and in response, silence

      Наверное, осознание вообще всего происходящего бьёт по Скарамучче только через несколько минут. Бьёт так, что у него спирает воздух, становится просто невыносимо жарко, душно и… как-то даже неожиданно страшно?       Он целовался с Тартальей.       Боже, это должно было быть его сокровенным желанием, он никогда и не надеялся на то, что такое произойдёт с ним хоть когда-нибудь. Он часто представлял этот момент: они сидят где-нибудь в тишине у кого-нибудь дома, одни, смотрят какую-нибудь комедию, и Чайльд обнимает его крепко-накрепко. Ох, да это всё очень романтично, до мозга костей приторно и сладко. Скарамучча вообще такое не любит, даже ненавидит, но с Аяксом многое поменялось (быть точнее, когда Скарамуш понял, что его друг… не просто друг для него, наверное?). В любом случае, подростку нравится такое только с ним. И ни с кем более. Но тут он тоже не уверен, может, и не только с ним. С Венти же ему тоже понравилось гулять по парку, как на свидании. И нет, это было всё же не оно, они друзья до скончания веков. Так, по крайней мере, говорит сам учитель.       Впрочем, ожидания от первого поцелуя (это же нормально почти за семнадцать лет ни с кем не поцеловаться?) рушатся в одно мгновение из-за этого вечера. Тарталья всегда был… немного на своей волне. Скарамуш не постесняется сказать, что у него точно не все дома. И… возможно, это очень и привлекает в юноше.       Скарамучча… для него вообще этот поцелуй бы много значил. Если бы только он произошёл в более интимной обстановке, то… наверное, подросток бы взорвался. Он и так взорвался от всех этих ощущений и эмоций. Чувствовать фантомно шершавые губы парня было… чем-то нереальным. Но на душе скребли кошки, как только он вспоминал — эти губы целовали многие. И есть одна девушка, что целует эти же губы каждый день. И не только губы. Ревность, что он глушил в себе долгое время, накрывает с головой, и парень падает на подушку, тихо что-то шепча в неё. Сам не знает что, если честно.       Скарамучча не падок на эмоции очень сильно, он не привык вообще их выражать как-то, переживая всё внутри себя. Каждый раз. Так и сейчас.       Прикрывая глаза, Скарамуш тихо стонет в подушку, сжимая её до побеления костяшек. Он не представляет, как должен реагировать на поцелуй. И должен ли? Тарталья сам сказал, что поцелуй этот ничего не значил — совершенно. Так был ли смысл тогда поднимать эту тему? Точно нет. Но боль, такая тупая, но невероятно сильная, где-то в груди заставляет парня правда мучиться. Скарамуччиться. Звучит смешно — на деле же страшно и очень больно. Хочется вырвать сердце, чувства, да всё что угодно, но не ощущать этого.       Он даже не против, если ему пустят сейчас пулю в лоб. Так, чтобы точно в цель. Но где найти пулю? Где вообще найти человека, который решит его застрелить? Парень, конечно, может и многих бесит своим… немного скверным характером, но точно не до такой степени. Хотя, дай сейчас Скару этот самый пистолет (да что угодно, на самом деле), он бы не думая выстрелил. И он правда не конченный суицидник. Просто держать внутри всё это очень тяжело, почти невозможно. Хочется так всё рассказать, высказаться. И не просто прохожему, знакомому, другу, а именно Тарталье. Сказать всё, что он думает о нём, что ощущает, и как хочет прибить этого придурка. А потом крепко обнять. И может, если хватит смелости, поцеловать. Но смелости не хватит. Даже на то, чтобы начать разговор. Так что, Скарамучче только и остаётся, что лежать на кровати в гостевой (уже правда давно ставшей его) комнате, смотреть на любимые роллы на столе и стараться сдержать непрошеные слёзы в себе. Он ведь не должен плакать из-за какого-то придурка? Да, очень красивого, весёлого, интересного, но придурка же. Но плакать хочется. Очень.       Скарамушу вообще сложно понять, что он ощущает сейчас. Ему пусто. Будто бы вырвали после поцелуя сердце, растоптали его, но даже так не вернули, сделав парня таким пустым. Ему больно. Это понятно, наверное, когда от любимого человека ты получаешь хоть непрямой, но отказ. Ничего личного, просто игра на поцелуй. Он понимает, что Тарталья не обязан ему ничем, что тот не клялся ему в вечной верности и любви, но всё равно обидно и больно. И как бы да, вроде бы он целовался с ним. А вроде бы даже и не с ним, и не он.       Чувства эйфории, как он думал, нет. Возможно, ему просто не нравятся поцелуи. А может, всё дело и правда в обстоятельствах.       Девочки из класса часто обсуждали поцелуи. Это было что-то вроде: «Ах, я смотрела в его глаза, а он в мои, нам было так хорошо, никто не отвлекал, я сама не заметила, как подалась вперёд, а он… он не оттолкнул, прижал меня к себе и поцеловал. Это был лучший поцелуй в моей жизни! На улице была такая слякоть, а в комнате гулял мороз, но на душе было так тепло, а его руки и губы грели меня». О, Боже, зачем он вспомнил это? Такой кошмар.       Скарамучча ведь даже не почувствовал эту… теплоту на душе. Наоборот, покрылся мурашками, как от холода, задрожал, будто бы ветер гулял по вроде бы тёплому (а с людьми — жаркому) дому. Это совершенно не похоже на рассказы одноклассниц. Да и кислород не закончился. Хотя целовались они мало. Да и кислород во время поцелуя не уходит… Но в книгах же так пишут? Пишут, да, только всему написанному верить, возможно, не надо. Хотя хочется почувствовать эту «лёгкую дрожь во всём теле от возбуждения, вдыхать приятный аромат своего парня, и целоваться, пока не заболят или не устанут губы». Увы, Скарамуш так и не почувствовал ничего такого.       Но что, если просто на секунду, на самую малость, но задуматься, что дело в… человеке. То, что тогда?       Скарамуша пробирает дрожь.       Да нет. Не может быть. Это настолько глупая мысль, что парень как можно быстрее отбрасывает её.       Сложно вообще расценивать своё состояние и ситуацию трезво в таких… условиях. Тем более, что быть готовым к такому он точно не мог.       Не желая больше даже думать об этом, он включает телефон.       Ничто так хорошо не отвлекает от навязчивых мыслей, как… как что? Скарамучча задумывается. Отвлекать Казуху не хотелось: он точно ещё работал, сам ведь говорил, что напишет после того, как закончит. Венти… о, Венти вообще отдельная тема, ему о чувствах страшно говорить. Тот позвонит обязательно, а говорить с ним в доме Тартальи он был не намерен. А если услышат? Не нужно такого «счастья». Но кто? Кто тогда?       Скарамуш смотрит лишь на один диалог. Что же… Видимо, пришло его время немного выговориться этому человеку.

