Чёрный Слоник

– Какого ху… – недоумевая от ситуации хотел было спросить Братишка, понимая, что у Пахома, внезапно, есть ключи от кладовки и камер, которые он видимо спиздил у кого-то из убитых, но вместо этого смотрит на него с ужасом. Сейчас же они в камере-одиночке, для самых буйных ребят. Одна кровать, одно окно под потолком, ведро для справления нужды, и стены. Четыре, мать его, стены, которые со временем сводят тебя с ума и делают твоему корпусу с сердечком удушающий. Пахом что-то бормочет, вдруг начиная гладить Братишку по голове, отчего тот начинает отпинываться и орать благим матом как потерпевший. На крик прибегает обедавший Дьяконов и нисколько не удивляясь с ситуации вдруг встревает в попытку изнасилования следующими словами – Ебать копать… – чай был моментально допит, а бутерброд съеден – Кто такие бляха?! – ставит чашку на ненадёжную поверхность, а если точнее, то окошко для подачи еды. Отряхивает руки и моментально упирается ими в бока, видимо надеясь в случае опасности быстро выхватить пистолет из кобуры и застрелить обоих. Наивный Пахом оборачивается на звук и видя Дьяконова по привычке моментально становится покладистым, пока Братишка в непередаваемом ахуе пытается перевести дыхание, смотря на пришедшего как на последнюю надежду – Начальник, он пидорас! – Ааа…Так это, ничё страшного, ты-ж ведь тоже, – Лицо Братишки наполняется непониманием и гневом одновременно – иначе почему ты так долго соседствуешь с этим… – пытается объяснить, но слов не хватает и Дьяконов просто молча заговаривает Пахома, наворачивая своей рукой круги, тем самым выделяя его фигуру и пытаясь сформулировать к нему мысль. – Да вы ёбнутые что-ли все?! – Братишку пробивает истерика и громогласный голос сменяется страдальчески-истерическим смехом – Ебанутые… – приложил руку ко лбу. – Как вас земля носит? – Сидит и охуевает, не осознавая что скоро будет ещё круче, хотя куда ему круче. Рука в бинтах, ногам пиздец, жизнь дерьмо.

***

– Всё сказал? – Братишка посмотрел на Дьяконова – А теперь выметайся отсюда нахуй. Переселенец ебучий, Дон Хуён, ёбана. Братишка что-то хотел ответить, но понимая положение всё же пошёл, хоть и крайне медленно, испытывая боль и чуть не падая. Лучше распластаться по дороге как распидорасенная жаба, чем оставаться с Пахомом и его обворожительно игривым пахом (жаль что не задом). Дьяконов толкнул Братишку в спину, посчитав его симулянтом, но что он и симулирует, так это только мазохистское удовольствие от пребывания здесь. Братишка толкает собой приоткрытую дверь и любимая кружка начальника гауптвахты, предсмертно подпрыгнув, падает на пол, разбиваясь на тысячу частей. Лицо начальника моментально меняется, вытягивается в гримасе ужаса и праведного гнева, Пахом, видя это, уже ползает на карачках, подбирая осколки и что-то бормоча себе под нос. Красные, налитые кровью глаза начальника вдруг перемещаются на Братишку, а тот от испуга  забыл как дышать. – Ты чего сейчас сделал, падаль безвольная?! – Впервые он услышал как кричит начальник и честно, от такого крика уши хотят свернуться, а если бы он был отцом его девушки и во время сношения двух сердец услышал подобное, то… там уж, извините, и яйца бы поджались и встали по стойке смирно, что уж говорить про член. – Да-к а хули ты… то есть вы…. Блять… – Понимает что зарывает себя ещё больше, из-за чего дико краснеет в ушах, но коль помирать, так помирать как викинг, а не трусливый комар, а посему… –  Нахера вы толкаетесь? Кажется, из глаз начальника сейчас полетят искры, вот-вот, уже виднеется пар из носа и ушей. Ещё немного и он взорвётся и ебать Братишку сегодня точно будут. Всей гауптвахтой, если не кем-нибудь ещё. – Начальник, – Пахом меняет карачки на исполнительную позу, вставая, как примерный, но провинившийся мальчишка, на колени, и подаёт Дьяконову осколки кружки – вот тут… это… Ваше. – Беги… – Братишка человек умный, а посему сразу понял что нужно валить, но бежать от начальника, когда у тебя побиты-перебиты ноги, да ещё и проблемы с рукой, не самая лучшая идея, но для сохранения жизни можно сделать многое – Пока я тебе стулом не переебал, сука ты ёбаная! – схватил в руки стул, на котором до этого сидел (теперь уже мёртвый) охранник. Братишка стал что-то бормотать, пытаясь оправдаться, отговорить от глупого поступка и уже даже встал, чтобы наконец попытаться убежать, но как вы это себе представляете, когда у человека иммобилизована конечность. Шагая так, будто одна из угроз начальника (насадить на пятиконечную звезду)  действительно была произведена, майор в какой-то момент получил стулом по спине, спинка стула отлетела по голове и Братишка упал. – Пидорас он значит, говоришь?! Вот и посидишь с ним, сучёнок. Лично прослежу чтобы он тебя выебал! Ясно?! – майор перестал верить в добрых людей именно в этот момент.  Начальник схватил Братишку и поволок в сторону что-то неистово орущего Пахома, ещё немного такого парада стыда и Братишка точно слетит с катушек. Это невозможно, это абсурд, такого в жизни быть не может, чтобы убитые полковник, охранник и капитан, просто оставались незамеченными.

