За что мы сражаемся?

      – Это было тааак неловко, - разглагольствовала Гермиона, расхаживая взад-вперёд по своей комнате с тех пор, как выбежала, словно испуганный кролик из гостиной Гриффиндора. И с тех самых пор громко жаловалась Лаванде на абсолютно бестактную шутку Гарри Поттера, которая всё это время сидела и слушала её почти как настоящий друг.       – Спрашивать такое...на глазах у всех...       – Гермиооона, - Лаванда наконец заговорила, явно устав выслушивать одни и те же причитания. – Что, если он этого и хотел? Что если он действительно хотел, чтобы ты его поцеловала?       – Ой, я тебя умоляю, - нахмурилась Гермиона. – Кого ты пытаешься обмануть? Будто кто-то вроде Гарри захотел бы поцеловать меня, и уж тем более... - щёки Гермионы порозовели, и Лаванда оживилась при этих словах, выглядя очень заинтригованной.       – И уж тем более что, Гермиона? - давила блондинка. – Что он находит тебя привлекательной? Что быть может он хочет провести руками по твоей обнаженной, обжигающе-горячей плоти? Скользнуть своей рукой в твоё горячее лоно любви...       – Мне кажется, что сейчас не время для вульгарностей! - огрызнулась Гермиона, хотя её лицо напоминало спелый помидор.       – Эй, полегче! - Лаванда подняла руки, защищаясь. – Я, между прочим на твоей стороне.       – Ты грубо себя ведёшь, - возразила Гермиона. – Кроме того, думаю, что Гарри хотел научиться целоваться, чтобы он мог использовать это на ком-то более...       – Нет-нет, думаю, что здесь я всё-таки права, - продолжала давить Лаванда. – Ни для кого не секрет, что прошлые пять лет ты была здесь чем-то вроде боксёрской груши, но, как я уже говорила тебе - всё меняется и Гарри находится в центре этого. Ты явно его заинтересовала. Думаю, ты даже нравишься ему, хоть он и не осознает, что именно он чувствует. Возможно, ты права в том, что он просто хочет научиться, но подумал то он в первую очередь о тебе, хоть и знал, что любая девушка в этом замке с огромным удовольствием научит его. Рискну предположить, что отсутствие у тебя опыта общения с парнями и заставляет тебя нервничать и чувствовать себя неловко.       Гермиона могла лишь сердито смотреть на свою соседку по комнате, которая глядя на неё самодовольно улыбалась.       – Послушай, я пытаюсь быть твоим другом, и говорю тебе, что ты красивая девушка, а парни-идиоты не видят этого из-за того, что происходило здесь с тобой в прошлом. Гарри же не обременён этим. Он видит тебя такой, какая ты есть. Девушку с потрясающими карими глазами, супер милым носиком, этими невероятными пухлыми губами, которые хочется целовать, не говоря уже о теле, за которое большинство девушек убили бы.       Гермиона вопросительно посмотрела на неё, и Лаванда встала с кровати, схватила Гермиону за запястье и повела её в ванную, где было зеркало в полный рост. Она стянула с Гермионы школьную мантию, так что книжный червь стояла в одной униформе перед зеркалом, уставившись на себя.       – Тебе нужно увидеть то, что видит он. Это сложно, учитывая обстоятельства, так что торопиться не будем.       Гермиона кивнула, явно заинтересованная тем, о чём говорила Лаванда.       – Начнём с самого верха. Твои волосы больше не похожи на воронье гнездо. С возрастом они стали более послушными, просто требуют немного больше внимания. Достаточно просто расчёсывать их каждый вечер перед сном. Но это мелочи. У тебя кожа точно слоновая кость. Не могу припомнить, чтобы у тебя был хоть один прыщ за всё то время, что ты была в этой комнате.       Гермиона мягко улыбнулась, и Лаванда продолжила:       – Я уже говорила о твоих глазах, носике и губах, теперь посмотри на свою шею, - сказала Лаванда, собрав и приподняв каштановые волосы Гермионы. – Длинная и тонкая, но не слишком. Это шея так и просит, чтобы в неё уткнулись носом, прикусили и поцеловали.       Гермиона слегка вздрогнула от этой мысли, но подумав, ничего не сказала. Лаванде подавила улыбку, когда она заметила, что Гермиона начала прикусывать нижнюю губу, а это верный признак того, что она о чём-то, да задумалась.       – У тебя тело, как у какой-нибудь танцовщицы. Стройное, но не слишком худое. Твои бедра не такие широкие, как у меня, так что твоя попа тоже не такая большая, но у неё приятная округлая форма. Любой парень, имея даже одну извилину в голове хотел бы заполучить такую в свои руки. И твои ноги… длинные и стройные, идеально подходящие для того, чтобы обхватить парня за талию, пока он...       – Лаванда, - Гермиона снова нахмурилась.       – И наконец твоя грудь. Боже мой, Гермиона, посмотри на свою чёртову грудь. Я бы солгала, если бы сказала, что ни капельки не завидую.       – Но твоя больше... - начала Гермиона.       – Да, но у тебя более упругая и, скорее всего, не будут доходить тебе до колен, когда тебе исполнится семьдесят. Она у тебя правильной формы, хоть и небольшая. Мне хотелось бы, чтобы ты не была такой стеснительной в ванной, потому что я хотела бы увидеть её собственными глазами. У Парвати отличная грудь, но даже она хотела бы, чтобы у неё были сиськи, как у тебя.       – Но у Парвати тоже больше, чем у меня...       – Я кажется уже сказала почему твоя лучше... - сказала Лаванда, наконец поворачиваясь лицом к Гермионе и хватая себя за свою груди, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. – И давай не будем забывать, какая ты умная. И твою сильную волю и безмерную храбрость.       – Я не храбрая. Вообще не понимаю, почему шляпа отправила меня в Гриффиндор.       – В очередной раз позволю себе не согласиться, - огрызнулась Лаванда. – Ты остаёшься в Хогвартсе уже почти шесть лет, несмотря на все поддразнивания, шалости и всё прочее дерьмо, с которым тебе приходилось здесь сталкиваться. Не говоря уже о том, что ты всё это время была одна. Я всё ещё ненавижу себя за то, что не относилась к тебе лучше...       