and in response, silence

      Музыка стихает только в четыре утра. К этому времени Скарамучча несколько раз засыпал, хотя сном назвать это сложно было — просто дремал.       И только громкая музыка стихла, он смог спокойно вздохнуть. Альбедо ушёл, видимо, спать, раз не отвечал, а у Казухи вообще скоро утро, но тот так и не написал ему вновь. Скарамуш ещё несколько сообщений написал с небольшим беспокойством о друге, а после пожелал спокойной ночи, надеясь, что тот и правда так устал, что заснул.       Скарамучче удалось проспать аж до двенадцати дня, и в школу, конечно же, никто не пойдёт, хоть каникулы и закончились. Спрашивалось: зачем он вообще делал домашку на сегодня?       Вообще, Скарамуш спал бы и дальше, если бы кое-кто не завалился к нему в комнату, крича, будто их затопили или начался пожар. Первое странно — частный дом; второе уже возможно. — Подъём, Скарамуш, новый день! — в комнату врывается Тарталья, отдёргивая шторы, пропуская в комнату весеннее солнце и тепло. Скарамучча трёт глаза, пытаясь закрыться от яркого солнца, недовольно хмурясь. — Куда? — удивляется, приставая на кровати, опираясь на локти и поглядывая на своего активного друга. И будто бы не он вчера несколько бутылок алкоголя выпил. Напротив, Скарамуш чувствовал себя так херово, будто он пил всю ночь. А это уже нереально. — Во-первых, нам стоит уже пообедать, а во-вторых, завтра в школу, нужно подготовиться, — сдёргивает с парня одеяло, откидывая его в сторону, начиная за руки тянуть на себя. — Как ты вообще будешь готовиться к школе? — удивляется, глядя на друга: тот никогда не делал ничего заранее, в школу тем более никак не готовился. Так что Скарамучча даже не понимает, что хочет Тарталья. — В смысле «как»? Конечно же, за просмотром кучи фильмов, поеданием оставшейся еды. Чем же ещё? Последний день, вообще-то, — усмехается парень, закидывая ещё сонного парня на плечо, неся на первый этаж, где было уже убрано. Несколько вещей правда ещё валялось, но, видимо, Чайльд успел задержать нескольких людей, которые помогли убраться против своей воли.       Смысл слов Аякса до Скарамуша доходит только через несколько секунд, и он тихо смеётся. Ну конечно. Как иначе? В этом весь Тарталья, и он бы удивил подростка сильнее, если бы сказал, что нужно сделать уроки. А так… Не подменили — хоть это радует. — Вот так, — «осторожно» сбросив свою ношу, Чайльд включает телевизор, сразу же находя какой-то фильм. — Ну… можешь умыться пока, я за едой, — замечая, как его друг, всё ещё невероятно сонный, трёт заспанные глаза, он улыбается, идя на кухню. Скарамучча лишь жмёт плечами, направляясь в ванную, где мог бы привести себя в порядок.       Телефон, что он ещё ночью засунул в карман, начинает несколько раз вибрировать, поэтому приходится достать. Звонок. Он жмурит глаза, внимательно глядя на имя абонента, удивлённо приподнимая бровь. Почему ему звонит Венти? Он всё же отвечает, поднося к уху телефон. — Ал… — Где вы шляетесь? Ты и твой дружок. Скара, я до тебя дозвониться пытаюсь с самого утра. Нет, я, конечно, всё понимаю, но почему ты не мог предупредить, что тебя не будет сегодня? Я весь извёлся, хотел задания отдать, а тебя нет. Никто и не знает, где ты. Ты меня чуть с ума не свёл, — тараторит мужчина. Его голос повышен, будто бы сорвётся сейчас, невероятно эмоционален. Скарамучча аж хмурится, отодвигая телефон от уха. Слишком громко. Он качает головой, наконец понимая, что первая тирада закончилась, и ему дают право слова. — Я у Тартальи… Мы… решили не идти? Ведь вечеринка, все дела, поздно легли, — пытается оправдаться, пытаясь говорить тише, чтобы Чайльд его не услышал. Он бы и так не услышал, в любом случае. Венти вздыхает, и наступает тишина, которую мужчина быстро разрушает. — Вечеринка, значит. Но это всё равно не повод прогуливать уроки, — он говорит уже тише и спокойнее, видимо, узнав, что с его другом всё нормально, он и правда успокоился. — Я знаю, но… Я лёг в четыре, меня вообще Чайльд разбудил, так бы дольше спал, — продолжает что-то быстро объяснять, прекрасно понимая, что Венти это неважно, и он невероятно злится из-за этой глупости. Надо было всё же предупредить учителя, ему не нравится такое. — Ох, так ты бы ещё дольше спал? Я уже твоей маме звонить хотел, спрашивать, где же её сын гуляет? Ты бы правда хоть написал. Сиди, думай, что с тобой. Может украл кто? Ограбил? Избил? Или ещё что? Скарамуш, это так не делается же, — как настоящего ребёнка (что правда) отчитывает его учитель. Скарамучча тихо вздыхает, кивая, будто бы прямо перед ним и стоял Венти. — Прости, я не подумал, — вздыхает, всё же признавая вину. Ну, он и правда виноват, так что тут вполне ясно, почему друг так зол. И он должен извиниться перед ним. — Не подумал, вообще. Ладно, хорошо, главное, что с тобой всё в порядке. Пожалуйста, больше так не пропадай. Я заеду к девяти к тебе, отдам задания. Будь дома, пожалуйста, — и сразу же отключается. Кажется, понимая, что со Скарамуччей всё хорошо, он решил обидеться. Имеет право. Но всё равно жаль. Скарамуш откладывает телефон, прекрасно понимая, что вечером ему будет ещё больше взбучка. Но пока можно успокоиться и отдохнуть с Тартальей.       Умываясь, парень лишь на секунду смотрит на себя в зеркало, замечая небольшие синяки под воспалёнными глазами. Он вновь протирает их, что делать, конечно же, не надо. Но парень очень устал: хочется лечь в кровать и вновь уснуть, но хорошо, что ему никуда не надо сейчас. Надо, но не надо. Неважно.       Скарамуш выходит наконец из ванной, замечая, что Тарталья всё ещё что-то делает на кухне. А это большая возможность посмотреть новые сообщения.       Ведь Казуха ему написал? Правда?       Внутри разливается тепло и спокойствие, когда он и правда видит сообщения от друга. Ох, если бы тот не написал ему, то Скарамучча точно стал бы искать его и звонить в полицию Инадзумы. Ведь мало ли. Тем более, вчера они попрощались очень сумбурно. maple leaf: Привет, малыш!) Прости, что не пожелал вчера спокойной ночи, да и вообще не ответил. Приехали мамы, и пришлось их поить чаем, слушать истории и укладывать спать. Видимо, в дороге немного выпили.) Спать отказывались. Так что я, как только освободился, сразу же лёг спать. Вот как-то так. Как ты? Как ощущения? Ничего не болит? Как вообще чувство после всего этого?       И в этот момент от последнего сообщения Казухи Скарамуша накрывают воспоминания. Он думал, что это сон, но… Нет, никак не сон, всё реально. Парень тяжело вздыхает, глянув на кухню.       Сейчас… Он правда в шоке — целоваться с другом? С тем, кого любишь? Это же просто невозможно! Но он вспоминает и слова Альбедо с Казухой…       А точно ли любит? То есть, конечно же, любит. Но та ли эта любовь? Он тихо стонет от бессилия, качая головой. Запутался. Ему нужно подумать. Желательно одному и на свежую голову. Дома. Иначе он просто сойдёт с ума.       И подождите. «Малыш»?

