and in response, silence

      За заданиями от Венти Скарамучча просидел не так долго, как думал. И уже через час, списав больше половины с интернета, Скарамуш был полностью свободен от занятий.       Мама пока так и не вернулась с работы, так что парень с тяжелым вздохом встаёт из-за стола, выключая компьютер и ложась на кровать обратно. В доме пусто и тихо, что уже давно нормально. Но всё так же непривычно.       Телефон на зарядке включается из-за нового оповещения, вибрируя, и Скарамучча берет его в руки, протирая уставшие глаза. Оповещения оказываются из приложения знакомств, так что, не долго думая, подросток открывает его, просматривая новые сообщения. maple leaf: Фух, я уж думал, что этим тебя напугал. Прости ещё раз. Не хочешь созвониться?

mouche: Правда всё хорошо.) Созвониться? Зачем? Хочешь вновь послушать моё сопение? Хаха.

maple leaf: Почему бы и не послушать?) Я хотел бы просто немного поговорить. Если ты не против. Это же вроде интереснее, чем набирать сообщения?

mouche: Ну, не знаю… Ну… Ладно?

maple leaf: Тогда я звоню.)       И звонок и правда поступает, прерывая тишину тихим звонком и вибрацией. Скарамучча вздрагивает, с какой-то небольшой заминкой нажимает на зелёную трубку. Его палец тянется к выключению микрофона, но он всё же отдёргивает руку. Ничего страшного нет в том, что они будут просто разговаривать? Это всё же не видео-звонок. А голос у этого парня такой приятный, что хотелось бы послушать его подольше. — Привет, муха, — приветствует его сразу же парень, шурша чем-то на заднем плане. Скарамучча усмехается. Муха, значит? — Привет, клён, — отвечает в такой же манере подросток, вслушиваясь в спокойное и еле слышное дыхание собеседника. — О, боже, оно разговаривает, — наигранно удивленно вскрикивает тот и тихо смеётся, — Красивый голос, — делает резко комплимент он, из-за чего бедный Скарамуш, и так смущенный всем тем, что было до этого, заливается краской ещё сильнее. — Твой… тоже, — неуверенно отвечает Скарамучча, вглядываясь в чёрный экран телефона. Почему-то именно сейчас захотелось наплевать на всю эту «анонимность» и спросить всё про него. Имя, возраст, внешность. Хотелось увидеть перед собой не только размытый образ, а чёткий силуэт. — Как мило, — тянет парень. По звукам можно догадаться, что тот лёг на кровать, — Как ты?       Этот вопрос немного застаёт подростка врасплох. Как он? Ну, живой, а это вроде бы главное. Да и, на самом деле, редко, когда у него это спрашивают. Конечно же, опять кроме мамы, Тартальи и, может, Венти. — Нормально? — с ноткой вопроса отвечает Скарамучча, поудобнее укладываясь на кровати, — А как ты? — Прекрасно, — нараспев говорит собеседник, в его голосе звучит веселье, и Скарамуш пытается подавить в себе желание прикрикнуть на него, задавая вопрос о том, почему, из-за чего тот смеётся. Или лучше над чем? — О чём бы хотел поговорить? — О чём? Не знаю, — жмёт плечами Скарамуш, хотя прекрасно понимает, что собеседник этого не увидит. — Хочешь что-нибудь расскажу? — уточняет новый знакомый, и Скарамучча сразу же угукает, готовясь полностью провалиться в приятный голос собеседника, и в его истории. Тот не задумываясь ни на секунду, начинает свой рассказ о, видимо, его сегодняшнем дне с одной из мам.       Так за разговорами проходит, наверное, часа два, хотя может и больше. С самого начала Скарамуш лишь молчит, слушает парня и лишь иногда вставляет какие-то свои реплики, отвечает на вопросы или перебивает своим тихим смехом, но уже очень скоро сам начинает рассказывать что-то о себе. Так случайно он обмолвился, что заканчивает девятый класс, и собеседник мягко смеясь, говорит, что оказывается, он совсем немного, но старше Скарамуччи. Тот смущается из-за своей невнимательности и глупости. Как вообще можно было так проболтаться?       Через ещё час, Скарамучча узнаёт имя своего нового собеседника. Казуха. Кто-то заходит к нему в комнату, называя по имени, и тот никак не смущаясь (наверное), отвечает, что говорит по телефону с другом. Скарамуш никак не заостряет внимание на имени этого парня, делая вид, что и не услышал ничего вовсе.       Казуха. Вообще, Скарамучча и думал, что у нового собеседника точно должно быть какое-то интересное имя. И оказался прав. Имя этого парня такое же мягкое, звучное, приятное, как и голос.       