За что мы сражаемся?

      На следующее утро Гермиона проснулась рано, более чем взволнованной. Она собиралась ехать домой на рождественские каникулы и привезти с собой своего первого друга, чтобы познакомить его со своими родителями. Она с нетерпением ждала поездки домой с тех пор, как получила письмо от родителей, в котором они написали, что будут рады принять Гарри на Рождество. Несколько месяцев назад она заглянула в домашнюю жизнь Гарри, и теперь ей не терпелось показать Гарри, как живут «нормальные» люди.       Она уже собрала вещи, а поезд отправлялся только через несколько часов, так что было время позавтракать. Лаванда и Парвати, скорее всего, проспят ещё минимум час, а поскольку она была готова к поездке, то и не было причин не позавтракать.       Как и ожидала, Гермиона, когда она спускалась по лестнице она увидела Гарри и Невилла, раскрасневшихся и потных после тренировки, входящих в гостиную в тот момент.       – Серьёзно? - спросила она, с улыбкой глядя на обоих парней. – У вас есть возможность поспать, а вы всё равно встаёте на рассвете...       – Солнце ещё даже не взошло, когда мы начали, - ухмыльнулся Невилл. – К тому же я не хочу растерять форму.       Гермиона не могла не улыбнуться и покачала головой.       – Гарри сказал, что ты повалила Макклаггена, - сказал Невилл с гордой улыбкой. - Молодец.       – Вообще я сначала я его пнула, - сказала Гермиона, немного смутившись.       – Пнула? Туда? - недоверчиво переспросил Невилл и перевёл взгляд на Гарри. Тот лишь скривился - выражение, которое понял бы каждый парень без лишних слов. Невилл поёжился и снова посмотрел на Гермиону, которая выглядела почти смущённой.       – Не смей, - тихо сказал Гарри, бросив на неё серьёзный взгляд. – Не смей корить себя за то, что смогла постоять за себя.       Гермиона кивнула, хотя её выражение лица практически не изменилось.       Гарри утешительно обнял её за плечо, а затем они с Невиллом пошли умываться. Она благодарно улыбнулась ему, затем села перед потухшим камином и стала ждать возвращения мальчиков. Она думала о том, что произошло накануне вечером, о поведении Гарри и особенно о том, что едва не произошло, прежде чем Кормак ворвался в башню.       Она и Гарри были так близко к друг другу, но Гермиона даже не думала, что это было плохо. На самом деле, она ещё больше возненавидела Макклаггена за то, что он помешал тому, что могло бы случиться.       Она позволила себе поразмышлять о том, не окажется ли она в похожей ситуации с Гарри во время каникул. Она так глубоко задумалась, что не услышала, как мальчики вернулись в гостиную. Она смотрела на угасающие угли, когда кто-то встряхнул её за плечо, и она подскочила с дивана чуть ли не на полметра, завизжав как проклятая.       – Мы звали тебя целую минуту, - сказал Гарри, а Гермиона, прижав руку к груди, тяжело дышала, широко раскрыв глаза от испуга. Невилл выглядел виноватым, но Гарри просто выглядел обеспокоенным. – Я подумал, что кто-то приложил тебя заклятием обездвиживания, - сказал он.       – Никогда. НИКОГДА. Не подкрадывайся ко мне так снова! - задыхаясь, прошептала Гермиона. Гарри кивнул, а Невилл скрыл ухмылку, прежде чем повернуться к портрету. Ему пришлось сдержать широкую улыбку, когда он обернулся и увидел, что Гарри положил руку на поясницу Гермионы, и как лицо Гермионы смягчилось от такого жеста.       Через несколько минут они достигли Большого зала. Гарри давал Невилу несколько советов, чтобы тот мог продолжать тренироваться дома, и Гермиона задавалась вопросом, как Гарри собирается продолжать свои физические тренировки, ведь ему негде было нормально бегать. По крайней мере, она не могла придумать подходящего места. Она собиралась упомянуть об этом, когда, как раз когда они подходили к Большому залу, кто-то окликнул Гермиону.       – Можно с тобой поговорить? - спросила выглядевшая довольно измученной и взвинченной Миллисента Булстроуд. Она со страхом смотрела на Гарри, который стоял рядом с Гермионой, готовый предотвратить любое нежелательное происшествие.       Гермиона почувствовала, как по её телу пробежал дрожь страха, когда довольно крупная девушка сделала осторожный шаг вперед, подняв руки в знак примирения. Гермиона быстро оглядела вестибюль в поисках каких-либо признаков ловушки, хотя и не думала, что сможет их обнаружить. И тогда... тогда произошло самое странное.       Миллисента упала на колени и сложила руки.       – Гермиона Грейнджер, - начала она дрожащим голосом, со слезами на глазах. – Мне так жаль за всё, что я говорила и делала тебе за последние пять лет. Теперь я понимаю, как ужасно я с тобой поступала, и я безмерно уважаю тебя. Будь я на твоем месте, я знаю, что никогда бы не смогла продолжать возвращаться сюда снова и снова и терпеть всё это.       – Я... Я не понимаю, - Гермиона недоверчиво посмотрела на девушку, преклонившуюся перед гриффиндоркой.       – Теперь я понимаю, как униженно ты себя чувствовала, и я не смогла бы вынести такое. Мне стыдно за свою роль во всём, что ты пережила, и я прошу у тебя прощения.       – Х-хорошо, - пролепетала Гермиона, не веря, что это действительно происходит. Она повернулась к Гарри, который с презрением смотрел на девушку.       Миллисент поднялась на ноги, схватила Гермиону за руку и продолжала повторять, что ей действительно очень жаль. Это продолжалось до тех пор, пока Гарри не вмешался, освободил руку Гермионы и не повернулся к Миллисент.       – Рад видеть, что ты осознала свою ошибку, - сказал он, заставив Миллисент, которая была почти на фут выше Гарри, съёжиться, словно побитая собака. – Ты, несомненно, самая умная из своих друзей, и я надеюсь, что, возможно, ты поможешь им понять, насколько они были неправы. А до тех пор их наказания будут продолжаться.       – А как же я... - обеспокоенно спросила Миллисент, но Гарри покачал головой.       – Ты освободила себя сама, - сказал Гарри, прежде чем развернуть Гермиону и повести её в Большой зал. Он остановился и быстро оглянулся через плечо. – Не пользуйся вилками, которые лежат на вашем столе. Возьми со стола другого факультета.       