mouche: Ты тут?

      Ответ не заставляет себя долго ждать, и вот, Скарамуш уже видит новое сообщение, от чего улыбка сама появляется на губах. arbidoltashi: конечно) я для тебя здесь практически всегда.

mouche: Мило. Я бы хотел… тебе рассказать кое-что. Просто некому, и вот, я подумал, что… ты бы мог выслушать меня?

arbidoltashi: я только рад помочь тебе. что случилось?

mouche: О, отлично. Не знаю, как тебе правильнее сказать. Но раз тебе самому парень нравится, то не думаю, что ты осудишь меня в таком деле.

arbidoltashi: нет, не волнуйся.

mouche: Так вот. Я сейчас на вечеринке, знаешь, тусовка молодёжи, всё такое. И мы играли в бутылочку, мне выпал он… и я его, точнее он меня, не суть важно, поцеловал. И это…. Боже, это какой-то ужас!

arbidoltashi: так хорошо? или так плохо?

mouche: Не знаю. Я практически ничего не почувствовал. То есть, нет, почувствовал, но далеко это не положительные эмоции. Мне…. Не понравилось, наверное? Как-то стало от поцелуя неприятно, пусто, противно. Может, это из-за алкоголя, я ненавижу алкоголь, может из-за людей, что на нас пялились, а может… не знаю. Из-за чего-то ещё?