mouche: Малыш? Ну, я всё понимаю, хотя было волнительно, что ты так пропал… Эм, у меня вроде всё хорошо, не пошли в школу, на меня наругался мой друг-учитель. В общем, ничего нового.)

maple leaf: Для меня малыш.) Прости, больше так не буду, обещаю. Так значит всё хорошо? Я рад.

mouche: Меня обижает прозвище малыш. (Я небольшого роста, так что…

maple leaf: О, так значит ты ещё милее! Ну, знаешь, маленьких людей очень приятно обнимать, они такие… маленькие.

mouche: Логично.

maple leaf: Ты обнимался с людьми, что выше тебя? Уверен, что да, твой друг высокий. Это должно быть приятно. Мне было бы приятно обнимать тебя, ведь раз ты маленький, то… это мило! Надеюсь, тебе тоже было бы приятно.) Вообще, я сам не высокий, но это не проблема. Всяко лучше, чем биться головой об всё подряд.

mouche: Ну, это и правда приятно. Чувствовать себя под какой-то защитой? Не знаю. Но всё равно, называй как-то по-другому, я не маленький.

maple leaf: Мааааленький.) Но хорошо! Раз ты не хочешь так, то давай я придумаю что-то другое. Например… Что тебе нравится?

mouche: Не знаю…

maple leaf: Ну, я мог бы продолжать называть тебя мухой, но это не так мило. Может… котёнок? Я люблю котиков.)

mouche: Как хочешь.

