Сын знакомых

Антон выглядел нервным и рассеянным, пока они шли до квартиры, пока переодевался и пока Арсений заваривал ему чай… Арсения это нервировало с каждой минутой все сильнее. И слова чертовой Обложки он уже вспомнил, и сообщения от Андрея с вопросами о самочувствии. Все это могло бы быть просто незначительной чепухой, если бы касалось кого-то другого, но Антон был тем человеком, над которым и солнце не садится. Он был для Арсения символом безопасности, свободы и надежды на счастье. Смотреть, как он нервно закусывает побелевшие губы и постукивает пальцами по столу — невыносимо! — Шаст, все в порядке? Ты крови испугался или я не понимаю… — Прости, Арс, — пробормотал Антон, ласково улыбаясь, — просто, когда я вижу что-то подобное, мне в голову лезут такие мысли, знаешь, навязчивые, страшные… И не заткнешь их, и из головы не выкинешь. У меня такое часто бывает. Его слова немного успокоили Арсения, все же это звучало не слишком страшно. — Ну, сейчас уже прошло? — спросил он. — Да, кажется, прошло, — Антон отпил чай из кружки и довольно заурчал. — Чем обедать то будем? Давай я разогрею, — предложил Арсений, деловито оглядывая кухню. — Кастрюля в холодильнике, — отозвался Шаст, — А ты умеешь готовить, Арс? — заинтересованно уточнил он. — Не очень, но разогреть суп уж точно смогу. — Меняй. — Что? — Арсений недоуменно оглянулся на него. — Ну, игра такая, не знаешь? — Антон допил чай и задумчиво жевал заварку из чашки, — Когда я говорю «меняй», ты должен поменять последнее предложение или действие. Типо, импровизация, — объяснил он. Арсений с сомнением покосился на него, переставляя кастрюлю с супом на печку. — Давай сыграем, Арс, это полезно для будущих актеров, — с надеждой протянул Антон. — Ну, ладно, давай. — Меняй! — Нет, не будем играть? — Меняй, — Антону явно нравилось, он прям сиял, азартно улыбаясь. — Э… Давай в пятницу сыграем. — А что ты умеешь готовить, Арс? — с хитрым прищуром спросил Антон. — Ну, яичницу. — Меняй. — Фуагра. — Меняй! — Сыворотку правды… Антон удивлённо поднял брови. — А у тебя неплохо получается, — хмыкнул он. — Ещё бы. Придумывать всякую чушь — это то, что я умею лучше всего, — улыбнулся Арсений. — Правда? Я не замечал. — Меняй, — заявил Арс, довольный, что перехватил инициативу. — Ещё как замечал, ты просто псих, Арс, — рассмеялся Антон. — Так то лучше. Сидеть так вместе, смеяться, есть суп с сельдереем вместо чипсов и сигарет было так классно, что впору кричать «остановись мгновенье». Арсений с удовольствием остался бы в этом моменте навечно, хотя ещё лучше было бы просто быть вместе. Сегодня, завтра и всегда. Снимать квартиру, когда Арсений будет учиться в университете, готовить еду, смотреть фильмы, спать в одной постели. Арсений никогда не думал о будущем в таком позитивном ключе, оно всегда казалось ему чем-то неопределенным, ужасным и неизбежным. А теперь так страшно было чувствовать, как разрастаются воздушные замки в голове: обрастают черепицей и разбрасывают ветвистые сады у стен… А главное, кажется, что это так просто, так легко — только руку протяни и счастье окажется в ладони. Тёплое и пушистое, как Антон. В стройные ряды мыслей резко врывается звонок. Сигнал собственного телефона никогда не казался Арсению таким пронзительным и отвратительным. Он был бы куда лучше, если бы звонил кто-нибудь другой. Антон выразительно поднял брови, глядя на Арса, который сидел с телефоном в руках и не торопился принимать звонок. — Кто это? Арсений выключил звук и положил телефон на стол вниз экраном. — Мать, — буркнул он нехотя, — спешит узнать, где меня черти носят. — Не ответишь? — удивился Антон, — Она, наверное, волнуется… Арс закатил глаза. — Напишу что-нибудь… — Что-нибудь? — переспросил