—Где моё небо?

*** —Мин, только не нервничай, слышишь?! Спокойно! — Хосок сразу вцепляется в руки Юнги и прижимает Его к стойке, думая, что тот будет вырываться, но Юнги просто выпал. —…Отпусти… — Юнги постепенно осознает ситуацию, — отпусти Меня. —Отпусти, — подает голос музыкант, не отрывая от Мина полный переживаний взгляд. Он хватает руки Хосока и одергивает их.       Юнги встает со стула и спокойно выходит из здания через черный выход. —Юнги… — шепчет ушедшему парню Хосок.       Музыкант подрывается с места и активным шагом прорывается через толпу в сторону заветной двери. Он выбегает из здания, мечется по кварталам и подворотням в поисках Юнги.       Поворот, закоулок, еще один поворот. И вот, спустя минут пятнадцать поисков – Юнги, сидящий на лесенке какого-то подъезда, плачущий и закрывающий рот рукой. Как бы Она ни была к Нему жестка, как бы Он ни ненавидел Ее, теперь Он винит Себя во всем. В Ее изменениях, в том, что Она больше не гладила Его по голове, в том, что ругалась на Него, в том, что заставила поверить Его в то, что Он животное, в том, что с Отцом отношения окончательно испортили, в том, что умерла, в том, что Он остался один.       Гитарист аккуратно подходит к Мину и осторожно садится рядом с Ним, обнимает Его плечи, давая понять, что Он рядом. —Я отрекся от Нее… Сегодня утром! Я, блять, отрекся от своей мамы! Это я виноват. Это все из-за меня.. — Сам он не до конца понимает, зачем проговаривает, пусть и кратко, свои мысли. —Шшшшшш…Ты же не просто так это сделал.. У Тебя наверняка были причины.. Ты принял решение не просто так, Ты искал выгоду, возможно, для Нее, возможно, для Себя, не важно. Это не из-за Тебя… — Он берет руку Мина, которой Он прикрывал губы, за запястье, и опускает ее. — Кричи, слышишь? Здесь никто почти не живет, да и в целом какая разница, кричи! Кричи так же громко, как сейчас кричишь внутри Себя...       И Но Юнги не кричит. Лишь смотрит на красивого, обеспокоенного парня, лишь дышит глубоко, и это тихое дыхание, этот прозрачный взгляд выдают всю Его боль, весь Его крик. Этот взор заставляет пассива чувствовать мурашки на коже. Но Он сидит. Сидит и держит руку Юнги, который сжимает руку первого все сильнее и сильнее.

。。。

—Стало легче?.. — Спрашивает гитарист, когда чувствует, как хватка на Его руке слабеют, глаза напротив становятся привычно сухими, без излишней влаги, когда оттенок радужки во тьме ночи будто начинает светлеть, но так ли это? —Однозначно... — Выдыхает светловолосый, будто сразу с этим выдохом доходит до стадии принятия, минуя предшествующие.       Они поднимаются и идут туда, откуда сбежали, один за другим. —…Только не пустей, ладно? —О чем Ты?... —Когда Я вышел на сцену.. отблеск того, что Я вижу сейчас в глазах напротив.. Его Я тогда увидел: отблеск пустоты и безразличия. Тебе не идет, знаешь? —Бывает.. —Я понимаю, горе, все остальное, но прошу, не теряйся больше. Я так хотел избавить Тебя тогда от этого, и когда Ты на сцене подошел ко Мне… Я был так рад, что твои глаза живые, что Ты убрал эту серость… А сейчас.., — Не так. Ему казалось, это было лишь мимолетное видение, — глаза напротив черные. И Я не могу ничего сделать. Весьма неприятно. —Зачем Ты?.. Первый раз видимся, а Ты столько делаешь для Меня… Я эгоистичная мразь, разве Ты не видишь? Так зачем… Я забуду эту доброту сегодня же в самолете. Это не выгодно. —Ты не такой… Да и Я не ищу в этом выгоду. Не ищу ее для Себя.       Они пришли к дверям клуба. К Ним сразу примчали Хосок и Накбель. —Мин… — с сожалением прошептал Хосок. —Мы с Хо переживали. —Нам нужно в аэропорт, — заметил Юн. —Нак уже позвонил… —Отлично, — Мин развернулся. — Гитарист… Спасибо. —Да.. —Хм... — Юн слегка усмехнулся, создавая видимость отсутствия наигранности. — Пизда)       Он пошел к машине.       Музыкант вернулся к группе в гримерку. —Чимин, у Тебя телефон разрывается! —Спасибо, Чонгук, Я уже догадался. —Что случилось? Ты такой подавленный. —Да так, ничего… Я в порядке. Сейчас улетаю обратно. —Что?! Ты же говорил, что еще минимум пять дней! — восклицает Намджун. —Заказчик отправляет самолет раньше. Следовательно, и Наш состав тоже. —Ну нееет! — девушка-басист действительно расстроена. —Да ладно Вам! Может, наконец, ко Мне слетаете?) — и Чимин перезванивает.

Конец тринадцатой главы