      Скарамучча безумно смущается, закрывая глаза. Котиком, котёнком его уж точно никто не называл. Может… когда-то и было. Но он уже и не помнит. Глянув вновь на кухню, но так и не заметив Тарталью, парень вновь переводит взгляд на экран. maple leaf: Хорошо, котёнок.)

mouche: Отлично, лист.)

maple leaf: А чего лист? Давай, придумай что-нибудь и мне!)

mouche: Ну, мы же не парочка, чтобы придумывать друг другу прозвища.)

maple leaf: А ты бы хотел?

mouche: Что?

maple leaf: Быть парочкой?)       Скарамуш застывает.       Он же шутит? Скарамучча почему-то надеется, что… нет? Да? На что он надеется-то? Закрывая глаза, он переводит дыхание, стараясь прийти в себя.       Это слишком неожиданно, он был не готов. Хотя готов ли ты вообще хоть когда-нибудь к такому? Точно нет. Но… это странное такое чувство. Только вчера целовался со своим другом, а сейчас ему… что предлагают? Парой быть? И, Боже, почему это предложение взбудоражило его больше, чем тот поцелуй? Он слышит, как на кухне Тарталья начинает что-то напевать, и Скарамуш наконец возвращается в реальность.       Это слишком резко, он боится сейчас вообще ответить на такое. И… Что отвечать? Он сидит с открытым ртом, пытаясь что-то сказать. Будто бы нужно сказать что-то прямо сейчас, что перед ним сидит Казуха и ждёт ответа. Но Казуха не перед ним.       Нет-нет, он… Это же несерьёзно?

mouche: Ты шутишь?

maple leaf: Будем отталкиваться от твоего ответа. Да — нет, не шучу. Нет — шучу.)

mouche: Ты ведь несерьёзно?! Погоди… это ведь… невозможно…

maple leaf: Может.) Ладно… подумай над этим? Я просто буду тут и ждать твоего ответа.) Так что. Я буду тут. Ждать. Да.

mouche: Ладно. Прости.