Гермиона быстро замахала руками перед собой, чтобы остановить Лаванду от продолжения.       – Всё в порядке.       – Нет, не всё, - проворчала Лаванда, сделала глубокий вдох и продолжила давить на первоначальную точку зрения. – Послушай, я не говорю, что Гарри поступил правильно, но, учитывая то, что ты рассказала о том, как он воспитан, тебя действительно удивляет его бестактность? И, честно говоря, было бы неплохо научить его целоваться, ласкать девушку и заниматься любовью.       – Ой, да прекрати ты уже, - огрызнулась Гермиона и схватив свою мантию убежала обратно в комнату. Лаванда, снова раздражённо вздохнув последовала за изгоем, увидев, что Гермиона опять уселась на свою кровать.       – Почему ты всегда такая вульгарная?       – Гермиона, пойми - такова наша природа. Это не какой-то там грязный или отвратительный поступок. Как, чёрт возьми, ты думаешь, твои родители тебя зачали?       Гермиона бросила на блондинку кислый взгляд, который заставил Лаванду рассмеяться. – Только не говори мне, что никогда не представляла, чтобы тебя снова поцеловали. Я знаю, что ты не целовалась с парнем со времён поцелуя с Крамом, а это было почти два года назад.       Гермиона что-то раздражённо пробормотала.       – Что-что? - спросила Лаванда с усмешкой.       – Мы с ним ни разу не поцеловались, - сказала Гермиона немного громче, в уголках её глаз появились маленькие слезинки. Улыбка Лаванды мгновенно слетела с её лица.       – Правда?       Гермиона пожала плечами: – Я хотела, - тихо сказала она, вытирая глаза. – Была готова к этому. Он был таким милым в ту ночь. Я была уверена, что в ту ночь у меня наконец-то будет первый поцелуй, но он просто... просто неловко обнял меня. Потом... потом, после бала он просто игнорировал меня. Я пыталась поговорить с ним. Узнать, что я сделала не так. И когда ему надоело, что я «преследую» его, он сказал мне, что у нас ничего не выйдет. Позже я узнала, что Малфой забил ему голову всей этой... ерундой обо мне.       Гермиона снова пожала плечами, слезы снова наполнили её глаза. На этот раз она даже не пыталась вытереть их. Это было так странно. Она была уверена, что шрамы тех времён уже затянулись, но оказалось, что такое так просто не забыть.       – Так значит ты никогда ни с кем не целовалась? - спросила Лаванда. Гермиона покачала головой, и Лаванда опустилась на свою кровать, чувствуя себя ещё более ужасно от такого откровения Гермионы, которая, заслуживала намного больше счастья, после таких-то испытаний выпавших на неё.       – Я даже не знаю как это делать, - призналась Гермиона.       – Я могу тебе помочь? - спросила Лаванда. Гермиона подняла заинтригованный взгляд.       – Помочь мне? Как?       – Это то, для чего нужны подруги. Помогать друг другу с такими делами. Мы с Парвати научились целоваться, практикуясь друг с другом. На самом деле, мы практически всему научились, практикуясь друг на друге.       Лицо Гермионы стало пунцовым, и Лаванда почувствовала, как её щеки тоже слегка запылали.       – Ну, а к кому нам ещё идти? Учителя? Нет уж, спасибо. Родители? Боже, нет. Это ещё хуже. Мальчишки? Пфф, умоляю, они такие же невежи в этом, как и мы. По крайней мере, с их "прибором" разобраться проще. Так что... всё зависит только от нас.       – Ты имеешь в виду, что… ты... вы с Парвати... - Гермиона не могла подобрать слов.       – Целовались, лапали, лизались, сосались… всё, что мы могли сделать - мы сделали, - пожала плечами Лаванда. – Так для справки - мы не единственные. По словам Падмы, многие девочки с Когтеврана регулярно собираются в маленькие кружки по интересам. Признаю, поначалу это смущает, но, между нами говоря, оно того стоит. Зато я точно знаю, что меня заводит, а парней легко обучать, если ты уже знаешь, что тебе нравится, потом просто объяснить это своему парню и всё.       Гермиона не могла сдержать лёгкого смешка при словах Лаванды, особенно учитывая, что она встречалась с Роном Уизли, в котором, как часто подумывала Гермиона, было немного крови тролля, так как иногда он казался довольно туповатым.       – Я не знаю, - протянула Гермиона после долгого молчания, и Лаванда улыбнулась. – Уверяю тебя после этого ты не превратишься в лесбиянку. Если конечно тебе уже не нравятся девушки, что совершенно нормально.       – Не в этом дело, - прошептала Гермиона.       – Ты мне не доверяешь, - Лаванда понимающе улыбнулась. Гермиона немного поникла, но Лаванда просто отмахнулась от этого. – Я понимаю. Я не заслужила твоего доверия, и, учитывая нашу с тобой историю, я не удивлена. Ну, если что предложение останется в силе, и я уверена Парвати тоже будет рада помочь. Между нами говоря, мне кажется, что Парв нравится играть за обе стороны.       Гермиона вопросительно посмотрела на блондинку.       – Всё время, пока мы тренировались, она была так скажем, мм - немного напористей. Учиться конечно было приятно и всё такое, но я всегда чувствовала себя немного странно. Всё же, мне больше нравится с парнями.       – Как далеко ты зашла?       – Я прошла весь путь. В том числе секс, - ровным голосом сказала Лаванда. Гермиона вытаращилась на блондинку. – Это произошло летом, когда я была на каникулах.       – Подожди... - Гермиона села немного прямее. – Ты же сказала, что вы с Роном никогда...       – Нет. Это был не Рон. - сказала Лаванда, выглядев немного виноватой. – Даже Парвати не знает об этом, и я действительно не знаю, почему я говорю это тебе, но… Я не думаю, что ты предашь мое доверие. И, честно говоря, меня давно распирает рассказать кому-нибудь об этом.       Гермиона кивнула, и Лаванда улыбнулась.       – Ты же знаешь, что в конце прошлого семестра наши отношения с Роном не обсуждал только ленивый. И как-то у нас не нашлось достаточно времени, чтобы установить какие-либо обязательства. Всё это время мне нравился Рон, и когда мы были вместе, я была по-настоящему счастлива, но потом семестр закончился, я вернулась домой, и мама с папой сказали мне, что мы едем в Италию на месяц. Это было потрясающе. Однажды вечером я встретила очень милого парня в клубе, куда меня отпустили родители. Он напомнил мне Рона. Высокий, рыжеволосый, мускулистый. Только он был намного увереннее и энергичнее, понимаешь о чём я?       Гермиона пожала плечами, и Лаванда улыбнулась, её взгляд стал отстранённым, словно она заново переживала ту ночь.       – Мы болтали, он меня смешил, потом мы танцевали. Много танцевали. И чем больше мы танцевали, тем смелее он становился. И мне это нравилось. Когда он наконец поцеловал меня… О боже, Гермиона, моё тело будто взорвалось. Я буквально растаяла. Мои трусики намокли в ту же секунду, и это заставило меня захотеть большего.       Лаванда устроилась на кровати поудобнее, а Гермиона подумала, не чувствовала ли блондинка возбуждения, вновь переживая это.       – Мы танцевали и целовались, но он ни к чему меня не принуждал, понимаешь? Он был таким милым и таким нежным. Но чем больше он целовал меня, тем большего я от него хотела. Он спросил меня, не хочу ли я пойти куда-нибудь ещё, так как клуб закрывался. Моих родителей не должно было быть дома всю ночь, и к тому же они забыли ввести мне понятие комендантского часа. Мне в конце того учебного года исполнилось шестнадцать, и моя мама считала, что я достаточно взрослая, чтобы постоять за себя. В общем, я согласилась, и он отвёз меня к себе домой. Он был магглом и собирался поступать в университет. Его квартира была маленькой, однокомнатной, с одной лишь кроватью и письменным столиком.       Гермиона представляла себе эту сцену в своей голове, пока Лаванда говорила. И тогда ей пришло в голову, как много уже рассказала Лаванда, и она задалась вопросом, почему эта девушка, которая игнорировала её в течении пяти лет, делилась такой глубокой и интимной тайной.       – Зачем ты мне всё это рассказываешь? - спросила Гермиона, стараясь, чтобы её голос не дрожал.       Лаванда пожала плечами. – Может быть, потому что мне давно нужно кому-нибудь рассказать. – Она немного помолчала, прежде чем добавить. – Или, может быть, я не думаю, что тебе понравится осуждать меня или что-то в этом роде. Ты не хочешь слушать дальше? Могу остановиться, если тебе некомфортно.       – Нет, я просто… Я просто поинтересовалась, вот и всё, - сказала Гермиона. По правде говоря, она действительно хотела знать, чем всё это обернулось, тем более что Лаванде, похоже, действительно необходимо было высказаться. С понимающей улыбкой Лаванда продолжила свой рассказ.       – Мы сели и немного поговорили. Как я уже сказала, он действительно был очень милым. Затем он снова начал целовать меня, и моё тело опять будто бы загорелось. Вот тогда-то его руки и начали блуждать по моему телу. Сначала я напряглась, но потом мне стало это нравиться. Он начал целовать мою шею, а его руки скользнули вверх по моему телу и обхватили мои грудь. Она конечно была под джемпером и бюстгальтером. Как я уже сказала, он был ужасно милым. Но мне этого было недостаточно. Боже, Гермиона, я даже не могу объяснить, какого это было. Я практически ощутила потребность в нём. Я просто… Мне нужно было, чтобы он сделал больше, но он не торопился. Полагаю, он меня поддразнивал. В конце концов мне надоело, и я взяла его руки и засунула их мне под джемпер. Он осознал что я хотела, и задрав мой лифчик, схватил меня за грудь.       Лаванда испустила судорожный вздох, в то время как Гермиона чуть не упала с кровати, когда наклонилась вперёд, пытаясь уловить каждое слово. Так же она обнаружила, что у неё пересохло во рту, а дыхание стало немного тяжелее.       – Мои соски стали твёрдыми, словно камни. Каждый раз, когда он касался их, мне казалось, что кто-то посылал лёгкое щекочущее заклинание мне между ног. В моём животу казалось порхал рой бабочек, а сердце билось настолько быстро, что ты даже себе не представляешь...       – Ты никогда не чувствовала себя так раньше? - спросила Гермиона. – С кем-нибудь ещё?       Лаванда покачала головой. – Не понимаю что там на меня нашло. Может быть, это потому, что он был хорош собой. Или напомнил мне Рона. Может быть, это было потому, что я была в каникулах и я почувствовала свободу. Может это было потому, что до Рона я так долго ни с кем не встречалась, потому что пыталась заставить его заметить меня и всё это время сдерживала себя, - Лаванда пожала плечами.       – Вообщем, я хотела продолжения. Я не слишком ясно мыслила и действовала чисто на инстинктах. Итак, я почувствовала, как он трётся об меня, и мне вдруг захотелось почувствовать его. В моей руке. До этого я видела лишь два. Симуса и Терри. У Терри не так уж и плох. Достаточно длинный и всё такое. У Симуса всё же вроде как поменьше, - Лаванда заговорщически подмигнула.       – Как определить хорошую длину? - с любопытством спросила Гермиона. Лаванда ухмыльнулась и покачала головой.       – У каждой девушки свои предпочтения, - ответила она. – Но у этого парня … он был таким красивым. Он был как кусок железа, завёрнутым в бархат. Он был таким твёрдым, что я подумала, что он сейчас взорвётся. Когда я запустила руку в его джинсы и взяла его в свою руку, он издал такой стон, что… Я не шучу, Гермиона… Это заставило меня кончить. Серьёзно... Я не выгибала спину, как при сексе, но я действительно достигла оргазма...       – Как же ты поняла? - спросила Гермиона, звуча слишком аналитично для Лаванды. Блондинка улыбнулась и пообещала, что они обсудят это позже.       – В любом случае, вот так всё и было. В тот момент я поняла, что не выйду из этой квартиры, пока он не будет внутри меня. Одежда начала слетать с нас со скоростью света. Его рубашка, мой джемпер, моя футболка, мой лифчик, обувь, его джинсы, моя юбка, мои трусики. Это заняло некоторое время, потому что всё это время он не переставал целовать и лизать меня повсюду… а когда он наконец стащил с меня всё… он начал покрывать поцелуями мою грудь. Он довольно долго играл с ней, и за это время я получила ещё один небольшой оргазм, от которого было так приятно. Потом наконец, он просунул опустился ко мне между ног. До этого… мне делали такое лишь три человека. Парвати, которая была хороша в этом, поэтому я продолжала позволять ей делать это со мной. Терри… который был просто... просто ужасен, и Симус, который мне кажется обставил бы любого в подобном "состязании".       Гермиона чувствовала, как колотится её собственное сердце, в то же время её разум воображал как она сама без всякой одежды, а какой-то безликий итальянский красавчик играл на её теле прекрасный оркестр, а Лаванда тем временем всё продолжала.       – Он продолжал лизать и целовать меня, и я чувствовала напряжение… Я даже не могу это описать. Это здесь нарастало вот здесь, - она указала на свой живот. – Будто невидимый кукловод тянул моё тело и заставлял меня выгибать спину. Казалось, я ничего не могла контролировать, а потом это случилось. Этот... этот взрыв. У меня и раньше были оргазмы, но ничего, НИЧЕГО подобного с этим. Я думала, что сейчас упаду в обморок или что-то в этом роде. У меня просто крутилось всё вокруг.       – Вау, - прошептала Гермиона. Лаванда кивнула и ухмыльнулась. – Что произошло дальше?       – К счастью, он позволил мне прийти в себя. Он просто провел руками по всему моему телу, такой ласковый и такой нежный. Он так уверенно улыбался, и что-то во мне внезапно захотело выставить его таким же глупым, каким, по моему мнению, вероятно, выглядела я. Так что я повалила его на спину и... сделала это.       – Сделала что? - спросила Гермиона, выглядя смущённой.       – Я отсосала ему.       Лицо Гермионы стало покраснело пуще прежнего, и она отшатнулась, заставив Лаванду рассмеяться. Гермиона нахмурилась, поняв, что блондинка сказала это только для того, чтобы шокировать её.       – Ты ведь врёшь? - огрызнулась Гермиона, но Лаванда покачала головой.       – Клянусь тебе, это правда. Каждое слово.       Гермиона все ещё выглядела скептически, но Лаванда пожала плечами. – Ты хочешь услышать остальное?       Гермиона задумалась. Это была действительно хорошая история, и она солгала бы, если бы не чувствовала ни капельки возбуждения. Но она не хотела казаться такой заинтересованной, на случай, если это была просто очередная шутка.       – Гермиона, ещё раз, клянусь тебе, это произошло на самом деле. И уж поверь, но, когда я закончу эту историю, я собираюсь лечь в кровать, задёрнуть полог и наложить на него парочку серьёзных заглушающих чар, потому что одно только воспоминание о той ночи заводит меня. Черт возьми, если бы ты была не против, я бы набросилась на тебя, просто чтобы не справляться со всем одной.       – Почему бы просто не пойти и не схватить Рона, чтобы он позаботился о твоих потребностях.       Лаванда немного нахмурилась: – Давай поговорим об этом позже, хорошо?       Гермиона кивнула, и Лаванда глубоко вздохнула. – Я не вру. Я действительно начала сосать ему. Я уже делала это раньше.       – Симус и Терри? – догадалась Гермиона.       – И Ли Джордан.       – Но ты сказала, что видела только два.       – Видела два, да. Но сосала я три раза. После Святочного бала на вечеринке Гриффиндора была игра "Правда или действие", на которой ты, по понятным причинам не была. В любом случае, Анджелина отвела меня в чулан для мётел, где уже прятался Ли, ну и ты знаешь... Лаванда сделала многозначительный жест, изображая фелляцию. Гермиона закатила глаза и жестом попросила Лаванду продолжать.       – Не знаю, либо я плохо справлялась, или он просто захотел большего, но он остановил меня и притянул к себе. Он был таким твёрдым. Я имею в виду мускулы и всё такое, хотя и его "прибор" был твёрдым, словно камень. Я была такой мокрой, так что он просто вроде как усадил меня на себя, а потом приспособился сам, а потом… он оказался внутри меня. Сначала это было очень больно, потому что он действительно большим, а я никогда раньше этого не делала, и он очевидно не знал, что я девственница, а я ему не сказала. Я думаю, он просто думал, что причиняет мне боль, потому что он был таким большим. Он продолжал говорить мне, какая я тугая и какая горячая. Сначала он двигался медленно, и это было хорошо, боль тоже довольно быстро прошла. Прошло совсем немного времени, прежде чем я застонала. Не знаю почему. Это просто... было чертовски хорошо. Каждый раз, когда он входил в меня, я просто хотела, чтобы он вошёл ещё глубже. Я уже начала входить во вкус, а потом он вышел из меня. Сначала я подумала, что сделала что-то не так, но потом он вылез из-под меня и поставил меня на четвереньки. Он встал у меня за спиной и вставил его обратно в меня. Я думала, что потеряю сознание. Так было ещё лучше. Он схватил меня за бедра, будто направляя меня, и просто начал... трахать меня. По-другому это не описать. И это было так хорошо. У меня кружилась голова, а сердце колотилось, как бешеное. Теперь я по-настоящему увлеклась и почти кричала. Чем громче я стонала, тем сильнее он трахал меня. Потом я кончила. Я как бы потеряла сознание, и первое, что я почувствовала, это то, что я скучала по тому, когда он был внутри меня. Но он перевернул меня на спину, положил мои ноги себе на плечи и снова вошёл в меня.       Гермиона дышала всё тяжелее, когда представила себя в такой же ситуации, что показалось ей странным, потому что она просто не могла представить, на что происходящее с Лавандой там, в том чулане может быть похоже. Впрочем это не мешало её разуму закидывать её различными образами. Она также заметила, что её трусики намокли, что смутило её, хоть ей и удалось не дать Лаванде прочесть это у неё на лице, попросту сосредоточившись на ней и её рассказе.       – Он просто продолжал двигаться, и я начала задаваться вопросом, собирается ли он когда-нибудь остановиться. Он заставил меня кончить ещё три раза, прежде чем, наконец, вышел и он кончил мне на грудь. Знаешь, я всегда думала, что это отвратительно. Но когда это произошло, и я почувствовала его сперму на своих сиськах… Не знаю почему, но я просто… Я размазала её по всему телу, как будто это был лосьон или что-то в этом роде, - Лаванда аж покраснела от своего признания.       – Он чуть не потерял сознание, когда увидел, что я это делаю. Он продолжал говорить мне, как это было горячо и какой я была потрясающей. И действительно - это было потрясающе.       Две девочки долгое время хранили молчание, прежде чем то, что мучило Гермиону, наконец, преодолело её собственные похотливые мысли и вырвалось у неё изо рта.       – Ты изменила Рону, - всё что ей удалось это еле слышно пискнуть. Довольная улыбка Лаванды исчезла.       – Я осознала всё после того, как любовник заснул, и всё это обрушилось на меня. Я не знала этого парня. Я даже не знала его имени. Я собрала свою одежду, схватила сумочку и выбежала оттуда. Я плакала всю дорогу до отеля. Повезло, что мои родители всё ещё не вернулись. Я приняла душ и плакала, плакала, плакала... Никогда не чувствовала себя так ужасно. Я, конечно, не любила этого итальянского парня, но я отдалась ему так, будто была именно той, кем он меня считал. Я запуталась...       Светловолосая Гриффиндорка ненадолго замолчала, а Гермиона даже не могла что-то сказать, поэтому она молчала, наблюдая за Лавандой. Она понятия не имела, почему эта девушка выбрала её, чтобы излить душу, но Гермиона чувствовала себя польщенной.       – Когда мы вернулись, я пошла повидаться с Роном, и он был так счастлив, когда я пришла, и он заставил меня почувствовать себя такой... такой любимой и желанной. Именно тогда я поняла, что для моего итальянского парня я была так, игрушка на одну ночь. Рон же хотел меня на всю жизнь. Но потом я увидела, на что была похожа жизнь Рона, и я начала понимать, какую девушку он хочет. Он хочет другую версию своей матери. Кто-то, кто останется дома, будет готовить, убирать и заботиться о детях. Проблема в том, что у меня есть свои собственные желания. Не говоря уже о том, что, как бы я ни пыталась научить Рона, как меня завести, он, похоже, ничего не понимает. Вот почему я не пойду к нему, чтобы он помог мне избавиться от моих "потребностей". Он не очень то щедрый любовник.       Лаванда многозначительно посмотрела на Гермиону, и брюнетка увидела наибольшие слезинки в уголках детских голубых глаз Лаванды, несмотря на то, что на её лице была лёгкая улыбка.       – Самое странное, что я не жалею о том, что сделала. Я про секс. Но я ненавижу себя за то, что я сделала с Роном. Я предала его доверие. Даже при том, что я знаю, что мы с Роном не будем вместе вечно, мне стыдно, что я могла так поступить с тем, с кем я была быть связана. Это то, что я в себе ненавижу, и клянусь, что никогда больше не сделаю подобного, только с тем, кого люблю.       – Мне жаль, - пробормотала Гермиона.       – Не стóит, - ответила Лаванда. – Это будет уроком. Если вы решите рискнуть с Гарри, и он окажется неподготовленным, что крайне маловероятно, учитывая, что это всё, что он только и делал, что готовился всю свою жизнь, двигайтесь дальше. Пусть и не к такому. Найдите кого-то, кто слушает и кто может понять ваши потребности. Не только физически...       – Эмоционально и ментально тоже...       – В точку, - Лаванда улыбнулась. – На свете много парней, и только потому что олухи в этой школе обращались с тобой как с драконьим навозом, не значит, что идеальный мужчина не ждёт тебя где-то там. Хотя в глубине души я всё ещё верю, что он там, внизу, в общей комнате, всё ещё пытается понять, почему ты сбежала. А сейчас… Сейчас я действительно малость взвинчена, так что... если ты не хочешь...       Гермиона отчаянно замотала головой, что заставило Лаванду рассмеяться.       – Ну тогда в другой раз, - блондинка хихикнула, сняв галстук с джемпера и расстегнув пуговицы задёрнула занавески вокруг своей кровати со словами: – Спокойной ночи, Гермиона.       Гермиона увидела, как чулки, туфли, юбка и нижнее бельё Лаванды соскользнули с её кровати в кучу на полу. Гермиона не могла понять, почему мысль о обнажённой Лаванде так подействовали на неё. Все, что она знала, это то, что она чувствовала лишь свои собственные глубокие побуждения. Однако её смущение и неосведомлённость в таких делах помешали ей действовать в соответствии с тем, что она сейчас чувствовала.       Она подошла к своему сундуку, достала свои любимые фланелевые пижамные штаны и футболку и переоделась ко сну. Она забралась под одеяло, задёрнула занавески и легла, надеясь, что сможет заснуть. Однако её мозг продолжал вызывать в воображении стимулирующие образы, большинство из которых были связаны с безликим мужчиной, делающим постыдные вещи с её телом. Она также представляла Лаванду на соседней кровати и то, чем она могла бы там заниматься за своими не пропускающими ни малейшего звука занавесками.       Гермиона начала задаваться вопросом, не попытаться ли ей немного снять своё напряжение, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться и заснуть. Она начала было засовывать руку в пижамные штаны, но быстро вытащила её, чувствуя себя глупо и пристыстыженно, хотя и не понятия не имела, почему.       Мгновение спустя она услышала, как открылась дверь и вошла Парвати, напевая себе под нос. Гермиона начала задаваться вопросом, уж не причина ли хорошего настроения индийской красавицы в том, что она всего несколькими минутами ранее удовлетворяла свои потребности с Энтони Голдштейном, с которым недавно начала встречаться.       