Сын знакомых

Антон остановился и хмыкнул, отводя глаза. — Это смелое заявление, Арс… — Не веришь? — Арсений тоже остановился, напряжённо хмурясь. — Верю, что ты так считаешь. Антон тоже волновался, это было заметно в остановившемся и потяжелевшем взгляде, его, обычно таких живых и подвижных, глаз. Арсений смотрел на него и не жалел о сказанном, ни одним уголком своего сознания, хотя страшно было до онемения. Если он мог стать ещё более уязвимым перед Антоном, он это сделал. — Можешь ничего не говорить в ответ, я просто… должен был это сказать. — Ладно, — Шаст тяжело вздохнул и пошел дальше, медленно, чтобы Арс мог его догнать. Они ещё пару минут шли молча, Арсению не нравилось подавленное настроение Антона. Это было непривычно и как-то неправильно. — Антош, хочешь мороженного? — Ты с ума что ли сошел, Арс? Какое мороженое? И так холодно! — Шаст улыбнулся и в его глазах запрыгали привычные озорные искорки. — Шоколадное? — Ванильное.

***

— У тебя не тяжелый рюкзак? — заботливо поинтересовался Арсений. — Неа, почти одни тетради, — отмахнулся Антон, обкусывая вафельный стаканчик по кругу, — Хотя, если хочешь — можешь понести, — прыснул он. — А ещё проводить до дома и подергать за косички, — фыркнул Арс. — Было бы здорово вместе учиться, — задумчиво проговорил Антон, — Каждый день видеться, сидеть за одной партой… — Могу завалить экзамены и подождать тебя пару лет, — предложил Арсений, пожимая плечами. — Ну уж нет! — возмутился Шаст, — Сдавай экзамены нормально и поступай, я тебя потом догоню… — Не хочу я поступать, — устало вздохнул Арсений, — Мне эта экономика уже поперек горла… Антон выжидательно смотрел на него, не спеша встревать с вопросами. Очевидно, что для Арса эта тема была более чем нелюбимой и вопросы только раздражают его ещё больше. — Я все думал, кем бы хотел быть на самом деле, — с сомнением в голосе продолжил Арсений, — И понял… только не смейся, понял, что хотел бы быть актёром. — С чего мне смеяться, Арс? Это звучит здорово, — улыбнулся Антон. — Уверен, моя семья не разделит твоего восторга, — протянул Арс. — Что бы они сказали? — Ну, мать бы сказала, что профессия нормальной должна быть, приносить деньги, а это сплошное баловство. А отец… Спросил бы, наверное, почему не космонавтом? Шаст фыркнул. — Родовое проклятье, блин, родители не дают детям мечтать, потому что и сами в юности похоронили мечту. Иван Иваныч хотел быть футболистом, а стал слесарем и если его сын вдруг станет художником, значит это было все-таки возможно, значит нужно было держаться за мечту. А он ее бросил. И если сейчас признает это, то сожаления его просто задушат… Антон задумчиво покрутил в пальцах стаканчик с подтаявшим пломбиром. — Ты так говоришь, как будто уже целую жизнь прожил, — задумчиво протянул Арсений. — Ага, я уже настолько преисполнился… Мне этот мир абсолютно понятен. Арс прыснул и толкнул стаканчик в руках Антона, испачкав мороженым его нос и щеку. — Ай, холодно! Арс! — возмущённо пискнул Шаст, запоздало уворачиваясь. Они уже отошли достаточно далеко от школы и кроме них в этой части сквера почти никого не было, не считая человека с собакой вдалеке. — У тебя нет платка или салфеток? Антон выглядел очень забавно, особенно когда так озадаченно хмурил брови. — Да, есть. Сейчас вытру, — хитро усмехнулся Арс, притягивая его ближе к себе и целуя в кончик носа. — Сумасшедший, — едва слышно проговорил Антон, не сопротивляясь, — А если заметит кто? — Да, какая разница… — Я тебя не узнаю, Арс. — Это ты на меня так влияешь, так что сам виноват, — пожал плечами Арсений, отстраняясь. — Супер, теперь я не в мороженном, а просто в твоих слюнях. Намного лучше, спасибо! — с сарказмом бросил Антон. — Обращайся, — прыснул Арс. У Антона в кармане тихо пискнул телефон. — Отец пишет, — зачем-то вслух прокомментировал он, пробегая глазами текст сообщения. — Что пишет? — поинтересовался Арсений, неуверенный впрочем, что это его дело. — Спрашивает, как я себя чувствую, — пробубнил Шаст, набирая ответ. — Ты заболел? Или это у вас в порядке вещей? — Как сказать… Я его немного напугал, видимо, — утром сильно нервничал… Шаст убрал телефон и неловко улыбнулся, будто извиняясь за что-то. — Ничего не могу с этим поделать. Арсения почему-то тоже пугали слова Антона, вроде и не было в них ничего особенного, но как-то неспокойно становилось внутри. — А чего волновался-то? Поделишься? Антон замер, раздумывая. — Давай потом, я замерз. Хочешь со мной пообедать? — скороговоркой проговорил он, хватая Арса за рукав. — Ладно, потом так потом… Если я твоим родителям не надоел ещё… — Не надоел. И вообще, они на работе, пойдем, — Шаст потащил его за собой, не давая больше задавать вопросов.