      Видимо, он не шутит. Скарамучча тяжело вздыхает, глянув на время. Не так уж и много прошло, но Тартальи всё ещё нет. Что можно долго так делать?       Ладно, это не основное, что беспокоит парня.       Казуха сейчас серьёзно… Ему… предложил… эм. А что предложил? Стать парочкой. То есть, начать встречаться? Скарамуш полностью запутался во всём этом. Он точно не ожидал такого от своего нового друга. И не то, чтобы он из-за этого теперь расстроен, нет. Он… будто бы рад? Будто бы Казуха реально мог бы стать для него кем-то больше, чем просто друг. Но не обманул ли тот его? Может это какая-то шутка? Очень глупая? Тупая, правда. Если в итоге Казуха его обманет и бросит, смеясь, то Скарамучча не захочет вообще начинать какие-либо отношения хоть с кем-либо.       Ох, смотрите, этот парень всерьёз мне поверил. Ха-ха.       Хотя, какая выгода для Казухи от этого будет?       Наверное, Скарамуш опять сам себя накручивает, но легче не стало. Надо с кем-то посоветоваться. Срочно кому-то написать. Кому? С кем вообще поговорить об этом, чтобы не начинать всё с самого начала?       Ответ приходит сам.       Венти. — Хэй, твой взгляд в никуда и вид, будто бы ты впервые увидел чужие половые органы, меня пугает, — в комнату заходит Тарталья, неся на подносе пиццу, несколько нарезанных фруктов и напитки. Было интересно, чего это он так долго возился над этим. — Ну… нет, — качает головой, даже не задумываясь над словами друга. Возможно, даже чьи-то половые органы так не впечатлили бы его, как слова Казухи. Но, да, видел бы он это не впервые, а вот такое признание — адресованное ему! — впервые. Он честно растерян и даже не знает, как поступить в таком случае. Сделать вид, будто бы этого не было — обидеть парня, показав тем самым, что на чужие чувства ему… плевать. Но и что отвечать он не представляет. Наверное, надо знать точно, что он чувствует к нему? Ну, вообще так и есть: отношения, вроде бы как — Скарамуш надеется — строятся так. Но он не знает, что ощущает. Он запутался полностью в чувствах к Чайльду, а, чтобы ещё разбираться с другими… парень немного не готов. Возможно, нужно и правда разгрузить свой мозг, лечь в тишине комнаты, выпить чая, полежать в ванне. Да что угодно, чтобы просто нормально подумать над всем этим. Прийти к выводу. Здоровые мысли, а реализовать это невозможно. Думаешь, что сейчас всё сделаешь, а на самом деле сидишь и игнорируешь звонки. И такое было, но Скарамучче просто реально не нужны были тогда отношения, а тот парень… Был слегка настырен. Впрочем, отстал он тоже довольно быстро. Так что это не так интересно. — Эй, ты будто бы не в нашем мире. Выйди уже из своей головы и поболтай со мной, — усмехается Тарталья, разложив уже всё на стол, разводя руки в сторону с победным «та-дам». — Да, прости, не выспался, — вздыхает, придвигаясь ближе к столу, беря в руки пиццу. Хотелось уже и правда есть, а от ночного перекуса было не так хорошо, правда.       Чайльд внимательно смотрит на друга, слегка хмурясь — не верит. — У тебя будто бы что-то случилось. Точно всё хорошо? Это же не из-за вчерашнего? Что вчера было вообще, — волнуется парень, начиная что-то быстро перечислять. Возможно, все случаи, которые могли как-то обидеть или расстроить друга. Скарамуш правда не слушает. — Ты можешь доверять мне, — кладёт ладонь на чужое плечо, слегка надавливая и массируя его, Тарталья приближается поближе к чужому лицу, заглядывая в глаза Скарамуччи. — Всё правда хорошо, просто кое-что произошло, что я немного не ожидал. Не волнуйся, это не страшно, — старается успокоить друга Скарамуш, улыбаясь ему. Ничего «не страшного» вообще-то не было. Было страшно. Очень. Но и говорить об этом с Чайльдом не хотелось. Может потом. Но не сейчас. Говорить кому-то об отношениях с тем, кого вообще-то считал ещё недавно лучшим парнем (всё ещё считает) не очень круто. — Ладно, — быстро сдаётся друг, что немного удивляет подростка. Не похоже на него, но так даже лучше, — тогда смотрим фильм? — спрашивает, прибавляя на телевизоре громкость. Скарамучче только и остаётся, что кивнуть, обращая внимание полностью на какой-то фильм, который честно видит впервые. Но так даже лучше.