***

– Это блядь невозможно, этого не может быть... – крайне плаксивым голосом, почти про себя повторял Братишка, пока его волокли. Только сейчас он понял что кричит Пахом "Т-товарищ начальник! Меня за всех нас возьмите, только отпустите её, не ругайте..." "Чего блять? Ебаный ты в рот... Всю жизнь мужиком был, а тут на те, мамка нашлась. Блядский цирк..." – Думал майор, когда его наконец оставили наедине с Пахомом. Опять как в тот раз, Господи, если он опять что-то выкинет, он его точно тут же и прикончит, голыми руками прикончит. Майор лёг на кровать и отвернулся к стене, Пахом сел у его ног и было намного лучше когда он молчал, а ещё было куда лучше, пока не наступила ночь... Хуй его знает, может у него какое-то обострение, но то что его шиза просыпается в определённое блять время – факт. В минуту размышлений Братишки открылась дверь. В лучших традициях хоррора : медленно и скрипя. Увидев что Пахома нет, Братишка опешил, ведь он только что был здесь, да и дверь ведь вроде как закрыли. Осмотрев помещение, майор сознал что видимо начинает сходить с ума, ибо только что словил галюны. Ещё с минуту погодя, сидя на кровати, Братишка убедился в своих предположениях, потому что чувствует на своей спине чьи-то прикосновения, а позже ещё и слышит как кто-то, топая по полу ногами, бежит то ли к его камере, то ли от неё, а может и вовсе где-то вверху, на втором этаже. Тут ведь есть второй этаж? – Братишка...– послышался мистический, совсем не похожий на голос Пахома голос – Твою мать! – Братишке стало максимально некомфортно и тревожно, но повернувшись он обнаружил что Пахома то и нет, ему показалось… Как так произошло что за несколько коротких дней у него появились такие галлюцинации – С-сука… Пиздец нахуй…– истерически рассмеялся Братишка, понимая плачевность своего положения. – Братишка, что случилось? – Майор вздрогнул всем телом, чуть не откинувшись в одно мгновение. Пахом с типичным добродушным видом посмотрел на Братишку, стоя в проходе и намереваясь зайти – Всё… всё заебись. Тащись сюда, нахуй!

***

Этой ночью он явно не уснёт, но и не даст совершить то, что затеял начальник. Куда вообще выходил Пахом? Или он всё это время был тут? От отчаяния и тяжести навалившихся мыслей, Братишка взялся за голову. Слишком жутко и не понятно. За ним не числились галлюцинации до того как он попал на эту блядскую гауптвахту и повстречал этого ненормального. – Это блядь невозможно, этого не может быть... У меня просто поехала крыша на фоне убийства и соседства с этим ебланом... Да... – снова успокаивал себя Братишка, безрадостно улыбаясь и надеясь, что он не уснёт и даже не задремлет. Он готов снова сломать себе ногу, лишь бы не засыпать в соседстве с Пахомом.