Миллисент кивнула и поспешила прочь.       – Это что сейчас было? - спросила Гермиона, не уверенна, что это на самом деле произошло.       – Чёрт возьми, надо было поставить, что Паркинсон сломается первой, - Невилл застонал, садясь напротив Гермионы, рядом с Гарри.       – Я думал, что это будет Нотт, - признался Гарри. – Паркинсон слишком увлечена Малфоем, чтобы пытаться думать самостоятельно. У Крэбба и Гойла едва хватает мозгов, они даже дышать не хотят без разрешения Малфоя. Остальные из тех, кто крутится вокруг него, похоже, боятся его больше, чем меня, несмотря на всё, что им пришлось пережить за последнее время, сам же Малфой просто слишком упрямый и гордый, чтобы даже помыслить о том, что его переиграли.       – Забавно, что он до сих пор не попытался отомстить, - задумался Невилл, в то время как Гермиона просто смотрела на них двоих.       – Он пытался, - Гарри слегка ухмыльнулся. – Просто я отношусь к домашним эльфам лучше, чем он.       Невилл рассмеялся и взял тарелку с блинчиками. Гермиона всё ещё изумлённо смотрела на двух парней. Она в миллиардный раз задавалась вопросом, что же такого она сделала, что заставило Судьбу послать ей такого могущественного и заботливого ангела-хранителя. Выбросив из головы все эти странности, она принялась за завтрак, пока Гарри и Невилл ещё немного поговорили о каком-то новом учебном полку, в который они отправятся после каникул.       Поездка на поезде была спокойной, но в то же время куда более приятной, чем любая поездка на поезде, которую Гермионе доводилось совершать в Хогвартс или обратно с тех пор, как она поступила в школу. Они с Гарри нашли общее купе, которое по случайности оказалось тем самым, в котором они впервые встретились. Однако на этот раз они сидели рядом, когда к ним присоединились Невилл и Ханна Аббот, не говоря уже о группе одноклассников, которые периодически заходили пожелать им всем хороших каникул. Лаванда задержалась ненадолго, чтобы побольше разузнать о новогодней вечеринке Невилла и спросить Гермиону, может ли она ненадолго приехать на каникулы. Гермиона отказалась, так как не была уверена, какой план у родителей на каникулы, но пообещала, что они точно увидятся на вечеринке у Невилла.       Многие посетители заходили поздравить Гарри с очередной замечательной шуткой над слизеринцами и несколькими воронами, о которых Гарри узнал, что они играли некоторую роль в унижении Гермионы на протяжении прошлых лет. Гарри, конечно же, отрицал свою причастность к довольно рискованному танцевальному шоу, которое Драко и другие слизеринцы устроили за завтраком. Гермиона была уверена, что никогда не сможет выбросить из головы образ Драко, втирающего джем в свои соски.       – Откуда у тебя вообще взялась идея сделать что-то настолько... Отвратительно гениальное? - спросила Гермиона, после того как Рон и Симус вошли и высказали свои комплименты.       – С чего ты взяла, что я в этом замешан? - спросил Гарри, пытаясь выглядеть невинным. Гермиона пристально посмотрела на него, и Гарри вздохнул и сел немного прямее.       – Хорошо. Если бы я был в этом замешан, я бы для начала послушал, как другие парни говорят о девочках. Затем я бы обратил внимание на более нелепо звучащие вещи, например, когда девушка устраивает парню стриптиз…       – А здесь что не так? - спросила Ханна. – Я знаю нескольких девушек, которые гордятся своим стриптизом, к примеру Су Ли нисколько не стесняется этого.       – И она абсолютно права, - Невилл кивнул.       – А ты откуда знаешь? - спросила Ханна, смотря на него взглядом не сулящим ничего хорошего. Невилл через силу сглотнул и невинно улыбнулся.       – Симус?       Последовала небольшая пауза, прежде чем Ханна приняла его ответ и кивнула. Невилл выдохнул и немного расслабился. Гермиона рассмеялась, а Гарри с интересом наблюдал за всей этой сценой. – В любом случае… - продолжил он. – Да, я в этом замешан. Ты спросишь меня как. Я взял все самые нелепые вещи, которые я слышал о стриптизе, и превратил их в очень сильные чары принуждения, которые закрепилась на их вилках, также зелье, снижающее сдержанность, и очень лёгкое зелье похоти, добавленное в сливки, которые Малфой и его друзья обычно добавляют в чай.       – А почему Паркинсон не танцевала? - спросил Невилл.       – Её вилка была настроена так, чтобы она пела для парней. Мне говорили, что стриптиз без музыки невозможен, - уточнил Гарри. – Кроме того, я думаю, мы все уже достаточно насмотрелись на Панси без одежды.       – Гарри, тебе надо остановиться, - сказала Гермиона, хватая его за руку. – Не то чтобы я это не ценю, но у тебя будут серьезные неприятности.       – Возможно, - Гарри пожал плечами. – Если я всё-таки попадусь, то я отбуду своё наказание. Но они все хулиганы, и им нужно усвоить, что раз уж они думают, что превосходят всех остальных, то это не означает, что им может сойти с рук обращение с людьми как с подонками.       – Просто… пожалуйста, не наживай себе неприятностей из-за меня, - умоляюще сказала Гермиона. – Я не такая уж особенная и…       – Но это так, - возразил Гарри. – Никто не заслуживает того, через что тебе пришлось пройти.       – Он прав, Гермиона, - кивнул Невилл. – Пройти через всё это и по-прежнему оставаться в Хогвартсе с высоко поднятой головой… это что-то особенное. Кроме того, не похоже, что кого-то из них когда-либо поймали и наказывали за это. Они все довольно хорошо замели следы, но Гарри обучен лучше.       – Ни у кого другого не хватило бы смелости показать своё лицо даже после четверти издевательств, что ты вынесла, - Ханна добавила. – Иногда я восхищаюсь тобой.       Гермиона не знала, что ответить, поэтому промолчала. Именно тогда она заметила, как рука Гарри переплелась с её, и почувствовала, как он мягко её сжал. Это заставило ее улыбнуться, она повернулась к нему и увидела, что он улыбается ей. Небольшая... но всё-таки улыбка Гарри. Уголки его рта очень нежно приподнялись, а его жёсткие глаза, мягкие и полные чего-то, что Гермиона просто не могла определить, но тем не менее они заставили её сердце учащенно биться.       Спасибо, - прошептала она. Гарри кивнул ей в ответ.