***

      День в итоге проходит вполне обычно: Скарамуш с Тартальей смотрят все фильмы подряд, иногда смеясь с глупости действий главных героев, поедают всю еду в доме и просто болтают, пытаясь насытиться общением, что не было неделю.       И Скарамучче даже удаётся немного забыться. Немного. Ведь всё равно каждую секунду мысли возвращались к Казухе и его словам.       С этим нужно было что-то делать.       И он даже уже был на пути к решению. Прямо сейчас, в такси, и набирая сообщение Венти, что гневно ему строчит о том, что уже ждёт около парадной.       Таксист высадил его у дома, сразу же уезжая на другой, видимо, вызов. Машину своего учителя парень видит сразу. Как и друга. Он сидит на капоте, смотря что-то в телефоне и держа… Кажется, цветы? Зачем ему они вообще нужны? — Приветик? Ты чего такой наряженный? — спрашивает парень, посмеиваясь, глядя на и правда другой совсем вид своего учителя. Впрочем, когда он хотел, то он выглядел и правда хорошо, но чаще всего Венти будто бы забивал на свой внешний вид: старые футболки, потёртые джинсы. Его внешним видом никто не был доволен, но тому всё равно было на это. — Наряженный? А… это… в школе проверка, — вздыхает, засунув телефон в карман, — директор сказал, что только я появлюсь на пороге в школе в своём «прекрасном» наряде, он сразу же выкинет меня из неё, — показывает пальцами кавычки, тяжело вздыхая, пихнув в руки Скарамуччи цветы, — Тебе. Мне девочка какая-то отдала, а я как-то не принимаю от своих учеников подарки. Ну и… лучше пусть стоят у тебя, чем валяются в мусорном баке, — встаёт с капота, ставя на сигнализацию машину, идя к двери дома Скарамуша. — Ты ещё вроде и любишь такое, — шепчет себе под нос, уже отходя от друга.       Тот удивленно смотрит на букет в руках, непонимающе хлопая глазами, и после поднимает на Венти, что уже стоит у двери, устало смотря на друга. — Ты запустишь уже? — спрашивает, на что парень быстро кивает, открывая двери и пропуская внутрь учителя, что сразу же пошёл по лестнице наверх, перепрыгивая через несколько ступеней.       Только они заходят в тёмную квартиру, так Венти тяжело вздыхает, кидая на столик ключи от машины и вешая куртку на крючок. — Эм… Венти? Ты чего? — уточняет парень, замечая немного дёрганное состояние мужчины, что скидывает с себя ботинки, протирая уставшие глаза. Скарамучче ничего не остаётся, кроме как тоже снять куртку и ботинки, откладывая цветы, так и не дождавшись ответа. Что-то случилось? Или он так обижен на то, что Скарамуш ему ничего не сказал?       Но только он хотел пойти на кухню, погреть чайник и налить чаю, как учитель хватает его за руку, ведя в его комнату. Парень удивлённо следует за ним, не понимая, что с тем и что он хочет. Тот же не пил? Правда? Он не выглядит пьяным: щёки хоть и розовые, но это от мороза больше, да и самое главное — запаха нет.       Но Венти правда пугает его, как только валит на кровать, заставляя сразу же податься вперед, чтобы встать. Но на него наваливаются, крепко обнимая и утыкаясь в чужие ключицы. — Сегодня ты мой антистресс, не вырывайся, — говорит, сжимая крепче, чувствуя, как парень под ним начинает дёргаться, пихая ногами друга в живот. — Да что с тобой? — принюхивается, но так и не почувствовав горького запаха, расслабляется, поглаживая учителя по голове. Может, правда что-то случилось? — Милый, я так устал, — вздыхает, ломая голос на первом же слове, он ближе жмётся к другу, заставляя того сдавленно простонать. — Он сказал, что уже ищет мне замену. Мне же. В лицо. Ох, видите ли я плохой учитель, подаю плохой пример детям. Пью, курю, ругаюсь матом. Да ему похуй должно быть до моей личной жизни: в школе я учитель, дома же тот, кто захочу, — ругается, видимо, на директора, понимает Скарамучча. Он гладит короткие волосы мужчины на затылке, пытаясь того успокоить. — «Вы должны подавать лучший пример своим ученикам, но видя Вас в баре пьяным, я был в ужасе!» Что он делал тогда вообще в баре? — продолжает выговариваться мужчина, сжимая рёбра парня до хруста, — Будто бы он подаёт прекрасный пример! Вся жена и дочь в синяках ходят. Какой из него примерный семьянин и учитель? — качает головой, вздыхая. — Лучше по собственной воле уволиться, личное дело хоть не попортит сильно, — открывает глаза, смотря на напуганного подростка. — Возьмут может куда? — у себя спрашивает, поднимаясь, садясь на кровать, потянув за собой парня, продолжая обнимать.       