Скарамуш будто бы пробует это имя на вкус, совсем тихо шепча его, чуть открывая губы, и вздрагивает, как только слышит чужой голос. — Да? — спрашивает Казуха, вырывая из глубоких мыслей Скара. — Что? — вопросом на вопрос отвечает тот, укладывая телефон на подушку. Руки невероятно сильно устали уже держать его. — Ты позвал меня? — усмехается парень, а Скарамучча желает лишь провалиться сквозь землю. Боже, как можно было так опозориться? Он такой придурок. — Нет, — всё же решает не говорить правду подросток, надеясь, что Казуха всё прекрасно поймёт и не станет приставать к нему с этим. Хотя бы после этого разговора, Скар точно знает, как зовут нового собеседника. Он не хочет признавать, но где-то внутри парень желал и хотел узнать всё о нём. — Хм, ладно, тогда может послышалось, — соглашается тот. Конечно же, он понимает, что Скарамучча солгал ему, но и прикапываться не имеет он никакого права.       Но всё же… То, как он назвал его имя, не передать словами. Слишком приятно.       Говорят они ещё совсем немного, пока домой не приходит Эи, и Скарамуш быстро прощается, выключая телефон. Казуха даже не успевает ответить тому, настолько он быстро все делает.       Скарамучча проходит в гостиную, где уже расположилась мама на диване, выпрямляя затёкшие ноги, после целого дня на каблуках. — Привет, милый, — замечает она его сразу же, присаживаясь и освобождая немного места для сына, — Ты с Тартальей разговаривал? — уточняет женщина, обнимая подростка за плечи. Скарамуш лишь кивает, не решаясь говорить правду пока что. — Как ты? — спрашивает Эи, приглаживая темные волосы парня. Он прикрывает глаза, окунаясь в приятные и нежные касания, которые так редко ощущает. — Всё хорошо. У тебя выходной завтра? — подросток привстает, заглядывая в глаза мамы, и та, улыбнувшись, кивает. — И послезавтра. Ты что-то хочешь? — Я всё же хочу провести с тобой эти выходные, — честно говорит он, на секунду задумываясь, — Но если к нам придёт Тарталья? Ты не будешь против? — Конечно, не буду, зови. Давно уже нормально не сидели и не общались. Только и гоняю его к доске, — смеётся она, а подросток подхватывает, вспоминая, как Чайльд прятался за учебником на уроке, лишь бы его не увидели и не вызвали. Но в итоге всё равно замечали, и тот стоял и мучился, поглядывая на друга с надеждой во взгляде. А что тот мог сделать? Он лишь наблюдал и тихо посмеивался, надеясь, что следующим вызовут к доске не его. Но угадайте, кто пойдёт в итоге следующий?       Так мама с сыном сидели до позднего вечера на диване, просматривая множество новых фильмов, которые они так давно хотели посмотреть. Вместе. Скарамучча рад, что наконец может нормально провести свободное время со своей мамой. Конечно же, Эи не занята двадцать четыре часа в сутки, но даже так, графики были разными. Пока женщина не устроилась нормально на работу в школе, то подрабатывала на ночной смене. И это было хуже всего. Скарамуш оставался один до самого позднего вечера, а иногда и на всю ночь, а виделись они лишь утром перед школой и днём, когда мама отвозила его обратно и оставалась на обед.       Раньше её и правда часто не было дома, она сначала справлялась со смертью мужа, после уже занималась похоронами родителей своего мужчины. Она старалась отдавать всё своё внимание единственному оставшемуся лучику солнца (хотя Скарамуш был всегда похож больше на луну), но это не всегда удавалось. Скарамучча же оставался всё чаще и чаще один дома, но привыкнуть к этому никак не мог. Тишина всегда давила на него, а ночью хотелось забраться к маме в постель и почувствовать её объятия. Но, увы, мамы рядом не было.       Конечно же, сейчас у неё график получше, но она всё равно засиживается допоздна на работе, иногда отправляется по ночам на подработки, чтобы ни она, ни её сын не нуждались ни в чём. Она правда старалась сделать всё, чтобы они жили счастливо, и Эи была уверена, что оставалось совсем чуть-чуть до того, как она сможет вздохнуть полной грудью свободу и увидеть самую счастливую улыбку на лице сына. Ну, а пока, она пыталась сделать это.       На телефон Скарамуччи приходит новое сообщение, он не задумываясь открывает его, думая, что ему написал вновь его новый друг Казуха, но это оказывается совсем не он. Тарталья! Как он мог вообще забыть про него? Тарталья: Хэй, бро, ты чего не пишешь? Неужели учитель Венти так нагрузил тебя, что ты не можешь даже отдохнуть пять минут? Ты мне так и не написал: добрался ли до дома? Ну не молчи же ты, ответь мне. Скарамуш? Уже поздно. Я волнуюсь. Ну за что ты так со мной? D:       Скарамучча тяжело вздыхает, чувствуя, как щеки загорелись от смущения. Ну как можно было опять так опростоволоситься? Это просто ужасно. Он замечает, как Эи удивленно приподнимает бровь, не понимая, что так смутило сына, но не решает задавать лишние вопросы, переключая своё внимание на экран телевизора.