***

      Хогвартс-экспресс подъехал к вокзалу Кингс-Кросс, и все ученики вышли, многих из них встретили своих родителей прямо на платформе девять и три четверти, в то время как все магглорожденные направились к барьеру.       Гермиона провела Гарри через барьер в мир магглов, где сотни людей спешили на свои поезда. Гермиона обернулась и увидела, что Гарри чувствует себя более чем неловко. Если бы это был кто-то другой, Гермиона бы предположила, что он нервничает из-за встречи с родителями. Однако, зная Гарри так, как знала она, она предположила, что это, вероятно, из-за мысли о том, что его окружает так много потенциальных угроз в незнакомом месте.       Гермиона увидела, что мама и папа ждут у выхода. Папа взглянул на часы и улыбался, когда мимо них проходили её однокурсники. На нём был один из его самых красивых костюмов, и он уже потирал руки в предвкушении. Зная его, можно было предположить, что он похоже проголодался.       Мама же уже чуть ли не подпрыгивала от нетерпения. Она широко улыбалась, высматривая в толпе своего ребенка. И также, как и папа была одета немного лучше, чем обычно, и Гермиона догадалась, что они хотели произвести хорошее впечатление.       – Гермиона! - её мать завизжала, увидев единственную дочь. Она бросилась вперед и заключила Гермиону в очень тёплые и крепкие объятия, с энтузиазмом прижимая её к себе.       Её отец был не менее рад видеть свою дочь и, крепко обняв ее, спросил, как прошла поездка на поезде.       – А это, должно быть, Гарри, - сказала мама, глядя мимо неё на довольно красивого и явно скованного молодого человека, стоявшего позади ее дочери.       – Гарри, я бы хотела, чтобы познакомить тебя с Дэном и Эммой Грейнджер, моими родителями, - Гермиона улыбнулась. – Мама, папа, это Гарри, мой... друг.       – Сэр, мэм, - поприветствовал их Гарри. Гермиона нервно наблюдала за происходящим. Она никогда никого не приводила домой знакомиться со своими родителями, так как у неё никогда раньше не было друзей, тем более мужского пола. Она заметила острый взгляд, который бросила на неё мать, явно заметив заминку, которую Гермиона допустила, когда сказала кем был для неё Гарри.       Эмма улыбнулась, отмахнулась от протянутой Гарри руки и обняла его. Гермиона заметила, как в глазах Гарри промелькнуло удивление. До сегодняшнего дня она обнимала его в общей сложности три раза, и он всегда оставался невозмутимым. Гермионе стало интересно, заметила ли мама, как напрягся Гарри в ответ на её проявление нежности. Скорее всего, да, так как Эмма была очень хороша в том, что умела определять, комфортно ли её пациентам, ещё до того, как они произносили хоть один слог. Это было одной из причин, по которой стоматологическая практика Грейнджеров пользовалась такой популярностью.       Эмма отстранилась, широко улыбаясь Гарри. Она оглядела его и одарила Гермиону ещё одним многозначительным взглядом, который заставил Гермиону покраснеть.       – Я действительно рада с тобой познакомиться, - улыбнулась мама. – Гермиона немного рассказала нам о тебе в своих письмах, и, должна признаться, мне было бы очень любопытно узнать побольше. Мы так рады, что вы согласились провести Рождество с нами.       – Спасибо, что пригласили, - сказал Гарри своим обычным ровным тоном. Отец Гермионы подошёл и протянул руку. Гермиона увидела, как Гарри окинул взглядом её отца, когда принимал рукопожатие.       – Гарри, - сказал Дэн в качестве приветствия.       – Сэр, - ответил Гарри. Гермиона подумала, не пытается ли её отец играть роль отца-защитника своей дочери. Она невольно улыбнулась про себя, представив, как её отец попытается угрожать Гарри.       – Что ж, я надеюсь, вы двое проголодались, - сказала Эмма, беря дочь за руку и ведя всех к парковке. – У нас традиция ходить в какой-нибудь ресторан, когда Гермиона возвращается из школы. Мы подумали, что сегодня вечером это будет итальянский, - Эмма хитро взглянула на дочь, на лице которой внезапно появилась улыбка.       – У Джузеппе? - надеждой спросила Гермиона.       – У Джузеппе, - подтвердил папа. Гермиона тихонько взвизгнула, что заставило Гарри странно посмотреть на неё. Он с интересом наблюдал за происходящим. – Тебе нравится итальянская кухня, Гарри?       – Я не уверен, - ответил Гарри. Это заставило Эмму обернуться с обеспокоенным видом.       – Что значит - ты не уверен? - спросила она. Гарри, казалось, был готов ответить, но Гермиона перебила его.       – У Гарри была в некотором роде уникальная жизнь, - сказала она с мягкой улыбкой. – Я потом расскажу. Не могли бы мы, пожалуйста, поторопиться? Я, кажется уже слышу, как меня зовет курица с пармезаном.       – Ты уверена, что это не лазанья или, может быть, запечёная зити?" - спросил папа, вызвав у Гермионы восторженную улыбку.       – На самом деле не имеет значения, главное, чтобы за этим последовал тирамису, - усмехнулась Гермиона.       – О, мне нравится эта идея, - согласилась с ней мама.       Грейнджеры и Гарри подошли к серебристому Лексусу. Дэн открыл багажник, и Гарри положил туда свои сумки и сумки Гермионы и они уселись в машину. Мгновение спустя они уже ехали по Лондону, и Эмма развернулась на своем сиденье, чтобы говорить с подростками.       – Итак, не могли бы вы удовлетворить моё любопытство и рассказать мне, как вы двое познакомились и стали друзьями? - взмолилась Эмма. Гермиона увидела в зеркале заднего вида глаза своего отца и поняла, что ему тоже любопытно.       – Мы познакомились в поезде. Гарри учится в Хогвартсе первый год, и я делила с ним купе, - начала Гермиона. – Он проспал большую часть пути, а я читала...       Эмма закатила глаза, услышав, как Дэн усмехнулся с водительского сиденья.       – Как бы то ни было, Драко Малфой, как обычно, пришёл поздравить меня с началом учебного года и разбудил Гарри. И похоже, он был немного недоволен, из-за того, что его разбудили, - сказала Гермиона, взглянув на Гарри, который, казалось, гораздо больше интересовался улицами, по которым они ехали, чем историей.       – О, как бы я хотел, чтобы этого парня исключили, - пробормотал Дэн.       – Он на своей шкуре прочувствовал поговорку, про посеешь и пожнёшь, - сказал Гарри. Эмма посмотрела на Гарри, который всё ещё смотрел в окно, а затем вопросительно посмотрела на Гермиону.       – Это действительно долгая история, но мы до неё ещё дойдём, - пообещала Гермиона с ухмылкой. – В общем, Гарри выкинул его из купе и снова лёг спать. Я попыталась поблагодарить его, но он не ответил, и я решила, что лучше оставить его в покое. Ну, а чуть позже зашел Рональд Уизли. Очевидно, Малфой слишком громко жаловался на то, что сделал Гарри, и весь поезд об этом услышал. Рон пришел узнать, правда ли это, и разбудил Гарри.       – Ты и его тоже... - неопределённо сказала Эмма, делая странное движение рукой. Гарри повернулся к ней и покачал головой.       – Нет. Он не представлял угрозы, - просто сказал Гарри. Это озадачило и Эмму, и Дэна.       – После этого, - сказала Гермиона, возвращая внимание к себе. – Мы поговорили, и Гарри сказал мне, что его отправили в Хогвартс заводить друзей, и решил, что я буду его первым другом.       – Почему его отправили заводить друзей? - вслух поинтересовался Дэн.       – Большую часть своей жизни я был вне общества, занимаясь и тренируясь, - сказал Гарри, всё ещё наблюдая за проплывающими мимо зданиями.       – Тренируясь? - спросила Эмма.       – Готовился к войне, - кивнул Гарри.       Эмма посмотрела на Гермиону, которая слегка пожала плечами.       – Почему у меня такое чувство, что ты пропустила важную часть истории? - спросила мама. Гермиона одарила её мягкой улыбкой, обещавшей, что скоро она всё прояснит.       Вскоре они припарковались и уселись в любимом итальянском ресторане Гермионы. В этом слабо освещённом зале всегда было много людей, наслаждавшихся прекрасной едой. Грейнджеры и Гарри сели в дальнем углу, возле газового камина, который выглядел очень по-домашнему уютно. Когда они сели, Гарри продолжал оглядываться по сторонам, как он обычно делал, когда входил в незнакомое место. Дэн внимательно наблюдал за ним, и Гермиона подумала, не заставляет ли Гарри нервничать её отца.       – Хорошо, - сказала Эмма, когда официант принес им меню и воду. – Итак, ты говорил, что всю свою жизнь скрывался и готовился к войне?       – Да, мэм, - сказал Гарри. Гермиона догадалась, что он уже нашёл лучшие выходы и самое защищенное место в ресторане.       – Пожалуйста, зови меня Эммой, мне очень неудобно, когда мне "мэмкают" - сказала Эмма.       – Опекуны Гарри - важные персоны в конфликте между правительством и террористом, который называет себя Волан-де-Мортом, - объяснила Гермиона. – Волан-де-Морт убил родителей Гарри, когда тот был младенцем, потому что Гарри представлял для него угрозу.       – Подождите-подождите, - сказал Дэн, замахав руками. – Террористу угрожал ребёнок?       – Никто этого не понимает, папа, - Гермиона покачала головой, глядя на Гарри, который, казалось, был немного сбит с толку меню.       – Какие-то проблемы, Гарри? - спросила Эмма с улыбкой.       – Я не уверен, что заказать. Я не знаю, что это за блюда, - ответил Гарри.       – Если позволишь, я закажу для тебя сама, - предложила Гермиона. Гарри кивнул и отложил меню. Он заметил, как странно переглянулись родители Гермионы, но предпочёл промолчать.       – Какое обучение ты проходил? - спросил Дэн.       – Все, - ответил Гарри. – Я изучал те же предметы, что и студенты Хогвартса, хотя многое из того, что я делал, было более усложнённым. Меня обучали дуэлям, скрытности и тактике, а также рукопашному бою и владению холодным оружием.       – Это кажется немного... многовато для такого юного человека, - Эмма выглядела ошеломлённой. Подошёл официант, и все сделали свои заказы. Гермиона выбрала то, что, как она была уверена, понравится Гарри, поскольку это было одно из её любимых блюд.       Когда официант ушел, Гарри ответил на беспокойство Эммы.       – Некоторые считали, что так будет лучше для меня. Этот террорист был твёрдо намерен покончить со мной и захватить власть в волшебном сообществе Британии. Однако недавно всё изменилось - те, кто отвечал за меня, посчитали, что совершили серьёзные ошибки, и подумали, что, возможно, они могли бы попытаться спасти часть моего детства, отправив меня в школу, - в голосе Гарри послышалась горечь.       – Похоже, ты не слишком рад этому, - прокомментировал Дэн. Гарри слегка поморщился и кивнул. – Не дело солдата спрашивать, он должен выполнять приказы.       Гарри кивнул, и затем, как по волшебству, на глазах у Гермионы… Гарри начал улыбаться, а затем из его уст вырвался самый восхитительный звук, который она когда-либо слышала. Сначала он был тихим и длился недолго, но ошибки быть не могло. Гарри смеялся. Гермиона подняла на отца широко раскрытые, полные удивления глаза и одарила его яркой, благодарной улыбкой. Дэн подмигнул дочери.       – Ну, всё было не так уж плохо, не так ли? - спросила Эмма, скучая по общению между отцом и дочерью. – Как тебе в школе?       – Занятия немного скучноваты, но мне сказали, что я немного более продвинут в знаниях, чем мои сверстники. За исключением Гермионы. Но остальное было интересно. Я немного узнал о том, как взаимодействуют люди. Благодаря Гермионе я также узнал о правилах поведения на свиданиях.       – Так вы двое встречаетесь? - Эмма выглядела взволнованной и полной надежды.       – Мы ходили на пару свиданий, - уточнила Гермиона. – Но мы не пара.       – Это сбивает с толку ещё больше, чем всё, что я когда-либо узнавал, - Гарри выглядел озадаченным.       – Гарри, это всегда будет сбивать с толку, - пробормотал Дэн, заработав шутливый шлепок от жены.       Перед Гарри поставили тарелку с пастой и аппетитно пахнущим кусочком курицы, и он посмотрел на Гермиону, ожидая пояснений.       – Курица в панировке, паста с соусом Маринара и сыр моцарелла, - улыбнулась она.       – Береги тарелку, иначе она украдет половину. - предупредил Дэн Гарри.       Гарри несколько раз принюхался и, явно очарованный ароматом, отрезал кусочек и съел. Гермиона почувствовала удовлетворение, когда он принялся за второй кусочек. Ему явно это нравилось, и она была счастлива, что он доверяет ей, даже если это было что-то столь незначительное, как заказ еды.       – Гермиона обещала мне, что мы сможем посмотреть фильм, - сказал Гарри, откусив несколько кусочков.       – О, ты фанат кино, да? - Дэн оживился.       – Как недавно выяснилось - да, - Гарри кивнул. – Я посмотрел два фильма, и они были потрясающими.       – Только два? - Дэн выглядел оскорбленным.       – "Особь" и "Крепкий орешек 3: Возмездие", - ответил Гарри. – Гермиона сказала, что их ещё много, и она говорит, что у вас есть коллекция.       – Так ты заманила его, пообещав посмотреть фильмы? - спросила Эмма с лёгкой усмешкой. Гермиона почувствовала, что краснеет, и склонилась над тарелкой, чтобы съесть немного пасты. – У Дэна большая коллекция фильмов, Гарри, и я уверена, что ты сможешь немало их посмотреть, пока будешь с нами.       – О, и ещё Невилл пригласил нас на свою новогоднюю вечеринку, - Гермиона подняла голову.       – Не вижу причин, почему бы вам не пойти, - сказала Эмма.       – Нам с Гарри нужно будет купить ему костюм, а мне - платье, - продолжила Гермиона.       – Я отведу Гарри к своему портному, - Дэн кивнул. – Стивен - лучший из лучших, и ты купишь что-нибудь приличное. Можем сходить на днях, если хочешь.       Гарри коротко кивнул, и Дэн улыбнулся.       – А мы подберём тебе красивое платье, - Эмма улыбнулась дочери. – Может и в моём гардеробе найдется что-то идеальное.       После этого разговор стал значительно непринуждённее, и Гермиона с Гарри рассказали Грейнджерам о некоторых вещах, от которых теперь страдают люди, которые большую часть пяти лет делали Гермиону несчастной. Дэн чуть не сломал себе ребра от смеха, когда услышал о внезапном увлечении Малфоя переодеванием, в то время как Эмме, казалось, нравились истории, в которых мальчики оказывались без одежды в действительно неловкие моменты. Родители Гермионы плакали и держались за бока от смеха, когда Гермиона рассказала им о довольно сексуальном танце слизеринца за завтраком сегодняшним утром.       – Ну, по крайней мере, кто-то учит этих олухов, каково это - быть униженным, - сказал Дэн, когда к нему, наконец он смог успокоиться. Эмма кивнула в знак согласия.       – Ненавижу хулиганов, - решительно заявил Гарри. Родители Гермионы посмотрели друг на друга с очень похожими улыбками, хоть и по совершенно разным причинам.

