Пытаюсь сбежать от мира

Тёплые мягкие губы легко касались чужих, грубоватых, но не менее приятных. Длинные руки скользили по телу напарника. Очки валялись где-то на этом проклятом диване. Но на это обоим было плевать. Прохладные пальцы быстро расстегивали тугие пуговицы рубашки, постепенно открывая взор на подтянутое тело. Поцелуи становились все горячее и горячее, пространства между ними двумя, казалось, было слишком много. Хотелось забрать себе абсолютно всё без остатка. Губы спускались всё ниже и ниже, покрывая кожу лёгкими прикосновениями. На разгоряченные тела падал тусклый свет фонарей из завешенного бумагами окна, оставляя на изгибах безумной красоты желтоватые отсветы, подчеркивающие каждый дрожащий мускул. Ледяные руки коснулись низа живота, заставляя лежащего внизу изящно прогнуться в спине. Грёбаный майор Гром…

***

Каким бы устрашающим ни был Игорь, больше всего в нем пугали перемены. Стремительные перемены в отношении ко всему человечеству. Во всяком случае, так думал только Дима Дубин. Ведь остального мира изменения майора не касались никогда. О том, что творится в голове у сурового человека не знает никто, кроме него самого. Сначала Дима предполагал, что он ведёт себя так только потому, что испытывает жалость к таким, как его напарник. Но разве майор стал бы делать так только из-за этого? Они все чаще и чаще пересекались даже вне работы, что уж говорить про часы, проведённые в погонях за преступниками. На лице обычно безэмоционального Игоря всё чаще и чаще возникала улыбка, способная осветить половину вселенной минимум. Дима насчитал около 53 таких выражений лица, которые ему не снились даже в самых сокровенных и детских снах. Случайные прикосновения Грома становились настолько обыденным делом, что его напарник уже слегка начал к этому привыкать. Хотя его и бросало в дрожь каждый раз. Ну и пусть. Наверное, он отчасти маньяк, сталкер или просто поехавший, но он всегда замечал, что руки майора сильно отличались от его собственных. Длинные стройные пальцы заканчивались грубоватыми подушечками, приятно потиравшимися при прикосновении, ладони были все в лёгких, но почти незаметных мозолях. Дубину это казалось безумно милым. Руки человека отражали его характер и душу. Гром становился всё тактильнее и тактильнее. Он всегда касался легко и ненавязчиво. Майор все чаще старался выбирать выражения, стараясь хотя бы немного скорректировать грубую речь. Это восхищало и пугало одновременно. Кто знает, может это затишье перед бурей? После очередного тяжёлого рабочего дня привычной процедурой стала тёплая ванна. Дима осторожно проскользнул в квартиру и быстро направился в сторону знакомой двери, разбрасывая одежду на пол и диван по дороге. Лёгким движением он повернул ручку. Ног коснулась волна неприятной холодной воды.

***

— То есть тебе теперь негде жить? — голос напарника был ещё более хриплым чем обычно. Похоже, приход товарища его разбудил. — Да… Извини, это ненадолго, — казалось, будто вот-вот прямо перед носом захлопнется тяжёлая дверь. Но Гром немного отошёл, открывая проход в коридор. — Здесь не убрано. И кроме как на диване тебе спать негде. — Спасибо! Меня более чем устраивает! — Дима одарил своего нового соседа ослепительной улыбкой, после чего захлопнул за собой дверь. Жить с майором Громом — ад на земле. Мало того, что все поверхности были покрыты трехэтажным слоем пыли, так ещё и отсутствие некоторых дверей немного напрягало. Голый Игорь — это конечно шедевр, достойный руки Микеланджело, но не иметь возможности спать без странных фантазий и приходить на работу с невыспавшейся миной его не особо устраивало. Готовить они оба не умели. Поэтому Дима взял на себя утомительную роль кухарки. Он никогда и не знал, что в интернете можно найти столько рецептов всего на свете. Но наличие в холодильнике лишь взбитых сливок, так ещё и просроченных, вызвало необходимость пойти в магазин. Ходить в супермаркет с майором Громом Дубин больше никогда не будет. Вечное бурчание на ухо о том, что и дома есть точно такая же еда жутко утомляло, а постоянно нахмуренные брови преследовали его и тут, и там. К счастью, оба вернулись в квартиру живыми, так что этот поход в магазин можно считать успешным. Как бы сильно Дима ни старался, первые два дня у него совершенно не получалось приготовить что-то хотя бы немного не подгоревшее. Но он, оказывается, быстро учился. И скоро перед ним и майором Громом стояли тарелки с самодельной шавермой. Даже его напарник оценил. Вернее, сказал, что это очень даже съедобно. Диван был не очень то и удобным. Он постоянно скрипел своими заржавевшими пружинами даже при лёгком прикосновении. Но спать на нем было вполне терпимо. Единственное, что просто убивало бедного парня, так это произошедшее прямо перед его отъездом.