Скарамучча: Прости, что не отвечал.

      Кое-как набрав извинения, Скарамуш вновь чувствует себя провинившимся ребёнком. Это бесит, если честно, но иногда иначе с Чайльдом он себя не может чувствовать. Тарталья: Бля, бро, ты жив. Я хотел уже маме твоей звонить или в полицию, хз. Ты до чертиков меня напугал. Ты в норме?

Скарамучча: Я в порядке. Мы просто с мамой засели за просмотр фильмов, ну и я как-то забыл, что обещал написать.

Тарталья: Ладно, ничего. Но, пожалуйста, отвечай мне, я капец как забеспокоился.       Скарамучча смущенно улыбается, прочитывая это сообщение вновь и вновь. Он волнуется? Правда волнуется за него? Это невероятно приятно, что даже пальцы на ногах сводит, будто бы он прибывает в каком-то экстазе.

Скарамучча: Всё же хорошо.

Тарталья: Хорошо, да. Ты так и не ответил, что тебя связывает с Венти.       И тут Скарамуш замирает. Он то думал, что тот решил замять этот вопрос и не прикапываться с этим, а он же оказывается просто искал удобный момент, чтобы расспросить всё.

Скарамучча: Мы что-то вроде… друзей?

Тарталья: Точно? :)

Скарамучча: Ну да. А что, ревнуешь?

Тарталья: А может и ревную? : о       Подросток давится воздухом. Чайльд совсем с ума сошёл что ли? Такое писать. Он же может и по-своему расценить это. Да и давать так надежду… Очень жестоко. Но в то же время, Тарталья ведь ничего не знает о чувствах Скарамуша.

Скарамучча: Не шути так.

Тарталья: Кто же сказал, что я шучу? :) Ладно. Правда получается друзья?       «Боже, не давай такую надежду», — вновь проносится в голове у подростка, и он зарывается в свои колени головой. Эи рядом никак не реагирует на это, хоть и замечает. Сам расскажет. А, может, она и потом спросит у него всё.

Скарамучча: Ну, наверное.

Тарталья: Ты этим «наверное» заставляешь меня сомневаться. D: Как насчёт того, чтобы завтра погулять?

Скарамучча: Я не против, просто не знаю… У мамы выходные, я хотел вместе время провести. Может, хочешь с нами?

Тарталья: Оооо, я за! Давно с Эи не общался нормально. А то спрашивает все эти законы-хуёны. Ну откуда я знаю их, мне на голову ведь не падало яблоко. D:

Скарамучча: А жаль. Хочешь я тебе на голову скину что-нибудь?

Тарталья: Ну, если только уже себя. ;) Покатаю на плечах.

Скарамучча: Эм… Ладно? До завтра? Приходи к нам утром.

Тарталья: Ок, приду, ждите! Сладких снов. <з

Скарамучча: Тебе тоже.

      Скарамуш выключает телефон, откидывая на подушку. Как же это всё смущает. Нет, конечно, Тарталья часто заигрывает с ним, это больше в его характере, и он уже просто привык так общаться, но подросток к такому точно никогда не привыкнет. Это слишком… Просто слишком для него. — С кем переписывался? — спрашивает Эи, укладывая ногу на ногу. Скарамучча смотрит на неё секунду и всё же отвечает: — С Тартальей. Он с нами завтра будет. — Ладно. Тогда придумай всё же, что завтра будем делать, — предлагает женщина, зевая. Подросток повторяет за ней, прикрывая рот рукой. Что же, ему и правда стоит подумать над тем, чем завтра им всем вместе заняться. Аякс точно захочет потащить их либо по магазинам гулять, либо заставит играть. А мама… Ну, она тоже не отказалась бы прогуляться в магазин за какой-нибудь новой одеждой. Или ещё за чем-нибудь. Скарамуш не против, но он не сильно любит такие прогулки. Ему лучше на улице или же дома. А когда так много людей (а в магазинах их всегда очень много), то это никогда не бывает приятным. — Хорошо. Я пойду спать? — встаёт он, потягиваясь. На часах давно горит три часа ночи, и Эи удивленно вздыхает, кивая. — Иди, тоже сейчас пойду. Сладких снов, милый, — говорит она, трепля его по темным волосам. — Спокойной, мама, — отвечает подросток, целуя её в щеку и скрываясь за дверьми в свою комнату. Завтра день обещает быть насыщенным.