За что мы сражаемся?

      Сириус проснулся от резкого толчка и сел в своей кровати. Пот капал с его лица, и его сильно трясло. Он сделал несколько длинных медленных вдохов, прежде чем сбросить одеяла и встать с кровати, чувствуя как у него дрожат ноги.       Он привык к этому кошмару. Он видел его уже почти шестнадцать лет. Со временем он менялся, но всё равно оставался прежним. Гарри, мёртвый у его ног, с холодным жестоким смехом их врага, звенящим в ушах. Всё, к чему он, Сириус стремился, чтобы подготовить своего крестника, защитить его, оказалось напрасным. Гарри умер, потому что он, Сириус Блэк, потерпел неудачу.       Он прислонил голову к окну своей спальни, наслаждаясь ощущением холода на своей липкой коже. Шёл снег, и от этого Сириусу стало немного легче. Безмятежность всего этого была довольно успокаивающей.       Сириус почувствовал, что его сердце больше не колотится, как бешеное, и решил, что стакан воды не помешает. Он не уверен, удастся ли ему ещё сегодня поспать, тем более что утром Гарри возвращался в школу. Он беспокоился за своего крестника, но теперь, когда он встретил Гермиону Грейнджер и увидел, какое влияние она оказывает на Гарри, его беспокойство немного улеглось. Однако чувство вины возросло в сотни раз.       Войдя на кухню, Сириус был ошеломлён тем, увидев Гарри, который смотрел в окно, точно так же, как он несколькими минутами наблюдал за падающим снегом. Он был одет в свои обычные шорты и майку, стоял высокий и строгий, но в непринуждённой позе - ноги врозь, руки сцеплены за спиной. Сириус снова почувствовал, как его захлестнула очередная волна вины. Ни один подросток не должен так стоять. Гарри должен быть расслаблен, а не выглядеть, как змея, готовящаяся к удару.       Сириус наблюдал за мальчиком... Нет... Гарри больше не был мальчиком. Он был юношей, причём гораздо дольше, чем Сириусу хотелось бы признать. Первой мыслью при виде Гарри было отчитать его за то, что он стоит спиной к открытой двери, но потом он понял, что Гарри, скорее всего, знал, кто там находится, и как долго он наблюдал за ним.       – За все твои шестнадцать лет я никогда не видел, чтобы ты стоял так твердо, - мягко сказал Сириус.       – О чём задумался?       – Много о чём, - Гарри ответил ровно, как его так и учили.       – О, в этом я даже не сомневался, - Сириус кивнул, наливая себе воды. – Что же беспокоит тебя больше всего?       – Почему? - довольно холодно спросил Гарри. Он повернулся лицом к своему крестному отцу, который выглядел довольно мрачно.       – Почему что? - ответил Сириус.       – Ты прятал меня все эти годы. Тренировал меня, чтобы я стал воином. Солдатом. Теперь же, когда война, о которой вы талдычили всё это время началась... вы отправляете меня в школу вместо того, чтобы использовать меня для того, чему я был обучен. Это же бессмысленно, и я хочу знать, почему, - сказал Гарри, повернувшись лицом к своему крёстному отцу.       Сириус вздохнул, повернулся к кухонному столу и сел, приглашая Гарри сделать то же самое. Гарри на мгновение посмотрел на него, прежде чем тоже сесть.       – А я-то надеялся, что это будет та девушка, которая спит в комнате Тонкс. Но я думаю, мы можем начать с твоего вопроса и дойти до этого, - проворчал Сириус. Гарри выглядел немного озадаченным, но пока молчал.       – Я никогда не лгал тебе, Гарри, - тяжело начал Сириус. – Мы не рассказывали тебе некоторые вещи, потому что в то время ты был слишком мал, чтобы понять. Но когда мы почувствовали, что ты готов, мы рассказали тебе всё, что тебе было нужно знать.       – Кроме как о людях, отношениях и... - начал Гарри. Сириус поднял руку, чтобы остановить тираду, а затем жестом пригласил Гарри занять место напротив него. Когда Гарри сел, Сириус продолжил.       – С того дня, как я стал твоим опекуном, я сделал выбор держать тебя на расстоянии. Мы все так делали. Мы чувствовали, что только так мы сможем обучить тебя. Если бы мы показали тебе, как много ты для нас значишь... мы бы обходились с тобой слишком мягко, и ты, возможно, не был бы готов к тому, что тебе в конечном итоге придётся сделать. И в этом, Гарри, мы тебя подвели. Мы так сильно изолировали тебя, что забыли, что тебе нужна любовь. Тебе нужно было понять её, почувствовать, и найти её для себя, и позволить ей дать тебе силу сделать то, что ты должен сделать.       – Я не понимаю, - сказал Гарри, и Сириус кивнул.       – В этом и проблема, - ответил Сириус. – Из-за нашей "мудрости" мы пренебрегали тобой. Мы лишали тебя тех простых вещей, которые должны быть у каждого. Играть в игры, засиживаться допоздна, попадать в мелкие неприятности, иметь друзей. А потом ты появился в Министерстве и показал нам всем, как хорошо мы тебя подготовили. Каким сильным ты стал, и, честно говоря, это напугало всех нас до смерти. Особенно меня.       Гарри наклонил голову и уставился на своего крёстного отца, который откинулся в кресле и глубоко вздохнул.       – Ты сделал именно то, что должен был сделать. Вошёл и не дал врагу ни единой возможности изменить ситуацию в свою пользу. Ты вывел из игры каждого из тех, с кем столкнулся, и сделал так, чтобы они больше не могли сражаться, и я чертовски горжусь этим. Но в то же время ты без колебаний отнял у человека руку. Ты сделал так, что два человека больше никогда не смогут ходить. И... Ты чуть не убил кого-то. Я понимаю, что это война, и что рано или поздно это случится, но ты ничего не почувствовал. Ни раскаяния, ни вины.       – А должен был? Они были плохими людьми, Сириус. Хулиганами. Людьми, которые считали себя лучше других, и им нравилось причинять боль тем, кого они считали ниже себя. Помнишь? Ты учил меня защищать людей, которые не могут сделать это сами. Ты учил меня сражаться. Побеждать, - сказал Гарри, хотя его голос звучал озадаченно.       – Но какой ценой? - спросил Сириус. – Что будет с тобой, когда война закончится? Что будет, когда люди больше не будут нуждаться в том, чтобы их кто-то защищал? Война когда-нибудь закончится, и, скорее всего, раньше, чем мы думаем. Что ты будешь делать? Ты вообще думал об этом?       – Я буду смотреть фильмы, - неубедительно предложил Гарри.       – Да, - Сириус хихикнул. – Ты уже говорил об этом. Но что ещё? Как насчет работы? Жена, семья?       Гарри уставился в пустоту, и Сириус улыбнулся.       – Вот об этом я и говорю, Гарри. Ты всю свою жизнь готовился к войне, но ты никогда не думал о том, что будет после того, как она закончится. А мы не давали тебе об этом думать, потому что постоянно подталкивали тебя к ней, - объяснил Сириус.       – То есть ты просто решил, что лучше поздно, чем никогда? - ворчал Гарри. – Ты хоть представляешь, как всё это запутано? Я понятия не имею, что я должен делать или что говорить, и всё становится только хуже. Я чувствую, что я... Это всё... Я попросил Гермиону поцеловать меня, и, очевидно, это была огромная ошибка!       – Стоп, что? - теперь Сириус выглядел озадаченным. – Ты попросил её поцеловать тебя? Когда это произошло?       – Несколько недель назад, - пробормотал Гарри. – Невилл пытался объяснить, что такое свидания, всё перепутал, а потом он сказал, что я могу узнать о поцелуях, только испытав это на практике, и я решил, что раз Гермиона умная и к тому же девушка, а Невилл сказал, что это подразумевается как часть свидания, и я не хотел быть плох в этом... Сириус... Я заставил её плакать. Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда узнал, что она плакала из-за меня? Это было худшее, что я когда-либо чувствовал, Сириус.       Сириус покачал головой и потёр глаза. – Мне жаль, Гарри. Я хотел бы всё это исправить, но я не могу.       – Она мне нравится, - задумчиво произнес Гарри. – Почти все остальные... такое чувство, что они постоянно пытаются обмануть меня. Но не Невилл и, конечно же, не Гермиона. С ней я чувствую себя расслабленным. И это заставляет меня напрягаться.       – Это потому что она тебе нравится, - горячо возразил Сириус. – Гарри, ты почувствуешь ещё много вещей, которые могут тебя испугать. Не отталкивай их. Я знаю, мы снова и снова говорили тебе контролировать свои эмоции, но я отменяю этот приказ. Когда дело касается этой девушки...       Гарри уставился на своего крёстного с обеспокоенным выражением лица, которое потрясло Сириуса до глубины души. В этот момент он ненавидел себя гораздо больше, чем за последние пятнадцать лет.       – Гарри… Мы никогда не были так близки, как должны были. Будь моя воля, ты бы пошёл в школу, когда тебе исполнилось бы одиннадцать. Ты бы бегал за девчонками и разыгрывал всяких идиотов. Был бы нормальным ребёнком. Мы были бы как отец и сын. Но я не добился своего. И, честно говоря, я не уверен, сожалею ли я об этом так сильно, как, вероятно, должен был бы, - заявил Сириус.       Теперь Гарри наклонился вперед, заинтригованный тем, что ему сказали.       – Я говорил это твоей хорошенькой подружке на днях, и повторю тебе. Однажды мне, Ремусу, Грюму и даже Дамблдору придется ответить за то, что мы сделали с тобой. Но я бы ничего не изменил, зная, кем ты стал. Но теперь ты должен знать, почему мы тебя тренировали. Ты должен позволить себе чувствовать свои эмоции и учиться у людей, которые могут многое рассказать тебе о мире, от которого мы тебя оградили, и тогда ты, наконец, узнаешь, за что ты на самом деле борешься, - резко сказал Сириус.       – Мне... не нравится это. Такое чувство будто я теряю себя, - Гарри поморщился.       – Ты никогда не потеряешь себя, если не захочешь этого. Но ты должен развиваться. Должен расти. Если бы ты сейчас столкнулся с Волан-де-Мортом… ну, вы, скорее всего, сражались бы с ним, пока кто-нибудь из вас не выбьется из сил, но ни один из вас не победил бы, и война продолжалась бы. Но, если ты сможешь научиться позволять себе терять контроль, тогда, когда придет время, ты окажешься лицом к лицу с этим змеемордым.… Ему предстоит чертовски тяжелая борьба, - загадочно сказал Сириус.       – Ты ходишь кругами, - заметил Гарри. – Это всё равно, что разговаривать с Дамблдором.       – Я знаю... - Сириус застонал, потирая лицо. – Старик плохо на меня влияет.       – Мне не нужно, чтобы вы загадывали мне загадки, - криво усмехнулся Гарри.       – Гарри, жизнь - это одна большая загадка, - фыркнул Сириус. – Я всегда говорил тебе следовать своей интуиции в трудных ситуациях, и сейчас говорю тоже самое. Но не забывай, что иногда нужно прислушиваться и к своему сердцу.       – Ну отлично, ещё загадки, - Гарри поморщился. Сириус покачал головой, слегка посмеиваясь.

