы. Смотрим дальше - мир магглов становится намного более продвинутым и привлекательным для тех, кто вырос в волшебном мире. Кино, музыка... шопинг. О боже, за красивую одежду и обувь можно умереть. И вот представь - мы уже в красивых сапожках, колготках, топах… Когда у тебя такое прекрасное тело, зачем прятать его под мантией? - сказала Лаванда, вставая и поворачиваясь, демонстрируя свою узкую юбку и выпуклую грудь, одетую в роскошную фиолетовую блузку.       Гермиона слабо улыбнулась энтузиазму Лаванды.       – Прошлым летом, когда мы с Парвати были в Лондоне я прикупила себе несколько замечательных вещей. Если бы моя мама знала о половине моих трусиков, она бы кожу с меня живьём содрала. Представляешь, я даже колготки больше не ношу.       Лаванда немного приподняла юбку, чтобы показать, что на ней нейлоновые чулки с поясом. Она густо покраснела, когда Гермиона возмущённо прикрыла рот рукой.       – Я знаю! - взвизгнула Лаванда. – Рон правда не знает об этом. Если он узнает, что ж, придётся мне воспользоваться битой, чтобы удержать его.       – Подожди, разве ты не…разве вы двое не... - спросила Гермиона, всё ещё прикрывая рот рукой.       – Да, я знаю, все думают, что я какая-то шлюха, верно? Я конечно не ангел, но моя репутация очень и очень раздута. А Рон… Рон может только мечтать, чтобы прикасаться ко мне там, где он хочет.       – Подожди... Тебе не нравится Рон?       – Конечно, мне нравится Рон. Иначе я бы с ним не встречалась, но у него есть несколько серьёзных проблем, с которыми ему нужно разобраться. В нём есть всё, чтобы быть хорошим парнем. Но помимо других проблем у него явно комплекс неполноценности. Он считает, что в любой момент должен быть самым популярным парнем среди всех присутствующих. Вот почему он такой громкий и забавный. Это его способ выделяться. Не лучший способ, но это видимо единственный, который он знает. Люблю ли я его? Конечно нет. Смогу ли полюбить? Может быть, когда-нибудь. Если он повзрослеет и немного изменит свою позицию в некоторых вещах, - пожала Лаванда плечами. – А пока ему удаётся смешить меня, и к тому же он не так уж плохо целуется.       Гермиона скорчила кислую мину.       – Знаю, тебе не хочется слышать отвратительные подробности, - рассмеялась Лаванда, увидев её лицо. – Не волнуйся, я не собираюсь рассказывать тебе о том, как мы с Роном целуемся. Но дело в том, что я не знаю, хочу ли я отношений, основанных на хороших поцелуях. Я не уверена, что мы с Роном останемся парой к Рождеству.       – Почему ты так думаешь? - спросила Гермиона, удивляясь, как до этого дошло. Лаванда Браун, чуть ли самая популярная девушка на своём курсе, а может быть и во всей школе, рассуждает о своих отношениях со школьным изгоем.       – Гарри, - просто сказала Лаванда.       – Только не говори, что ты тоже... - Гермиона вздохнула и закатила глаза.       – Нет, нет, не в этом смысле. Конечно, он привлекательный, его широкие плечи, мускулистые руки и глаза, похожими на изумруды, в которых так и хочется утонуть. Да, он привлекателен, но он жёсткий и напряжённый. И смотрит он на девушек так, как никакая девушка не хочет, чтобы на неё так смотрели. Гарри не смотрит на тебя так, будто хочет схватить тебя в объятия и целовать до тех пор, пока ты не упадёшь. Он смотрит на каждую так, будто изучает, выискивая слабые места. Он так смотрит на любую ... кроме тебя.       Гермиона посмотрела на неё широко раскрытыми глазами. Её лицо побледнело, когда она уставилась на свою соседку по комнате, которая озорно улыбалась. Гермиона не была уверена, нравится ли ей, к чему сейчас идёт разговор. Она вспомнила, что чувствовала, когда Виктор Крам вёл себя так, будто она ему нравилась, но всё это было для того, чтобы вырвать её сердце и растоптать его на глазах у всей школы. Фигурально выражаясь, конечно.       – О чём ты говоришь? - спросила она блондинку, которая игриво смотрела на неё, будто знала какой-то большой секрет. Гермиона начала терять терпение и сердито посмотрела на Лаванду, которая тихо рассмеялась.       – Когда Гарри смотрит на меня, он смотрит прямо в глаза. Большинство парней сначала сосредотачиваются на моей груди, затем на ногах, прежде чем, наконец, осознают, что у меня есть глаза. Но Гарри смотрит мне в глаза, и не для того, чтобы флиртовать или что-то в этом роде. Как будто он заглядывает в мои мысли, чтобы найти способ победить меня на дуэли. Парвати говорит, что с ней у него то же самое. Любая девушка, на которую он смотрит... да и вообще наверное любой человек в этом замке, на которого он смотрит, - он будто бы изучает его. Выясняет, в чём его сильные стороны, а в чем слабые. Понимаешь?       Гермиона кивнула. Она понимала, что Лаванда была абсолютно права, потому что именно это Гарри и делал. Он делал это с каждым, и даже поделился с ней некоторыми наблюдениями. Она чувствовала, что гораздо лучше подготовлена, если Драко Малфой попытается снова напасть на нее. Благодаря Гарри она знала, что Драко помешан на зрелищности и будет использовать заклинания, чтобы устроить незабываемое шоу. Гарри подсказал несколько простых заклинаний, которые нанесут ему сокрушительное поражение, а также определённо поставят его в дурацкое положение.       – Но Гарри смотрит на тебя совсем по-другому. Ты явно его чем-то озадачила, - улыбнулась Лаванда. Гермиона покачала головой.       – Ты всё выдумываешь, - ответила она. – Гарри раскусил меня так же, как и всех остальных.       – Да, как победить тебя, я уверена, он знает. Но это не то, о чем я имею ввиду. Ты не лезешь из кожи вон, чтобы заставить его заметить тебя, поэтому то он тебя и замечает. Так же, как Крам на четвёртом курсе, - подметила Лаванда. – К тому же, немаловажно, что ты тоже изменилась. Парни замечают, что у тебя грудь стала больше. Некоторые даже говорят, что ты наложила на неё заклинание увеличения.       – Я этого не делала! - Гермиона выглядела возмущённой.       – Знаю, знаю, - сказала Лаванда, поднимая руки. – Ты конечно хорошо управляешься с палочкой и всё такое, но такое легко заметить, и к тому же ни одно заклинание не является постоянным. В какой-то момент придётся переделывать и запросто можно накосячить. Честно говоря, я немного завидую. У тебя было время привыкнуть к ним, пока она росла. Моя выросла, такое ощущение, будто бы за одну ночь, - закатила глаза Лаванда. – Трудно заставить парня обратить на тебя внимание, когда всё, что он может сделать, так это пялиться на твою грудь. Ты ещё увидишь каково это.       Гермиона поморщилась, но ничего не сказала. Она всё ещё размышляла над замечаниями Лаванды о Гарри и о том, как он смотрит на неё. Возможно ли, что он смотрит на неё иначе, чем на других девушек?       – Но насчёт Гарри ошибаешься, - Гермиона покачала головой.       – Может быть, и так, - Лаванда пожала плечами. – Я не специалист по парням.       Гермиона закусила нижнюю губу, так она делала всякий раз, когда работала над особенно неприятной проблемой. Лаванда снова улыбнулась и похлопав Гермиону по колену, направилась обратно в гостиную, оставив её размышлять над тем, что они обсуждали. Гермиона заметила, что снова осталась одна, но больше не могла заставить себя смотреть в книгу. Всё, о чем она могла сейчас думать, был Гарри и то, как он смотрит на неё. Лаванда, казалось, была уверена, что в его взгляде есть что-то, на что стоит обратить внимание, но Гермиона была уверена, что блондинка всё выдумала.       Гермиона нисколько не озадачила Гарри. Вполне вероятно, что он понял её так же хорошо, как и все остальные.