Гермиона зарычала и плюхнулась на бок, снова пытаясь проанализировать всё, что с ней происходило. Все начало меняться в тот день, когда она встретила Гарри Поттера, который был действительно хорош собой. С его короткими, растрёпанными волосами и этими гипнотическими зелёными глазами. Он попросил её поцеловать его. Сказал, что ему нужно, чтобы именно она это сделала. Она была так потрясена и так разозлилась, что даже не дала ему шанса объяснить что-либо. Может быть, он действительно пытался пригласить её на свидание. Может, Невилл заставил его понять, что из всех девочек в школе его привлекает именно она, а она убежала, прямо как испуганный книзл.       Гермионе стало интересно, каково это - поцеловать Гарри. Будет ли он нежен? Будет ли он груб? А может это будет романтично, как в её вульгарных любовных историях, которых Гермиона прочитала великое множество. Или же будет так пусто и холодно, что она ничего не почувствует. Где будут его руки? Куда бы она положила свои руки? Будет ли это поцелуй с плотно закрытым ртом, или будет что-то более глубокое... более эротичное? И что бы произошло дальше?       Внезапно безликий любовник из её фантазий обрёл черты Гарри, и её тело отреагировало. Она почувствовала, как её соски напряглись, а ноги почти непроизвольно начали тереться друг о друга. И она остро осознала, какой горячей и возбуждённой она стала.       Гермионе удалось подавить всё это, напомнив себе, что она всего лишь боксёрская груша судьбы и что у неё никогда не будет такого, как у Лаванды в Италии. Никто не хотел её, и никто никогда не захочет. Она повторяла это до тех пор, пока не поняла, что плачет.       Она снова и снова задавалась вопросом, почему она так поступила с собой. Почему она продолжала возвращаться туда, где она была никому не нужна? Почему она продолжала жить такой жизнью, для чего всё это?       Внезапно перед её мысленным взором возникло лицо. Точёное лицо с холодными зелёными глазами, которые смотрели сквозь происходящий цирк в её жизни, в самое сердце. Лицо, которое почему-то смущало её больше, чем что или кто-либо в жизни. Лицо Гарри.       Ещё более сбитая с толку, Гермиона очень мало спала в эту ночь и очень много плакала.

***

      – Я всё ещё ничего не понимаю, - жаловался Гарри, когда на следующее утро бежал рядом с Невиллом.       – Послушай, я не говорю, что то, что ты сделал, было неправильно, но ты должен понять, что для некоторых девушек, таких как Гермиона, поцелуи что-то, да значат. Это не просто руки пожать и разойтись. Это своего рода связь, проявление привязанности, которую нельзя так просто отдать первому встречному. Есть девушки, которые будут только рады помочь усовершенствовать твою технику, но это вероятно не те девушки, с которыми ты хотел бы иметь дело.       – Почему нет? - спросил Гарри, поворачиваясь к Невиллу, который пожал плечами.       – Хм, даже не знаю. Может потому что они не будут верны тебе. Потому что у них нет ни капли самоуважения? Они просто используют тебя, чтобы получить то, что хотят. Дело в том, что Гермиона была смущена и, вероятно, обижена тем, что ты попросил её поцеловать тебя вот так без всякой на то причины. Гермионе здесь пришлось нелегко, и она... ожесточилась. Я даже толком не разговаривал с ней до этого года. Я не был жесток к ней или что-то в этом роде, я просто никогда не утруждал себя попытками стать её другом. Другие же видели в ней мишень для вымещения своей жестокости. Сосчитать страшно, сколько раз ей приходилось восстанавливать свою сумку с книгами, потому что людям нравилось использовать на ней режущее заклинание, просто чтобы посмотреть, как её вещи рассыпаются по полу. Она прожила здесь пять лет, практически не разговаривая ни с кем, потому что практически любой, кто заговаривал с ней, делал это для того, чтобы как-то пошутить над ней, оскорбить, вообщем сделать что-то, чтобы заставить её расплакаться и убежать. И не дай бог, чтобы она пыталась защититься. Все просто набрасывались на неё и всё становилось гораздо хуже. Остальные же просто сидели и смотрели.       – Почему? - Гарри посмотрел на Невилла, который со стыдом отвёл взгляд и пожал плечами.       – Страх и глупость, я полагаю. Мы боялись, что станем такими же мишенями для издевательств. Мы могли бы вступиться за неё, даже если она нам не нравилась, и, по крайней мере, попытаться облегчить её бремя, но было проще просто игнорировать. Мне кажется, что она ждёт, когда ты выкинешь какую-нибудь грандиозную шутку и бросишь её или что-то в этом роде, просто потому что это то, к чему она привыкла.       – Брошу её? - спросил Гарри.       – Перестанешь быть её другом, - уточнил Невилл.       – Я ни за что бы этого не сделал.       – Но она не знает этого Гарри, - ответил Невилл. – После всего, через что ей пришлось пройти за последние пять лет, она приехала сюда в этом году, ожидая ещё больших издевательств. Но тут появляешься ты. И как герой из легенды, начинаешь защищать её и быть ей настоящим другом. Это словно её воплотившаяся фантазия. И это действительно сбивает её с толку. Я полагаю, у неё сейчас внутренний конфликт. Из-за тебя у неё появляются друзья, и всё это странно для неё. Она не знает, может ли она по-настоящему доверять людям. Она начинает понимать, что может, и тут ты просишь её поцеловать тебя на глазах у всех… Честно говоря, я немного шокирован, что она не заколдовала тебя прямо там.       – Но ты сказал, что единственный способ научиться целоваться - это сделать это, а она действительно умная и...       – Гарри, - Невилл остановился, и Гарри сделал то же самое, чтобы повернуться лицом к Невиллу, который серьезно посмотрел на него. – Я знаю, что сказал, и я говорил это на полном серьёзе. Ты действительно можешь научиться целоваться, только практикуясь, но… ты должен учиться с тем, кто тебе нравится. Как я уже сказал, это больше, чем просто пожать руки. Там должно быть что-то ещё. Нежность, не знаю как выразиться лучше. Понимаешь?       Гарри несколько секунд пристально смотрел на Невилла, прежде чем медленно покачать головой.       – Да, так я и думал. В этом я полный профан, - Невилл вздохнул и потянулсч, разминая мышцы. – Послушай, целовать девушку, которая тебе нравится, - это хорошо. Но ты должен делать это, потому что она тебе нравится, а не только потому, что ты думаешь, что тебе нужно это сделать. И не потому, что эта девушка - твой друг. Если тебе кто-то нравится, я имею в виду не только дружбу, тогда это та, кого ты должен попытаться поцеловать. Если тебе нравится Гермиона, отлично, но не играй с её чувствами.       – И в мыслях не было, - твердо сказал Гарри, и Невилл кивнул.       – Я знаю, и я думаю, что Гермиона тоже могла понять это, но, мне хотелось бы подчеркнуть, что ты не должен так поступать с ней, если у тебя нет настоящих чувств к ней. Это наверное самое жестокое, что ты можешь сделать с кем-либо. Лучше держать под Круциатусом, пока разум не будет сломлен, чем играть с чувствами человека. Уяснил?       Гарри коротко кивнул, хоть и не был до конца уверен, что полностью понял. Всё, в чём он был уверен, это то, что он чувствовал себя ужасно по какой-то причине, но он точно знал, что это было связано с Гермионой. Остаток утра он чувствовал на своих плечах какую-то давящую тяжесть, которая только усилилась, когда они с Невиллом пришли в Общую комнату, как они делали каждое утро после душа, чтобы встретиться с Гермионой за завтраком, и обнаружили, что её там нет. Они немного подождали, но она так и не спустилась, поэтому они решили пойти без неё, после того как Невилл высказал идею, что она, возможно, плохо себя чувствует.       Однако они обнаружили, что Гермиона была на своём обычном месте за гриффиндорским столом, уткнувшись головой в книгу.       – Почему ты не подождала нас? - спросил Гарри, садясь. Однако она попросту проигнорировала его вопрос. Гарри повернулся к Невиллу, который сочувственно посмотрел на него в ответ, и невидимая тяжесть на его плечах увеличилась.       – Гермиона? - снова спросил Гарри, но брюнетка отказалась поднять на него глаза. Внезапно она уронила ложку, хотя ещё не доела кашу, выбежала из Большого зала.       В этот момент Гарри почувствовал прилив гнева и вскочил со своего места, не замечая заинтересованных взглядов Невилла, директора Дамблдора и профессора Макгонагалл.       – Гермиона! - Гарри схватил её, заставляя остановиться. Она повернулась, но опустила глаза. – Ты поговоришь со мной?       Девушка ничего не сказала.       – Я понимаю, ты злишься на меня. Невилл объяснил мне это сегодня на пробежке. Я совершил ошибку. Он пытался объяснить мне о свиданиях, затем перешёл к поцелуям, но я запутался, и он сказал, что научиться я смогу только на собственном опыте ...       – Значит, когда ты там, в гостиной спросил меня... первой твоей мыслью было, просто научиться целоваться? - спросила Гермиона, голос её был мягким, но сочился ядом.       – Да, - не моргнув глазом ответил Гарри. – Ты мой друг и к тому же девушка, и я доверяю тебе. А ещё мне малость не нравится идея о том, что Невилл будет учить меня целоваться.       Гермиона невольно фыркнула.       – И всё же ты никогда не думал, что, возможно, я бы не... - Гермиона не смогла закончить предложение, потому что в этот момент она почувствовала волну замешательства. В тот момент она даже не была уверена, сердилась ли она на него. Как она могла? Где-то в глубине души она понимала, что он не хотел смущать её.       – Я не думал о твоих чувствах, потому что попросту их не понимаю, - спокойно сказал Гарри. – У меня никогда не было ни друга, ни того, кто был бы хоть в какой-то мере ответственен за меня. Всё это… ново для меня, и я должен сказать тебе, что мне не нравится то, что я чувствую прямо сейчас. Я ненавижу, когда расстраиваю тебя. Хотя опять же, если бы Невилл не указал мне на это, я бы так и остался в неведении.       Плечи Гермионы немного опустились, когда он сказал это, и она, наконец, посмотрела на него. Гарри слегка отшатнулся, когда увидел её глаза, опухшие и тёмные.       – Кто-то ударил тебя конъюнктивитом? - спросил он.       – Нет, Гарри, - Гермиона раздраженно вздохнула. – Я... - запнулась она.       – Что? - спросил он, слегка надавив.       – Я плохо спала, - тихо сказала она. Гарри наклонился, чтобы лучше слышать её, и Гермиона почувствовала, как стены, за которыми она отгораживалась от всех все эти годы рушатся под его пристальным взглядом. Она не могла понять почему, но поняла, что с Гарри можно быть честной, даже если это означало бы признание слабости. – Я плохо спала, потому что плакала.       – Плакала? - Гарри посмотрел на неё так, как он смотрел, когда пытался понять человека. Всякий раз, когда он делал это, она чувствовала себя незащищённой, как оголённый нерв или что-то в этом роде.       – Да, Гарри, плакала, - сказала она с горечью. – Это то, что делают нормальные люди, когда они расстроены.       – Ты плакала, потому что я расстроил тебя?       Теперь Гермиона действительно вздрогнула. Обычно суровые глаза Гарри смягчились, и она увидела в них нечто такое, чего никогда бы не смогла представить. В них отражались... Страх? Гнев? Печаль? Всё разом? Возможно он начал понимать, что он сделал, и теперь расстраивается из-за того, что он сделал это с ней?       – Я не знаю, как это исправить, - сказал он после долгой паузы, во время которой кажется всё обдумывал. – Ты мой друг, и я причинил тебе боль, и я не знаю, что мне сделать. Как мне исправить это, Гермиона?       – Для начала ты мог бы извиниться за то, что поставил меня в неловкое положение, и за то, что думал, что это нормально.       – Я прошу прощения за то, что поставил тебя в неловкое положение и за то, что думал, что это нормально, - повторил он своим ровным монотонным голосом. Гермиона вздохнула и покачала головой.       – Ты сейчас серьёзно? - спросила она, глядя на него снизу вверх. На мгновение он выглядел смущённым, но затем кивнул.       – Да, - сказал он. Она снова начала улыбаться и теперь стояла немного прямее, чувствуя, как вся её печаль и гнев тают. Внезапно она вспомнила, как Лаванда говорила о правильном воспитании парня. Она не смогла сдержать тихий смешок, вырвавшийся у неё, что заставило Гарри склонить голову в замешательстве. Гермиона шмыгнула носом и вытерла глаза, которые снова наполнились слезами.       – Вы только полюбуйтесь.       Гарри и Гермиона обернулись и увидели Драко Малфоя вместе с несколькими слизеринцами, которые только что прибыли на завтрак. Все они хихикали, как глупые детишки, в то время как их явные лидеры Драко и Панси насмешливо смотрели на двух гриффиндорцев.       – Прошу, не отвлекайтесь, - усмехнулся Малфой. – Давай, стащи с неё чулки, Поттер. Мне всегда хотелось посмотреть, превратится ли жаба во что-нибудь привлекательное.       – Да ладно тебе, Драко, все знают, что грязнокровки не становятся лучше, сколько над ними не колдуй, - усмехнулась Панси Паркинсон. – Сколько она платит тебе за то, чтобы ты стоял рядом с ней, а, Поттер?       Драко и его друзья уже начали истерически хохотать, и Гарри увидел, как голова Гермионы немного опустилась. Он почувствовал желание придушить Паркинсон, но затем придумал идею получше, и он просто уставился на слизеринцев.       – Что? Нечего сказать, Поттер? - спросил Драко вкрадчивым протяжным голосом. – Грязнокровка взяла тебя под Империус?       – Скорее всего, амортенция, - добавила Панси. – Это единственный способ, которым Грейнджер могла заставить парня обратить на неё внимание. Ты уже позволила ему залезть к тебе в трусики, Грейнджер? Он хорошо владеет своей палочкой?       – Эй, Панси, мы собираемся завтракать. Пожалуйста, не вызывай в моём воображении образы трусиков Грейнджер и того, что, вероятно, может быть внутри, пока мы не поедим, - скорчил гримасу отвращения Малфой.       Остальные три девчонки из слизеринской группы разразились пронзительным смехом, от которого Гарри немного вздрогнул. Такое ощущение, что они были наполовину банши. Двое похожих на горилл охранников Драко глупо гоготали, в то время как их хозяин и его шлюха уставились на него и Гермиону.       Первым вариантом Гарри было похоронить Малфоя прямо здесь и сейчас, но он знал, что змеёныш не представляет реальной угрозы. За всё время, пока он наблюдал за ним очень мало указывало на то, что у него была хоть капля какой-то силы. Его отец несомненно был силён, и всё же Гарри отнял у него руку на дуэли всего несколько месяцев назад. Гарри даже задался вопросом, если Драко узнает, что это он искалечил Люциуса, будет ли Драко пытаться ему как-то отомстить? Маловероятно. Гарри сомневался, что у хорька есть хоть какое-то чувство собственного достоинства.       А Панси была не более чем помехой. Комар, которого нужно прихлопнуть. Конечно, Гарри мог заколдовать и Драко, и Панси и даже серьёзно ранить их, но это, скорее всего, ничему их не научит. На самом деле, Гарри думал, что он мало что может сделать, чтобы заставить их оставить Гермиону в покое.       Но, как однажды сказал ему Сириус, хулиганов нужно унижать, если не для того, чтобы преподать им урок, то для того, чтобы показать остальному миру, насколько глупы эти хулиганы на самом деле.       И вот, с едва заметной ухмылкой, Гарри поднял руки и помахал ими взад-вперёд в течение секунды. Драко и Панси отступили назад, прежде чем поняли, что ничего не произошло. Последовала секунда тишины, прежде чем вся слизеринская группа разразилась хриплым смехом, прежде чем развернулись и направились в Большой зал.       – На этот раз ты ничего не сделал? - Гермиона выглядела озадаченной после того, как слизеринцы вошли в Большой зал. – Не то чтобы ты должен был, но...       – Подожди, - сказал Гарри с лёгкой ухмылкой. Гермиона увидела предвкушение на лице Гарри и повернулась ко входу в Большой зал. Там не было ничего, кроме обычного шума людей, которые ели и разговаривали. Затем раздался крик, несколько громких ругательств и ещё больше криков, сопровождаемых какофонией смеха. Гарри начал ухмыляться, и Гермиона почувствовала, как внутри неё поднимается волна предвкушения.       Внезапно Драко Малфой, спотыкаясь, вышел из Большого зала, выглядя совершенно испуганным. Гермиона не смогла сдержаться и разразилась взрывом смеха при виде Драко, одетого в то, что явно было женским нижним бельем и в сапоги до бёдер на очень высоком каблуке.       Драко потерял равновесие и упал прямо перед входом в подземелья. Он пополз туда на четвереньках, а всё его тело было ярко-красного цвета.       Мгновение спустя за ним последовала Панси, чья одежда напоминала одежду клоуна из маггловского цирка, в комплекте с ярко-красным гудящим носом, который гудел при каждой попытке оторвать его от её лица. Панси визжала как сумасшедшая, пытаясь маневрировать в длинных ярко-красных туфлях на плоской подошве.       Гермиона плакала от смеха и держалась за ребра, от того, что негласных короля и королеву Слизерина снова выставили дураками. Она посмотрела на Гарри и увидела, что, хотя он и не смеялся, он выглядел чрезвычайно довольным собой.       – Беспалочковая магия? - спросила Гермиона, вытирая глаза и отчаянно пытаясь перестать смеяться, просто потому что уже кололо в боку от смеха.       – Как я уже сказал раньше, по большей части это совершенно бесполезно, - Гарри пожал плечами и повернулся к ней. – Гермиона, ты пойдёшь со мной в Хогсмид на этих выходных?       Итак, он сделал это. Смех Гермионы мгновенно стих, когда она посмотрела ему в глаза, ища хоть какие-то признаки обмана или каких-либо уловок, хотя в глубине души она знала, что их не будет. Гарри только что доказал, что у него не было никаких намерений причинить ей боль. В её сердце теплилась крошечная искорка надежды и хоть она и пыталась стереть её в пыль, но похоже судьба каким-то образом устала шутить над ней.       – Думаю, что да, - сказала она, не в силах удержаться от улыбки.