Пытаюсь сбежать от мира

Каким бы черствым ни был майор Гром, он все же беспокоился за своего глупого напарника. Парень не появлялся на работе уже целую неделю, на единственные два звонка, сделанные в порыве гнева и отчаяния, он, конечно, не отвечал. Игорь не был придурком, нет. Он понимал, почему бедного Дубина не видно и не слышно так долго. Совесть съедала изнутри. Разумеется, не слишком навязчиво, но довольно ощутимо. Наверное, он был виноват перед ним. Глупый мальчишка вечно воспринимает всё на свой счёт. Ненависть, адресованная Цветкову, попалась на глаза Дубина, который все не так понял. На это солнце нельзя даже посмотреть не под тем углом, а то оно вмиг погаснет. Разумеется, Гром не особо умеет подстраиваться под других и скрывать чувства ради их же блага. Он был слишком прямолинеен в любой ситуации, и вот, теперь он платил за это сполна. Какой бы прогнившей ни была душа Игоря, он был расстроен явно не из-за того, что теперь сам заполняет всю бумажную волокиту. Ему не хватало всегда занудного и улыбчивого Димы под боком. Он слишком привык к нему за довольно короткое время. И это изменение в отношении к обществу напарника несказанно бесило угрюмого и нелюдимого майора. Весь отдел быстро угомонился после ухода Димы. Вернее, им всем настоятельно рекомендовали заткнуться. Единственный плюс событий недельной давности был в том, что одному полицейскому надолго прикрыли рот. Вечно этот Дубин всё понимает не так. И теперь из-за испугавшегося беглеца уставший Гром стоял в кабинете начальника и выпрашивал у него адрес напарника. Было немного стыдно, что он до сих пор не имел ни малейшего представления о том, где живёт Дима. Естественно, Игорь оправдывал самого себя тем, что просто не было подходящего случая посетить чужую квартиру.

***

Подъезд у Дубина выглядел в сто раз лучше, чем его собственный. Чистые стены, мусора нигде нет, новый лифт. Слишком шикарно для апартаментов майора, которые каждые выходные превращались в свалку. Он уже минут 10 стоял возле входной двери и всё не решался позвонить в звонок. И что ему говорить, когда ему откроют? «Дима, слушай, ты нормальный, просто отличаешься от простых смертных россиян, которые будут гнобить тебя при любом удобном случае.»? А вдруг, его пошлют подальше и они никогда больше не увидятся? А через пару дней Прокопенко продемонстрирует Грому заявление об увольнении единственного человека, с которым он мог нормально говорить. И когда они будут видеться случайно на людной площади, оба просто будут игнорировать присутствие друг друга. Когда великий и ужасный майор Гром начал превращаться в вечно беспокоящегося обо всем на свете Диму Дубина?

***

Раздался громкий звонок в дверь. Парень пошарил по журнальному столику и вскоре нашёл свои очки. Прозревший Дима, укутавшись в тёплое одеяло, побрел ко входу в квартиру. Он с тяжёлым вздохом заглянул в глазок, и его опухшие от слез красные глаза начали грозиться выкатиться. На пороге его дома стоял сам майор Гром, который являлся одной из причин недельных истерик бедного парнишки. Как бы ему хотелось провалиться под землю. Зачем он пришёл? Чтобы посмеяться? Или чтобы избить? Тысячи вариантов исхода роились в голове страдающего Дубина, нервно потирающего левое запястье.

***

Некрасивый краснеющий след остался на довольно бледной коже. Если бы он действительно собирался покончить с собой, то порез был бы намного глубже. Приятная боль разлилась по всему телу, заставляя мелко задрожать. Мелкие прозрачные капли падали на ледяной кафель. Абсолютно голый и жутко замерзший Дима Дубин решил, что таким заниматься ему больше точно не стоит. Ему точно захочется покрыть всю свою бедную кожу страшными следами.