arbidoltashi: оу… это странно. но, если тебе не нравится алкоголь, то это может из-за этого? или из-за людей. целоваться с пьяными людьми, поверю из-за своего опыта, очень неприятно бывает. тем более, когда ты не пьёшь.

mouche: Да, я тоже так думаю. Хочу думать.

arbidoltashi: либо, что может оказаться правдой, тебе не так важен этот человек в романтическом плане.

mouche: Что ты имеешь в виду?

arbidoltashi: нууу… в общем, мне самому ведь нравится очень парень один, но до этого я считал, что Дотторе… может оказаться тем самым человеком, что мне нравится. но получив от него признание и даже поцеловавшись я… ну, мне как-то было всё равно, чувства бабочек там в животе не было, вот совершенно. Что ещё должно быть? в общем, поцелуй как поцелуй. ничего необычного. а с ним… даже учитывая, что мы не встречаемся, мало гуляем, и он всё время бродит со своим хмурым другом (надеюсь другом), то я… чувствую такие невероятные эмоции. меня сложно смутить, тем более всякими глупостями, но у него это выходит. каждый раз. внутри рядом с ним так легко бывает, и я чувствую, что пялюсь на него слишком… открыто. уверен, он уже давно всё понял. поэтому и не гуляем больше…

mouche: Вау, я не знал, что у тебя такое… И не мог даже представить, что у тебя там творилось с Дотторе ха-ха

arbidoltashi: да, и теперь он вечный слушатель моего «нытья» про того парня. ну и ты тоже) хотя рассказывать ему что-то о парне, который мне нравится, эгоистично? ведь Дотторе я тоже нравлюсь. как ты можешь понять, я тоже в тупике из-за чувств.

mouche: Заметно, это… Я не знаю, нормально ли говорить о чувствах к какому-нибудь парню тому, кому ты нравишься. Но если он не против такого, то может ничего страшного? Но я понял. Ты хочешь сказать, что я не влюблён в него?

arbidoltashi: нет! не точно. это не точно. я, к сожалению или к счастью, не ты. да и с расшифровкой чувств и эмоций у меня так себе. я многое не понимаю в своих чувствах, так что понять ещё чьи-то я навряд ли смогу. и я не хочу навязывать тебе свои мысли и рассуждения. только ты можешь точно понять и узнать, что чувствуешь, я не могу залезть в твою голову, да и уверен, я там запутаюсь. я не хочу тебя обидеть, поэтому, если вдруг что, то прости меня.       Скарамучча застывает, пялясь на эти сообщения. Так-то Альбедо говорит вполне трезво и обдуманно. И может быть прав.       Только он сам, Скарамуш, сможет понять и разобраться во всём, что чувствует. Но вот главный вопрос: как? Как понять, что же он правда ощущает к Тарталье?       Он… ну, смущается каждый раз, когда Чайльд на него обращает внимание и делает всякие комплименты, подкаты и тому подобное. Подолгу засматривается на друга, ведь тот правда красивый и приятный. Ему не всегда комфортно с ним, но чаще всего вполне хорошо и спокойно. Это ли не доказательство его чувств? Ну, скорее да, чем нет. Но с недавних пор всё немного поменялось. И вот даже если сравнить Тарталью с… ну, допустим, тем же Венти, то… Он ощущает к Венти и к Тарталье почти… одно и то же? Скарамуш застывает, смотря на телефон. А если сравнить Чайльда с… Казухой. То? Скарамучча прерывает свои мысли, беря в руки коробку с роллами. Нет… Ответ этот точно он был не готов услышать.

mouche: Всё нормально, но это заставило меня… немного задуматься о том, что я ощущаю к нему. Мне бы подумать получше.

arbidoltashi: конечно! и, если ты поймёшь, что всё это вовсе не влюблённость, то не пугайся. каждый из нас ошибается. а если всё же твои чувства будут такими же, то… желаю только удачи. возможно, ты просто не тактильный человек. кстати, могу поинтересоваться, как зовут твоего… друга?

