Сын знакомых

Арсений проснулся от неприятно бьющего в глаза солнечного света. Дома, у него в комнате, были плотные шторы, и просыпался он всегда в полутьме, но ведь он же не дома. Тяжесть привалившегося к его плечу теплого тела сразу напоминает об этом. Стараясь не разбудить спящего Антона Арс дотянулся до лежащего рядом с кроватью телефона. Восемь утра, а он выспался, кажется, на неделю вперёд! Ложиться раньше полуночи, оказывается, круто. От родителей ни одного пропущенного, хотя его сообщение просмотрено. Неудивительно, Арс прекрасно знает свою мать: если она не может взять под контроль ситуацию и решить проблему — она ее игнорирует. Теперь проблемой стал Арсений и она не напишет ему до тех пор, пока снова не сможет его контролировать. У него даже мелькнула мысль не возвращаться домой, вырваться из-под её опеки навсегда, пусть и придется пожертвовать ради этого отношениями с семьёй. Арс отложил телефон и запустил пальцы в светлые волосы, другой рукой проводя по спине Антона. Тот размеренно дышал, обдавая горячим дыханием шею Арсения, и, похоже, совсем не собирался просыпаться. Арс улыбнулся, скользнул рукой под футболку Антона, и, не спеша обводя каждый позвонок кончиками пальцев, направился вверх, задирая ткань все выше. У Антона сквозь кожу отчётливо проступали ребра и это заставляло Арсения задерживать дыхание от ощущения чужой хрупкости и уязвимости. Днём он бы вряд ли решился прикасаться к нему так трепетно. Побоялся бы, что Антон засмеёт его, хотя это совсем не в характере Антона, но все же… Арс никак не мог расстаться с мыслью о том, что окружающие могут плохо отнестись к его поступкам и словам. Он боялся казаться слабым или смешным, слишком нежным, слишком влюбленным. Пальцы ласково порхали по коже, кружа от лопаток к пояснице. Арс увлекся и не заметил, что размеренное дыхание участилось, а мышцы на спине слегка напряглись. Антон проснулся, но Арсений понял это только тогда, когда, ловко выпутавшись из его рук и перекинув через него ногу, Антон уселся сверху, придавив его к кровати. — Не честно, Арс, развлекаться самому, а меня даже не разбудить, — заявил он, упираясь руками ему в грудь и нависая над удивлённым лицом. — Прости, — пробормотал Арсений внезапно севшим голосом. Шаст улыбнулся, целуя его в кончик носа и дурашливо уклоняясь от ответных поцелуев. — Нет, теперь моя очередь, лежи смирно! — потребовал он, прижимая запястья Арсения к кровати и осыпая его лицо мелкими короткими поцелуями. Арс тихо рассмеялся, запрокидывая голову и подставляя шею ласковым касаниям. Шаст невесомо гладил кончиками пальцев кожу на его запястьях и от этих движений по телу разбегалась приятная дрожь. Потом в голове у Антона что-то переклинило и он укусил его за подбородок, снова сжимая запястья и наваливаясь всем телом на грудную клетку. От контрастов, от резких движений или от непредсказуемости Антона, но Арсению вдруг стало не до смеха, он прикусил губу и дернулся, пытаясь скинуть Антона с себя, чтобы тот не почувствовал и не заметил его состояния. Шаст не ожидал такого резкого сопротивления и свалился набок. — Все, пора вставать, — решительно заявил Арсений, поднимаясь с кровати и одергивая сбившуюся одежду. Антон, оставшись в постели один, развалился, раскинул руки и недовольно что-то мыча, потянулся. — Воскресенье же, Арс, куда спешить? — капризно протянул он, но все-таки встал следом. Умывшись и переодевшись, Арс направился на кухню и замер на пороге. Шаст шел следом и врезался ему в спину от неожиданности. В кухне за столом сидели родители Антона и как ни в чем не бывало пили утренний кофе. — Доброе утро, мальчики, — приветливо кивнула им Майя, — Ставьте чайник, а то он уже остыл… — Доброе утро, — Антон обошел Арсения и занялся приготовлением чая для них двоих, — Пап, это Арсений. Ты его помнишь? — Помню, конечно. Андрей, — отец Антона