***

      Было ещё довольно рано, когда портключ высадил Гарри и Гермиону прямо перед воротами Хогвартса. Гарри помог Гермионе подняться на ноги, и она мягко улыбнулась ему, поблагодарив за помощь. Пока они шли к замку, было довольно тихо, за исключением того, что Гермиона часто зевала. Она думала, что они вернутся в школу немного позже, поэтому для неё было неожиданностью, когда Гарри разбудил её почти в пять утра.       В это время ей снился Гарри, и она была немного шокирована и смущена, когда именно он разбудил её. Сначала она подумала, что ей всё ещё снится сон, но потом Гарри отошёл, а не наклонился к ней и...       После этого ей было трудно смотреть на него, она боялась, что он может знать, что ей снилось. Она поспешила объяснить это тем, что Гарри был очень мил, и она чувствовала себя хорошо рядом с ним, плюс ко всему, Сириус наговорил ей всякой ерунды о том, как важно, чтобы Гарри нашел любовь. Мерлин, какая чушь. Гермиону очень расстраивало, что люди рационализируют свои ошибки только во имя высшего блага или же каких-нибудь убеждений, которых они придерживаются.       Они пришли в общую гостиную Гриффиндора, и Гарри сказал ей, что встретит её там через десять минут, чтобы они могли вместе позавтракать. Гермиона кивнула и пошла переодеваться и готовиться к занятиям.       Гарри открыл дверь в комнату для мальчиков шестого курса и увидел Невилла, только вставшего с кровати. Гриффиндорец оживился при виде своего друга и помахал рукой, на что Гарри ответил кивком.       – Правильно ли я понимаю, что ты не занимался, пока меня не было? - спросил Гарри. К чести Невилла, он даже не попытался отрицать это. Он просто пожал плечами. Гарри печально покачал головой.       – Теперь ты так легко не отделаешься, - предупредил он.       – То есть до этого было легко? - ужаснулся Невилл.       – Эй, вы двое можете потише? Тут люди ещё спят, - Симус застонал со своей кровати.       – Одевайся, - сказал Гарри Невиллу и сам пошёл переодеться. Через несколько минут оба парня стояли в гостиной и ждали Гермиону.       – Так где вы были? - спросил Невилл. – Гермиона очень волновалась, когда ты внезапно пропал, а потом и сама куда-то исчезла. Мы все волновались.       – Мы? - Гарри приподнял бровь.       – Я и Лаванда, в основном, - Невилл пожал плечами. Другие правда тоже расспрашивали о тебе. Джинни Уизли, Кэти Белл, Ромильда Вейн, Сьюзан Боунс, почти все девчонки с Когтеврана. Все спрашивали меня, как будто я твой агент или что-то в этом роде.       – Гермиона в порядке. Она сейчас переодевается наверху. Что касается того, где я был, я не могу ничего сказать, кроме того, что меня вызвали, и, скорее всего, это не в последний раз, - Гарри сказал, глядя в сторону лестницы в женское общежитие.       – Вы были вместе? - спросил Невилл. Гарри кивнул, и Невилл начал ухмыляться. – Правда?       – Да, - Гарри бросил косой взгляд на Невилла.       – Что-нибудь интересное произошло? - поинтересовался Невилл.       – Мы посмотрели два фильма, и Гермиона пробежала полосу препятствий. Она купила одежду, и мы поели в нескольких ресторанах. Она также научила меня играть в джин-рамми. Я не очень хорошо играю.       – О, - ответил Невилл, не зная, что ещё он может сказать на это. – Что-то ещё?       Гарри повернулся к Невиллу с вопросительным взглядом, заставив Невилла сделать неосознанный шаг назад. Невилл почувствовал лёгкую дрожь под взглядом Гарри, но его любопытство по поводу того, чем занимались его друзья в их отсутствие, взяло вверх.       – Ещё она встретилась с моими опекунами, - ответил Гарри.       Невилл понял, что либо Гарри не понимает, что он имеет ввиду, либо, что более вероятно, между Гарри и Гермионой не произошло ничего интересного. Невилл не был уверен почему, но он чувствовал грусть за двух своих новых друзей. Невилл был уверен, что они будут прекрасной парой.       – Прости, но я случайно разбудила Лаванду, и она довольно настойчиво расспрашивала, где я была. Доброе утро, Невилл, - сказала Гермиона, спускаясь по лестнице, выглядя немного красной.       – Привет, Гермиона, ты как-то... изменилась что-ли.       Гермиона в замешательстве переводила взгляд с Гарри и Невилла.       – Что ты имеешь в виду? - спросила она.       – Не знаю. Выглядишь какой-то расслабленной. Будто не ждёшь, что через пару минут с тобой что-нибудь случится, - попытался объяснить Невилл.       – О, - сказала она, оглядываясь на Гарри, который теперь поглядывал на неё, пытаясь понять, что имел ввиду Невилл. – Ну, я вообще-то голодна, так что может мы пойдём завтракать?       Гермиона и парни спустились в Большой зал и Гермиона попутно отвечала на вопросы Невилла, которому было любопытно, куда они ходили и что произошло интересного. Он изрядно повеселился услышав, как Гарри убедил её пройти полосу препятствий и как она с ней справилась. Так же ему понравился удивительно захватывающий пересказ Гарри двух фильмов, которые они с Гермионой посмотрели. Невилл решил, что во время рождественских каникул он отправится в маггловский Лондон и сам посмотрит один из этих фильмов.       Примерно через час Большой зал начал заполняться. Многие люди здоровались с Гарри, когда проходили мимо, многие из них были девушками, которые краснели и хихикали, если он поворачивался, чтобы посмотреть на них, несмотря на то, что он даже не пытался что-то ответить.       Джинни Уизли была одной из тех, кто почувствовал необходимость поприветствовать Гарри. Но, в отличие от своих коллег, Джинни действительно проявила радушие и села напротив Гарри.       – Когда ты вернулся, Гарри? - спросила рыжеволосая, игнорируя двух друзей Гарри, которые бросали друг на друга многозначительные взгляды.       – Сегодня утром, - сказал он ровным голосом, не глядя на неё. Он понял, что большинство людей в конечном итоге оставят его в покое, если он не будет смотреть им в глаза или проявлять какой-либо интерес. Так же он понял, что Джинни вызывала у него явный дискомфорт. Непонятно как он это понял, но она слишком часто появлялась в его поле зрения. На самом деле Гарри был благодарен, что его забрали из школы, хотя бы из-за того чтобы поменьше видеть её, поскольку она мешала всё больше и больше.       – Что ж, мы все скучали по тебе. Мы думали, с тобой случилось что-то ужасное, - заметила Джинни, беря фрукты и тост. - Я надеюсь, ты не планируешь снова уезжать в ближайшее время. Первый матч сезона по квиддичу состоится в следующую субботу. Гриффиндор против Слизерина. Надеюсь, ты придёшь посмотреть.       – Думаю да, приду. Насколько я понимаю, правильно поддерживать команду своего факультета. Почему ты думаешь, что я не выполню свой долг? - спросил Гарри с некоторым любопытством.       – Ну даже не знаю... - ответила Джинни, хотя её щеки покраснели. – Просто надеюсь, что ты будешь там, чтобы подбодрить мен... нас, - сказала Джинни. Невилл фыркнул, а Гермиона кашлянула. Гарри посмотрел на двух друзей, но ни один из них этого не заметил.       – Так где же ты всё-таки был? - спросила Джинни, меняя тему.       – Далеко, - ответил Гарри.       – Это понятно, но где именно? - спросила Джинни.       – Он не может тебе этого сказать, неужели не понятно? - вздохнула Гермиона. Джинни повернулась к ней с плохо скрываемым раздражением.       – Я не тебя спрашивала, - спокойно сказала Джинни. Она практически сверлила взглядом её, которая выглядела немного раздражённой поведением Джинни.       – Джинни, - быстро сказал Невилл. – Давай не будем грубить.       – Я не грублю, - возразила Джинни. – Я задала вопрос Гарри. Не Гермионе.       – И Гарри тебе кажется ответил, - сказал Невилл.       – Нет, он не ответил, - Джинни покачала головой. – Он просто сказал, что его не было дома.       – А тебе не приходило в голову, что он сказал это, потому что не хотел говорить тебе, где он был? - спросила Гермиона. – Или, может, он просто не может тебе этого сказать, потому что ему нельзя этого говорить?       – Извини, но мне кажется, что он может говорить сам за себя, - Джинни нахмурилась. – Я не думаю, что ему нужно, чтобы кто-то ещё говорил за него.       – Меня не было дома, - повторил Гарри, и в его тоне начало просачиваться раздражение.       Гермионе внезапно вспомнился голос Гарри в тот самый первый день в поезде, когда Драко Малфой разбудил его, и она слегка вздрогнула. Она надеялась, что Гарри не запустит Джинни через весь Большой зал. Хотя Гермиона подумала, что рыжеволосой пошло бы это на пользу, так как она стала такой стервозной.       Джинни посмотрела на Гарри и обнаружила, что он выглядит весьма встревоженным. Джинни мудро решила, что будет лучше, если она вообще сменит тему. Невиллу ухмыльнулся затруднительному положению рыжей. Любому, кто нашёл бы время понаблюдать за Гарри, было ясно, что его, по крайней мере, привлекает Гермиона, и никакие другие девушки в школе его не интересуют. На самом деле, именно Лаванда заставила его осознать это, но блондинка не ошиблась.       – Привет, Невилл.       – Привет! - Невилл широко улыбнулся и обернулся, чтобы посмотреть, кто к нему обращается.       Позади него стояли две девушки, обе в мантиях Пуффендуя. Одна, блондинка с ярко-голубыми глазами, пухлыми розовыми губами улыбалась ему. Невилл поднялся на ноги и в знак приветствия целомудренно поцеловал её в уголок рта.       Фигура второй девушки была похожей на первую, но бюст у неё был гораздо более выразительный. У неё были блестящие длинные рыжие волосы, намного красивее, чем у Джинни, и живые карие глаза, с небольшим количеством веснушек на носу. У нее была очень светлая кожа, она улыбалась и казалось немного нервничала.       – Я хотела спросить, не хочешь ли ты присоединиться ко мне за завтраком? Я имею в виду, если ты не... - начала блондинка. Затем она бросила довольно многозначительный взгляд на рыжеволосую девушку, стоявшую рядом с ней, прежде чем многозначительно посмотреть на Гарри.       – О, точно. Да. Извините, - Невилл запнулся, а затем повернулся к Гарри и Гермионе. – Гарри, Гермиона, Джинни, это моя девушка, Ханна Аббот, а это Сьюзан Боунс. Сьюзан, Ханна это Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли.       Гермиона слабо улыбнулась, а затем вернулась к своей тарелке, где она просто размазывала остатки своего завтрака. Это было то, чего она боялась. Гарри знакомили с хорошенькими девушками, и они потихоньку прокладывают себе путь к его сердцу и в конечном счёте крадут его. Не то чтобы конечно он был её собственностью...       – Черт бы всё это побрал, - сердито подумала она. – Он всего лишь твой друг и точка.       – Боунс? - Гарри посмотрел на рыжеволосую. – Ты знаешь Амелию Боунс?       – Она моя тетя, - кивнула Сьюзан.       – Прекрасная колдунья, - кивнул Гарри. – Очень хороший дуэлянт.       Сьюзан слегка нахмурилась, когда Гарри вернулся к своему завтраку. Ханна пожала плечами, а Невилл только нервно улыбнулся.       – Итак, если ты всё ещё голоден, не хочешь присоединиться к нам? - спросила Ханна, решив, что будет лучше всего избавиться от всей этой неловкости.       – Да, я бы с удовольствием, - сказал Невилл. – Увидимся, ребята, на занятиях.       – Было приятно с вами познакомиться, - запинаясь, сказала Сьюзан, прежде чем она, Ханна и Невилл направились к столу Пуффендуя.       – Мне кажется, ты понравился Сьюзан, - сказала Гермиона. Джинни сердито посмотрела в спину удаляющейся рыжеволосой девушке.       – Это хорошо, я полагаю, - небрежно сказал Гарри. – Я завожу друзей.       – Я думаю, что она хочет быть больше, чем друзьями, - кисло пробормотала Джинни. – Скорее всего, она хочет наложить на тебя свои скользкие лапы. Она, вероятно, хочет застать тебя наедине в каком-нибудь чулане для мётел, чтобы она могла заставить вытворять невыразимые вещи с её толстой задницей.       Гарри поднял глаза, явно не понимая, почему в голосе рыжеволосой было столько желчи. Не говоря уже о том, что он явно не понял, что она сказала.       Гермиона, однако, уловила этот ужасный намёк и поморщилась. По крайней мере Грозный Глаз или эта Тонкс не были так вопиюще отвратительны, как Джинни. Гермиона была уверена, что Гарри не нужны такие вещи здесь, в школе.       Затем она начала задаваться вопросом, что именно Гарри должен был узнать о любви. Если бы дело было только в физическом аспекте, он мог бы научиться этому у любого количества желающих девушек. Но, если это должна была быть более глубокая, эмоциональная часть, Гермиона не была так уверена, что отправка Гарри в Хогвартс была верным решением.       – Она такая развратница, - сказала Джинни, всё ещё свирепо глядя на Сьюзан в другой конец Большого зала. Гарри посмотрел на Гермиону, ожидая разъяснений по поводу термина, но брюнетка только закатила глаза. Гарри подумал, что, вероятно, это не то, о чём стоит сильно беспокоиться.       – Знаешь, я бы на твоём месте избегала её, Гарри, - довольно заговорщицки произнесла Джинни. – Ты же не хочешь, чтобы её репутация отразилась на тебе.       – Сьюзан на самом деле довольно-таки... - начала Гермиона, но была прервана знакомым и очень неприятным протяжным звуком.       – Ну, теперь мне точно кажется, что этим утром в замке пахло по-другому. Как бы это сказать... зловонно, - Драко Малфой усмехнулся. Его снова окружала свита головорезов, которые глупо хихикали. Гермиона напряглась, но не отрывала глаз от своей тарелки.       – Мы не видели тебя уже несколько дней, мисс Панталончики, и я думаю, что что-то ты давненько не краснела.       Глаза Гермионы казалось чуть не вылезли из орбит, когда её лицо стало очень ярко-вишнёво-красным от ужасного прозвища, которое преследовало её весь второй учебный год после поистине ужасной и отвратительной выходки. Джинни, казалось, разрывалась между обидой и взрывом смеха.       Гарри, же, казалось, начинал раздражаться. Он бросил на Малфоя предупреждающий взгляд, но слизеринский принц продолжал смеяться со своими друзьями. Он заметил, что Гарри смотрит на него, и немного наклонился вперед, как будто хотел поделиться с ним каким-то невероятным секретом.       – Разве наша дорогая мисс Панталончики не рассказывала тебе ни одной из своих диких и безумных историй? Она почти знаменитость. Мы всегда с нетерпением ждём, чем она удивит нас в следующий раз, - Драко ухмыльнулся, взглянув на Гермиону, которая ёрзала на своем месте. По прошлому наблюдению можно было понять, что это явный признак того, что она изо всех сил пытается не заплакать.       – Как в тот раз, когда она на уроке зельеварения показала всем свои довольно-таки неудачные трусики, - Драко продолжил.       – О да! - Теодор Нотт хихикнул. – Эти огромные панталоны с цветочками на них. Какие они были милые, специально для бабулек!       – А как насчет того случая, когда она была похожа на лягушку, когда она на трансфигурации заглотила своих же собственных затрансфигурированных мух? - захохотала Миллисента Булстроуд.       – Моим любимым был момент, когда она пукнула, и это прожгло её трусики, колготки и юбку, - взвыла от смеха Пэнси. – Поистине классика юмора от наших дорогих Панталончиков.       – А ещё помните, как она изрыгнула слизняков на мантию профессора Снейпа, - Крэбб захохотал, держась за бока. – Он назначил ей целый месяц отработок!       – Нет, подождите, - Миллисента фыркнула, махая рукой перед своим лицом, чтобы смахнуть слёзы , выступившие у неё от смеха. – Вы, ребята, забыли о том, как она превратила себя в это странное кошачье существо на глазах у всех.       – О эти прекрасные моменты... - согласился Драко.       – Вы, ребята, настоящие придурки, - Джинни сказала довольно неуверенным тоном.       – Умоляю тебя, Уизли, - Драко закатил глаза. – Тебе же нравились её шоу так же, как и всем нам.       Гермиона схватила свою сумку и выбежала из Большого зала, проталкиваясь сквозь группу слизеринцев, которые просили повторить несколько их любимых номеров. Если Гарри правильно догадался, они имели в виду розыгрыши, которым она подвергалась. Гарри сжав кулак, поднялся и посмотрел на Малфоя. Оба были одного роста, но Гарри выглядел гораздо более устрашающе, и Драко обнаружил, что отступает назад, чтобы быть подальше от него.       – Малфой, даю тебе последнюю возможность извиниться за каждую гадость, которую ты когда-либо говорил или делал моей подруге.       – Он всерьёз думает, что это произойдет, - фыркнул Крэбб. Остальные слизеринцы опирались друг на друга, чтобы не упасть от смеха.       – Сегодня за ужином ты встанешь и извинишься перед Гермионой перед всей школой, - продолжал Гарри, не обращая внимания на смех.       – А если я этого не сделаю? - вызывающим тоном сказал Малфой.       – Тогда я окажу тебе уникальную честь вытерпеть все унижения, которые ей когда-либо приходилось терпеть. Только я сделаю всё намного хуже. Я буду продолжать делать это до тех пор, пока ты не извинишься или не будешь умолять меня на четвереньках прекратить твои страдания. Если ты выберешь этот путь, я полностью разрушу твою жизнь. Это кстати касается всех вас.       Гарри посмотрел каждому слизеринцу в глаза, чтобы каждый из них понял, что он имеет в виду их, прежде чем повернуться и посмотреть на Джинни. Рыжеволосая поморщилась, но кивнула.       – Я не боюсь тебя, Поттер, - ответил Драко, выпятив грудь. Остальные слизеринцы поддержали его, стараясь выглядеть угрожающе.       – А следовало бы, - ответил Гарри. Он наклонился ближе к Драко, чтобы только он мог услышать. – Отец твой к примеру боялся.       Не став дожидаться ответа, Гарри повернулся на каблуках и покинул Большой зал, а разъярённый Малфой пытался было последовать за ним. Он так и не увидел, как Крэбб и Гойл сдерживали белокурого слизеринца, а Панси встала у него на пути, чтобы помешать ему кинуть какое-нибудь проклятие ему в спину.       Гарри дал им шанс раскаяться во всем, что они сделали с Гермионой. Если они решат наплевать на его предупреждение, он заставит их страдать так же, как ей приходилось страдать все эти годы. Возможно, если бы они понимали, каково ей приходится, они могли бы изменить своё поведение.       Однако сейчас у него в голове была только одна мысль. Найти Гермиону и убедиться, что с ней всё в порядке. К сожалению, он понятия не имел, куда она убежала. Она не появилась на Травологии, на Трансфигурации. Не появилась она и на обеде. Никто не знал, где она, и это заставляло Гарри волноваться. Ему была ненавистна мысль о том, что его подруге плохо. Он не был уверен, что он сказал бы или сделал, чтобы ей стало лучше, но он просто знал, что должен сделать хоть что-то.       Когда она, наконец, появилась на зельеварении, она отказалась разговаривать с кем бы то ни было, включая Гарри. Гарри, к его чести, не давил на неё, а просто пытался взглядом выразить, что всё в порядке.       Когда урок зелий закончился, Гарри собрал вещи и сел ждать свою подругу, которая собиралась очень медленно. Было ясно, что она ждала, когда все уйдут, и когда они ушли, она устало вздохнула. Гарри подумал, что она, возможно, тоже хотела, чтобы он ушёл, но, как Сириус говорил ему большую часть своей жизни, никогда не оставляй своего партнера позади. Хотя Гермиона и не была его партнером как таковым, она была другом, и Гарри чувствовал, что это высказывание применимо и здесь.       – Ты в порядке? - наконец спросил он.       Гермиона покачала головой. Гарри видел, что она тщетно пытается сохранить невозмутимый вид. Он увидел, как упала слеза, и она сердито вытерла её.       – Я так понимаю, раньше ты недоговаривала, когда говорила мне, что тебе здесь было нелегко, - сказал Гарри. Гермиона бросила на него испепеляющий взгляд, но поняла, что ему по барабану.       – Не хочешь поговорить об этом? - спросил он.       – Зачем? - сказала Гермиона, бросая свои книги и принадлежности для зелий в сумку. – Это ничего не изменит.       – Нет. Не изменит, - Гарри кивнул. – Но, насколько я знаю, иногда полезно поговорить о вещах, которые нас беспокоят.       Гермиона бросила на него недоверчивый взгляд. Гарри пожал плечами.       – Если ты не хочешь, то и не обязана. Я не стану тебя заставлять.       – Я знаю, - тихо сказала она, переставая притворяться. Её плечи поникли, а голова опустилась. Она собрала свою сумку и направилась к двери, Гарри шел рядом с ней. – Я стыжусь произошедшего и я... я действительно не хотела, чтобы ты услышал эти истории. Мне понравилось, что ты никогда не знал обо всех этих обзывательствах или об причине их возникновения. Ты просто был моим другом, и мне это нравилось.       – Я всё ещё твой друг, Гермиона, - непреклонно сказал Гарри. – Этого не изменить парочке идиотов, которые тебя по-всякому обзывают.       – Это не просто обзывательства, - Гермиона вздрогнула, всё ещё борясь со слезами. Гарри протянул руку и положил ей на плечо. Этот простой жест удивил её, и она наконец дала волю слезам. Она заплакала, и Гарри отвёл её в ближайший открытый класс и закрыл дверь. Там она окончательно сломалась и крепко прижалась к Гарри. Все пять лет одиночества, унижения и боли разом выплеснулись наружу.       Двое подростков опустились на пол, Гарри пытался удержать Гермиону, чтобы она не поранилась, когда у неё подкосились ноги. Она крепко вцепилась в перед его мантии и зарыдала ему в грудь. Гарри на самом деле не был уверен, что ему следует делать, поскольку ему никогда не приходилось никого утешать.       И всё же каким-то образом инстинкт взял верх, и он обнял её за плечи и слегка прижал к себе, пока она плакала. Он не произнёс ни слова, только обнял её, прижимая к себе и давая понять, что её боли теперь пришел конец.       Примерно через десять минут Гермиона начала успокаиваться, а затем рассказала Гарри обо всем. О каждой шалости, жертвой которой она стала, и о том, кто, по её мнению, стоял за ними. Она рассказала ему, что никто из учителей так и не смог поймать преступников, потому что они хорошо заметали следы. Она рассказала ему, как её доверие к авторитетным фигурам было подорвано к концу первого года обучения, а к концу второго года она начала думать о том, чтобы покончить с собой.       Затем она рассказала, как Макгонагалл взяла ее под своё крыло и стала единственным кому она могла доверять. Именно учитель Трансфигурации приложил столько усилий, чтобы показать Гермионе, что она особенная и что она станет по-настоящему великой, если захочет, и что однажды всё изменится.       – А потом, в сентябре, я села в поезд, и там был ты, - закончила Гермиона. Теперь она сидела рядом с ним, положив голову ему на плечо и обхватив его рукой. Он хранил молчание на протяжении всей её исповеди, просто слушал и был для неё жилеткой, позволяющим выплеснуть сдерживаемое все эти годы разочарование.       – Спасибо, - сказала она, поворачиваясь, чтобы посмотреть ему в глаза. – Спасибо тебе за то, что ты мой друг, Гарри.       – Никогда не благодари меня за это, - сказал Гарри с едва заметным намёком на улыбку. – Я также хочу поблагодарить тебя за то, что ты мой друг.       Гермиона лучезарно улыбнулась, хотя ее глаза всё ещё слезились. – Никогда не благодари меня за это, - передразнила она его, заставив его одарить её искренней улыбкой, от которой у неё внутри всё перевернулось, а сердце пропустило удар.       – Время близится к ужину, - сказал Гарри, взглянув на часы.       – Я не туда хочу идти, - Гермиона вздрогнула. – Думаю, я просто пропущу лягу в постель и попытаюсь забыть...       – Я думаю, тебе всё же стоит прийти на ужин, - сказал Гарри, прерывая её, когда поднялся на ноги и помог ей подняться. – Это очень важно. Кроме того, ты почти ничего не ела за завтраком и пропустила обед. Это вредно. Тебе нужно поесть.       – Что происходит? - подозрительно спросила Гермиона.       Гарри просто улыбнулся и открыл дверь, выводя её наружу. Она ещё дважды пыталась спросить его, что происходит, но он ничего не сказал. Он просто повёл её в Большой зал. Они заняли привычные места, а немного погодя к ним подсели Невилл и его девушка.       Прошло совсем немного времени, прежде чем Большой зал забился до отказа и студенты сели ужинать. Было довольно шумно, все обсуждали события дня и последние сплетни. Гарри очень внимательно наблюдал за слизеринским столом. Гермиона хотела знать почему, но она была слишком напугана, чтобы смотреть туда, думая, что увидит, как Малфой разыгрывает какую-нибудь отвратительную пантомиму или что-то ещё более вульгарное.       – Гермиона?       Брюнетка обернулась и увидела Джинни Уизли, стоящую рядом с ней, выглядящую угрюмой и полной раскаяния.       – Гермиона, я хочу извиниться перед тобой за каждое жестокое слово, которое я сказала тебе за все эти годы. Я была жестока, маленькой и глупой, и ты заслуживаешь лучшего. Я знаю, что никакие слова не смогут компенсировать четыре года жестокости, но я надеюсь, что, по крайней мере, это шаг к тому, чтобы все исправить.       Гермиона могла только разинуть рот от того, что только что услышала. Она повернулась, чтобы посмотреть на Гарри, который наклонил голову вперёд, сосредоточившись на еде; хотя она была уверена, что видела, как уголки его рта приподнялись. Гермиона повернулась к Джинни, которая нетерпеливо ждала ответа. Гермиона не смогла вымолвить и слова от удивления, поэтому просто кивнула в знак согласия. Джинни улыбнулась и отошла, чтобы присоединиться к своим друзьям.       – Что всё это значит? - спросил Невилл, явно озадаченный тем, что он только что увидел.       – Что ты сделал, Гарри? - обвиняющим тоном спросила Гермиона.       – Я сделал ей предложение, чтобы она могла исправить её ошибки, - просто сказал Гарри. – Ей и нескольким другим, которые ещё не приняли мое предложение.       – Предложение? - спросила Ханна, с недоумением глядя, туда, где сидела Джинни. – Какого рода?       – Покайся или страдай, - ответил Гарри. После этого он отказался что-либо говорить по этому поводу, и Гермиона задумалась, что же сделал Гарри, хоть и не была уверена, хочет ли она знать. Хотя какой-то тёмной части её сознания действительно не терпелось увидеть, что произойдет дальше и с кем.