***

      В первый день рождественских каникул Гарри проснулся в своё обычное время. Он выскользнул из дома как можно тише и начал бегать по окрестностям. Было холодно, но Гарри не обращал на это внимания, он бежал и осматривал окрестности.       Повсюду, куда бы он ни посмотрел, были признаки приближения Рождества. Во многих домах горели огни, а во дворах красовались украшения. Гарри задавался вопросом, почему люди прилагают столько усилий, чтобы их дома выглядели такими праздничными, когда на самом деле это был просто обычный день.       С другой стороны… это действительно выглядело мило.       Когда он почувствовал, что набегался достаточно, он направился обратно в дом Грейнджеров, чтобы принять душ и дождаться, пока проснутся остальные гости, чтобы позавтракать. Родители Гермионы показались ему очаровательными. Эмма была очень дружелюбной и гостеприимной. Когда она обняла его на вокзале, Гарри был ошеломлён. Он не понимал, как можно обнимать человека, которого они только что встретили, как старого друга. В то же время Гарри чувствовал себя желанным гостем, что было очень странно, но ему это нравилось.       Эмма ещё была и забавной, когда рассказала несколько историй, которые хоть и не смутили Гермиону, но заставили её немного поежиться на стуле.       Она явно очень заботилась о своей дочери, и между Эммой и Гермионой была глубокая связь. Гарри понял это по тому, как они, казалось, общались одними взглядами. Когда они вышли из ресторана, Гермиона стояла к матери слишком близко, они держались за руки и разговаривали, как это делали некоторые девочки в школе.       Дэн, отец Гермионы, не был таким радушным человеком, как Эмма, хотя и был по-своему дружелюбен. Он смотрел на Гарри с чем-то средним между одобрением и опасением. Гарри не был уверен, почему так. Дэн явно ценил тот факт, что Гарри был другом Гермионы, но иногда он смотрел на Гарри так, словно тот был слегка больным.       Гарри проскользнул в парадную дверь и бесшумно поднялся по лестнице в ванную для гостей, где принял душ и переоделся в свежую одежду. Ещё не было шести, когда Гарри оказался в гостиной Грейнджеров. Поскольку Гарри было нечем заняться, пока остальные не проснулись, он бродил по дому, знакомясь с окружающей обстановкой.       Накануне вечером ему провели краткую экскурсию. Это был скромный двухэтажный дом. На первом этаже находились гостиная, небольшая ванная, кабинет, который в данный момент служил ему спальней, а также кухня и столовая. Гарри был очарован фотографиями на стенах и полках. На большинстве из них была запечатлена Гермиона на всех этапах жизни. Он поймал себя на том, что пристально смотрит на одну из них. Ей было лет восемь или около того. Она улыбалась, демонстрируя очень крупные передние зубы и копну густых каштановых волос. И всё же, несмотря на улыбку, её глаза были печальными.       – Гарри?       Это была Эмма. Гарри выругался про себя. Он не слышал, как она спустилась по лестнице, на ней был пушистый голубой халат, надетый поверх фланелевых пижамных штанов, и синие тапочки. Она смотрела на него с беспокойством.       – Всё в порядке? - спросила она.       – Да, мэм, - кивнул Гарри.       – Ты хорошо спал? - спросила Эмма, всё ещё выглядя обеспокоенной.       – Да, спасибо, - ответил Гарри. Эмма подошла к тому месту, где он стоял, и посмотрела на фотографию, на которую он смотрел минуту назад.       – Она так сильно выросла, - Эмма вздохнула. – Я чувствую, что пропустила так много в её жизни, потому что она была в школе.       Гарри ничего не сказал, но продолжал рассматривать фотографию Гермионы.       – Каждый год она писала нам письма, и они были такими… полыми. Такими пустыми. Она говорила только о занятиях или о том, что изучала, но никогда ни о ком не рассказывала. Ей всегда было трудно заводить друзей. Я всегда так волновалась за неё. Профессор Макгонагалл рассказала нам о некоторых вещах, через которые ей пришлось пройти. Мы всегда так злились, когда слышали об этом, и удивлялись, почему никто из учителей никогда ничего не предпринимал.       – Без доказательств - тяжело найти виновного. В нашем мире это сделать гораздо сложнее, чем вы думаете, - Гарри объяснял это с некоторой горечью в голосе.       – Она отказалась, когда мы предложили отправить её в другое место. Она никогда не говорила об этом, но я не думаю, что она хотела доставить им удовольствие, узнав, что они всё-таки её достали. Она стала такой сильной, удивительной молодой женщиной, и я даже не могу выразить, как я счастлива, что у неё теперь есть такой хороший... друг, - Эмма повернулась и посмотрела прямо на Гарри. – Ты ведь будешь хорошо к ней относиться, правда?       Брови Гарри слегка приподнялись при этом вопросе. Он повернулся и увидел, что Эмма умоляюще смотрит на него. Он коротко кивнул ей, и она улыбнулась.       – Гермиона обычно ложится спать довольно поздно, когда она дома, так что пройдёт немного времени, прежде чем она появится. Не хочешь позавтракать? - спросила Эмма, меняя тему. Она провела его на кухню и начала готовить что-нибудь для него, а также для остального дома. В конце концов Гарри стал помогать ей, нарезая дыню и овощи для омлета.       Двадцать минут спустя появился Дэн, одетый и готовый отправиться в клинику. Он поприветствовал Гарри и жену, тепло поцеловав её, прежде чем приступить к помощи в готовке.       – Как давно ты проснулся, Гарри? - спросил Дэн, взбивая яйца.       – Я всегда встаю в четверть пятого, чтобы успеть на пробежку, - ответил Гарри, наблюдая за Дэном. В его мире блюда всегда готовились с помощью магии, и Гарри с восхищением наблюдал, как эти двое магглов готовят завтрак. Было весело резать лук и перец, и Гарри подумал, что ему хотелось бы научиться готовить маггловским способом. В этом было что-то очень притягательное.       – Четыре пятнадцать? Правда? - спросил Дэн. – Господи, даже когда я служил в армии, нам разрешали спать до пяти.       – Вы были солдатом? - Гарри заинтересованно посмотрел на него.       – В течение пяти лет, - Дэн кивнул. – Я был слишком беден, чтобы поступить в университет, поэтому поступил, только когда попал в армию и она оплатила моё обучение. Там я и встретил Эмму.       – Вы тоже служили в армии? - Гарри повернулся к Эмме, которая усмехнулась и покачала головой.       – Мы познакомились в университете, - поправила Эмма. – Мне казалось, что он выглядел потрясающе в своей форме.       – Я и не знал, что у волшебников есть армия, - продолжил Дэн.       – У них её и нет, - ответил Гарри. – У них есть что-то среднее между полицией и армией, но не та армия, которая им сейчас нужна.       – Из-за этого террориста? - спросила Эмма. – Он действительно опасен?       – Никто из тех, кто когда-либо встречался с ним, не выжил, - сказал Гарри. – Только Дамблдор может сравниться с ним.       – И ты тренировался сражаться с ним? - Дэн выглядел обеспокоенным.       – Да, - серьёзно произнёс Гарри. – Мои опекуны верят, что война закончится только после того, как я одержу над ним победу.       – Но ты только что сказал, что никто никогда не жил... - Эмма вздрогнула.       – Никто не готовился к этому так, как я, - уверенно сказал Гарри.       – Гермионе угрожает какая-нибудь опасность со стороны этого террориста? - спросил Дэн, внимательно наблюдая за Гарри.       – Пока она в Хогвартсе, она в безопасности. Здесь, с вами, она, вероятно, тоже в безопасности. Я не вижу причин, по которым он стал бы охотиться на неё, она не представляет для него угрозы. Однако, если бы ему удалось надавить на правительство и сломить его, как он пытался в июне прошлого года, всё могло бы измениться. Гермиона и ей подобные олицетворяют всё, что он ненавидит. Он немногим лучше того маггловского диктатора, Адольфа Гитлера.       – Гитлера? Серьёзно? - спросил Дэн, выглядя удивлённым.       – Так же предвзят и невежественен, - Гарри кивнул. – В этом его самая большая слабость, и почему он в конечном итоге потерпит поражение.       – Что ж, я чувствую себя лучше, зная, что друг Гермионы - хорошо обученный солдат, - Эмма мягко улыбнулась и погладила Гарри по руке.       Когда завтрак был готов, Эмма поднялась наверх, чтобы разбудить Гермиону. Как оказалось, Гермиона уже проснулась и оделась. Она сказала матери, что только что встала, но на самом деле она не спала уже час, пытаясь привести себя в порядок. За исключением того утра в доме Сириуса, Гарри никогда не видел её ранним утром. Она подумала, что сейчас подходящее время начинать.       Завтрак прошел спокойно по сравнению с ужином накануне вечером. Когда они закончили, Эмма поднялась наверх, чтобы собраться на работу, а Дэн позвонил по телефону, а затем сказал Гарри, что через несколько дней они отправятся к его портному. Чуть позже Эмма спустилась вниз и поцеловала Гермиону в щеку.       – Какие у вас планы на день? - спросила Эмма.       – У нас нет домашнего задания, поэтому я подумала, что мы могли бы посмотреть несколько фильмов, и, возможно, я бы провела его по окрестностям и показала ему всё вокруг.       – Мы будем дома около пяти, - сказал Дэн, подавая Эмме её пальто, и беря своё. – Перед возвращением мы заедем в магазин и купим кое-что на ужин, а затем познакомим Гарри с некоторыми классическими произведениями.       Гарри с любопытством посмотрел на него, Дэн ухмыльнулся, а Эмма закатила глаза.       – Почему у меня такое чувство, что мы снова будем смотреть "Звездные войны"?"

