За что мы сражаемся?

      Камин загорелся зелёным пламенем, и из него вышел Руфус Скримджер, сердито отряхивая пепел со своего костюма. Его встретила глава Департамента магического правопорядка Амелия Боунс, которая бросила на него взгляд, в котором читалось - Я тебя предупреждала.       – Сколько сбежало? - спросил Руфус, принимая отчёт, который ему протянула Амелия.       – Все, - тяжело ответила Амелия.       Министр Скримджер остановился как вкопанный и повернулся, чтобы уставиться на неё. – Все? Там было двести пятьдесят заключенных. Ты хочешь сказать, что все до единого сбежали?       – Двести семьдесят три, - поправила его Амелия. – Дементоры покинули остров, а Пожиратели убили наших авроров - Руфус, Бланкеншип, Мортон, Гросс, Хиндлман, Франкс... Все они мертвы.       – Чёрт возьми, - нахмурился Руфус и снова зашагал вперёд.       – Не все сбежали, - добавила Амелия. Те, кто был слишком слаб, чтобы спастись, или отказался присоединиться к нему, были убиты. Но всё равно более двухсот заключённых пополнили ряды Пожирателей.       – Что ж, «Пророк» будет в восторге от этого. Я министр уже шесть месяцев, а мы уже потеряли пятнадцать авроров, а этот отдел и без того серьёзно не укомплектован из-за растраты средств Фаджем, - проворчал Скримджер.       – Я отправила команду в тюрьму, чтобы проверить, нет ли там каких-нибудь следов, указывающих на то, куда мог уйти Волан-де-Морт, или есть ли хоть какой-то намёк на выживших, но я бы не слишком надеялась на это, - сказала Амелия.       Они вошли в лифт, и Руфус нажал кнопку своего этажа. Он повернулся к Амелии и нахмурился.       – Ты знала? У вашего отряда Дамблдора была какая-то предварительная информация об этом нападении? - обвинительным тоном спросил Скримджер. Амелия нахмурилась и горько покачала головой.       – Я знаю, что тебе хочется кого-то обвинить, Руфус, но клянусь, что это было неожиданное нападение. Я тысячу раз говорила тебе, что мы все хотим, чтобы с Волан-де-Мортом и его последователями было покончено. Если бы у нас было хоть малейшее подозрение, мы бы тебе сказали... и, тогда я бы отправила туда больше людей, чтобы уравнять шансы и хоть чуть-чуть, да усложнить задачу Пожирателям, - сказала Амелия, холодно глядя на министра.       Руфус покачал головой и вернулся к отчёту в своих руках. Он почувствовал, как на его плечи ложится тяжёлый груз, когда прочитал его более внимательно.       – Мы проиграем, - проворчал Скримджер, когда лифт остановился и он вышел из него.       – Это не похоже на тебя, Руфус, так легко мириться с поражением, - заметила Амелия, следуя за ним. – Я просила тебя уже много раз...       – Я не могу просто так дать аврорам право на применение смертоносных заклинаний, - резко ответил Скримджер. – Визенгамот распнёт меня за это.       – Визенгамот? - насмешливо спросила Амелия. – Тот самый «руководящий орган», состоящий в основном из Пожирателей и людей, симпатизирующих Тому-Кого-Нельзя-Называть? И что с того, Руфус? Ты хочешь, чтобы тебя запомнили как человека, который сдался и позволил сумасшедшему захватить власть, или как человека, который бросил вызов правительству, чтобы спасти невинных людей?       Скримджер тяжело опустился на стул за своим столом, закрыв лицо руками. Амелия хотела посочувствовать своему бывшему коллеге, но не смогла. Он выбрал путь труса. Она понимала, насколько жестокой может быть политика на поле боя, и именно поэтому отказалась от назначения на высшую должность, когда Фадж был смещён. Руфус обещал быть более решительным, но ему противостояли почти на каждом шагу, и он позволил себе поддаться влиянию людей, которые утверждали, что заботятся о благе общества.       – Если бы я только мог поговорить с мальчиком...       – О, ради всего святого! - резко сказала Амелия. – Что это даст, Руфус? Как встреча с шестнадцатилетним мальчиком поможет спасти жизни? Даже если Гарри Поттер согласится «заглянуть» в Министерство… люди всё равно будут гибнуть, и я гарантирую тебе, что число погибших будет иметь большее значение для общественного мнения, чем то, что «Мальчик, который выжил», или как там его называли газеты на этой неделе, будет виден рядом с тобой.       – Нам нужен герой, Амелия! Кто-то, за кого люди могут встать. Гарри Поттер – герой. Ребёнок, который противостоял тирании…       – Именно! - зарычала Амелия. – Ребёнок! Ребёнок, который должен больше беспокоиться о домашней работе и девочках, чем о войне, к которой он не должен иметь никакого отношения. Ты хочешь героя, Руфус... Тогда дай аврорам возможность делать свою работу, и я гарантирую тебе, что ты получишь своего героя. Возможно, даже больше одного. Люди в Департаменте, где ты не так давно работал. Ты посылаешь их на смерть. Перестань делать то, что легко. Возможно, тебя не запомнят как великого министра, но по крайней мере ты сделаешь то, что необходимо для защиты людей.       Амелия хлопнула дверью, оставив ошеломлённого министра магии наедине с собой. Руфус знал, что она права. Он отчаянно хотел вернуться назад и переосмыслить идею о том, нужно ли ему занимать эту должность. Он думал, что сможет переломить ситуацию, но не учёл политику. Люди подвергали сомнению каждое его решение или делали всё возможное, чтобы заставить его передумать. Ему даже предлагали взятки. Конечно, он от них отказался. Он не был Корнелиусом Фаджем. Но это не помешало его противникам делать всё возможное, чтобы сдерживать его и мешать сделать то, что, по его мнению, необходимо было сделать.

***

      На следующее утро после побега из Азкабана, далеко на севере, на территории одной из самых известных магических школ в мире, два молодых человека совершали свою ежедневную пробежку. Территория выглядела как на праздничной открытке. Замок гордо возвышался, покрытый свежим снегом. Хотя было ещё темно, снег, казалось, излучал свет, освещая двух молодых бегунов.       Удивительно, как почти три месяца утренних тренировок повлияли на Невилла Лонгботтома. Он потерял все следы детской полноты и стал стройным мускулистым молодым человеком. Его девушка, Ханна Аббот, не раз упоминала, что она действительно впечатлена его физической трансформацией, а сам Невилл почувствовал настоящий прилив уверенности в себе. Теперь он был очень благодарен за то, что принял приглашение Гарри.       Невилл также заметил серьёзные изменения в других сферах своей жизни. В первую очередь, это касалось его оценок. Почти все его учителя отмечали улучшение качества его домашних заданий и теоретической работы. Однако его навыки в области заклинаний по-прежнему оставляли желать лучшего. Но его лучший друг Гарри знал, в чем заключалась проблема.       – Но это же палочка моего отца, - возразил Невилл, когда Гарри озвучил свою теорию две недели назад.       – Твоего отца? - удивлённо спросил Гарри.       – Да, моя бабушка подумала, что, может быть... Я не знаю.       – У тебя никогда не было своей палочки? - спросил Гарри.       – Нет.       – Ну, может быть, тебе стоит купить себе одну, — сказал Гарри. – Насколько я знаю - магия работает лучше, когда у тебя есть подходящая палочка. Та, которая выбрала тебя. Палочка твоего отца подходит тебе благодаря твоей связи с отцом, но она не твоя. По крайней мере, стоит потратить несколько галеонов, чтобы купить себе собственную палочку и проверить.       – Так... ты думаешь, что если бы у меня была своя палочка, которая выбрала бы меня, мои заклинания работали бы лучше? - Невилл выглядел немного скептически.       – Подумай об этом так. Если перекрыть реку плотиной, то пройдёт только небольшая часть воды, а остальная будет заперта. Палочка твоего отца — как плотина для твоей магии. Найди подходящую палочку, и ты сможешь высвободить поток магии. Возможно, тебе придется заново научиться контролировать магию, так как ты, вероятно, пропускал гораздо больше магии через несовместимую палочку. Найди свою палочку, и ты сможешь нанести серьезный ущерб своим врагам.       Невилл счёл эту идею достойной и намеревался пойти к Олливандеру во время каникул. Но до этого оставалась ещё неделя, и эта неделя обещала быть, мягко говоря, довольно интересной. Сегодня был последний уик-энд в Хогсмиде перед Рождеством, а накануне рождественских каникул должна была состояться рождественская вечеринка профессора Слизнорта. Все только и говорили об этом, так как это была чрезвычайно эксклюзивная вечеринка. Приглашены были только избранные студенты, и теперь эти люди были объектом охоты со стороны тех, кто хотел попасть на вечеринку клуба Слизней.       Невилл получил приглашение во время последнего урока зельеварения. Слизнорт сунул его ему, когда возвращал последнюю проверенную работу. Невилл был шокирован тем, что получил «Превосходно», и в добавок приглашение.       Хотя, на самом деле, ему не стоило удивляться. С начала учебного года он посещал ужины у Слизнорта с членами Клуба Слизней. Профессор утверждал, что был знаком с дядей Невилла, которому, по словам Слизнорта, он помог стать Невыразимцем.       Невилл сразу же пригласил Ханну и она сразу же согласилась. В течение недели она дразнила его, рассказывая, что собирается надеть в тот вечер, и что в конце вечера он, возможно, сможет помочь ей снять это платье.       Однако растущее волнение и предвкушение Невилла были сдержаны небольшой напряженностью между его другом Гарри Поттером и одним семикурсником по имени Кормак Макклагген.       Макклагген тоже был приглашен на эту долгожданную вечеринку, так как он явно был одним из самых любимых учеников Слизнорта. Макклагген быстро решил, кого он хочет взять с собой на самое ожидаемое событие со времен Святочного бала на четвёртом курсе. Затем он сообщил об этом другим парням, чтобы отпугнуть их от своей избранницы.       На взгляд Невилла, Макклагген совершил две серьёзные ошибки. Он выбрал Гермиону Грейнджер в качестве своей пары. И он практически объявил её своей перед Гарри Поттером. Макклагген объявил о своем намерении сопровождать Гермиону несколькими вечерами ранее, но для самодовольного семикурсника всё пошло не совсем гладко.