Шаст, приподнимая бровь. — Ладно, напишу как есть! — возмутился Арс, — Я обедаю у друга, — по слогам продиктовал он вслух, — Все? Доволен, сверчок Джимини? — Вполне, — улыбнулся Антон. — Ей не понравится, — помолчав вздохнул Арс, по прежнему глядя в экран, — Её бы больше устроило «нас задержали в школе», «у нас классный час» или что-то в этом роде. Антон пожал плечами. — По правде, я думал ты воспользуешься случаем смыться, — проговорил он полушутливо. — Это ещё почему? — всеръез удивился Арсений. — Ну, атмосфера слегка накалилась… Кровь, психи, все дела, — он усмехнулся, но Арс чувствовал, что это на самом деле беспокоит Антона. — Не говори ерунду, — как можно мягче проговорил он, поднимаясь из-за стола и обнимая Антона за плечи, — Я не собираюсь никуда уходить из-за такой чепухи, я же люблю тебя… Антон аккуратно отцепил от себя его руки, высвобождаясь из объятий. — Не говори так, Арс, — проговорил он. Арсений отступил на шаг, недоуменно глядя на него. Это ещё что? Откуда холод в голосе? В какой момент Шаст стал таким скованным, будто судорогой сведенным? — Это ещё почему? — тихо поинтересовался он, пристально глядя на Антона. Тот вскинул на него лицо. — Тебе только кажется, что ты любишь меня, на самом деле тебе просто нравится быть свободным и весёлым. Я помогал тебе в этом, но когда-нибудь ты повзрослеешь и я больше не буду тебе нужен для этого. Ты станешь самодостаточным, уверенным в себе и уйдешь. Все уходят… Арсений задохнулся от возмущения, выслушивая эти слова. Жестокие и несправедливые слова человека, привыкшего обо всех судить доверяя лишь своим чувствам. — С чего ты это взял? — Арс старался говорить сдержанно, но выходило плохо, — Откуда ты можешь знать, о чем я думаю? Ты всех судишь по себе! Говоришь, что я не люблю тебя, но почему ты так в этом уверен? По-твоему я тебя использую? Если ты так в этом уверен, то может это ты используешь меня?! Арсений почти кричал, но остановиться не мог, Антон молчал, опустив глаза. — Если ты считаешь, что всё это не правда, зачем вообще впутал меня в это? С самого начала, ты мог просто оставить меня в покое, зачем вмешался в мою жизнь? Чтобы показать как бывает и прогнать… У Арса резко закончился воздух, он осекся и замолчал. Антон молчал, как-то беспомощно сложив руки на коленях. Неподвижный настолько, что и дыхания не видно. Арсений вздохнул и добавил тихо и холодно, будто это и не он кричал здесь только что. — Чтож, я сам уйду. Не буду больше пользоваться твоими свободой и весельем. Спасибо за гостеприимство, Антон. Он ушел молча. Даже дверью не хлопнул, хотя хотелось. Страшно было. Антон так и не пошевелился, ничего не сказал и… не остановил его.

***

Антон каждой клеточкой следил за Арсением, не мог пошевелиться, но слышал каждое его движение, пока он не закрыл за собой дверь. Вздохнуть бы глубоко, но не выходит, зубы стучат и пальцы ледяные. Так пусто, так страшно, никогда так не было. Ни разу. Даже когда умер любимый рыжий кот — друг детства, Антону не было так больно. Чьи это чувства? Кого он зеркалит сейчас? Ах, да, это ведь он сам. Похоронен под обломками воздушного замка, который они вместе только что разрушили. Арсений был прав, наверное. Имел право злиться на Антона. Но Антон тоже был прав, потому что Арсений всё-таки ушел. Ушел потому что не понял. Арс, я ведь этого и боялся, я именно об этом и спрашивал тебя! Атмосфера накалилась, кровь и психи, помнишь? Я же об этом и говорил! Ты же сказал, что это ерунда, Арс! Ты же сказал, что не уйдешь из-за такой чепухи! Я просто чувствую… Так отвратительно ярко, что мне становится больно. Мысли. Навязчивые и страшные. И не заткнешь их и из головы не выкинешь. Хуже, чем раньше. И теперь… навсегда?