mouche: Спасибо. Тарталья. А зачем тебе?

arbidoltashi: Тарталья? это тот, который Чайльд? который Аякс?

mouche: Ты знаешь его?

arbidoltashi: ох… … а твоё имя? оно случайно не… Скара… муш? правильно же?

mouche: Откуда ты знаешь?

arbidoltashi: о, черт! погоди. эм… я учился в этой же школе. просто пошёл после девятого в училище. приняли. эм, вот… так я прав?

mouche: Да. Блин, я не знаю, что сказать.

arbidoltashi: если что, то я никому ничего не скажу. правда.

mouche: Ладно. Спасибо. Получается, ты учился в этой же школе? И знаешь Тарталью и меня?

arbidoltashi: да)

mouche: Ты говорил, что в этой школе учится тот, кто тебе нравится. Скажешь?

arbidoltashi: оу… ну… ты тоже сказал, так что и мне, наверное, надо. это Итэр. ты, наверное, знаешь его?

mouche: Серьёзно? Ну да, знаю. Но… он сейчас здесь, на вечеринке. Разве ты бы не хотел прийти? У тебя здесь и другие знакомые должны быть. Не пригласили?

arbidoltashi: приглашали, но я домосед. не люблю громкую музыку и всё вот это. так что и остался дома. хотелось бы, конечно, провести какое-то время с Итэром, но… он тоже пьёт, а я на дух не переношу алкоголь и запах этот.

mouche: А. Понимаю. Я бы тоже не пошёл, но Тарталья здесь главный… и вот так вышло.

arbidoltashi: крепись… кстати, может погуляем как-нибудь? а то одному немного скучно: Итэр не всегда выходит, проводя время с Сяо… Сахароза учится, Дотторе работает. а мне так хочется пройтись нормально.

mouche: Если хочешь, я не против. Только не туда, где много людей.

arbidoltashi: я бы и сам туда не пошёл. рад, что мы похожи) тогда я позже напишу?

mouche: Давай.) Удачи.

arbidoltashi: тебе удачи!       И всё же мир тесен. И Скарамуш почему-то даже не удивлён этому. Будто бы знал уже, что Альбедо вполне мог оказаться кем-то, кто будет ближе, чем кажется.       Впрочем, так и вышло. Хоть Скарамучча точно и не помнит никакого такого парня в школе, но уверен, что просто, может, не интересовался (что должно быть точно), может, просто забыл. Кто знает.       Скарамушу приходит несколько сообщений, и он вновь включает телефон, ожидая, что Альбедо может хочет сказать ему ещё что-то.       Но это не Альбедо. maple leaf: Привет! Иду с работы. Ты как?       И тут у парня встаёт, конечно же, выбор: сказать правду или умолчать. В каком-то смысле Скарамуш ведь уже рассказал всё Альбедо, и тот ему помог. Поэтому нагружать ещё одного человека было глупо. А с другой стороны… Казуха всё же его друг, тем более он сам просил о том, чтобы Скар писал ему, если вдруг, что будет не так. Да и тот точно огорчится, узнав правду. А тот узнает. При первом же звонке. Плюс ещё он уже… взрослый? И, может, сможет разобраться с тем, что происходит. Помочь разобраться хотя бы?       И Скарамуш всё же делает свой выбор.

mouche: Как-то тяжело. Я не хочу, чтобы ты волновался, и со мной всё хорошо, просто…

maple leaf: Тебя же никто не трогал?

mouche: Трогал? Ты о.? Нет. Никто. Что ты?

maple leaf: Отлично, это самое худшее, что могло бы вообще случиться. Эм… избиение, приставания. Я не знаю, что смог бы сделать, если бы ты написал мне об этом. Мог бы позвонить, вызвать такси, сказать что-то вроде: я сейчас еду. Не знаю, но я хотел, чтобы ты был в безопасности.

mouche: У тебя был такой опыт?

maple leaf: Не у меня. У мамы. Я мелкий был, она пошла развеяться, честно сказать, я тогда и не с ней жил. И это была не тусовка, вечеринка или что-то такое. Вполне приличное место, но почему-то вышло так, что к ней там приставали. Какой-то мужик вцепился, говорила, он был пьян так. В тот день она познакомилась с моей второй мамой. И вот… Как-то вот так.)