***

      Невилл, Гарри, Симус, Рон и Дин сидели вместе в общей комнате и обсуждали последнее унижение, которое Драко Малфой и его последователи пережили ранее в тот же день, а также гадали, кто из друзей Малфоя сломается первым и публично извинится перед Гермионой. Невилл поставил на Панси Паркинсон. Она начинала выглядеть почти помешанной и её приходилось заставлять ходить на уроки. Это неудивительно, учитывая то, что произошло с группой Слизерина за последние несколько недель.       Кормак по всей видимости решил сам пригласить себя в их компанию, улыбаясь так, будто они должны считать себя счастливчиками, что он удостоил их одним своим присутствием. Он сел рядом с Гарри и стал поздравлять его с очередной удачной шуткой.       – Понятия не имею, о чём ты говоришь, - ответил Гарри, так же, как всегда, когда кто-то посторонний поднимал эту тему.       – Да, да. Конечно. Итак, кто-нибудь из вас, тормозов, получил приглашение на вечеринку старины Слагги? - спросил Кормак, выглядя довольно высокомерно. Его улыбка померкла, когда Невилл признался, что получил приглашение, а Симус заявил, что Лайза Турпин попросила его пойти с ней.       – Ну, а я получил приглашение давным-давно, и сейчас решил, какая милая ведьма будет лучше всего смотреться под мою руку, - сказал Кормак раздражающим высокомерным тоном. Затем он взглянул через гостиную, где Гермиона сидела с Лавандой Браун, сравнивая их записи по трансфигурации.       – Лаванда? - спросил Дин, нервно переглядываясь между Роном и Кормаком.       – Что? - Кормак выглядел шокированным, а затем покачал головой. – Нет, конечно же. Лаванда — прекрасная девушка, но я знаю, что наш Ронни регулярно исследует с ней чуланы для мётел. Я уверен, что она довольно регулярно полирует его палочку, верно, старина?       Кормак рассмеялся, не обращая внимания на то, что лицо Рона становилось всё краснее, а рука Симуса сжимала плечо рыжего, чтобы удержать его на месте.       – Нет, я говорю о Грейнджер, - сказал Кормак, и Гарри поднял голову, а остальные четверо парней слегка съёжились. Хотя это и не было официально объявлено, всем было хорошо известно, что Гарри и Гермиона были парой.       – Она стала довольно привлекательной, если ты понимаешь, о чём я. Эти мантии многое скрывают, но совершенно очевидно, что её грудь наконец-то оформилась, а ноги, хотя и всегда скрыты под колготками, очень стройные. Наверняка вы все это заметили, - самодовольно сказал он. Он так по-идиотски рассмеялся, что Невиллу захотелось вмазать ему по лицу.       – И я надеюсь узнаю, правда ли то, что о таких говорят, - сказал Макклагген с самодовольной улыбкой.       – Что именно? - спросил Дин.       – Что самые застенчивые и тихие - самые извращенные, - ответил Макклагген, улыбаясь им с понимающим видом. Он даже подмигнул Гарри, который, как был уверен Невилл, понятия не имел, о чём говорит Макклагген. Однако в чём Невилл был уверен, так это в том, что Макклагген в этот момент действовал Гарри на нервы.       Не думаю, что Грейнджер даст тебе возможность узнать, что скрывается под её мантией, - сказал Рон, бросив взгляд на Гарри. Три дня назад Рон публично извинился перед всей гостиной перед Гермионой. Все знали, что он сделал это только для того, чтобы избежать участи Малфоя и других слизеринцев, и что на самом деле он не так сильно сожалеет, как утверждал. Гермиона приняла извинения при условии, что Рон больше никогда не будет с ней разговаривать. Гарри добавил, что будет ещё лучше, что Рон никогда не будет ни с кем разговаривать о Гермионе.       Рон явно испытывал трудности, когда извинялся, поскольку Гермиона была объектом слишком многих его шуток, но он делал успехи. На самом деле Рон не был плохим парнем, просто он не мог держать рот на замке и испытывал непреодолимую потребность издеваться над людьми словесно. Но с тех пор, как Гарри появился в школе, поведение Рона, так скажем, исправлялось. Гарри действительно ненавидел хулиганов, и хотя Рон никогда не причинял Гермионе физического вреда, он прекрасно осознавал, что слова могут могут ранить куда больнее, чем какие-то шалости.       – С чего ты решил, что она позволит тебе лишить её девственности? - спросил Дин, скептически подняв бровь.       – Да ладно тебе, - рассмеялся Кормак. – Не хочу показаться самодовольным, но я самый красивый парень в Гриффиндоре. Я из очень богатой и влиятельной семьи, и я любимец Слизнорта. Вообщем я идеальный кандидат. И давайте не будем ходить вокруг да около, мы все знаем, что если бы я не заболел, то был бы вратарём Гриффиндора вместо Уизли. Не то чтобы ты был совсем плохим вратарём, но в последней игре ты пропустил несколько легких мячей.       – И ты думаешь, что всё это важно для такой девушки, как Гермиона? - спросил Гарри, в его голосе слышалось любопытство, хоть и с ноткой раздражения. Макклагген был слишком глуп, чтобы заметить яд, капающий из слов Гарри.       – Да ладно, Поттер, ты не можешь быть таким наивным. Это важно для каждой девушки. Послушайте, я вам гарантирую, что к концу вечеринки Слизнорта я уломаю Грейнджер, и она будет стонать моё имя, обхватив бёдра своим прелестными ножками, - самоуверенно улыбался Кормак.       Невилл схватил Гарри за локоть, когда тот собрался встать, и незаметно покачал головой, прежде чем повернуться к Кормаку. Гарри долго смотрел на своего друга, прежде чем сдался и снова сел на место, хоть и был очень недоволен действиями своего друга. Невилл не мог вспомнить ни одного случая, когда Гарри был так близок проклясть кого-то.       – Может, он прав, - сказал Невилл, подмигнув Симусу. – В конце концов, Гермиона же приняла его приглашение на вечеринку...       – Ах, да, - Кормак щёлкнул пальцами, как будто только что что-то вспомнил. Он быстро встал и прошел через гостиную, где обратился к Гермионе. Через секунду он отвёл ее в тихий уголок. Невилл и другие мальчики наблюдали за ними, как и Лаванда, с которой Гермиона сидела ещё мгновение назад. Прошло почти пять минут, прежде чем Гермиона и Кормак вернулись. Гермиона выглядела сбитой с толку, но довольной, а Кормак — очень самодовольным.       – Вот как это делается, ребята, - ухмыльнулся Макклагген, снова садясь на место. Когда он устроился поудобнее, Гарри бросил на него взгляд, от которого улыбка Кормака исчезла с его лица. Гарри наклонился к Макклаггену и шепнул ему что-то, что мог услышать только он, хотя остальные парни догадались, что это явно было что-то очень страшное, судя по тому, как лицо Кормака быстро побледнело. Затем Гарри встал и пошёл в спальню, оставив их в тишине, четверо из них с пониманием улыбались друг другу.       Потом все спрашивали, что Гарри ему сказал, но Макклагген отказывался что-либо говорить. И до конца вечера он ни разу не посмотрел в сторону Гермионы.

