—Где моё небо?

*** —Да Боже, без пробле.. Что? — недопонимает Мин. Ему послышалось? —Поцелуй… — Пак снова опускает глаза. Теперь Он не настолько уверен. — Наверное, зря, прости.. —Влюбился? — Усмехаясь, спрашивает подкравшийся сзади пьяный Хосок. —Не могу сказать так, но Ты весьма интересная личность... Так что Ты не думай... Я тоже так легко не влюбляюсь… — Пак не понял, что вопрос был задан вторым парнем, а не объектом Его слабости сейчас. —Только говорить это нужно не Мне, а Ему, — Хо кивает на Юнги и, смеясь, уходит. А Чимин в этот момент только голову поднял, поняв, как промахнулся. —Блять. —Я надеюсь, что Ты сказал Ему правду.. Иначе, Чимин, Я обойдусь без вина, — Юн снова стал совсем холодным к стюарду.       Ему плевать, даже если Чим и вправду влюбился за эти десять-двенадцать часов Их полета. Главное, что не Он влюбился. Главное, что не Ему разобьют сердце. Главное, что не Он будет целыми днями рисовать звезды. —Я сильно поспешил, прости.. — Чимин расстроен, расстроен Собой. — Я схожу Тебе за бокалом. —Захвати листок синей бумаги, — Юн знает, Хосок предупредил, и «холсты» есть на борту. Если уж Он про алкоголь договорился, то про это тем более. —..Хорошо. Ручку тоже принесу, — Чимин еще не знает зачем. Да, любопытно, и Он рассчитывал узнать об этом, но, видимо, из-за Его оплошности не выйдет. Не в этот раз.       И вот Юнги уже изрисовал половину листа и выпил половину бутылки игристого. —Снова творишь? —Задолбал подкрадываться. —Испугался?) —Устал вслушиваться в шаги. —Такой холодный… — Хосок ненавидит видеть друга таким. — А где Чимин? Разве Вы не были вместе? —Он пошел работать, для чего вообще здесь и находился. —Неужели Он Тебе не понравился? Я думал Он в Твоем вкусе. —Хосок, Ты же знаешь, сколько времени должно пройти, чтобы знакомый просто стал Моим другом, а влюбленность – чувство явно более серьезное, чем дружба. Сколько Мне нужно знать о человеке и сколько человеку нужно знать обо Мне, чтобы хотя бы зародилось это чувство? —Да-а. В этих вопросах Ты такой правильный, Юн. Словно из французских романов XIX века. —Во французских романах XIX века куда более благородные молодые люди были. —Ну извините, не доводилось читать. Просто такой, казалось бы, бунтарь, не думающий о последствиях, буйный, и такой справедливый по отношению к чувствам других… —Я справедливый по отношению к Своим чувствам. Я просто не хочу, чтобы Мне снова было так больно, как раньше. И Я нашел способ, как Себя обезопасить. И Я придерживаюсь его. —Знаю, знаю… — Хо посмотрел на почти полностью разрисованный листок. — Рано или поздно, Юнги, но Ты найдешь Того, кто станет Твоей звездой и заменит Тебе небо.       Хосок ушел, оставив друга наедине с Собой и бокалом сухого. —Надеюсь, Хо, — сказал Юнги, отпивая из бокала, — надеюсь.       Так и прошли оставшиеся три часа. В размышлениях о Себе, Своих чувствах и Самозащите.

Конец четвертой главы