***

Антон долго искал ключи в карманах, прежде чем открыть дверь подъезда. Он, как и Арсений, не любил лифты, поэтому они шли наверх пешком. Шаст жил на восьмом этаже и Арсений, привыкший подниматься до пятого, немного уставал. Сквозь слуховые окошечки на лестничные пролеты падает рассеянный дневной свет. Серые бетонные ступеньки, одинаковые во всех домах этого района, отзываются на шаги привычным тихим гулом. Довольно чистые. Только какие-то пятна попадаются… Арсений пригляделся внимательнее и понял, что это кровь — мелкие темно-красные капли на лестнице, то и дело попадаются на глаза. Антон тоже их заметил, замер на секунду, а потом ни слова не сказав, побежал наверх, перепрыгивая через ступеньки и хватаясь за перила. Арсений поспешил за ним, опасаясь, как бы Шаст не наделал глупостей. Кровавый след вел на девятый этаж, где пожилая женщина в махровом халате бодро вытирала пол шваброй. Антон затормозил, слегка задыхаясь и оглядываясь по сторонам. — Агния Ивановна, а что здесь случилось? Старушка оглянулась на него и фыркнула, многозначительно кивая на двери за его спиной. — Соседи непутёвые, Антош, что-то шум у них был, крики, дверью хлопнул и убежали. Видать приходил кто, да повздорили… Антон нервно теребил в пальцах подол куртки, оглядываясь на дверь. — А вы звонили? Спрашивали, может им помощь нужна? — Да, не нужна им помощь, Антош, — старушка махнула рукой, — Они часто шумят. Их сынок постоянно с кем-то дерётся, дело молодое… Антон недоверчиво хмыкнул. — Что это за молодость такая — носы друг другу квасить? — Молодость разная бывает, Антош, — улыбнулась старушка, снова берясь за швабру. Антон перевел взгляд на лестницу, где ещё оставались капли крови и прикусил губу, его немного потряхивало и Арсению показалось это странным, глядя на Антона он и сам начинал волноваться. Агния Ивановна посмотрела на них и уперев руку в бок, командным тоном объявила: — Так, хватит тут бледнеть! Идите домой. Тебя как зовут, голубчик? — Арсений… — Забирай его отсюда, Арсений, идите чаю попейте, нечего тут. Арс перехватил холодные запястья Антона в свои и потянул вниз, стараясь избегать красных пятен. Антон послушно спустился за ним на площадку между этажами и обернулся. — Агния Ивановна, не говорите родителям… Они будут волноваться. — Не скажу, Антош, — вздохнула старушка, — иди.