***

      – Ты уже придумал, что подарить Гермионе на Рождество? - спросил Невилл у Гарри, когда они заканчивали очередную утреннюю тренировку. Гарри добавил в их распорядок дня не только бег. Сначала это было сложно, но теперь Невилл почти не испытывал трудностей.       Гарри покачал головой в ответ на вопрос Невилла. – Она сказала, что рождественский подарок должен быть личным и показывать, что я забочусь о ней и почему-то мне кажется, что ей не понравится кобура для палочки из кожи дракона, - мрачно пробормотал Гарри. Последние несколько дней он был в довольно плохом настроении.       – Да, думаю, что нет. Но ты её хорошо знаешь. Лучше, чем мы все, по крайней мере. Ты должен иметь представление о том, что ей нравится, - предложил Невилл. Гарри пожал плечами.       – Думаю, она бы предпочла получить что-нибудь от Макклаггена, - пробурчал Гарри. Невилл закатил глаза и покачал головой.       – Это неправда, - ободряюще сказал Невилл. Хоть и не был полностью уверен, что говорит правду.       Гермиона стала вести себя довольно странно с тех пор, как Кормак пригласил её на свидание. Она улыбалась в неподходящие моменты и была немного более разговорчивой, чем обычно. Лаванда объяснила Невиллу и Гарри, что Гермиона просто нервничает из-за предстоящего вечера. Лаванда также выразила обеспокоенность тем, что Гермиона пойдет на вечеринку с Кормаком, а не с Гарри. Похоже, блондинка из Гриффиндора не одобряла выбор Гермионы.       Предстоящая вечеринка привела к небольшой напряженности между Гарри и Гермионой. Они даже поссорились накануне вечером. Хоть они не повышали голоса, все в общей комнате были шокированы, когда Гарри захлопнул книги и пошел спать, оставив Гермиону практически в ярости, когда она смотрела, как он уходит. Это дало львам много поводов для обсуждений после того, как Гермиона ушла спать через несколько минут.       Невилл спросил Гарри, о чём был спор, когда они начали тренировку утром, но Гарри ответил, что не имеет понятия, с чего началась ссора, и тем более, о чём она была. Он также сказал, что в последнее время ему трудно находиться рядом с Гермионой.       Невилл был уверен, что знает, что вызывает его растущее напряжение, но не был уверен, стоит ли ему пытаться это объяснить. Каждый раз, когда он пытался что-то объяснить Гарри, следовали неприятности.       – Что обычно нравится девушкам в качестве подарков? - спросил Гарри.       – Ювелирные изделия. Одежда, наверное. Ну, ты понимаешь... - Невилл пожал плечами.       – Нет, не понимаю, - ответил Гарри, и Невилл хихикнул.       – Ладно, - кивнул Невилл. – Ну, я купил Ханне ожерелье с кулоном в форме сердца. В сердце вставлены крошечные бриллианты, а в центре — яркий сапфир. Оно было очень дорогое, но я уверен, что ей понравится.       – Гермиона не носит украшений, кроме тех крошечных серёжек, которые ей подарила мать, прежде чем она поступила в Хогвартс, - заметил Гарри.       – Может быть, потому что у неё нет ничего, что было бы для неё таким же особенным. Наверное, для неё это должно иметь какую-то сентиментальную ценность, а не просто блестеть. Может быть, если бы ты подарил ей что-нибудь, она бы носила это, - ответил Невилл. Гарри, казалось, немного подумал над этим.       – Ты всё ещё собираешься к ней домой на Рождество, да? - спросил Невилл. Гарри кивнул.       – Ты нервничаешь из-за встречи с её родителями? - настаивал Невилл. Гарри покачал головой.       – Я всю жизнь общался со взрослыми, её родители не будут чем-то отличаться, - ответил Гарри.       Невилл покачал головой и подумал, что он хотел бы быть рядом, когда Гарри встретится с родителями девушки, с которой он не встречался... наверное не встречался... Невилл задавался вопросом, что же на самом деле связывает Гарри и Гермиону. Он знал, что они не пара. По крайней мере, пока. Он надеялся, что скоро они станут парой. Если смогут преодолеть эту историю с Кормаком.       Невилл иногда замечал, как Гарри смотрит на Гермиону, и видел, как его глаза немного затуманиваются, а лицо расслабляется. С момента матча между Гриффиндором и Слизерином Невилл заметил небольшие изменения в поведении Гарри, когда рядом была Гермиона. По крайней мере, до того, как она согласилась сопровождать Макклаггена. С тех пор между ними нарастала напряженность.       – Так вы сегодня идёте в Хогсмид? - спросил Невилл.       – Да, - Гарри кивнул. – На этот раз я спросил её как следует, чтобы не было никакой путаницы.       Гарри взглянул на Невилла, и его друг выглядел виноватым. Гарри на самом деле не винил Невилла за путаницу, с которой Гарри и Гермиона столкнулись во время их последней прогулки, но Невилл понимал, что он был, хоть и частично, но виноват. Он не объяснил ему, как правильно пригласить девушку на свидание.       – Ты пригласил Ханну на свидание? - спросил Гарри. Невилл кивнул, довольно глупо давя улыбку на своём потном лице.       – У нас всё идёт очень хорошо.       – Конечно, вы двое, проводите много времени вместе, целуясь при этом, - заметил Гарри. – Было бы подозрительно, если бы у вас всё было плохо. Ещё я заметил, что Рон и Лаванда больше не проводят вместе много времени.       – Да, - вздохнул Невилл. Они шли обратно к замку. Невилл почувствовал, как его желудок заурчал, когда до них донёсся запах завтрака. – Рон жалуется, что она изменилась и проводит слишком много времени с Гермионой. Он думает, что Гермиона промыла ей мозги, чтобы она с ним рассталась или что-то в этом роде. Он стал довольно жесток по отношению к ней.       – Почему он должен быть жестоким по отношению к той, кого он должен любить? - удивился Гарри.       – Иногда мы бываем слишком жестокими по отношению к тем, кого любим больше всего, - сказал Невилл, когда они вошли в замок.       – Это же бессмыслица, - скептически посмотрел Гарри на своего друга. Невилл пожал плечами.       – Иногда мы говорим вещи, просто чтобы обидеть кого-то, потому что они обидели нас, - сказал Невилл. – Это обратная сторона любви. Она делает нас всех немного сумасшедшими. Особенно зависть.       – Зависть? - Гарри поднял глаза.       – Гарри, по моему личному мнению, зависть — это самая ужасная эмоция из всех существующих. Она извращает нас изнутри и заставляет говорить и делать вещи, которые мы обычно никогда не сделали бы. Она делает нас совершенно иррациональными и глупыми.       – А что её вызывает? - спросил Гарри. Невилл пожал плечами.       – Неуверенность и отсутствие самоуважения. Я завидовал многим в течение первых четырёх лет здесь. Видеть, как люди счастливы, а ты несчастен. Когда у кого-то есть то, что по-твоему, он... или кто-то другой этого не заслуживает... Я не знаю, как лучше это объяснить, - Невилл пожал плечами, выглядя извиняющимся. Гарри же выглядел задумчивым.       – Мне кажется, что я завидую Макклаггену, - признался он, от чего Невилл замер.       – Потому что он пригласил Гермиону на вечеринку Слизнорта? - спросил он. Гарри медленно кивнул, хоть и не выглядел уверенным в своих словах.       – Я знаю, что не могу говорить ей, что делать, или мешать ей пойти с ним... но я не хочу, чтобы она шла с ним. Я просто... мне не понравилось то, что он сказал о ней в тот вечер, когда мы разговаривали. Мне не нравится мысль о том, что они вместе, и это... это вызывает у меня тошноту, и я хочу прижечь его лицо каким-нибудь заклятием.       – Да, я понимаю, - кивнул Невилл, улыбаясь при воспоминании о Кормаке, который испугался настолько, что потерял контроль над мочевым пузырем. – Но ты прав. Ты не можешь помешать ей пойти с ним, и ты не можешь ничего сказать по этому поводу. Она может быть с кем хочет, и если ты попытаешься вмешаться, ты можешь разрушишь вашу дружбу.       – Я не хочу этого, - признался Гарри, и Невилл обнял его за плечо.       – Я знаю. Так что тебе просто нужно сдержать свои чувства и позволить событиям развиваться так, как они будут развиваться. Будь рядом с ней, когда она в тебе нуждается, и поддерживай её в любом её решении, - искренне сказал Невилл. Гарри кивнул, хотя ему явно не понравился совет друга. Невилл похлопал Гарри по спине, и они в относительной тишине направились к душевым Гриффиндора.       – Кстати, Гарри, мне интересно, что ты сказал Макклаггену в тот вечер, когда он пригласил Гермиону на свидание, - спросил Невилл, когда они вернулись в спальню и собирались умыться.       – Я сказал ему, что если он ещё раз скажет что-то подобное в моём присутствии, я заставлю его съесть своё мужскую достоинство, - ровно ответил Гарри. Невилл на мгновение раскрыл от удивления рот.       – Правда? И это всё? - Невилл выглядел недоверчиво. – Он выглядел слишком испуганным. У нас всех были разные варианты твоей угрозы.       – Возможно, я был слишком подробен в описании метода удаления и кормления, - Гарри пожал плечами, и Невилл расхохотался.