mouche: Я думал у тебя и правда две мамы. Типа… сейчас же такое вполне возможно…

maple leaf: Не.) Я жил с папой лет до одиннадцати, он инадзумец, но то ли из-за долгов, то ли ещё что-то его в тюрьму посадили. И я не знаю, что с ним сейчас. Его лишили родительских прав, поэтому меня и забрала мама и тогда ещё пока её девушка.

mouche: А что случилось? Почему ты был не с мамой и папой?

maple leaf: Они развелись. Решили тогда, что мне будет лучше жить в Инадзуме, и так ведь многое время находился тут. В Ли Юэ тащить меня, находить садик и так далее было слишком тяжело. Вот и решили на этом. Мама работала много, почти не общались с ней, отец же стал пить, ну вот так и произошло. Меня хоть и забрали мамы, но живу я всё ещё в Инадзуме, мне нравится здесь, тем более, у меня есть тут очень близкий друг.

mouche: Понял. Мне жаль…

maple leaf: Ой, не беспокойся об этом! Я как-то тоже ведь спрашивал у тебя это… В общем, мне не так важен был отец, я ничегошеньки к нему не чувствую, поэтому… как-то всё равно. Ладно. Пока не о семье. Что у тебя случилось?       Ох, точно. Скарамучча уже и забыл про то, что хотел написать. И про поцелуй забыл. И про Тарталью. Нормально ли это?       Возможно нет, но уже как-то всё равно. С Казухой невероятно комфортно, и он хочет общаться с ним намного-намного больше.

mouche: Если коротко, то мой лучший друг мне нравится. И мы поцеловались из-за бутылочки.

maple leaf: О, первая любовь, первый поцелуй. Так романтично…

mouche: Не совсем. У него девушка есть. И он сказал, что поцелуй ничего не значит. Я это понимаю и знаю! Просто после поцелуя такое странное ощущение… я даже не могу назвать его?

maple leaf: А что чувствуешь?

mouche: Ну… мне как будто бы… всё равно? Не знаю, как будет правильнее сказать. Я во время поцелуя не почувствовал ничего приятного, наоборот, было даже как-то противно.

maple leaf: Честно скажу, я не знаю почему так. ( Ты так уверен, что твои чувства — это именно любовь? А не… Ну, привязанность?

mouche: После разговора с другом я… не уверен в том, что чувствую.

maple leaf: Ты не переживай, такое бывает! Чувства, может, перепутал, начали угасать или ещё что-то. В подростковом возрасте это обычное дело и бывает очень часто.) Я сам, наверное, ещё не вышел из такого возраста. Но могу сказать, что ты очень милый, красивый, твой голос приятный, а когда ты смущаешься, внутри всё сгорает. Ты милашка, и я уверен, что всё у тебя будет прекрасно!       Внутри у Скарамуша всё падает вниз, вновь поднимается, а жар приливает к лицу. Он смущённо откидывает телефон, зарываясь лицом в колени. Как же это смущает! Как же смущает! Он сжимает ткань в руках, выдыхая по ощущениям горячий воздух. Сейчас Скарамучче кажется, что он сойдет с ума от… комплиментов? Он никогда не привыкнет к такому Казухе, никогда не привыкнет к его… подкатам? К Тарталье он кое-как ещё привык, а вот к своему новому другу… ещё нет.       Сердце бьётся невероятно сильно, ему кажется, что оно либо выпрыгнет из груди, либо все услышат его. Что хуже, а что лучше парень не знает.       Он приподнимает красное лицо, беря обратно телефон. Ответить всё же надо.

mouche: Это… слишком смущает.

maple leaf: Рад смутить тебя больше, чем поцелуй.)

mouche: Ты….

maple leaf: Всё отлично! Мне нужно отлучиться. Надеюсь, это не очень страшно. Можешь писать мне, я отвечу тебе сразу же, как освобожусь.

mouche: Ладно.

Казуха идиот.