***

      Следующие несколько дней были для Гарри довольно интересными. Гермиона пыталсь настоять, чтобы он попробовал обойтись без утренней разминки, но это оказалось невозможным. Гарри просто не мог функционировать без утреннего распорядка. Грейнджеры, казалось, не возражали, и Дэн даже повёл Гарри в близлежащий парк с длинной беговой дорожкой.       После завтрака Грейнджеры отправлялись в свою стоматологическую клинику, оставляя Гарри и Гермиону одних на весь день. Поскольку они оба закончили свою домашнюю работу, которую им задали на каникулы ещё до того, как покинули замок, у них было много времени, чтобы заниматься тем, чем им заблагорассудится.       Первый день они провели, бродя по окрестностям и Гермиона показывала ему все свои любимые места. Они спокойно пообедали в местной пиццерии, а затем сходили на дневной сеанс в местный кинотеатр.       Остальные дни, перед Сочельником, Гарри проводил в основном перед телевизором с Грейнджерами, просматривая семейную фильмотеку, обычно рядом с Гермионой, читающей книгу.       Время от времени они выбирались из дома, так как даже Гарри не хотелось сидеть перед телевизором все каникулы напролет. Гарри обнаружил, что ему нравится ходить в местный торговый центр. Хотя Гарри оставался настороже, он обнаружил, что ему нравится наблюдать за магглами, спешащими сделать свои праздничные покупки. Гермиона также была отличным гидом и умело объясняла то, что Гарри казалось непонятным. Хотя у него был небольшой опыт общения с маггловским миром, было много вещей, которые ему никогда не объясняли, и уж тем более не видел воочию.       За несколько дней до сочельника Дэн повел Гарри к портному, чтобы тот подобрал костюм для новогодней вечеринки Невилла.       – В отличие от твоего мира, Гарри, - объяснил Дэн, когда Гарри спросил, почему им нужно было так рано отправляться за подходящим костюмом. – Мы, люди, не обладающие магией, не можем переделать свою одежду так, чтобы она подходила нам по размеру. Нам нужен кто-то, кто сделает это за нас, и это займет несколько дней.       Гарри понимающе кивнул и последовал за Дэном в маленький магазинчик. Дэна встретил худощавый лысеющий седовласый мужчина с широкой доброй улыбкой.       – Гарри, это Гаррет Хаттон. Он работает у меня портным уже шестнадцать лет, - сказал Дэн, представляя мужчину.       – Семнадцать, если быть точным, - сказал Гаррет, с энтузиазмом пожимая Гарри руку.       – Гаррет, это... друг моей дочери, - спросил Дэн. Гарри кивнул, и Гарретт и Дэн обменялись взглядами, которые несколько озадачили Гарри. – Ему нужен костюм для новогодней вечеринки. Я думаю, что-то неброское, но в то же время стильное. Обычный чёрный, поскольку, похоже, он предпочитает именно этот цвет.       – В классике нет ничего плохого, - Гаррет улыбнулся, жестом пригласил Гарри подняться на тумбочку, чтобы снять мерки. Гарри подчинился и стоял, выпрямившись во весь рост, пока портной занимался своей работой, разговаривая с Дэном о Гермионе. Казалось, Гаррет знал Гермиону с тех пор, как она была ребёнком, и был в восторге от того, как быстро она выросла. Дэн согласился и упомянул, что, кажется только вчера он менял грязные подгузники и наблюдал, как она делает первые шаги, а теперь она была почти взрослой.       Когда Гарретт закончил снимать мерки, он зашёл в заднюю часть магазина и принёс Гарри на примерку несколько различных пиджаков, чтобы тот мог выбрать тот фасон, который ему больше всего нравится.       В конце концов, окончательное решение принял Дэн, выбрав красивый итальянский приталенный фасон. Гарретт согласился с выбором и пообещал, что закончит с костюмом как можно скорее.       – Я сделаю это в кратчайшие сроки, без дополнительной оплаты, - пообещал Гарретт.       – Тогда я позабочусь о том, чтобы у тебя были хорошие чаевые, - ухмыльнулся Дэн. – Спасибо, Гаррет.       – В любое время, Дэн! - Гаррет помахал рукой, когда Гарри и Дэн уходили. Двое мужчин направились к внедорожнику Дэна и запрыгнули в него, направляясь в ближайший китайский ресторан, чтобы купить что-нибудь на ужин.       – Гарри, я должен спросить, - начал Дэн, когда они влились в поток машин. – Каковы твои намерения в отношении Гермионы?       – Простите, сэр? - спросил Гарри, выглядя всё таким же озадаченным, как и всегда.       – Я её отец, и моя работа - защищать её, пока она не найдёт кого-то, кто возьмет на себя эту работу. Из того, что она рассказала нам в своих письмах… ты занял эту должность, не прося ничего взамен. Я видел, как она смотрела на тебя вчера за ужином, и я видел, как вы двое общаетесь, и это напомнило мне о том, как я ухаживал за Эммой давным-давно, - говорил Дэн, не отрывая взгляда от дороги, хотя ему хотелось заглянуть Гарри в глаза и посмотреть, не увидит ли он там хоть намека на злобу.       – В то же время я видел, как ты отстраняешься, когда она начинает становиться... не могу поверить, что говорю это... становится нежной, - закончил Дэн.       – Я всё ещё не уверен, что понимаю вас, - искренне сказал Гарри. Несмотря на то, что Дэн не мог посмотреть на Гарри, так как следил за дорогой, он слышал по его голосу, что это не была пустая отговорка. С другой стороны, голос Гарри всегда был таким ровным, что было бы трудно сказать наверняка.       – Я не хочу, чтобы Гермионе разбили сердце. Мне приходилось видеть, как она каждый год возвращается из этой ужасной школы, с каждым годом всё более подавленной. Мы с Эммой делали вид, что ничего не замечаем, потому что, честно говоря, мы просто не знали, как ей помочь. Мы предложили перевести её в другую школу после третьего курса, но она отказалась. Её профессор, по-моему, Макгонагалл, была достаточно любезна, чтобы держать нас в курсе всех важных событий в её жизни, так что мы знали, что её выделяют и высмеивают. Как родители, мы хотели сделать для неё всё, что могли. Но она продолжала возвращаться туда. Она отказалась отступить или дать понять своим обидчикам, что ушла из-за них.       – Она храбрее, чем даже сама себе кажется, - сказал Гарри. - В ней есть сила, которую невозможно измерить. Я не буду отрицать, что она была практически унижена людьми, которые предубеждены и невежественны. Но, я думаю, она начинает понимать, что важно не то, что думают о тебе другие, а то, что ты сам думаешь о себе.       – Очень мудрые слова, - кивнул Дэн.       – Мой крёстный часто говорил мне это, когда я в чём-то терпел неудачу. Обычно это помогало мне со следующей попытки добиться желаемого результата, - пожал плечами Гарри.       Дэн кивнул и заехал на парковку. Заглушив двигатель, они с Гарри вышли из машины и зашли внутрь. Дэн объяснил, что Эмма уже должна была сделать заказ. Через несколько минут они снова сидели в машине, и Гарри глубоко вдыхал сладкий аромат, исходивший от заказа.       – Послушай, я должен сказать это, хоть и уверен, что это ни капельки не испугает тебя, учитывая то, что ты рассказал нам о себе, но я ждал возможности сказать это с тех пор, как родилась Гермиона и я узнал, что у меня появилась дочь. Вообщем, если ты разобьёшь ей сердце или причинишь какую-нибудь боль, самые страшные демоны в аду не смогут помешать мне выследить тебя и выпустить твои кишки через ноздри, - Дэн постарался придать голосу как можно больше бравады. Гарри просто смотрел на него несколько мгновений, будто хотел рассмеяться.       – Я не собираюсь причинять ей боль или разбивать ей сердце, - спокойно сказал Гарри. – Думаю, у неё в жизни было достаточно этого.       Дэн понял, что Гарри на самом деле понятия не имеет, что он имел в виду, но решил не углубляться в подробности. Если, как подозревали и он, и Эмма, Гарри и Гермиона осознали, что они чувствуют друг к другу, то, возможно, что позже Гарри поймёт, что означала угроза. Тем временем Дэн решил просто наслаждаться обществом Гарри. Молодой человек действительно был очень интересным и благородным человеком. Дэн чувствовал, что у него с Гарри хорошие отношения, так как когда-то он сам был солдатом, а между теми, кто служил, всегда была какая-то связь, независимо от того, в каких войсках они служили. По мнению Дэна, не было никого более достойного любви и сердца его дочери, чем Гарри Поттер.       Наступил канун Рождества, и, как и в любой другой день до сих пор, старшие Грейнджеры отправились утром на работу, но вернулись домой раньше обычного. Они приняли пару клиентов и отправили всех сотрудников по домам, чтобы и они сами и их сотрудники могли начать отмечать праздник раньше.       Дэн и Гарри провели вторую половину дня за просмотром пары боевиков, пока Эмма ходила с Гермионой по магазинам, чтобы купить что-нибудь в последнюю минуту. Дамы вернулись домой поздно вечером с несколькими пакетами покупок и, к великому облегчению и похвале мужчин, с чизбургерами.       После ужина Грейнджеры и Гарри собрались у телевизора, и Дэн выбрал для них Рождественскую историю. Родители Гермионы сидели на диванчике вдвоем, а Эмма практически сидела на коленях у мужа. Гермиона почувствовала укол ревности, увидев, как её родители обнимаются. Они с Гарри сидели на диване вместе, и хотя они не были по разные стороны дивана, но они совсем не прижимались друг к другу, как её родители.       Гарри, к большому удовольствию Гермионы, фильм очень понравился, и он громко смеялся над злоключениями бедного Ральфи. Грейнджерам, похоже, нравилось наблюдать за Гарри, особенно когда начинались определённые сцены, которые, как они были уверены, вызовут у него истерику. Несмотря на то, что все они смотрели этот фильм тысячу раз, просмотр его вместе с Гарри каким-то образом освежил их воспоминания. Когда фильм закончился, Дэн и Эмма встали и потянулись.       – Я думаю, мы пойдем спать, - Эмма улыбнулась двум детям. – Постарайся не засиживаться допоздна, - сказала она Гермионе, которая улыбнулась и слегка кивнула.       – Следует ли нам ожидать, что ты снова проснёшься до рассвета, Гарри? - спросил Дэн с мягкой ухмылкой.       – Да, сэр, - спокойно ответил Гарри.       – Тогда, не будешь ли ты так любезен, когда вернешься с пробежки, начать варить кофе?Гермиона покажет тебе, как включать кофеварку, - Дэн взглянул на дочь. Гермиона кивнула отцу, и он одарил её гордой улыбкой.       Гермиона встала со своего места рядом с Гарри, обняла обоих родителей и позволила отцу поцеловать себя в щеку. Прежде чем Грейнджеры поднялись по лестнице, чтобы отправиться в свою постель, Эмма снова остановилась под омелой, повернулась и притянула к себе мужа для довольно страстного поцелуя. Гермиона только закатила глаза и пошла выбирать другой фильм, который, по её мнению, понравился бы Гарри.       Гарри, же казалось слишком серьёзно смотрел на родителей Гермионы. Когда Гермиона вернулась и принялась вставлять диск с новым фильмом в проигрыватель, Гарри застал её врасплох своим следующим вопросом.       – Почему они всегда останавливаются и целуются под этой веткой, свисающей с потолка? - спросил он, указывая на потолок над лестницей.       – Это Омела, - Гермиона сказала это так, словно это всё объясняло. Однако, когда она повернулась, чтобы вернуться на свое место, то увидела, что это ещё больше озадачило его.       – И это обязательное условие? - спросил он.       – Что?       – Им обязательно целоваться каждый раз, когда они проходят под ним? Потому что они всегда это делают. Почти каждый раз, когда один из них встаёт под этой маленькой веточкой, другой подходит и целует его.       – Нет, - ответила Гермиона, безуспешно пытаясь скрыть смех. – Это не правило, и они не обязаны этого делать, если не хотят. Это традиция. Когда кто-то, кто тебе нравится, стоит под омелой, это традиция - целовать его. – Это весело.       – Это обязательно должен быть кто-то, кто тебе нравится? - спросил Гарри.       – Нет, полагаю, что нет, - Гермиона пожала плечами, садясь рядом с Гарри. Она поджала под себя ноги и постаралась устроиться поудобнее, борясь с желанием лечь, положив голову ему на колени, или просто сесть так близко к нему, чтобы у него не было другого выбора, кроме как обнять её.       – Я полагаю, если бы ты просто хотел, чтобы тебя целовала куча девчонок, ты мог бы стоять под ней и надеяться на лучшее. Помню, как Симус делал это на четвертом курсе, - ответила Гермиона.       – Так... это необязательно? - спросил Гарри, вопросительно приподняв брови. Гермиона кивнула ему и улыбнулась, и лицо Гарри расслабилось, хотя было ясно, что он всё ещё думает об этом. После нескольких минут молчания Гермиона спросила, готов ли он посмотреть ещё один фильм. Гарри утвердительно кивнул, и они приступили к одному из любимых фильмов Гермионы - "Чудо на 34-й улице".       Гермиона задремала примерно на середине фильма, и Гарри разбудил её. Он помог ей подняться на ноги и держал за руки, пока она приходила в себя. Она выключила телевизор и DVD-плеер, прежде чем отвести Гарри на кухню и показать ему, как включить кофеварку на следующее утро. Гарри сказал ей, что всё понял, и последовал за ней к лестнице.       Она остановилась на нижней ступеньке лестницы, чтобы пожелать Гарри спокойной ночи, так как его комната находилась в кабинете.       Однако, когда она повернулась к нему, то заметила, что он смотрит в потолок… там, где висела веточка омелы.       Тут же ее сердцебиение участилось в три раза.       – Э-э-э... - произнесла она очень красноречиво.       – Это традиция, - сказал он почти шепотом, опуская голову, пока не посмотрел прямо на неё. Несмотря на то, что она стояла на ступеньке, он всё равно был на два дюйма выше её.       – Я, э-э-э...