***

Дима провел в квартире майора около недели. И вот настал день отъезда. Соседи сверху доделали ремонт в его ванной, и вечером Дубин уже мог бы вернуться в свою квартиру. Новое дело приобрело очень интересные подробности. Напарники наконец вышли на вора, ограбившего какой-то склад в центре города. И вот они уже вместе осторожно шли в сторону убежища преступника. Разумеется, идти прямо к нему в логово днем было не очень хорошей идеей. Но разве это когда-то останавливало этих полицейских? Квартира вся была завалена каким-то хламом. Нигде не было видно места, куда можно было спокойно наступить и не сломать себе ничего в процессе падения. Каким-то немыслимо хитроумным способом они продвигались вглубь комнат, прикрывая друг друга со спины. Оружия у того вора не было видно на камерах, но это не означало, что у него не было какого-то ножа. В не очень большой квартире никого обнаружить не удалось. Коллективный разум решил, что дождаться возвращения преступника недалеко от его дома будет просто прекрасной идеей. Совершенно не хотелось терять возможность поймать наконец того, кто раздражал своей скрытностью несколько недель. Они стояли на холодной улице уже минут 30. Начинало хотеться есть или хотя бы немного согреться. Дима мирно смотрел на Грома, разглядывающего прохожих в поисках нужного человека. Как бы ему не хотелось этого признавать, он не хотел уезжать от майора. Это было немного глупо, ведь теперь он сможет жить как раньше и спать на нормальной кровати. Но он настолько привык видеть заспанное лицо Игоря утром, что казалось, будто без этого он больше и дня не проживёт. Ну или совместный завтрак. Попытки распланировать уход из дома так, чтобы никто и не подумал, будто они живут вместе. Разумеется, тот, кто решит поиздеваться над Димой будет жестоко убит, но сидеть в тюрьме Гром не горел желанием. Каким бы прекрасным ни был Игорь, людей он, иногда к сожалению, не убивает. И да, похоже глупый Дубин влюбился в лучшего друга. Не осуждайте его за это. Наконец, закончив со своими традиционными размышлениями, Дима вернулся в реальность. Его счастливая улыбка быстро угасла. Прямо в затылок жутко злому майору упирался ствол пистолета. — Пушку на землю. И без резких движений. Надо же было додуматься спрятаться в незаметном переулке. Теперь Игоря убьют или ранят, и его никто и никогда не найдёт. Страх сковал всё тело, лишая также возможности нормально мыслить и говорить. Пистолет Дубина с громким стуком упал на дорогу. На лице вора застыла победная улыбка, он прижал пистолет ещё ближе к затылку Игоря, наверняка, больно надавливая. Предохранитель показывал, что полицейские явно проигрывали. Вор жестами показывал, чтобы они начали двигаться вглубь переулка. Майор сделал какой-то странный замах, но все его попытки выбраться из этой липкой ситуации были замечены. Разозлившийся преступник надавил пальцем на курок.

***

Какой сегодня был ужасный день! Подвёл Игоря, не смог совладать с собственным страхом. Больше всего пугало равнодушное лицо напарника, который после того, как скрутил преступника не сказал ни слова. В честь поимки вора был устроен небольшой праздник. Коллеги мешали какие-то сомнительные напитки, в которых было явно не меньше ста градусов. Горячий алкоголь разливался по горлу, медленно перетекая в желудок. Глупая улыбка заиграла на лице Дубина. После третьей рюмки он начал сомневаться, стоит ли ему продолжать. После четвёртой, его мозг отказывался от этой странной затеи, после шестой хваленый разум отступил на второй план и отдал руль неопытным чувствам. Последнее, что Дима помнил перед тем, как кануть в недолгое небытие — его тащил на плече какой-то злой мужчина. Снова очнувшись, Дубин не догадывался, где он находится. Всё, что он смог хоть как-то понять — он лежал на старом диване. Взбешенный майор, укладывающий его, невыносимо громко бубнил под ухом. — Ну и зачем было так сильно напиваться? Даже двух слов связать не можешь. Чтобы я больше с бутылкой тебя не видел. Его угрожающий тон в тот момент показался Диме безумно умилительным. А ещё его сжирала собственная совесть, пусть и притупленная алкоголем, но очень навязчивая. Поэтому, недолго думая, краснеющий не то от выпитого, не то от того, что воздух рядом с Игорем быстро заканчивался, не то потому, что он был жутко смущен, Дубин тихо промямлил: — Я волновался за тебя… Извини… Последнее он произнёс настолько невнятно, что казалось, будто это был не русский, а неизвестный никому во вселенной язык. Как бы ему сейчас хотелось сказать, что Игорь ему нравится. Безумно нравится. Но даже в таком состоянии он понимал, что это ни к чему не приведёт. Он только начнёт все реже и реже видеть предмет своего обожания, ну или Гром просто пошлёт его далеко и надолго. А он это отлично умеет. Зато, в пьяную голову пришла просто гениальная идея. Завтра он спишет все это на алкоголь. А сейчас просто сделает то, на что не может решиться в трезвом виде. Тёплые мягкие губы легко коснулись чужих, грубоватых, но не менее приятных.