—Где моё небо?

***       Юнги просыпается от непрерывного рингтона. Он берет телефон, не глядя отвечает на звонок, и кладет его рядом с Собой. Низким хриплым голосом Он сонно произносит «алло». —Мин Юнги, Боже, где Ты? — истерически кричит Хосок. — Все хорошо? Как Ты? Что… — Юнги Его прерывает. —Эп, стой. Во-первых, не кричи. Мои уши еще не готовы внимать высоту Твоего голоса. Во-вторых, все нормально. Не переживай. —Все нормально?! Не переживать?! Попросил написать, как через десять минут до дома дойдем, а Сам?! Пропал на двенадцать часов и сейчас еще говорит не волноваться! — Хосок повышает голос. —Я же просил не кричать. —Да уж лучше Я покричу, Мин Юнги! Лучше Я покричу на живого Тебя, нежели не буду спать всю ночь, плача и надеясь, что Вашу яхту волнами не накрыло, и Ты не утонул где-то в чертовом океане!!!       Юнги немного помолчал. —Волнами?.. —Вчера ночью был шторм. Знаешь, как страшно Мне было.. —Я не застал его. Вероятнее всего, он начался, когда Мы причалили…       Пустой голос. Пустые глаза. Пустая душа. —Ты… в порядке? Я правда переживаю… —Конечно, все в норме. —Разве… Где Ты? —Примерно в Джорджии. —…Когда домой? —Сейчас¿ —Врешь? —Нет. Я встаю с постели и собираюсь. —Хорошо...       Напряженность? Нет. Потерянность обоих собеседников. —Пожалуйста, прибудь в целости. Я приду встретить Тебя. —Ну не грусти так. Чувствую Себя виноватым. —…Мама звонила. —Госпожа Чон? Надеюсь, Ты поздоровался за Меня. —Твоя.. —Что?.. —Но Ты, пожалуйста, не звони Ей пока один. Не надо. —...Ладно. Я собираюсь в ванну, Хо. —..Не утони... —Здесь душ.       Разговор окончен.       Несколько минут высматривания чего-то в одной точке потолка. Холодный душ. Клубничный шампунь. Мятная зубная паста. Звонок шкиперу. Яхта. Сигара и сосредоточенный взгляд на телефоне. Брызги воды. Гудки в аппарате. —Привет, Мам. Я пришел выслушивать Твои нотации, — Он затянулся.       Разъяренная Мать, долгий разговор, постепенно закипающий Мин и так же постепенно заканчивающаяся табачная трубочка в руке.       Снова крики, истерики, нравоучения. И снова эти «Ты не знаешь», «Ты не умеешь», «Ты еще неопытный», «Ты не слушаешься», «Ты не можешь».       Час прошел, может больше. И Он не выдержал. —Знаешь, Мам, — спокойным голосом начал Юн, — Я тааак устал, — Он прервался на затяг. — Помнишь, раньше, в детстве, каждый вечер Ты гладила Меня по голове, пока Я лежал у Тебя на коленках? Не помнишь? Ахахах. А Я помню. Было классно. Но после Моего десятилетия… Все куда-то ушло. Знаешь куда? Вот и Я нет. И что сейчас? Не помнишь, не знаешь.. В отличии от Меня. Но Я же такой неумелый, никчёмный в Твоих глазах. Так вот, Мам. Я не хочу знать. И не хочу больше помнить. Ничего. Хочу стереть Себе память, знаешь, как в «Люди в Черном». Может, пробьешь по Своим связям ту штучку? А, ладно. Не нужно. И так справлюсь. Так что, Мам. Я не буду помнить. Не хочу и не буду. Я забуду… Тебя) Все, что связано с Тобой. Я сейчас не в Корее, все вещи с Моей квартиры у друзей, Бирфи в отеле для домашних. Деньги есть, связи тоже. Я заберу это все оттуда, и Ты даже не узнаешь, Мама. Как же легко Тебе теперь будет, представляешь!? Удалю Твой номер с телефонов друзей, выкину Свой и никогда больше с Тобой не увижусь! Круто, да?)       Сигара кончилась. Истерика началась. —Прости, Мам. Прости, что столько времени мешал Тебе жить, — и на этой фразе Он отправил телефон на дно.       Снова лежит на носу. Снова плачет. Но получает такое удовольствие, чувствует такую свободу.

Конец десятой главы