***

      Гермиона встретила Гарри и Невилла в гостиной, хотя она всё ещё выглядела немного сердитой на Гарри. Они пошли на завтрак, хотя атмосфера была гораздо тише и явно более напряжённой, чем когда-либо прежде. Когда они пришли в Большой зал, Невилл поблагодарил всех богов, о которых только мог вспомнить, за то, что Ханна была там, чтобы встретить его, и быстро повёл её к столу Пуффендуя.       Гарри и Гермиона заняли свои обычные места в конце стола Гриффиндора и начали наполнять свои тарелки. Наконец тишина стала для Гермионы невыносимой.       – Ладно, это будет самый ужасный поход в Хогсмид, если мы будем молчать всё это время, - вздохнула она.       – Ты уверена, что всё ещё хочешь пойти со мной? - спросил Гарри ледяным голосом, хотя его лицо, как Гермиона помнила, впервые выглядело почти пугающим. – Может лучше пойти в деревню с Маклаггеном?       Гермиона замерла, и шестерёнки в её голове начали крутиться. Вдруг всё стало ясно. Гарри вёл себя страннее, чем обычно, с тех пор, как Маклагген пригласил её на вечер к Слизнорту. Он был обеспокоенным и резким, что было для него очень необычно, но до сих пор он ни разу не упомянул Маклаггена.       – Ты... - запнулась Гермиона, не веря, что это вообще возможно. – Ты завидуешь Маклаггену?       – Думаю, это возможно, хотя кто знает, этого Невилла фиг разберёшь, - пробурчал Гарри. Гермиона не хотела, но на её лице расцвела яркая улыбка. – Я просто... он мне не нравится. И я... Тебе надо... Я пытаюсь быть хорошим другом, но не могу понять, почему ты хочешь с ним встречаться. Он высокомерный, недисциплинированный и...       – Гарри, между мной и Кормаком ничего нет, - мягко сказала Гермиона, протянув руку через стол и взяв его за руку. – Он пригласил меня на вечеринку Слизнорта, и я знала, что иначе я бы никак не смогла пойти. Мне интересно познакомиться с некоторыми людьми, которые там будут. Я не испытываю к Кормаку никаких чувств. Я бы предпочла, чтобы мы пошли туда вместе, но ни у кого из нас нет приглашения. У тебя нет причин завидовать ему, - сказала Гермиона, мягко сжимая руку Гарри.       Гарри несколько мгновений не смотрел ей в глаза, вместо этого он смотрел на их соединенные руки. Ему действительно нравилось ощущение её нежной кожи и тепло, которое он чувствовал, когда их руки были соединёнными. Медленно он поднял глаза и увидел, что она всё ещё с мольбой смотрит на него. Он слегка кивнул ей, давая понять, что он понимает, и хоть он и хотел рассказать ей все, что сказал Кормак тогда вечером, он вспомнил слова Невилла, сказанные ранее.       Гарри решил, что будет стараться быть хорошим другом и поддерживать Гермиону. Он знал, что не всегда сможет быть рядом, чтобы защищать её, и ей нужно научиться заботиться о себе самой. Он будет рядом, если она в нём нуждается, но не будет ничего говорить и делать, что может испортить отношения с ней.       Кроме того, если она действительно хотела встречаться с кем-то вроде Маклаггена, Гарри знал, что он не мог ничего сделать, чтобы изменить это. Хотя он считал, что она заслуживает кого-то гораздо лучше, чем такой напыщенный павлин, как Маклагген.       Он кивнул и улыбнулся ей, от чего её лицо просветлело - она явно была рада, что он ей поверил. Она отпустила его руку и начала есть. Гарри последовал её примеру, и когда они закончили утреннюю трапезу, они встали и отправились в Хогсмид и это стало их третьим и лучшим свиданием на тот момент.

***

      – Я думаю, ты совершаешь серьёзную ошибку, - повторила Лаванда, наблюдая, как Гермиона заканчивает собираться на свидание. – Встречаться с Маклаггеном - худшая идея в истории плохих идей, Гермиона.       – Да, знаю я... - спросила Гермиона, разглядывая себя в зеркале. – Ты всю неделю говоришь мне, что я совершаю ошибку. Что я разрушаю отношения между мной и Гарри, встречаясь с Кормаком. Я, что - должна просидеть весь вечер в гостиной и провести время с Гарри? Как я уже говорила тебе миллион раз, мы с Гарри просто друзья.       Гермиона быстро подняла руку, чтобы предотвратить очередную попытку Лаванды убедить её в том, что между ней и Гарри было нечто большее, чем просто дружба. Конечно, было несколько моментов, когда аргументы Лаванды были убедительными. Для начала, недавний приступ зависти у Гарри. Во-вторых, держание за руки на матче по квиддичу.       – Кого ты пытаешься убедить? - с вызовом спросила Лаванда. – Я вижу, как вы двое смотрите друг на друга. Особенно на прошлой неделе. Он никогда не сделает первый шаг, потому что понятия не имеет, как это сделать, не говоря уже о том, что именно делать, так что тут всё в твоих руках. Ты нравишься ему больше, чем друг, а сегодня ты чуть ли не плюешь ему в лицо.       – Это не так! - Гермиона резко повернулась и посмотрела на Лаванду. – И ты ошибаешься. Мы уже ходили на три свидания. Три. И ни разу он не пытался ничего сделать, и уж тем более не давал понять, что хочет быть для меня кем-то большим, чем просто другом.       – Кроме того, что ты держала его за руку на матче по квиддичу, - заметила Лаванда.       – О, только не это снова, - Гермиона закатила глаза.Не пытайся мне сказать, что тебе это не понравилось. Я видела тебя. Я видела улыбку на твоем лице, - обвинила её Лаванда.       – Это было просто... Ничего особенного.       – Ты держала его за руку на протяжении всей игры, Гермиона. Ты ни разу не попыталась убрать руку, и я знаю, что ты это осознавала. Ему это тоже не мешало. Более того... когда ты наконец отпустила его руку, он выглядел так, будто ты украла его щенка. Ты ему нравишься, но он не знает, как это выразить, - сказала Лаванда.       – Спасибо его так называемым опекунам, - подумала Гермиона про себя. – Независимо от того, есть ли что-то между Гарри и мной, мы сейчас не вместе. Если бы кто-то пригласил Гарри на свидание, я бы поддержала его, независимо от своих чувств к нему, потому что в конечном итоге он мой друг, и я хочу, чтобы он был счастлив, - рассуждала Гермиона. Лаванда только презрительно фыркнула.       – Конечно. Если бы какая-нибудь девушка пригласила Гарри на свидание, и уж особенно если бы это была кто-то, кого ты не одобряешь... ты бы выцарапала ей глаза. Кроме того, Гарри не захочет идти на свидание ни с кем, кроме тебя, - мрачно сказала Лаванда. Она встала, подошла к Гермионе и начала осматривать её наряд и макияж. Она не соглашалась с выбором Гермионы, но была ее подругой и поддерживала её, какой бы глупой ни казалась кудрявая ведьма.       – Я подглядываю за вами. Мы все подглядываем. То, как он на тебя смотрит, так... душераздирающе. Он выглядит таким потерянным, растерянным и полным надежды одновременно! Я просто... Я действительно не хочу, чтобы ты упустила шанс на что-то удивительное, потому что какой-то другой парень наконец-то опомнился и пригласил тебя на свидание, прежде чем Гарри смог понять, что происходит в его голове и сердце.       – Лаванда, - сказала Гермиона, положив руку на плечо подруги и уверенно улыбаясь. – Это всего лишь вечеринка. Мы же не сбегаем на край света, мы идём как друзья.       Лаванда кивнула, хотя выглядела удручённой, и повела Гермиону в гостиную, где она должна была встретиться со своим кавалером.       – Вау, - улыбнулся Кормак, когда Гермиона подошла. – Ты выглядишь потрясающе.       Гермиона слегка покраснела от комплимента. Она очень старалась, чтобы выглядеть достойно. Только на прическу ушло два часа, и в итоге она сделала простой, но элегантный узел на затылке. Ее платье было красивого бордового цвета, длиной до колен, без рукавов, с подходящими туфлями на высоком каблуке. Она одолжила у Лаванды нейлоновые чулки и чувствовала себя красивее, чем когда-либо.       – Спасибо, - улыбнулась она. – Ты тоже неплохо прихорошился.       – Ну, нам пора. Мы же не хотим заставлять старого Слагги ждать, верно? – Кормак предложил ей руку.       Гермиона с благодарностью приняла предложение, и они вдвоём направились к выходу. Она огляделась по гостиной, чтобы пожелать Гарри спокойной ночи, но его нигде не было видно. Она не призналась бы даже себе, но была немного разочарована. Часть её хотела посмотреть, будет ли Гарри впечатлён её внешним видом сегодня вечером. Но практичная часть её мозга напомнила ей, что Гарри, скорее всего, даже не заметит никаких изменений в её внешности, а скорее будет сбит с толку.       Гермиона вытеснила из головы все мысли о Гарри. Она была полна решимости хорошо провести вечер, несмотря на то, что рядом с ней не было человека, с которым она больше всего хотела бы провести этот вечер. Но, несмотря на этот один крошечный фактор, Гермиона была уверена, что этот вечер будет незабываемым.       Кормак продолжал улыбаться Гермионе, ведя её к кабинету Слизнорта, где и проходила вечеринка. Она чувствовала себя очень неловко, но ей нравилось такое внимание. Кормак был довольно симпатичным и казался очень милым. Когда он пригласил её на свидание, она была ошеломлена. До этого Кормак никогда не обращал на неё внимания, даже чтобы как-то подшутить над ней. По крайней мере, насколько она могла вспомнить такого не было. Кормак осыпал её комплиментами и она была польщена. Она почти ничего не знала об этом парне и чувствовала, что это, вероятно, единственный способ попасть на такую эксклюзивную вечеринку.       – Ты действительно выглядишь потрясающе сегодня, - сказал он с очаровательной улыбкой.       – Спасибо, - ответила она с улыбкой. Она почувствовала, как краска заливает её лицо, но сумела сдержаться. Она бездумно задалась вопросом, нашёл бы Гарри её привлекательной в этом платье, и где же он был, когда она и Кормак ушли. Затем она напомнила себе, что не должна думать о нём до конца вечера.       – Мне кажется мы уже рядом, - улыбнулся Кормак.       Они слышали музыку, и по коридору разносился поистине аппетитный аромат. Из широко открытой двери доносились весёлые голоса, и, переступив порог, Гермиона с изумлением распахнула глаза.       Кабинет явно увеличили специальным заклинанием для такого случая. Все были одеты с иголочки, в нарядные мантии или элегантные вечерние платья. Там было довольно много студентов, в основном шестого и седьмого курсов, хотя Гермиона узнала и нескольких пятикурсников. Было также немало гостей, которые, как Гермиона догадалась, были бывшими студентами, добившихся больших успехов.       – Боже мой! - Кормак засмотрелся на довольно привлекательную ведьму с длинными блестящими черными волосами и облегающим черным платьем. – Это же Гвеног Джонс из «Холихедских Гарпий». Вау, она ещё красивее, чем я себе представлял.       Гермиона бросила на своего кавалера притворно-сердитый взгляд, и Кормак выглядел слегка виноватым.       – Ах, Кормак, мой мальчик. Добро пожаловать, - услышали они профессора Слизнорта. Он был одет в малиновый бархатный смокинг, феску и держал в руке большой кубок с медовухой. Он пожал руку Кормаку, как старому другу, а затем подождал, пока ему представят девушку Кормака. Гермионе показалось забавным, что её нужно было представлять, ведь она была лучшей ученицей в классе зельеварения Слизнорта в шестом году обучения.       – Мисс Грейнджер, я вас едва узнал. Вы сегодня выглядите просто потрясающе. Не могли бы вы на минутку отпустить Кормака? Я бы очень хотел познакомить его с некоторыми довольно важными людьми.       – Э-э, конечно, - коротко ответила Гермиона, почувствовав себя немного обиженной. Слизнорт поклонился ей своим бокалом и увёл её спутника. Гермиона стояла на месте минуту, чувствуя себя довольно неловко, пока не решила пойти за чем-нибудь выпить.       – Гермиона?       – О, привет, Невилл, - улыбнулась Гермиона, увидев, того, кто её окликнул.       – Вау, ты выглядишь потрясающе, - сказала Ханна Аббот, разглядывая наряд Гермионы. – Гарри действительно повезло.       – Гарри здесь нет, - одновременно сказали Гермиона и Невилл. Ханна выглядела немного озадаченной, пока Невилл не объяснил.       – Его не пригласили.       – Но Гермиона здесь, она могла бы... - начала Ханна, но Гермиона покачала головой.       – Меня тоже не приглашали. Кормак Макклагген попросил быть его спутницей.       – О, - сказала Ханна, выглядя немного разочарованной. – Извини, я не знала. Надо было сказать Сьюзан, она бы пригласила Гарри.       – Сьюзан тоже здесь? - спросила Гермиона, почувствовав сдавленность в груди при мысли о Гарри с рыжеволосой девушкой, хотя считала Сьюзан одной из самых милых девушек в школе. Ну, по крайней мере Сьюзан никогда не говорила о ней ничего плохого и была с ней вежлива.       – Да, она получила приглашение от Слагги. Она думала, пригласить Гарри, но мы думали, что вы двое - пара, - объяснила Ханна. Гермиона заметила довольно самодовольную улыбку на лице Невилла.       – Нет, он просто мой друг, - пояснила Гермиона.       – О... Тогда, наверное, ничего страшного, если Сьюзан пригласит его на свидание? - осторожно спросила Ханна.       Гермиона не знала, как ответить. Она хотела сказать Ханне, чтобы та заткнула свой жирный рот, но в то же время она не имела никаких прав на Гарри. Как она только что сказала, они были просто друзьями, и он имел право встречаться с любой девушкой, которую выберет.       – Вот ты где, - сказал Кормак, спасая её от нарастающего дискомфорта. – Хочешь потанцевать?       Гермиона кивнула и позволила себе быть уведенной на небольшую импровизированную танцплощадку, где Кормак взял её за руку и обнял за талию.       – Так, что - с кем ты встретился? - спросила Гермиона, чувствуя нарастающее беспокойство, когда они начали танцевать.       – О, никого особенного. Дэвид Тенненбаум из Департамента магического правопорядка. Матильда Фенуэй из палаты министра, а также Кирли Дюк и Хиткот Барбари из «Странных сестер».       – Ты планируешь заниматься юриспруденцией после окончания школы? - поинтересовалась Гермиона.       – Да, - Кормак важно кивнул. – Я собираюсь через несколько лет заняться политикой и считаю, что хорошим началом будет работа в юридической сфере.       – Ты планируешь внести какие-то изменения? Например, расширить права оборотней или кентавров? - спросила Гермиона. Кормак рассмеялся и покачал головой.       – Это забавно, - хихикнул он. – Не знал, что у тебя отличное чувство юмора.       – А что в этом забавного? - удивилась Гермиона. Кормак покачал головой.       – Давать таким опасным существам больше прав? Да ладно тебе. Это всё равно что разрешить гоблинам иметь палочки или платить домовым эльфам за их работу. Это же просто смешно, - усмехнулся Кормак.       – Совершенно верно, - довольно горько сказала Гермиона. Кормак явно не заметил её раздражения.       Вдруг он наклонился к ней, прижав её к себе и приоткрыв губы. Инстинкт взял верх, и Гермиона отстранилась, выглядя немного растерянной.       – Что ты делаешь? - спросила она, вырываясь из его объятий.       – Ну, я пытался тебя поцеловать, - сказал Кормак, выглядя немного смущенным. – Мне показалось, что так и нужно было сделать...       – Я думала, мы договорились прийти как друзья. Я не...       – Омела, - прервал Гермиону Кормак. Он указал на потолок, где летали две крошечные феи, неся между собой веточку омелы. Гермиона почувствовала, как её лицо покраснело, и извинилась, на что Макклагген пожал плечами и снова протянул ей руку.       