***

– Эй, Дубин. Ты заснул что ли? Я в курсе, что ты в квартире, — Дима прижимался спиной к холодной двери. Его сердце яростно билось в странном и быстром ритме, пока Игорь довольно громко изъяснялся снаружи. После недолгого молчания хрипловатый голос за дверью продолжил свой монолог. — Если ты сейчас не откроешь, я выломаю эту чёртову дверь. А ты прекрасно знаешь, что я это запросто сделаю. Дрожащими руками Дубин начал вертеть замок. Когда дверь немного приоткрылась, одним грубым и молниеносным движением майор отодвинул парня и проник в квартиру, громко хлопая и снова запираясь. Теперь сбежать у них обоих не выйдет. Дима просто стоял и пытался просверлить дырку в полу, всё сильнее и сильнее заворачиваясь в похолодевшее одеяло. Хотелось выть от одного присутствия Игоря, но позволить себе эту роскошь парень не мог. Он и так слишком низко пал в глазах товарища. – Ты чай будешь? Кофе нет. Ему было действительно страшно. Он совершенно не понимал, как себя ведут взрослые мужики в таких случаях. Но на спокойный разговор Дима и не надеялся. Майор Гром сидел напротив и мирно пил чай. Дубин и не догадывался, что такой человек может пить что-то, кроме наикрепчайшего кофе. Но тем не менее в кружке напротив понемногу количество напитка всё убавлялось и убавлялось. А вот его собственный чай так и остался не тронут. – Как ты себя чувствуешь? — странно, но сам Игорь спрашивал его об этом. Совершенно немыслимо, что он действительно мог произнести что-то подобное. – Всё нормально… Наверное, получилось чересчур тихо. Может быть, Диму даже и не услышали. Разумеется, все было не в порядке. Но говорить об этом кому-то? Нет, спасибо. И вот в голове снова заиграли разными красками странные картины ближайшего будущего. В первом варианте Игорь избивает его до полусмерти. Во втором кричит на него и уходит. В третьем выливает ему на голову не сладкий крепкий чай. И, конечно, тремя сценариями фантазия Дубина не ограничивалась. Снова начали всплывать ужасные сцены из детства. Вот в него кидают песком соседские мальчишки. Вот его лучший друг даёт ему кулаком в нос. Вот его собственные родители спорят о том, отвести его в больницу или в церковь. Ведь он ненормальный, и его если и не изолировать от общества, то хотя бы надо вылечить. Именно поэтому Дима решил, что больше никогда и никто об этом не узнает. Конечно, его родители успокоились и даже немного понимают его. Старые друзья сменились новыми. Но осадок все же был и избавиться от него не представлялось возможным. – Ты меня вообще слушаешь? Хриплый голос отвлек парня от размышлений. Его глаза были пусты как два осколка мутного стекла. – Извини… Что ты сказал? Он никогда в жизни ещё так сильно не заикался. В словах майора чувствовались нотки усталости: – Наверное, тебе неприятно говорить со мной. Я не хотел, чтобы ты думал, будто я тебя ненавижу, — он сделал небольшую паузу и продолжил, будто выдавливая из себя то, что никогда и никому не говорил. — Извини меня. – Игорь… Я… – Не перебивай. Я готовился к этому три дня. Что бы ни говорили тебе эти придурки, ты — нормальный, ты — мой напарник. И меня твоя ориентация совершенно не беспокоит. Ему никогда и никто не говорил о том, что с ним всё хорошо. Наверное, от этого даже не стоило лечиться. Совершенно не хотелось плакать перед Громом, поэтому Дубин нервно поджимал губы, пытаясь успокоить разбушевавшиеся чувства. Хотелось столько всего сказать, столько всего сделать. – Спасибо. Это было единственным, что смог вымолвить Дима. Но в это он вложил весь спектр своих ярких эмоций в отношении Игоря. Он снова ходил на работу, снова был рядом с любимым человеком. Все было также, как и раньше. Единственное, что изменилось, было отношение Цветкова к нему. Разукрашенный фонарём под глазом полицейский нервно извинялся каждый раз, когда встречал Дубина.