Чёрный Слоник

Проснувшись на проклятой трубе от капающей прямо на лицо воды, Братишка раздражённо зажмурился, но почти сразу открыл глаза. Сев, майор уставился на сидящего напротив Пахома, который, к слову, смотрит на него так же влюблённо, как кошка на еду, да и глаза такие же огромные. Стоп, он что начал бояться этого ненормального? Крайне серьёзный звоночек и мотиватор к побегу, потому что всё больше кажется что за всем этим отношением что-то стоит. Братишка открыл рот, собираясь было начать с мата, но запутавшись в собственных мыслях сделал огромную ошибку – показал страх, а значит и слабость. Значит теперь он лёгкая добыча. – Чё это ты так смотришь? – неуверенно сказал Братишка, сразу же стараясь подобрать уроненную уверенность, но от того что Пахом молчит и смотрит, голос его повторно дрожит, меняя тональность. – Хуль ты молчишь то блять! – Поехавший моргнул, и слава Богу, ибо Братишка уже думал ткнуть его чем-нибудь, что попадётся под руку, в итоге снял ботинок и херанул его в Пахома, отчего тот покосился в сторону и почти сразу же упал на бок. – Ой… Ты что… Ты зачем кидаешься? – Наконец послышалось от сумасшедшего и Братишка нервно выдохнул «Не галюн значит…». – Это что сейчас было? Совсем потолком проебался?! – Не кричите вы, чего вы кричите, я всего-то спал! – Какое ты спал?! Ты на меня пялился, думаешь я не видел? – Братишка бы спустился, но без помощи Пахома он теперь ничего не сможет сделать и осознавая это, майор понимает что очень серьёзно встрял, ведь Пахом, считающий его собственной матерью, может сотворить с ним всё что угодно и он даже уйти не сможет. Наконец до Братишки дошло что нужно бы проверить состояние повреждённых ног, может быть одна из них более менее цела и в принципе можно будет вытерпеть боль, главное дойти до выхода, но проверять это стоит явно не перед ним, ему нужен помощник, хоть кто-то. Пахом поднимается, даже не отряхиваясь от грязи, Братишка пятится к стене, чувствуя спиной угол стены и полуоткрытую форточку. Форточка! Один из вариантов попросить помощи. Почему он так перепугался? Потому что Пахом хоть и сумасшедший, но явно либо притворяется, либо действительно такой, но тем не менее может адекватно мыслить. Майор быстро соображает : «Можно попроситься в туалет!» Это было опрометчивое решение и всю ужасность ситуации Братишка осознал только тогда, когда высказав просьбу Пекарю уже был унесён им из помещения. А проблема в том, что сам он даже не сможет справить нужду, потому что нужно для начала нормально стоять, значит он сам себя и закопал, потому что Поехавший только и ждёт этого, окончательно добить его, психику, покалечить и сделать идеальным рабом, если не полностью разрушив его личность и создав себе новую личность матери. – Вот мы и пришли – радостно прокомментировал Пахом, пока его товарищ по несчастью думает как бы остаться там одному. – Давай я тебе помогу, Братишка… – с этими словами Пахом хотел было зайти в туалет вместе с майором, но тот запротестовал – Не надо мне помогать. Ноги свои есть, ясно?! Высвободившись из объятий Пахома, Братишка буквально ввалился в туалет, дверь за ним захлопнулась, наконец отделив его от Поехавшего. Майор выгнулся дугой и вслед за ботинком снял штаны. Он и не подумал тогда осмотреть повреждения, да и когда над тобой сумасшедшая глыба медленно пожирающая твою психику, останавливаться на каких-либо вещах не хочется.

***

Правая нога, по ощущениям, вышла из сустава, на что он обратил внимание только сейчас. Придётся самостоятельно вправлять себе сустав, а это очень опасно, ведь можно сделать ещё хуже, но что поделать, когда ты находишься один на один с сумасшедшим и каждое его действие это грёбаная русская рулетка, ведь ты не знаешь что он выберет дальше. Левая нога повреждена сильнее всего, ибо в момент падения вся масса тела устремилась именно на неё, возможен перелом, да и по избитому виду уже ясно что всё плохо. Но если посмотреть, торчащих костей нет, несмотря на закрытый перелом, по ощущениям кость находится на месте и можно зафиксировать её в таком состоянии и либо дождаться пока кости срастутся, либо сбежать прямо так, что глупо и безрассудно. Братишка глубоко вдохнул, выдохнул, вцепился зубами в воротник, чтобы заглушить крик боли и обхватив ногу вставил сустав обратно, что далось ему не без труда и не с первой попытки. Такого хруста он ещё не слышал, а от подступившей боли зажмурился, пытаясь не закричать благим матом и только рыча как собака. Посидев так с пол часа, Братишка понял что ему повезло и он вправил сустав как следует, а не сделал всё только хуже. Но всё же он понимает куда обратится первым делом после освобождения. Только вот с глаз Братишки почему-то падают непроизвольные слёзы, да и выглядит он для себя жалко. – Сука… – бормочет себе под нос разные гадости Братишка, крепко пытаясь перевязать одной рукой и первую и иммобилизовать вторую ногу с помощью подручных средств –… Твою блядь мать! – злой как собака майор осознаёт что как минимум он с ним здесь на два месяца, а как максимум на весь тюремный срок. Стоит только зайти кому-то на их гауптвахту и всё… И больше всего попадёт ему, как сознательному человеку – Пахом, блядь! – дверь резко открывается и в туалет заходит Поехавший, сразу же понимая причину по которой его позвали. Удивительно, кажется – Гауптвахта, сидящих здесь наверняка больше чем шесть, а именно столько тут мест справления нужды. Что уж говорить об отсутствии здесь достаточного числа конвоиров и выводных. Дверь одной из кабин открывается и Братишка, не имея возможности сделать дела стоя, садиться, ощущая как грязь и разного рода блевотная гадость, окаменевшая за десятки лет, яростно прикипела ко всему что окружает главный символ этого всего, который выглядит не лучше, если в прошлый раз его привели, видимо, к отдельному туалету со своими посетителям, (возможно ли там вообще ходить по одному человеку – неизвестно) то тут у них всё ещё хуже чем там и приступ брезгливости у совсем не брезгливого Братишки, в принципе, понятен.

***

Нужду Братишка справил быстро и позвав товарища, быстро заприметил его возле нескромно открытой кабинки. «Вот же-ж… Извращуга чёртов. Ему что вообще на всё насрать? И то что мы одни здесь и то что на нас трупы? Реально поехавший…» – в этот момент Братишка замечает своё отражение в огромном вертикальном зеркале и ему становится жутко. Грязный, оборванный, лицо тут и там испачкано в крови, одним словом – чёрт. Ещё и бумаги нет, что-ж, это не удивительно. Тут два варианта : мыться в грёбаной раковине, либо блять активировать знания кружка «золотые ручки», после чего вперёд и с песней по типу : «О Палмолив, мой нежный гель, ты даришь запах (фекалий) Орхидей!». Нет, ну а что? Люди же любят разный трэш, что понятно по истории мира, да и одна уринотерапия чего стоит. Пахом (на сей раз более аккуратно) взял Братишку на руки и услышав просьбу о приведении Братишки в более человечный вид, быстро исполнил её, Братишка же выглядел при этом как маленький карапуз из одного прикола про крещение младенца. Закончив дело, Пахом вдруг понёс майора в противоположную от камеры содержания сторону, отчего майор напрягся.