Они протанцевали ещё две песни, прежде чем пошли перекусить и немного посидеть. К ним за столиком присоединились несколько других членов Клуба Слизней. Гермиона в основном слушала, как Макклагген разговаривал со своими друзьями, чувствуя себя довольно неловко. Она начала задаваться вопросом, почему она приняла приглашение Кормака. Она думала, что будет весело и интересно пообщаться с важными людьми, но не встретила ни одного. Она могла бы гораздо веселее провести время с Гарри в гостиной, сидя у камина и готовя его к тому, что его ждет на встрече с её родителями.       И Гермиона начала задаваться вопросом, почему Гарри так часто приходил ей на ум в последнее время. Ведь в их отношениях ничего особо не изменилось. Конечно, они уже несколько раз ходили на свидания, и все они были очень, очень хорошими, но ничего не произошло, что указывало бы на развитие отношений. По крайней мере, в романтическом плане.       И да, это правда, что они держались за руки на матче по квиддичу, но это ничего не значило. Друзья же всё время держатся за руки, верно? На самом деле, если бы Лаванда постоянно не напоминала бы об этом, Гермиона была уверена, что скоро забыла бы об этом.       К тому же Гарри взял на себя обязательство заставить некоторых людей, которые усложняли ей жизнь, извиниться перед ней. Пока что слизеринцы не пытались загладить свою вину, хотя она получила массу извинений от Гриффиндорцев, Когтевранцев и Пуффендуйцев. Люди, о которых она даже не подозревала, что они когда-то смеялись над ней.       И, наконец, был ещё тот факт, что всякий раз, когда она слышала даже шепот о том, что какая-то девушка интересуется Гарри, она будто становилась настороже и раздражительной и испытывала странное желание найти эту девушку и повырывать ей волосы. Не говоря уже о том, как Гарри вёл себя с тех пор, как Кормак пригласил ее на вечеринку. Каждый раз, когда он видел Макклаггена, Гарри выглядел так, как будто хотел наброситься на него и разбить ему лицо в лепёшку.       Все эти доказательства, когда она объективно об этом подумала, вызывали у неё тошноту. Она могла понять, почему она испытывала сильные чувства к Гарри, особенно потому, что он всегда был так мил и уважительно к ней относился. К тому же, он был довольно привлекательным молодым человеком. С его широкими плечами, мускулистым телом, пронзительными зелеными глазами и неуправляемой копной черных волос, которые так и просили, чтобы она провела по ним пальцами и...       – Хватит, - сказала она себе. – Вы просто друзья. И это не изменится. У него есть предназначение, которое он должен исполнить, и она не имеет к этому никакого отношения.       – Ты уверена? - спросил голос у неё в голове. – Он же должен научиться любить, помнишь?       – Гермиона? - голос Кормака прервал её размышления.       – А? - ответила она очень красноречиво.       – Я спросил, всё ли с тобой в порядке, - сказал он с ухмылкой, которая заставила ее немного насторожиться.       – Всё в порядке, - ответила она.       Кормак указал на потолок, и Гермиона посмотрела вверх и увидела фей, несущих омелу. Она тихо вздохнула и посмотрела на Кормака, который улыбался.       – Думаю, они действительно хотят, чтобы мы поцеловались, - хихикнул он.       – Наверное, - кивнула Гермиона.       Кормак накинулся на неё, захватив её губы. Сначала это было не так уж неприятно, но Кормак не удовлетворился лёгким поцелуем. Его руки нашли её плечи, а язык скользнул по её губам, прося впустить его. Гермиона совершила ошибку, открыв рот, чтобы протестовать, и довольно слизистый язык Кормака скользнул в её рот.       – Фу! - сказала она, отталкивая его. – Это было слишком.       – Не слишком. Да ладно тебе, это же вечеринка, Гермиона. Нужно расслабиться и повеселиться, - заявил Макклагген. – Ты самая напряжённая ведьма в этой школе.       – Ты не догадываешься, почему? - произнесла Гермиона, внезапно почувствовав себя защищающейся и раздраженной.       – Я думаю, если ты просто расслабишься, то обнаружишь, что тебе станет гораздо веселее. Так почему бы тебе не расслабиться и не повеселиться? - сказал Кормак, снова наклонившись к ней. Гермиона подняла руку, чтобы оттолкнуть его.       – Я хорошо проводила время, но ты делаешь ситуацию очень и очень неловкой, - обвинила его Гермиона. Кормак тяжело вздохнул.       – Ладно, - сказал он. – Почему бы нам не потанцевать ещё немного?       – Думаешь, что сможешь вести себя как джентльмен? - с раздражением спросила Гермиона.       – Конечно смогу, - ответил Кормак, вставая и беря её за руку. Он снова вывел её на танцпол, и они начали танцевать.       – Ты же знаешь, что я ни разу не смеялся над тобой, - сказал Кормак искренне. – Даже когда ты это заслуживала. В первый год ты была очень властной так скажем. Я помню, как близнецы Уизли планировали подмешать успокаивающее зелье в твой тыквенный сок, потому что им надоело, что ты говорила им пересесть на другое место, когда они планировали одну из своих шалостей.       – Тогда я, наверное, заслуживала этого, - признала Гермиона.       – Может быть, но ты не заслуживала ничего из того, что было потом, - улыбнулся Кормак. – Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, но похоже, в этом году всё складывается в твою пользу.       – Наверное, - ответила Гермиона, странно посмотрев на него.       – В смысле, во-первых, ты подружилась с Мальчиком, который выжил...       – О боже, только не это. Почему вы все продолжаете использовать это глупое прозвище? Он просто Гарри, а не какое-то божество или что-то в этом роде. Он такой же, как ты или я, - отчитала его Гермиона.       – Да ладно тебе, - легкомысленно ответил Кормак. – Во-вторых все парни начали обращать на тебя внимание. Ты бы слышала, что они о тебе говорят.       – Что? Правда? - Гермиона выглядела ошеломленной.       – Конечно, - сказал Кормак. – Я рад, что смог пригласить тебя первым.       Глаза Гермионы выпучились, когда она почувствовала руку на своей пятой точке. Она с ужасом уставилась на Кормака и почувствовала, как её горло немного сжалось.       – Эмм... ты не мог бы..., - начала она, стараясь звучать достойно.       – С удовольствием, - ответил Кормак, наклонившись, чтобы снова поцеловать её.       – Фу! Хватит уже, - сердито сказала Гермиона. – Думаю, на сегодня с меня хватит. Я бы хотела уйти.       – Да ладно тебе, - улыбнулся Кормак. – Мы здесь всего час. Давай что-нибудь перекусим и поболтаем, ладно?       Гермиона подозрительно посмотрела на него, но согласилась. Кормак повел её к буфету, они взяли еды и сели за пустой столик. Они не пробыли одни долго, так как сама Гвеног Джонс села рядом с Гермионой со своим кавалером, Эдмундом Фокландом, с которым Гермиона очень хотела познакомиться. Эдмунд был хорошо известен тем, что разработал улучшенную версию Аконита и сделав его более доступным для всех оборотней, которые хотели бы его получить.       Кормак попытался было завести разговор с Гвеног, но она явно была больше заинтересована в дискуссии, которую вели её кавалер и Гермиона о других способах улучшения Аконита и о возможном поиске лекарства от Ликантропии.       Разговор, казалось, продолжался бесконечно, пока, к счастью для Кормака, Слизнорт не подошёл, чтобы увести Гвеног и ее кавалера в другую часть вечеринки. Перед уходом Эдмунд вручил Гермионе свою визитку и настоял, чтобы она пришла к нему после окончания учёбы.       