… Полагаю, так оно и есть, - сказала Гермиона дрожащим голосом. Все её тело дрожало, когда он потянулся и взял её за руку. Его взгляд скользнул вниз, к их соединенным рукам, и она почувствовала, как подушечка его большого пальца ласкает тыльную сторону её ладони, посылая по всему её телу лёгкие электрические разряды.       – Кажется, это могло бы быть приятно. Твоим родителям, похоже, это нравится, - предположил Гарри.       – Сейчас не время упоминать о моих родителях, Гарри, - сказала Гермиона, хотя её голос звучал очень тихо. Сейчас он был к ней ближе, чем когда-либо прежде. Она чувствовала его дыхание на своём лице, его грудь прижималась к её груди. Она смотрела на его лицо, особенно на губы. О губах она думала гораздо больше, чем хотела бы признать.       Гермиона могла поклясться, что где-то в глубине души слышала, как Лаванда подбадривает её, кричит, чтобы она сосредоточилась и делала то, что хотела сделать больше двух месяцев, если быть честной.       Сейчас он смотрел ей в глаза, и она была уверена, что в любой момент он отстранится и пожелает ей спокойной ночи или ещё какую-нибудь чушь, и этот момент будет упущен навсегда. Это было оно. Наконец-то я здесь. Под омелой, с парнем прямо из её снов... и она колебалась.       Да пошло оно всё к черту, - подумала она, сокращая расстояние между ними, и нежно прижалась губами к его губам.       А потом всё стало странным. На самом деле Гермиона не ожидала ни фейерверков, ни звезд, ничего подобного, но она также не ожидала, что Гарри так застынет. Он словно превратился в камень. Его глаза расширились от шока, и он стал болезненно бледным.       Гермиона отстранилась и уставилась на него, чувствуя, как ее захлестывает чувство унижения. Он ненавидел это. Он ненавидел целовать её, и Лаванда, и Парвати, и все остальные были неправы. Что ещё более важно, она позволила себе надеяться, что они с Гарри действительно смогут каким-то образом полюбить друг друга и жить долго и счастливо.       Но она жестоко ошибалась. Гарри не хотелось её целовать. Он не разделял её чувств, и теперь она захотела убежать как можно дальше и была уверена, что он больше никогда не захочет её видеть. Она бы не удивилась, проснувшись завтра утром и обнаружив, что он ушёл ночью.       – Мне жаль, - она запиналась, её голос срывался от унижения, когда она начала вырываться, намереваясь убежать наверх в свою комнату, чтобы выплакаться до полного опустошения. – Я просто подумала… То есть, я имею в виду, что мы… ты сказал... Я просто...       Она повернулась, чтобы убежать, но поняла, что не может. Гарри всё ещё держал её за руку и не отпускал. Гермиона обернулась и увидела его лицо. Оно снова расслабилось, и он выглядел… задумчивым? Он посмотрел на неё, и что-то в его глазах заставило её остановиться и расслабиться, несмотря на смятение в её голове и сердце.       В этих прекрасных зелёных глазах не было ненависти. Ни опасений, ни отвращения. На самом деле, хотя Гермиона и не была уверена, это выглядело почти как… желание.       А затем Гермиона почувствовала, что её снова притягивает к Гарри. Прежде чем она смогла осознать это, губы Гарри нежно прижались к её губам. Её сердце готово было разорваться, когда он поцеловал её. Поцеловал по-настоящему. Они начали медленно ласкать губы друг друга, позволяя поцелую расцвести. Гермиона почувствовала, как Гарри отпустил её руки и начал обнимать за талию. Она, в свою очередь, медленно обвила руками его шею.       Это было лучше, чем всё, на что она могла надеяться при первом поцелуе. В её мозгу словно гремели взрывы, а ноги стали ватными. Когда поцелуй стал более глубоким, её веки отяжелели, и она позволила глазам закрыться. По какой-то причине это, казалось, усилило их чувства. Затем она начала приоткрывать рот при каждом поцелуе. Гарри ответил тем же, казалось, следуя её примеру.       Это придало ей уверенности и побудило провести языком по его губам и проникнуть в его рот. Танец начался, и Гермиона притянула Гарри к себе, запустив руки в его волосы. Она чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда услышала, как он застонал от удовольствия, и ей захотелось убежать, когда она услышала свой глубокий долгий стон удовольствия, когда его рука сжала её талию. Она услышала, как еще несколько раз всхлипнула от желания, но чем дольше длился поцелуй, тем меньше её волновало смущение из-за того, что она, казалось, не могла контролировать.       Медленно они начали отстраняться, и поцелуй перешел в лёгкие клевки. Теперь они оба тяжело дышали, и ни один из них не сделал попытки отстраниться. Вместо этого они просто продолжали смотреть друг другу в глаза.       – Я думаю...Я... - начал Гарри, почти беззвучно, его было почти не слышно. – Кажется, теперь я понял. Он протянул руку и заправил несколько прядей ей за ухо, заставив её задрожать от удовольствия.       Гермиона могла только тихо рассмеяться от его заявления. И больше всего на свете ей хотелось снова погрузиться в это. Ей было совершенно всё равно, что надо ложиться спать. Её совершенно не волновало, проснутся ли её родители на следующее утро и обнаружат, что она целуется с Гарри прямо на лестнице. Всё, чего она хотела, - это целовать его до скончания веков.       – Может, нам лучше пойти спать? - предложил Гарри, хотя и не собирался отпускать Гермионину за талию.       – Да, уже поздно, и завтра нам, скорее всего, придется вставать очень рано, - согласилась Гермиона. У неё не было желания подниматься наверх прямо сейчас. Особенно учитывая то, как Гарри смотрел на неё сейчас, переводя взгляд с её глаз на губы.       Гермиона почти незаметно почувствовала, как Гарри начал отстраняться. Ей тут же отчаянно захотелось, чтобы он обнял её. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой живой, и эта эйфория улетучивалась с каждым дюймом, который теперь разделял их.       А потом всё повторилось, когда Гарри снова притянул ее к себе, и их губы встретились.       Прошёл почти час, прежде чем они наконец разошлись по своим постелям. Гермиона проскользнула в свою комнату и тяжело оперлась на дверь, слегка проводя кончиками пальцев по своим уже слегка припухшим губам, наслаждаясь ощущаемым блаженством. Она практически парила по своей спальне, переодеваясь в пижаму и забираясь под одеяло. Её сердце не переставало колотиться в груди с тех пор, как губы Гарри впервые коснулись её губ.       Ей хотелось кричать, смеяться или даже петь, но единственное, что у неё получалось, - это слезы радости, которые катились по её мягким щекам. Она даже не подозревала, что кто-то может быть так счастлив. И всё же, лежа в постели и глядя в окно на падающий с ночного неба свежий снег, Гермиона Грейнджер решила, что, что бы ни случилось с этого момента, это было лучшее Рождество в её жизни.