деловито протянул Арсению руку для рукопожатия и это наконец вывело его из оцепенения. — Приятно познакомиться, — пробормотал он, пожимая руку и опускаясь на предложенный стул. Они же буквально через стенку были все это время. Арсения накрывает вдруг таким жутким смущением и стыдом, что он не может поднять глаз от стола и густо краснеет. Антон садиться рядом, подвигая ему чашку с ароматным чаем, толкает плечом и ободряюще улыбается, но Арсению это совсем не помогает. Он все ещё чувствует на коже поцелуи Антона и не представляет, как можно теперь сидеть за столом с его родителями и спокойно пить чай, глядя им в глаза. Невозможно! — Арсений, как поживают твои родители? — нарушает повисшую тишину Андрей. — Они… В порядке, — сдавленно бормочет Арс. Стоит вести себя естественней, ситуация и так подозрительная, а он ещё добавляет напряжения своей скованностью и неловкостью. Не стоит вызывать подозрений. В конце концов, если родители Антона пока ничего не заметили, то можно ещё выкрутиться. Друзья же часто ночуют вместе, да? — Они заняты работой и мы не очень часто с ними общаемся, — уже более уверенно продолжил Арс, все же поднимая взгляд. — Передай им привет от нас, — улыбнулась Майя. — Да, обязательно. Уверен, они будут рады, — он тихонько перевел дыхание и отпил из чашки, чтобы скрыть волнение. — Ты ведь в этом году поступаешь? — снова задал вопрос Андрей. — Да, как раз готовлюсь к экзаменам. Арс чувствовал себя, как на допросе у сыщика в каком-то детективном фильме. — Куда собираешься поступать, если не секрет? — Пока не решил, — неуверенно ответил Арс. Ему не хотелось говорить об этом. Объяснить, почему он идёт на экономиста для него всегда было ужасно сложно — он до сих пор не придумал подходящую формулировку для «я не могу идти против воли моих родителей и не имею ни малейшего понятия о том, чего хочу на самом деле». — Это нормально, — усмехнулся Андрей, — В этом возрасте сложно понять, чего ты хочешь от жизни. Интересы меняются, а представления о будущей профессии или размытые, или слишком романтизированные, чтобы быть объективными. Ты не найдешь единоверного решения, вся надежда на удачу. Любое решение может обернуться тебе на пользу, если ты возьмёшься за него с достаточной долей юношеской самоуверенности. Арсений даже волноваться забыл ненадолго, слушая рассуждения Андрея. Антону определенно повезло с семьёй. А вот Арсению очень не повезло, потому что везучему Антону, видимо, стало скучно, и он, в целях собственного увеселения, начал задевать Арса под столом, пробегаясь лёгкими касаниями по ноге и сжимая пальцы на коленке. Арс побледнел, боясь шевельнуться, чтобы нечаянно не привлечь внимание Майи и Андрея, а Антону было весело, он прятал хитрую улыбку в чашке и сохранял абсолютно непроницаемый и невинный вид. В этот момент Арс почти ненавидел его. — Арсений, ты будешь завтракать? — поинтересовалась Майя, — Я могу пожарить яичницу. Арсений открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент Шаст нагло скользнул ладонью вверх по его ноге и Арс осекся на полуслове. — Антон, — с упрёком в голосе окликнул сына Андрей, — Перестань издеваться над человеком. Шаст прыснул, уткнувшись лицом Арсу в плечо и рассмеялся. — Мне надо выйти, — торопливо на выдохе пробормотал Арс, выскакивая из кухни. — Вперёд, — хмыкнула Майа, — Иди извиняйся. Шаст вышел за Арсом следом и остановился напротив с виноватым выражением лица, сквозь которое по прежнему виднелась шкодливая веселость. — Арс, прости, — пробормотал он, — Я не хотел тебя обидеть. Арсений не понимал ещё, что только что произошло, а потому не мог понять обижен он или просто в шоке. — Они заметили? Они знают? — наконец, выдавил он. — Ну, да, — кивнул Антон. Арс озадаченно помолчал. — И что теперь? — растерянно спросил он. — Ничего, — пожал плечами Антон, — Я же говорил, что ты им нравишься…