***

      Когда Гермиона спустилась утром в гостиную, чтобы встретиться с Гарри и Невиллом за завтраком, она, к своему удивлению, обнаружила, что они уже ждали её, оба с довольно зловещими улыбками на лицах. Ну больше у Гарри, чем у Невилла конечно. Когда она спросила их, почему они так выглядят, всё, что он мог сказать, это то, что накануне вечером он разговаривал и советовался со своим крёстным.       Когда они добрались до гриффиндорского стола, Гарри попросил Гермиону сесть рядом с ним. Ей это показалось странным, но она подчинилась и села между Гарри и Невиллом, которые наполнили тарелки завтраком и начали есть.       Предвкушение начало расти внутри Гермионы, когда она поняла, что ей дали место под солнцем, чтобы наблюдать, что же такого сделал Гарри. Невилл так вообще практически подпрыгивал на своем месте.       Вскоре студенты начали прибывать на утреннюю трапезу, и Невилл сидел с абсолютно хищническим взглядом. Гермиона быстро поняла, что бы Гарри ни натворил, Невилл был в этом замешан. Ханна пришла и присоединилась к своему парню за завтраком, и Невилл прошептал ей что-то, от чего у неё загорелись глаза.       Гарри поднял голову, когда Драко Малфой привёл свою группу слизеринских подхалимов в Большой зал и они начали есть. Гермиона заметила, что Гарри перестал есть и сложил руки на столе. Его глаза слегка сузились, когда Драко сел и налил себе чаю. Невилл начал хихикать, и Гермиона почувствовала, как у неё скрутило желудок.       В течение пятнадцати минут ничего не происходило. Гермиона продолжала смотреть на Гарри, надеясь, что он даст ей какой-нибудь намёк на то, что должно произойти. Но он просто сидел, уставившись на слизеринский стол, и ждал.       И тут началось...       Сначала ничего особенного. Гермиона увидела, как несколько слизеринцев из группы Драко покраснели, в то время как другие захихикали. Драко помахал рукой перед своим лицом и что-то сердито сказал Крэббу. А потом всё стало по-настоящему плохо. Раздался громкий трубный звук, за которым последовал звук, как будто кто-то смыл воду.       – БОЖЕ МОЙ, МИЛЛИ! - взвизгнула Трейси Дэвис, вскакивая со стула рядом с крупной слизеринкой. – ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНО!       Раздались новые протесты и крики отвращения, когда Миллисент Булстроуд вскочила со своего места и в ужасе выбежала из Большого зала. У Гермионы не было возможности понять почему, потому что раздалось ещё больше криков и громких стонов отвращения, когда всё больше людей из группы Драко начали вставать и выбегать из Большого зала.       Причины стали понятны Гермионе, когда она увидела Панси Паркинсон, когда принцесса Слизерина пыталась убежать, одновременно пытаясь сжать ягодицы. Панси выглядела по-настоящему подавленной, поскольку она совершенно явно потеряла контроль над одним очень важным пищеварительным органом.       – Это ведь не ты не сделал! - Гермиона посмотрела на Гарри, который просто усмехнулся.       – Он попросил домашних эльфов налить это в их кубки, - Невилл колотил кулаками по столу и плакал от смеха. Ханна вытирала глаза и изо всех сил пыталась отдышаться.       – О, Гарри, это так... - начала Гермиона       – В самую точку, да? - спросил Гарри, выглядя несколько гордым собой.       – Ну да, но всё равно, тебе действительно не следовало этого делать. У тебя будут неприятности, - заволновалась Гермиона.       – Ну это им ещё нужно доказать, что это я сделал, - ответил Гарри.       – Подожди-ка минутку, почему Малфой всё ещё сидит? Разве ты не сделал с ним то же самое, что бы это ни было? - Гермиона вздрогнула, когда раздался другой голос, заглушивший весь смех.       – ПОТТЕР!       Гарри, Гермиона, Ханна и Невилл обернулись и увидели очень разъярённого профессора Снейпа, шагающего к ним. Гермиона увидела, что профессор Макгонагалл тоже встала со своего места, хотя она и близко не выглядела такой сердитой. На самом деле Гермионе показалось, что она пытается не засмеяться.       – Да, профессор?- сказал Гарри, поднимаясь на ноги и становясь по стойке смирно. Гермиона была уверена, что никогда не привыкнет к этому, хоть он и делал это всякий раз, когда учитель обращался к нему.       – Что вы сделали с моими учениками? - требовательно спросил Снейп.       – Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр, - ответил Гарри. – Я не общался ни с кем из студентов Слизерина со вчерашнего дня на зельеварении.       – Значит, это было зелье, - Снейп нахмурился. – Что ж, тогда, я думаю, это два месяца отработок и пятьдесят баллов за каждого отправленного вашей смесью ученика...       – Простите, сэр, но какие у вас есть доказательства того, что я так или иначе в этом замешан? - парировал Гарри, заставив Снейпа разинуть рот.       – Не увиливайте, Поттер, я прекрасно знаю, кем был ваш отец, и я...       – Я в курсе ваших отношений с моим отцом, сэр, - сказал Гарри, прерывая тираду учителя. – Но это не имеет никакого отношения к рассматриваемому вопросу. Я ещё раз спрашиваю вас, какие у вас есть доказательства того, что я каким-либо образом причастен к тому, что случилось с теми бедными-несчастными, которые только что убежали?       – Мистер Поттер прав, профессор, - сказала Макгонагалл, когда, наконец, подошла достаточно близко, чтобы вмешаться. – С того места, где я сидела, я не видела ничего, что указывало бы на то, что мистер Поттер имел какое-либо отношение к тому, чему мы только что стали свидетелями. Осмелюсь сказать, кто-то должен быть гораздо ближе, чтобы применить такое заклинание.       – Поттер сказал, что это было зелье, - зарычал Снейп.       – Я ничего такого не говорил, сэр, - напомнил Гарри. – Я сказал, что не общался ни с одним студентом Слизерина со вчерашнего дня на зельеварении. Могу рассказать подробности, если хотите.       – Я не потерплю вашей наглости, - взревел Снейп.       – Это была не наглость, сэр, а всего лишь предложение...       – Довольно! - заорал Снейп, снова воцарив тишину в Большом зале. Не то чтобы там было ужасно шумно с тех пор, как Снейп выкрикнул имя Гарри. – Я не потерплю никаких проявлений невежества по отношению к моим ученикам.       – А что насчёт других студентов, сэр? - спросил Гарри, многозначительно глядя на главу Слизерина. – То есть, по вашему Когтвевран или Пуффендуй можно унижать или даже возможно поранить каким-то образом?       Макгонагалл скрестила руки на груди и выжидательно посмотрела на Снейпа, желая услышать его ответ. Учитель защиты выглядел так, словно вот-вот взорвётся.       – Или может гриффиндорцев, сэр? - продолжил Гарри. – Я думал, что долг учителей - защищать всех учеников, независимо от факультета.       – Всё именно так.       Все обернулись и увидели Дамблдора, который стоял рядом и гордо смотрел на Гарри.       – Долг учителя - следить за тем, чтобы каждый ученик в этой школе был в безопасности, и чтобы никто не подвергался травле со стороны тех, кто считает себя выше других.       Снейп немного поник, хотя всё ещё метал косые взгляды на Гарри, на которого его гнев не подействовал.       – Иногда трудно избежать фаворитизма в отношении своего факультета, но мы должны помнить, что каждый студент равен всем остальным, независимо от того, на какой факультет его распределили. В конце концов, все мы люди, не так ли, Северус?       Снейп явно понял, что всё пойдет не так, как он хотел, особенно без каких-либо доказательств. Он выпрямился и с довольно холодной усмешкой сказал Гарри и его друзьям, что им лучше не опаздывать на урок.       – Десять баллов Гриффиндору за это приятное напоминание о наших обязанностях как учителей, - Дамблдор улыбнулся Гарри.       – Наказание профессора Снейпа отменяется. Никаких отработок или потерянных баллов, - Макгонагалл улыбнулась и кивнув Гермионе и Гарри, повернулась и направилась обратно к столу преподавателей. Дамблдор наклонился вперёд и прошептал Гарри достаточно громко, чтобы Гермиона могла услышать.       – Я надеюсь, что в будущем вы попытаетесь устраивать меньше беспорядка. Не стоит слишком часто отрывать людей от еды.       Гарри кивнул, а Гермиона просто сидела, уставившись на Гарри и директора.       Гермиона узнала, почему Драко не пострадал за завтраком во время урока защиты от темных искусств. Снейп заставил их всех практиковаться в невербальных чарах. Гермиона работала с Лавандой, по очереди накладывая заклинания, в то время как она пыталась их отразить.       Поскольку было очень тихо, и все старались произносить заклинания бесшумно, невозможно было ошибиться в торжествующем трубном звуке. Все глаза повернулись и недоверчиво уставились на Драко Малфоя, который покраснел как свекла. Слизеринский принц повернулся и уставился прямо на Гарри, который сосредоточился на Симусе, пытавшемся связать Гарри заклинанием Инкарцеро. Гермиона знала, что он специально игнорировал то, что сейчас произойдёт, в попытке не разозлить Снейпа ещё больше.       Драко согнулся пополам, держась за живот, когда другой, более громкий и музыкальный звук вырвался из заднего прохода блондина и эхом разнёсся по классу. Никто больше не мог сдерживать веселье. К большому неудовольствию Снейпа все начали хихикать. Гермиона подумала, что ещё чуть-чуть и начнёт раздавать наказания направо и налево, когда зад Драко издал ещё один громкий звук, и разразился тем, что можно было описать только как взрывной понос. Стена позади Драко была покрыта грязной и очень липкой новой краской.       Реакция остального класса была смешанной между юмористическим отвращением и комедийным сочувствием. Снейп прорычал классу, чтобы тот замолчал, и схватил Драко за плечо, чтобы вывести его из класса, попутно уничтожив высокие художества Драко со стены.       Но стало только хуже, когда Драко снова согнулся, держась за живот, и ещё одно извержение покрыло переднюю часть одежды профессора Снейпа.       Гермиона в ужасе прикрыла рот рукой, когда весь класс, наконец, замолчал, ожидая, что Снейп устроит ад.       Снейп просто взмахнул палочкой, чтобы привести себя в порядок, и вытолкнул Малфоя из класса и повёл в больничное крыло. Хихиканье возобновилось, когда они услышали ещё одну музыкальную ноту, эхом донёсшуюся до класса.       Гермиона обернулась и увидела Гарри, стоящего рядом с Дином, Невиллом и Парвати, уставившихся на дверь. Она поймала его взгляд, и он слегка кивнул ей, что говорило о многом. С него было достаточно того, что её терроризировали и унижали, и он больше не намерен этого допускать.       В этот момент Гермиона Грейнджер решила, что судьба просто решила, что она достаточно наказала её. Теперь она послала ей ангела-хранителя.