Настаёт молчание, где Скарамуш осторожно похлопывает мужчину по спине: он не умеет поддерживать вообще, честно. Редко, когда ему надо это делать. То есть, он поддерживает Тарталью, когда тот ссорится со своей девушкой, помогает Венти. Но он не считает себя лучшим слушателем и поддержкой. Кто угодно, но не он. Мужчина, наконец придя в себя, возвращает на своё лицо улыбку, хлопая парня по спине. — Да и хуй с ним! — заключает в итоге Венти, отрываясь от друга, понимая, что тому может быть не очень комфортно в объятиях. — У тебя что нового?       Смотрит на него внимательно, видимо, по глазам догадываясь, что что-то случилось. Скарамучча немного… на взводе будто бы. — Об этом… хотел поговорить, — кивает, думая с чего бы вообще начать. Раз Венти ему выговорился, то и он может немного поделиться своими. Тем более… они друзья? — Что-то произошло? Ты выглядишь взволнованно, — удобнее садится, подбирая под себя ноги. Скарамучча закусив губу, вздыхает. — Помнишь Казуху? — уточняет, ведь мало ли у того вылетело из головы кто это, и ему придётся вновь объяснять. Раз начал, то точно придётся. — Тот парень, что старше тебя, и ты его ещё красивым назвал? Помню, конечно, как можно забыть, — смеётся, но после сразу же хмурится. — Он что-то сделал? — Нет! — вздрагивает, не желая, чтобы Венти подумал что-то не то про его друга. Как бы… ну, тот правда ничего такого не делал, так что учителю волноваться не стоит. — То есть… Он написал сегодня. Мы вроде, как обычно, прикалывались, он придумывал мне разные прозвища, а потом… попросил и ему придумать что-нибудь. Я, в общем, зачем-то сказал, что мы вроде бы не парочка, чтобы такое делать, — на одном дыхании говорит, на последнем слове задыхаясь, тяжело вздыхая. Венти сидит и внимательно слушает, не перебивая. Его взгляд становится тяжелее, будто бы он чего-то боится. — В общем, он… сказал, что не против ли я стать ею? Эм… — не знает правильно ли выразился, он смотрит испуганно на мужчину, что стучит пальцем по коленке, задумываясь. Скарамучча надеется, что его поняли. Он ужасно ему объяснил из-за волнения. — То есть, предложил тебе встречаться? — спрашивает, на что Скарамуш краснеет. О, боги, ему правда, что ли это предложили? А он точно понял правильно? Скорее всего. Какой стыд и кошмар, он сейчас провалится сквозь землю. — Ну… он не сказал так. Наверное? — неуверенно отвечает, смотря на нахмуренного друга, что продолжает тарабанить по своей коленке, будто бы злясь. — И что ты хочешь? То есть, я ведь в отношениях не советчик, а именно это ты и хочешь от меня, — вздыхает, слегка расслабляясь, замечая напряжённость подростка. — Расслабься, — просит, пододвигая к себе парня за плечи, обнимая. — Поговори с ним. Пойми, что чувствуешь сам. Спроси о его чувствах. Пусть расскажет тебе всё. Ну и задумайся — надо ли тебе оно? Либо тебе он не нравится, — усмехается, потрепав тёмные волосы друга, вздыхая. Он сам-то путается в своих эмоциях, ощущениях, а тут помочь другу в этом плане. Это сложно. — Спросить… — кивает парень, понимая, что это и правда будет лучшей идеей. Им надо бы поговорить. Что уж греха таить, Скарамушу очень интересен он, возможно, он чувствует намного сильнее и интереснее эмоции по отношению к Казухе, чем к Чайльду. О чём, кстати, на вечеринке побоялся даже думать. — Да, спросить. Поговорить. Он нравится тебе? — улыбается, поглядывая на смущенного подростка. Ответ приходит сам. Нравится. Венти даже не хочет говорить про Тарталью: запутает его ещё больше. С Казухой он может хоть что-то придумает и решит, а с ним… провальный номер. — Отстань, — мило машет рукой, закрывая красное лицо ладонью. Учитель смеётся, подмечая, что это один из самых красивых моментов, что он видел. — Хорошо. А какое прозвище он тебе там дал? — продолжает смущать парня, замечая, как краснеет он ещё больше. Но тот молчит. — Хорошо, буду перечислять: солнышко, зайчик, милашка, цветочек, ягодка…. — Как ты вообще это придумываешь? — поднимает голову на Венти, смущенно смотря на него. Учитель хихикает. — Так как? Скажи на ушко, — наклоняется к другу, усмехаясь. Скарамучча лишь отталкивает его от себя, не сильно бьёт по руке, но всё же очень тихо произносит: — Котёнок. — Котёнок! Ты и правда котёнок, — хмыкает, на что парень мотает головой, видимо, не выдерживая всех этих слащавых и смущающих слов. Он под нос ругается, говоря, что это очень противно, а Венти только громче смеётся. — Ладно-ладно, я пойду, — встаёт с кровати, подходя к двери из комнаты, — а то засмущаю тебя так, что не сможешь с Казухой разговаривать. Удачи, — открывает дверь, улыбаясь, следя за парнем, что понемногу расслаблялся, — Котёнок, — быстро закрывает за собой дверь, до того, как в неё влетит подушка, с глухим стуком падая на пол.