Затем Кормак убедил Гермиону присоединиться к нему на ещё один танец. Гермиона согласилась, вероятно, потому что всё ещё пребывала в восторге от разговора с таким блестящим человеком и произвести на него такое впечатление, что он захотел, чтобы она пришла к нему на собеседование после окончания школы.       Не прошло много времени, как её счастье от такой удачи было прервано, когда она почувствовала, как рука Кормака снова скользнула ниже её талии.       – Кормак, ты снова ведешь себя не по-джентльменски, - прошипела она.       – Может быть, тебе нужен не джентльмен, Гермиона, - настаивал Кормак. – Может быть, тебе нужен мужчина, который покажет тебе, чего ты всё это время лишалась.       – Что? - разинула рот Гермиона, а Кормак выглядел довольно самодовольным.       – Да ладно, Гермиона, ты не догадываешься, почему я пригласил тебя сюда сегодня вечером? Посмотри, как ты одета. Зачем тебе надевать что-то столь соблазнительное, если бы ты не хотела, чтобы кое-что произошло?       – О чем ты говоришь? - Гермиона выглядела возмущенной. – Все здесь нарядно одеты.       – Может быть, но я заметил, что ты единственная девушка, которая сегодня показывает слишком много, - Кормак посмотрел на неё с похотливым выражением лица.       – Ладно, думаю, я готова просто пойти лечь спать, - раздражённо сказала Гермиона, сжимая переносицу, пытаясь избавиться от сильной головной боли.       Кормак улыбнулся ещё шире, взял её за руку и очень быстро повёл из кабинета. Гермиона изо всех сил пыталась удержаться на высоких каблуках и вырвать руку из рук Кормака, но тот, игнорируя её протесты, только крепче сжал её. Гермиона быстро догадалась, о чём подумал Кормак, и, что он явно неправильно понял её слова. Кормак улыбнулся ей, проскользнув в пустую классную комнату, где, как он полагал, их никто не побеспокоит. Однако, когда он повернулся к своей спутнице, его ждал большой сюрприз: правая нога Гермионы взлетела вверх и ударила его в пах.       Кормак завыл, как раненая собака, и упал на колени. У него закружились глаза, и он упал на бок, прижимая ладонь к пульсирующим гениталиям. Гермиона сердито посмотрела на Макклаггена, а затем, фыркнув, оставив его лежать на грязном полу направилась в гостиную Гриффиндора.       Она задумалась, не переборщила ли она с Маклаггеном. Но мысль о том, что он пытался с ней сделать, заставила её передумать. Этот придурок заслужил то, что получил, и даже больше. Очевидно, это был единственный способ, чтобы Кормак понял, что она не заинтересована в нём в этом смысле.       Она никогда в жизни не испытывала такого гнева. Проблема заключалась в том, что она злилась на себя. Она позволила себе увлечься свиданием с ним и даже не задумывалась о том почему он её пригласил. Лаванда несколько раз рассказывала ей о том, что другие девочки говорили о Кормаке и каким он может быть придурком, но Гермиона считала, что всё знает лучше её и игнорировала свою подругу.       Гермиона зашла в гостиную и была немного удивлена, увидев, что она практически пуста. Было ещё не так поздно, и она думала, что её товарищи по факультету должны веселиться в предвкушении начала рождественских каникул.       Но всё же гостиная была не совсем пуста. Кэти Белл и ее подруга Ли Энн сидели в углу и тихо разговаривали. Группа четверокурсников вела какую-то дискуссию. В другом углу сидел кружок второкурсников, увлеченно играющих в Плюй-камни. Но именно вид Гарри, сидящего на диване у камина напротив Денниса и Колина Криви, заставил Гермиону почувствовать себя расслабленной и спокойной. Трое тихо разговаривали, а Криви выглядели довольно потрясёнными. Гермиона надеялась, что Гарри не забивает им головы своими безумными историями о своих тренировках.       – Привет, Гарри, - тихо сказала она, подойдя к нему.       – Гермиона? - Гарри выглядел удивлённым, увидев её. – Вечеринка уже закончилась? Где Макклагген?       – Нет, - она покачала головой. – Просто... я... наверное не в настроении для вечеринок.       Она села рядом с ним, и Гарри слегка сдвинулся, чтобы освободить ей место, хотя и остался довольно близко к ней. Братья Криви посмотрели на двух старшекурсников, затем друг на друга, после чего Колин прочистил горло.       – Мы оставим вас наедине, - Колин улыбнулся и поднял брата на ноги. – Поговорим завтра, Гарри.       – Ну, Колин, я хотел бы послушать о том, как атаковать людей с метлы, - ныл Деннис, когда брат вёл его по лестнице.       – Не стоит наполнять их головы такими вещами, - укоризненно сказала Гермиона. – Особенно Денниса, он наверняка попробует это во время следующего матча.       – Ты в порядке? - спросил Гарри, взглянув на неё так, что она всегда почувствовала себя обнажённой посреди гостиной. – Твой голос немного дрожит.       – Ничего страшного, - Гермиона попыталась отмахнуться от его беспокойства.       – Что-то случилось? - настаивал Гарри. Гермиона понимала, что бесполезно пытаться уклониться от разговора. Гарри всё равно узнает, и тогда он может разозлиться на неё за то, что она скрыла от него правду. Сначала она рассказала ему о встрече с Эдмундом Фокландом и о том, как он, кажется, был ею впечатлён, но затем её рассказ резко изменил направление, и Гермиона рассказала Гарри о том, как Кормак был очень назойлив и пытался затащить её в пустую классную комнату. Лицо Гарри мгновенно окаменело, и он выглядел готовым вскочить на ноги и пойти выследить этого наглого семикурсника, но Гермиона схватила его за руку и рассказала, как она очень доступным способом дала понять, что не испытывает к Кормаку таких же чувств. Гарри поморщился, когда она рассказала ему последнюю часть.       – Да, это объясняет всё, - согласился Гарри.       – Прости, Гарри, - вздохнула она, немного прислонившись к нему. Затем она положила голову ему на плечо и почувствовала, как он немного напрягся, но почти сразу расслабился, что заставило её тихо улыбнуться.       – Почему ты извиняешься? - тихо спросил Гарри. – Мне кажется, что извиняться должен Кормак, а не ты.       – Я должна была остаться здесь сегодня ночью. Остаться с тобой, - тихо сказала Гермиона. Когда она взглянула на него, по её спине пробежал дрожь. Он смотрел на неё таким взглядом, от чего у неё сжался желудок. Его глаза, обычно такие жёсткие и пронзительные, теперь были мягкими. Почти тоскующими.       – Не нужно извиняться за то, что ты хотела пойти и повеселиться. Это была очень эксклюзивная вечеринка, и, насколько я понимаю, для многих людей возможность попасть на нее – это большое событие, - Гарри пожал плечами. – И, похоже, это того стоило. У тебя была возможность произвести впечатление на человека, которым ты восхищаешься...       – Возможно, - вздохнула Гермиона. – Но было бы лучше, если бы ты был там со мной. Если бы ты был моим кавалером. Я бы гораздо больше повеселилась с тобой.       – Я не умею танцевать, - Гарри тихонько рассмеялся, и Гермиона снова улыбнулась. Она попыталась ударить его, но он поймал её руку и нежно сжал её, заставив её снова задрожать, когда его большой палец начал мягко поглаживать её ладонь, описывая маленькие круги.       – Я бы могла тебя научить, - предложила она.       – У меня нет подходящей одежды для такого случая, - добавил он.       – Ты мог бы надеть то, что на тебе сейчас, и я уже была бы счастлива, - ответила Гермиона. Гарри легонько кивнул.       – Я бы чувствовал себя немного не в своей тарелке. Сейчас ты выглядишь просто потрясающе. Очень красивой, - сказал Гарри. Гермиона удивлённо расширила глаза и увидела, как он слегка отвернулся, как будто ему стало неловко или что-то в этом роде. Затем она поняла, что он, скорее всего сомневается в том, правильно ли он только что сказал.       – Ты действительно думаешь, что я красивая? - спросила она, слегка задыхаясь. Её глаза стали тяжелыми, и она начала постепенно приближаться к Гарри, который повернулся к ней и смотрел в её глубокие карие глаза.       – Да, - кивнул Гарри.       Рука Гермионы лежала на груди Гарри, и она даже не была уверена, как она туда попала, не говоря уже о том, как они оказались так близко друг к другу. Она прислонилась к нему, и её глаза были прикованы к его губам. Она читала о таких моментах, и где-то в глубине её сознания маленький голосок подталкивал ее к действию. Она представляла себе, как Лаванда прыгает от нетерпения, и улыбалась про себя, думая о том, что вот-вот произойдет. У неё было тысяча причин, чтобы отстраниться и не допустить этого. Но она не могла найти в себе силы отказать в этом.       Рука Гермионы скользнула по груди Гарри и начала обнимать его шею, притягивая его к себе поближе. Теперь она могла почувствовать его дыхание, он был так близко. Она закрыла глаза и решила просто сдаться, послав ко всем чертям любые последствия. Ей было семнадцать, и хотя Кормак поцеловал её впервые ранее тем же вечером, она никогда не считала это настоящим поцелуем, не таким, как тот, который должен был произойти сейчас, с парнем, который заставлял её сердце биться чаще, живот сжиматься, а разум затуманивался. Парнем, который всегда видел её насквозь и заставлял её чувствовать, что она чего-то, да стоит, просто относясь к ней как к обычному человеку.       – СУКА!       Гермиона отскочила от Гарри, когда голос Кормака раздался рядом с ними. Он стоял перед ними, выглядев так, будто готов разорвать её.       – Ты чёртова вертихвостка. Одеваешься как шлюха, всю ночь трёшься об меня, затем бьёшь меня по яйцам и убегаешь, чтобы точно так же дразнить Поттера? Ты что, ведёшь счётчик какой-то? - Кормак кричал так громко, что Гермиона удивилась, почему все остальные ученики Гриффиндора не прибежали в гостиную, чтобы посмотреть, что происходит.       Гарри встал между Макклаггеном и Гермионой, которая теперь была чрезвычайно зла на семикурсника и выглядела так, будто собиралась снова пнуть его между ног.       – Дразнить? Ты высокомерный придурок! Ты сказал мне, что мы идём как друзья, а потом весь вечер лапал меня, пытался засунуть свой отвратительный язык мне в рот и винил в этом омелу!       – Что? - Гарри выглядел озадаченным, но остался между ними, чтобы они не набросились друг на друга.       – Мне рассказали, что ты говорил обо мне, но я решила дать тебе шанс, - крикнула Гермиона. – Я думала, что, может быть, люди просто завидуют тебе, и что ты не так уж отличаешься от меня. Но, Мерлин, ты доказал, как я ошибалась!       – Не притворяйся мученицей, Грейнджер, - прорычал Кормак. – Все знают, что ты всегда всё преувеличиваешь. Я слышал, как ты изображаешь из себя преследуемую сироту. – О, горе мне. Я несчастная маленькая магглорожденная, которую никто не любит. Ты просто жалкая.       – Что? - Гермиона отступила назад, как будто её ударили по лицу. – Ты невежественный, напыщенный идиот! Ты действительно думаешь, что я все эти годы намеренно унижала себя? Что я сама устраивала все эти постыдные розыгрыши? Зачем мне это делать?       – Так почему бы тебе не рассказать? - с вызовом бросил Кормак. – Почему бы не рассказать всем нам, Грейнджер? Зачем кому-то делать из себя самого преследуемого и ненавидимого человека в мире и подвергать себя таким унижениям? Чтобы привлечь внимание? Ну, ты добилась своего, ты привлекла наше внимание, не так ли? Ты заставила Гарри Поттера стать твоим личным телохранителем и унижать твоих врагов, и что теперь? Ты заставила меня обратить на тебя внимание, а потом втянула меня в эту историю, чтобы создать впечатление, будто я пытался воспользовался тобой, чтобы Поттер разозлился и избил меня или что-то в этом роде. Ты манипулятивная маленькая сучка, вот ты кто.       Гермиона прищурила глаза. Можно было бы утверждать, что Гарри был очень туп, когда дело касалось тонкостей того, что можно считать нормальным человеческим поведением, но он легко узнал ярость, когда увидел её взгляд.       Гарри опустил руки, которые держали Гермиону и Кормака на расстоянии, сделав два больших шага назад и повернулся, чтобы посмотреть на Кормака довольно выразительным взглядом. Гарри знал, что Гермионе нужно научиться сражаться за себя самостоятельно, так как он не мог защищать её всё время, да и не мог заставить каждого, кто когда-либо причинял ей боль, заплатить за свою жестокость. Сейчас, казалось, было лучшее время для неё, чтобы наконец-то встать на ноги.       Праведное возмущение Кормака начало улетучиваться, когда он посмотрел на Гарри, взгляд которого был почти сочувствующим. Кормак повернулся к Гермионе, которая была в ярости, её глаза сузились, а кулаки сжались так крепко, что руки стали практически белыми.       – Э-ээ... - пробормотал Кормак, прежде чем Гермиона бросилась на него и её костлявый, худой кулак ударил его по носу, отчего он повалился на пол. Она бросилась вперед, но Гарри схватил её за талию и удержал, не давая ей продолжить атаку.       Маклагген выглядел по-настоящему испуганным, когда увидел, как Гермиона машет руками, пытаясь дотянуться до него, а Гарри, который был гораздо сильнее Гермионы, с трудом удерживал её, в то время как из уст Гермионы сыпались ругательства, от которых покраснел бы даже гоблин.       – Я думаю, тебе лучше уйти, - крикнул Гарри, перекрывая поток ругательств Гермионы. Кормак быстро взлетел вверх по лестнице в спальню мальчиков. Гермионе понадобилась ещё минута, чтобы успокоиться, прежде чем Гарри наконец отпустил её. Она тяжело дышала, когда повернулась к Гарри лицом.       – Тебе следовало отпустить меня, - резко сказала она. Гарри слегка пожал плечами.       – Я боялся, что он тебя достанет, - сказал он, глядя на её руку. Казалось, что она немного опухла, и он подошёл ближе и осторожно взял её руку, чтобы осмотреть. Гнев Гермионы сразу же рассеялся. От его прикосновения она слегка замерла.       – Он бы никогда не смог меня ранить, - уверенно сказала она, наблюдая, как Гарри осматривает её руку. Он слегка сжал её пальцы, и Гермиона тихо застонала от боли. Гарри поморщился и повел её к дивану, где достал палочку из кобуры на запястье. Он осторожно провел ею над её пальцами.       – Тебе повезло, что ты их не сломала, - сказал он. – Хотя это был довольно хороший удар.       – Это был мой первый удар, - сказала Гермиона, когда боль в руке начала утихать.       – Это было очевидно, - ухмыльнулся Гарри. – Теперь рука должна быть в порядке, - сказал Гарри, возвращая палочку в чехол. Затем он начал мягко массировать её пальцы, от чего она почувствовала себя ещё более нервной и в то же время гораздо более спокойной. – Я думаю, если ты собираешься начинать стоять за себя, то тебе следует научиться делать это правильно.       Они сидели в тишине, просто глядя друг на друга, пока Гермиона не нашла в себе силы заговорить и, чувствуя себя неловко, не вытащила руку из руки Гарри.       – Уже поздно, а завтра мы уезжаем домой. Мне, наверное, стоит убедиться, что все вещи собраны.       Гарри встал, и Гермиона последовала его примеру. Он проводил её до лестницы, и она повернулась к нему. Он посмотрел на неё нежно, и Гермиона обняла Гарри. В отличие от первого раза, он ответил на её жест с гораздо большей уверенностью.       – Спокойной ночи, Гарри, - прошептала она, прежде чем отпустить его и пойти спать. – Спасибо за... ну, вообщем спасибо.       – Спокойной ночи, Гермиона, - тихо сказал Гарри, смотря ей вслед.