***

      – Я всё понимаю, но этого я не понимаю, - сказал Гарри, положив нож и вилку, заканчивая свой ужин.       – Может быть, это потому, что в волшебном мире нет других видов спорта, - Гермиона пожала плечами. – У магглов так много спортивных соревнований, а у волшебников есть только квиддич. И это их объединяет.       – Ты же был на пробах, неужели они не вызвали у тебя никаких эмоций? - спросил Невилл Лонгботтом. Гермиона мягко усмехнулась.       Невилл был одним из немногих людей, которые никогда не были с ней грубы. Однажды он совершил ошибку, вступившись за нее, и поплатился за это. Это было на первом курсе, и он никогда не повторял этой ошибки. Она часто видела, как он бросал извиняющиеся взгляды всякий раз, когда другие решали поиздеваться над ней, но он всегда молчал, помня первый курс.       На четвертом курсе Невилл попытался пригласить её на Святочный бал, но к тому времени у неё уже было назначено свидание с Крамом, и ей пришлось отказать. Они немного поговорили, и Гермиона надеялась, что сможет с ним подружиться, но Рон Уизли упрекнул его за то, что он снова не проигнорировал «эту заучку». С тех пор, ни Невилл, ни Гермиона не сказали друг другу ни единого слова.       Но два дня назад утром Гермиона спустилась в гостиную, подождать окончание тренировки Гарри, чтобы они вместе пошли позавтракать. Гарри зашёл в башню после утренней тренировки, и она была поражена, увидев, что он был не один. С ним был Невилл, выглядевший очень измученным и очень потным.       Проснувшись, Гарри обнаружил, что Невилл тоже не спит. Невилл объяснил, что не смог уснуть, и Гарри пригласил его присоединиться к нему на тренировке. Гарри признался Гермионе, что находит Невилла довольно-таки общительным.       – Или он будет таким, когда встанет на ноги, - сказал Гарри, взглянув на Невилла, когда они тем утром направлялись в Большой зал. С тех пор Невилл присоединялся к ним во время еды и время от времени занимался с ними. Гермиона была немного удивлена, увидев, что Невилл довольно усердно работает. Гермиона знала, что Невилл умён, но у него были определённые трудности во время занятий. Когда дело доходило до практической работы, он, казалось, старался больше других, хоть она и не могла понять, зачем ему это, хотя чувствовала, что это немного связано с Роном Уизли, который, как признался Невилл, любил придираться ко всем, кто пытался хоть немного сосредоточиться на учёбе, когда по мнению Рона школа была нужна для того, чтобы играть в шахматы или летать на мётлах.       – Почему ты никогда не пробовал играть? - спросил Гарри у Невилла. Плечи мальчика немного поникли, и он покачал головой.       – Моя бабушка никогда бы мне этого не позволила. Начнём с того, что это дорого. Даже самая обычная приличная метла стоит около двухсот пятидесяти галеонов. Затем нужна экипировка и другое оборудование. К тому же, я не так уж хорош на метле. На самом первом уроке полётов я упал и сломал запястье.       – Я помню, - кивнула Гермиона. – Тогда ещё Малфой разбил твою напоминалку.       Лицо Невилла помрачнело.– Рон ещё долго потом обзывал меня Лохопупсом.       – Спорим, что я мог бы научить тебя летать как профессионал за несколько недель, - сказал Гарри.       – Вот уж никогда бы не подумала, что полёты так важны для такого солда ... человека, как ты, - запнувшись, пробормотала Гермиона, её щеки вспыхнули.       – Думаю, ты сильно удивишься, узнав как часто солдаты используют метлы для нападения, - сказал Гарри как ни в чем не бывало. – С их помощью можно легко застать врасплох. Особенно, если ты готов спрыгнуть с неё.       – Спрыгнуть с метлы? - синхронно спросили Невилл и Гермиона. Лицо Гермионы слегка побледнело. – Ты в своем уме?       – Нет, просто я очень хорошо владею заклинанием "Арресто моментум". - решительно сказал Гарри. Невиллу и Гермионе осталось только ошеломлённо смотреть на Гарри.       – Когда мне было двенадцать, мне дали что-то вроде испытания. По сути, это была тренировка, чтобы посмотреть, насколько хорошо я смогу адаптироваться в боевых условиях. Первые десять раз меня довольно ощутимо задевали, к тому же, когда ты проигрываешь, в наказание тебе приходится делать очень утомительные и скучные вещи. Так или иначе, пока я вручную чистил свою пятисотую картофелину, я начал думать о тактике. Единственный способ, которым я мог победить при таком раскладе, было что-то настолько ошеломляющее, что «враг» просто не смог бы своевременно отреагировать. Итак, в следующий раз, когда мне пришлось выполнять это упражнение, я с помощью "Акцио" вызвал метлу и поднялся в воздух. Люди, против которых мне предстояло выйти, были заняты тем, что искали меня в лесу, не догадываясь, что я мог подняться в небо. Я ждал там, наверху, не прямо над ними, заметьте, но достаточно близко, чтобы отслеживать их движения. Когда они начали беспокоиться, так как я не атаковал, и они не заметили меня, они ослабили бдительность и начали собираться вместе, чтобы обсудить, что могло со мной случиться, и вот тогда я нанес удар. Я направил метлу на них, и когда был прямо над ними, я прыгнул, произнёс "Арресто моментум" и пока падал оглушил каждого из команды крёстного, прежде чем упал на землю, - говорил Гарри так, словно рассказал доклад.       – Ты не пострадал? - спросила Гермиона, все ещё находясь в шоке от того, что услышала.       – Сломал ногу, три пальца плюс сотрясение мозга. Потом две недели мыл посуду руками за то, что пошёл на такой глупый риск. В конце концов, все они признали, что это была хорошая тактика. Мой тренер заставил меня усерднее работать над заклинанием, так что в следующий раз, когда я решу попробовать что-то настолько безрассудное, я не пострадаю, - ответил Гарри.       Гермиона и Невилл просто не находили слов. Гермиона начала задаваться вопросом, на что Гарри готов бы был пойти, чтобы выиграть матч по квиддичу, и поблагодарила судьбу за то, что он решил не присоединяться к команде.